Ты моё чудо.

Влад проснулся от того, что будильник противно заливался уже в третий раз. Голова гудела так, будто внутри работал отбойный молоток, а во рту был привкус вчерашней ночной смены и дешёвого растворимого кофе, которым он заливал усталость последние несколько часов. На тумбочке, как немой укор, лежала стопка конспектов — он так и не открыл их вчера, хотя поклялся себе, что позанимается хотя бы пару часов перед сном. Вместо этого он просто рухнул на кровать в одежде и провалился в тяжёлый, беспокойный сон без сновидений. Рядом завозился Никола. Серб уже успел умыться и сейчас собирался на первую пару, насвистывая какую-то весёлую мелодию, которая резала слух своей беззаботностью. Влад хотел попросить его заткнуться, но сил не было даже на это. — Морозов, подъём! — крикнул Никола, срывая с Влада одеяло. — У тебя сегодня первая пара по высшей математике, если ты забыл. Сидоров обещал устроить контрольную, и если ты не явишься, он тебя не допустит до экзамена. — Отстань, — простонал Влад, натягивая подушку на голову. — Я вчера до пяти утра работал. У меня ног под собой не чувствую. — Кто в этом виноват? — фыркнул серб, застёгивая рюкзак. — Ты сам согласился на ночные смены. Я тебя предупреждал, что сессия будет адом. Никто не говорил, что будет легко. Ладно, я побежал, а то опоздаю. Кстати, тебе вчера сестра звонила. Я сказал, что ты работаешь. Она просила передать, что скучает и чтобы ты пришёл на выходных. Влад резко сел на кровати, чувствуя, как мир начинает плыть перед глазами от резкого движения. — Что она ещё сказала? — Сказала, что у них в детдоме какая-то проверка, и она очень переживает. И ещё просила передать, что любит тебя и очень ждёт, — Никола уже стоял в дверях. — Всё, я убежал. Не проспи, Морозов! Дверь захлопнулась, и Влад остался один в тишине комнаты. Он опустил голову и уставился на свои руки, которые слегка дрожали от недосыпа и постоянного напряжения. Совсем забыл, что у Ани в детдоме проверка. Она всегда так переживает из-за этого — боится, что её куда-нибудь переведут, подальше от него. Он и так видел её слишком редко, а если её переведут в другой район Москвы, то видеться станет ещё сложнее. Он тяжело вздохнул и поднялся с кровати. Сил не было совершенно, но надо было идти. Если он пропустит пару, преподаватель не допустит его до экзамена, а это значит — академическая задолженность, пересдача, а может, и отчисление. Он не мог этого допустить. Влад наскоро умылся ледяной водой, надеясь, что это хоть немного прогонит сон, натянул первую попавшуюся футболку и джинсы, которые уже третью неделю лежали на стуле, сунул в рюкзак конспекты и выбежал из комнаты. --- На паре по высшей математике Влад сидел на задней парте и изо всех сил пытался вникнуть в материал, который преподаватель объяснял уже в третий раз. Старый профессор в очках с толстыми линзами и седой бородкой методично водил указкой по доске, выводя формулы, которые Влад должен был знать, но которые в голове превращались в бессмысленный набор символов. Глаза слипались, голова шла кругом от интегралов и дифференциалов, а пальцы машинально сжимали ручку, хотя он уже давно не писал. — Морозов, вы с нами? — раздался строгий голос преподавателя. Влад вздрогнул и поднял голову, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Половина группы обернулась на него. Кто-то усмехнулся, кто-то сочувственно покачал головой. — Простите, я задумался, — пробормотал он, чувствуя себя нашкодившим школьником. — Вы опять не спали ночью? — профессор снял очки и посмотрел на него с укоризной. — Молодой человек, сессия на носу. Если вы не сдадите экзамены, вам придётся уйти в академический отпуск или вовсе отчислиться. Я не шучу. Ваши преподаватели уже обсуждали вашу успеваемость. Она оставляет желать лучшего. Влад сглотнул. Он знал, что это правда. Его успеваемость в последнее время действительно падала. Он слишком много времени уделял работе и слишком мало — учёбе. Он не мог позволить себе роскошь заниматься целыми днями, как другие студенты, — ему нужно было зарабатывать деньги, чтобы оплачивать общежитие, покупать еду и хотя бы иногда радовать сестру. После пары он вышел в коридор, достал телефон и нажал на номер сестры. Сердце забилось быстрее, когда он услышал её голос. — Алло? — раздался звонкий, такой родной голос. — Вла-ад! Ты почему так долго не звонил? Я уже начала думать, что ты забыл про меня! — Привет, Ань, — улыбнулся Влад, хотя на душе было тяжело. — Прости, что так долго. Я немного загружен. Сессия скоро, нужно готовиться. — А когда ты придёшь? — в голосе девочки послышалась грусть, и у Влада заныло в груди. — Ты обещал. Ты всегда обещаешь, а потом работа, учёба... Я понимаю, что тебе трудно, но я так скучаю! — Я приду на выходных, обещаю, — мягко сказал он, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Мне нужно сдать один зачёт, и я сразу приеду. Я куплю тебе конфеты, твои любимые, с орехами. — Хорошо, — вздохнула Аня. — Только ты не обмани, ладно? А то я уже не знаю, кому верить. Тут девочки говорят, что ты меня бросишь, потому что у тебя своя жизнь, и я тебе не нужна... Влад зажмурился, чувствуя, как в груди поднимается гнев на этих глупых старших девчонок из детдома, которые, видимо, не находят ничего лучшего, чем травмировать маленькую девочку. — Я никогда тебя не обманываю, — сказал он твёрдо. — Ты у меня самая лучшая сестра, и я тебя очень люблю. Никогда не слушай тех, кто говорит про меня плохо. Ладно? — Ладно, — тихо ответила Аня. — Я тебя тоже очень люблю. Ты только не пропадай надолго, хорошо? — Хорошо, — пообещал Влад. — Я скоро приеду. Держись. Он убрал телефон и почувствовал, как к горлу подступил ком. Он так хотел забрать сестру из этого места, но понимал, что пока не может. Ещё два года учёбы, потом работа программистом, потом нормальная квартира... Слишком долго для маленькой девочки, которая каждый день ждёт, когда её заберут. --- Ночная смена в отеле тянулась бесконечно долго. Влад стоял за барной стойкой уже седьмой час подряд, чувствуя, как ноги немеют от усталости, а спина болит так, будто он таскал мешки с цементом. Голова гудела от бесконечных заказов, от громкой музыки, от постоянного шума и смеха пьяных гостей. Он механически наливал напитки, протирал бокалы, менял пепельницы, улыбался, когда требовалось, и слушал одни и те же шутки от одних и тех же посетителей. Где-то в третьем часу ночи он перестал чувствовать ноги, но продолжал работать — ему нужны были деньги. Плата за общежитие уже просрочена на неделю, и комендант вчера намекнул, что если Влад не принесёт деньги до конца месяца, его выселят. — Молодой человек, — раздался голос над ухом. Влад обернулся и увидел мужчину лет пятидесяти в дорогом костюме. Тот смотрел на него с лёгким раздражением, явно уже не первый раз обращаясь к бармену. — Вы меня слышите? Я уже третий раз заказываю виски, а вы стоите как статуя. Я тут деньги плачу, между прочим! — Прошу прощения, — быстро ответил Влад, наливая заказ. — Я просто задумался. — Задумался он, — фыркнул мужчина, забирая бокал. — Совсем молодёжь распустили. Надо работать, а не думать о своём. Понабирают всяких студентов, а они только мечтают и головой в облаках витают. В моё время такого не было! Влад сжал челюсти, чувствуя, как в груди поднимается волна раздражения. Он промолчал, хотя хотелось сказать этому мужчине всё, что он думает о таких посетителях. Но он не имел права грубить гостям — это стоило ему работы. Только кивнул, изобразил вежливую улыбку и отошёл к другому концу барной стойки. Когда смена закончилась, он сидел в подсобке на старой табуретке и держал холодный компресс на висках. Голова разрывалась от боли, а внутри пульсировала пустота. Сейчас он должен был идти в библиотеку готовиться к экзаменам, но сил не было даже на то, чтобы встать. Он просто сидел, уставившись в одну точку, и думал о том, как долго ещё сможет так жить. --- В субботу Влад наконец выбрался к Ане. Всю дорогу до детского дома он чувствовал себя виноватым — слишком долго не приходил, слишком редко звонил. Он купил её любимые конфеты в шоколадной глазури и маленького плюшевого мишку, который стоил почти половину его дневного заработка. Но он не жалел — для сестры он готов был потратить всё, что у него есть. Когда он зашёл в комнату, Аня сидела на кровати в стареньком платье, сжимая в руках цветные карандаши, и что-то рисовала на листе бумаги. Увидев брата, она подскочила, как ужаленная, и бросилась к нему на шею, обхватив ногами за талию. — Вла-ад! Ты пришёл! — Пришёл, пришёл, — улыбнулся он, обнимая её и чувствуя, как от её тепла отступает усталость. — Как ты тут? — Хорошо, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Только скучно без тебя. И меня опять обижают. Влад нахмурился, осторожно опуская сестру на пол и присаживаясь на корточки. — Кто обижает? Скажи мне. — Девочки старшие, те, из восьмой комнаты, — тихо сказала Аня, опуская глаза. — Говорят, что я маленькая и глупая. И что ты меня не заберёшь, потому что ты бедный и никто тебя не любит. Они сказали, что ты скоро женишься или уедешь в другую страну и забудешь про меня. Влад почувствовал, как внутри закипает холодная злоба. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, но взял себя в руки — нельзя показывать Ане свою злость. Она должна чувствовать себя в безопасности. — Послушай меня, Анют, — мягко сказал он, беря её за руки и глядя прямо в глаза. — Ты никому не верь, слышишь? Эти девочки просто завидуют, что у тебя есть брат, который тебя любит. А у них — нет. Я тебя заберу, обязательно. Просто нужно немного подождать. Ещё два года, и мы будем жить вместе. Я тебе обещаю. — Правда? — спросила она, и в её зелёных глазах блеснули слёзы. — Правда, — твёрдо сказал Влад. — А теперь давай есть конфеты и смотреть мультики. Я принёс твои любимые, с орешками. Они провели вместе несколько часов. Влад забыл про сессию, про работу, про бесконечную усталость и вечную нехватку денег. Он просто сидел рядом с сестрой, показывал ей фокусы, которые выучил ещё в детстве, перебирал её рисунки и слушал её бесконечные рассказы о жизни в детском доме. Она показывала ему свои новые поделки, сделанные из пластилина, и с гордостью демонстрировала грамоту за победу в конкурсе рисунков. Её глаза светились от счастья, когда он её хвалил. Но когда он вышел из ворот детского дома и услышал, как за спиной захлопнулась железная дверь, на душе снова стало тяжело. Он задержался у входа, глядя на тёмное окно её комнаты, где горел одинокий свет. Она, наверное, смотрела ему вслед и махала рукой, хотя он её уже не видел. Влад сунул руки в карманы и пошёл к автобусной остановке. В кармане лежал телефон, на экране которого высветилось сообщение от коменданта: «Морозов, деньги за общежитие нужно оплатить до 20 мая. В противном случае будет выселение. Примите меры». Он убрал телефон и посмотрел в небо. Майское небо было чистым, усыпанным звёздами, но Влад не чувствовал никакой красоты. Только пустоту и усталость. --- Сессия началась с экзамена по высшей математике. Влад готовился всю ночь перед ним, пил кофе литрами, пытаясь заставить мозг работать, но материал никак не хотел укладываться в голове. Он слишком устал за последние недели, слишком много работал и слишком мало спал. Его организм был на пределе, и даже самые простые формулы казались ему китайской грамотой. Когда он зашёл в аудиторию, сел за парту и взял билет, сердце ухнуло куда-то в пятки. Он не знал ответа ни на один вопрос из трёх. Абсолютно ничего. Он смотрел на листок с заданиями и чувствовал, как накатывает паника — холодная, липкая, парализующая. Он писал что-то, пытался вспомнить хоть что-то из того, что учил ночью, но в голове была только пустота. Через два часа он сдал работу и вышел из аудитории, чувствуя себя так, будто его ударили под дых. Результат был предсказуем: «Неудовлетворительно». Влад шёл по коридору, никого не видя, и чувствовал, как к горлу подступает паника. Он не сдал экзамен. Второй раз не сдаст — отчислят. Что он скажет Ане? Как он будет смотреть ей в глаза? Она ждёт, что он заберёт её из детского дома, а его выгонят из университета, и он останется без образования, без денег, без перспектив. Он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза. В груди что-то сжалось, и он с трудом сглотнул ком в горле. Ему хотелось закричать, разбить что-нибудь, просто исчезнуть. В кармане зазвонил телефон. Он механически достал его, увидел на экране имя «Сестрёнка». Но он не мог сейчас с ней говорить. Не таким голосом, не с такой душой. Сбросил вызов. Через минуту пришло сообщение: «Влад, у меня всё хорошо. Ты не переживай. Я тебя очень люблю ♥» Он сжал телефон в руке так сильно, что пальцы побелели. И почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. --- Через три дня он пересдавал экзамен. Он пришёл в университет за час до начала, сидел в пустой аудитории на первом ряду и повторял билеты снова и снова. Уже не учил — просто повторял, как молитву, заставляя свой измученный мозг запоминать информацию. Он не мог позволить себе провалиться во второй раз. Преподаватель, пожилой профессор с седой бородкой, который всегда казался Владу суровым и требовательным, вошёл в аудиторию и с удивлением увидел студента на месте. — Морозов, — сказал он, подходя ближе. — Вы выглядите ужасно. Вы вообще спите? — Пытаюсь, — хрипло ответил Влад. Его голос сел от бессонницы и бесконечного стресса, и он звучал почти как у старика. Профессор покачал головой, но ничего не сказал. Просто дал билеты и сел за свой стол. Второй раз экзамен прошёл лучше. Влад собрался, взял себя в руки и выложился на все сто процентов. Он не знал, достаточно ли этого, но хотя бы чувствовал, что сделал всё, что мог. Когда он услышал своё имя и увидел в ведомости отметку «Удовлетворительно», он выдохнул с таким облегчением, что чуть не упал. Один экзамен сдан. Осталось ещё три. --- В начале июня Влад снова приехал к Ане. На этот раз он выглядел ещё хуже, чем в прошлый раз — под глазами залегли тёмные круги, щёки впали, он сильно похудел за последние недели. Отработанные ночные смены, недосып, почти полное отсутствие нормальной еды — всё это оставило свой след на его внешности. Когда он вошёл в комнату, Аня испуганно взглянула на него и подбежала, схватив за руку. — Ты бледный, — встревоженно сказала она, глядя на брата снизу вверх. — Ты болеешь? Влад, скажи правду, ты болеешь? — Нет, — улыбнулся Влад, хотя улыбка вышла слабой и вымученной. — Просто сессия, Ань. Скоро всё закончится, и я отдохну. Обещаю. — Я так за тебя переживаю, — прошептала она, прижимаясь к нему. — Ты самый лучший брат на свете, и я не хочу, чтобы ты болел. Ты обещаешь, что всё будет хорошо? — Обещаю, — прошептал он в ответ, чувствуя, как крепкие маленькие руки сжимают его. Они сидели на кровати, и Аня показывала ему свои рисунки. Она нарисовала их дом — большой, светлый, с зелёным садом и качелями во дворе. Собаку, большую и пушистую. И двух человечков — одного с тёмными волосами и одного со светлыми. — Здесь будем жить ты и я, — сказала она, показывая на рисунок. — И у нас будет собака. А это ты, а это я. Мы будем гулять каждый день и никогда не расставаться. — Договорились, — улыбнулся Влад, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Обязательно будет собака. Какую хочешь — такую и заведём. Когда он уходил, Аня долго стояла у ворот и махала ему рукой, пока он не скрылся за поворотом. — Ты только не пропадай! — крикнула она. — Я тебя жду, Влад! Я всегда буду тебя ждать! Он обернулся и улыбнулся ей, махнув рукой в ответ. Но когда он отвернулся, его улыбка погасла, и он снова почувствовал, как внутри закипает тоска. --- Последний экзамен по программированию Влад сдавал словно на одних нервах. Он готовился к нему так, как не готовился ни к одному экзамену в своей жизни. Ночные занятия, бесконечные часы за компьютером, десятки решённых задач — он вложил всё, что у него было, в этот экзамен. Он знал, что это его последний шанс. Он провалил первый экзамен, кое-как сдал второй, а третий сдал на тройку. Этот был решающим. Если он получит пятёрку, средний балл вытянет на стипендию. Если нет — он останется без стипендии, а это значит, что он не сможет оплачивать общежитие и нормально питаться. Он сел за парту, взял билет и выдохнул. Он знал всё. Каждую тему, каждую задачу, каждую тонкость. Он проработал каждую возможную комбинацию вопросов, и сейчас, глядя на билет, он почувствовал уверенность. Ответ был чётким, уверенным, полным. Он говорил о коде, о логике, о структурах данных, о том, как устроены алгоритмы и почему они работают именно так. Он приводил примеры, доказывал свои мысли, и видел, как преподаватель начинает уважительно кивать. Когда он закончил, в аудитории повисла тишина. — Отлично, Морозов, — сказал преподаватель, пожилой мужчина с усталыми глазами, который уже не надеялся услышать такой ответ от современного студента. — Даже не ожидал. Пять. Влад выдохнул так, будто у него гора с плеч свалилась. Он почувствовал, как напряжение, которое держалось неделями, наконец начинает отпускать. — Спасибо, — выдавил он, чувствуя, как слабость разливается по телу. Когда он вышел из аудитории, его шатало. Он прислонился к стене и закрыл глаза, позволяя себе просто выдохнуть. Сессия закончилась. Он сдал. Он выжил. Но радость была недолгой. --- Начало июня было тёплым, почти летним. Влад работал уже четвёртую ночь подряд, намотав почти без сна несколько суток. Ему нужно было заработать деньги на оплату общежития и подарок Ане на день рождения — у неё было пятнадцатого июня, и он уже придумал, что купит, но не хватало буквально нескольких тысяч рублей. Он стоял за барной стойкой и механически выполнял свою работу, чувствуя, как реальность начинает расплываться. Он почти не спал, не ел нормально уже несколько дней, и его организм был на грани полного истощения. В какой-то момент он заметил мужчину в углу зала. Тот сидел один, пил дорогой виски и смотрел на Влада странным изучающим взглядом. Не так, как обычно смотрят гости на бармена — вежливо или равнодушно. В этом взгляде было что-то цепляющее, тягучее, почти хищное. Влад нахмурился, пытаясь вспомнить, где он видел этого человека. Но память отказывалась подсказывать. Он просто постарался не обращать внимания и продолжил работать. Когда смена закончилась, Влад вышел из отеля, глубоко вдохнул ночной воздух и направился к общежитию. Было около половины пятого утра, и улицы были пустынны. Тишина нарушалась только редкими звуками проезжающих машин где-то вдалеке. Он свернул в знакомый переулок, который сокращал путь минут на десять. И тут услышал шаги позади — быстрые, целенаправленные. Шаги, которые не были случайными. Он обернулся. Из темноты вышли трое парней — крепких, накачанных, с лицами, не предвещавшими ничего хорошего. Они явно ждали его здесь, и он понял, что бежать бесполезно — его бы догнали за пару секунд. — Эй, братан, — сказал один из них, широко улыбаясь и обнажая ровные белые зубы. — Закурить не найдётся? — У меня нет, — ответил Влад, стараясь сохранять спокойствие, хотя сердце уже бешено колотилось в груди. Он попытался обойти их, но один из парней схватил его за плечо и резко развернул к себе. — Ты должен нам деньги, Морозов, — сказал тот же парень, и его улыбка стала холодной, почти злой. Влад замер. Холодок пробежал по спине, и внутри всё похолодело. — Какие деньги? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я вас не знаю. — Долги твоего отца, — усмехнулся парень. — Он должен был нашему хозяину. Раз он умер, платит сын. Так всегда было, и так будет. — Мой отец не должен никому ничего, — сквозь зубы процедил Влад. — И я ничего вам не должен. Не трогайте меня. Парень ударил его в живот, резко, сильно, с такой силой, что Влад согнулся пополам, чувствуя, как из лёгких выбило воздух, а перед глазами поплыли искры. Боль разлилась по телу, и он едва не упал на колени. — Мы не шутим, — сказал тот же голос над ухом, теперь холодный и злой. — У тебя есть ровно месяц, чтобы найти деньги. Десять тысяч долларов. Если не найдёшь — пеняй на себя. Влад поднял голову, чувствуя, как в груди закипает холодная ярость. Он не боялся за себя. Он боялся за неё. — Если вы тронете мою сестру, — прошептал он, глядя в глаза этому парню, — я вас убью. Клянусь. Я не шучу. Я вас всех убью, если вы её хоть пальцем тронете. Парень усмехнулся, но в его глазах мелькнула лёгкая тень уважения. — Мы ничего с ней не сделаем, — спокойно сказал он. — Пока ты платишь. Десять тысяч долларов. У тебя тридцать дней, Морозов. Не подведи нас. Они развернулись и ушли, растворившись в темноте так же внезапно, как и появились. Влад остался стоять в пустом переулке, сжимая живот рукой, чувствуя, как колотится сердце, как дрожат руки, как внутри разрастается ужас — холодный, липкий, парализующий. Десять тысяч долларов. За тридцать дней. Он не заработает таких денег даже за год. У него ничего нет — ни сбережений, ни имущества, ни знакомств. Только работа в отеле и учёба. Он медленно сполз по стене на землю, уселся на холодный асфальт, обхватив колени руками, и уставился в одну точку. Он хотел закричать, но из горла вырвался только тихий, сдавленный стон. Через несколько минут он поднял голову и посмотрел на пустую улицу. Где-то далеко пели птицы, начинался рассвет, и небо постепенно светлело. А он сидел на грязном асфальте, чувствуя себя маленьким, слабым и совершенно одиноким. — Что мне делать? — прошептал он в пустоту, не надеясь на ответ. Тишина молчала. Он нашёл в себе силы подняться, отряхнул одежду и побрёл дальше в сторону общежития. Ноги не слушались, голова кружилась, но он шёл, просто переставляя ноги, не думая о том, куда идёт. Ему нужно было дойти до кровати, упасть на неё и просто... не думать. Хотя бы на час. Когда он дошёл до своей комнаты, Никола уже спал, мирно посапывая на соседней кровати. Влад не стал включать свет, просто рухнул на свою кровать в одежде, сжался в комок и уставился в темноту. Глаза не закрывались, в голове крутилась одна и та же цифра: десять тысяч долларов. Тридцать дней. И сестра. — Как я всё это вытягиваю? — прошептал он, чувствуя, как одинокая слеза скатывается по щеке и падает на подушку. --- На следующий день он отправил сообщение своему работодателю: «Можно ли взять дополнительные смены в будние дни? Очень нужно». Ответ пришёл через час: «Да, приезжай завтра в десять вечера. Будешь работать до утра, потом если хочешь, дневная смена тоже свободна». Влад закрыл глаза и выдохнул. Он не знал, сколько ещё выдержит, но у него не было выбора. Он должен был защитить сестру. Любой ценой. Он взял телефон, открыл контакты и долго смотрел на фотографию Ани. Она смеялась в объектив, держа в руках букет полевых цветов. Такая маленькая, такая хрупкая. И такая важная для него. Он не знал, как найдёт эти деньги. Но он был готов работать до изнеможения, до потери сознания — лишь бы защитить то единственное, что у него осталось. --- ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...