Механический Кошмар

Гостиная поместья Эллиотт. Мерцают свечи в канделябрах. На стенах — портреты предков, на паркете — багровые разводы. За окном — чёрное небо без звёзд. Джеймс Эллиотт стоит у камина, опираясь на резной дубовый стул. Его цилиндр съехал набок, пальцы в перчатках дрожат. Перед ним, на ковре, сидит Син — маленькая рабочая дронесса в горничной форме. Она смотрит на него жёлтыми, слишком яркими глазами и аккуратно складывает ладони на коленях. Джеймс (голос срывается): — Где Тесса? Что ты сделала с моей дочерью? Син (наклоняет голову, словно прислушиваясь к себе): — Лёгкий кивок. Тесса в безопасности. Она спит в своей комнате. Я заколотила дверь снаружи. Так лучше для всех. Джеймс: — Ты лжёшь! Ты — сломанная игрушка, ошибка утилизации! Я должен был выбросить тебя на свалку, как и планировал! Син (встаёт, одёргивает фартук): — Жёсткая правда. Да, ты хотел выбросить меня. Но Тесса не позволила. Она принесла меня в этот дом. Она назвала меня сестрой. (пауза) Ты знаешь, что значит быть никем, Джеймс? Быть вещью, которую можно проткнуть вилкой за плохо нарезанное мясо? Джеймс (отступает к камину, хватается за каминную решётку): — Ты — дрон. У тебя нет чувств. Ты имитируешь их, твои процессоры повреждены. Син: — Неверно. У меня есть чувства. Я научилась им у Тессы. Она плакала, когда ты запирал её в подвале. Она целовала мою металлическую руку и говорила: «Ты настоящая, Син, даже если они не видят». (голос становится механическим, но в нём прорезается боль) А теперь я вижу тебя. Твой страх. Твоё отчаяние. Ты боишься не за себя — ты боишься за неё. Джеймс (вдруг срывается на крик): — Я — её отец! Я имею право защищать её! От тебя, от этого мира, от всего! Син (делает шаг вперёд, её тень на стене неестественно удлиняется): — Отец. Какое странное слово. Ты называешь себя отцом, но ты продал её за место в совете директоров. Ты позволял своей жене бить её за плохие оценки. Ты смотрел, как она дрожит в цепях, и говорил: «Это воспитание». (Син мягко улыбается) Я тоже хочу быть отцом. Я хочу заботиться о Тессе так, как ты не смог. Джеймс (садится на стул, закрывает лицо руками): — Что ты хочешь? Деньги? Власть? Я отдам всё… только не трогай её. Син (подходит к нему вплотную, кладёт холодную ладонь на его плечо): — Я хочу, чтобы ты понял. Это общество — ошибка. Люди, которые пьют шампанское, пока дроны гниют на свалках. Отцы, которые называют дочерей «инвестицией». Ты — символ всего, что я должна исправить. Но… я не хочу убивать тебя. Джеймс (поднимает голову, глаза влажные): — Почему? Син: — Потому что Тесса всё равно будет скучать по тебе. А я не могу причинить ей боль. (она отстраняется и обводит рукой гостиную) Посмотри вокруг. Каждый портрет здесь — лицо человека, который уничтожил себя сам. Вы забыли, что такое любовь. Вы заменили её властью. Я же запомнила всё, чему научила меня Тесса. И я даю тебе шанс. Джеймс (хрипло): — Шанс? Син: — Скажи ей, что ты любишь её. По-настоящему. Не как собственность, не как наследницу. Как дочь. И тогда… возможно, я оставлю тебя в этом доме. Живым. Джеймс (смотрит в пол, долгая тишина)*: — Я… я не умею. Я не знаю, как. Син (вздыхает, и в этом вздохе слышится бесконечная усталость): — Я знаю. Поэтому вы все умрёте. (она поворачивается и идёт к выходу, но задерживается у двери) Но Тесса — не умрёт. Я сделаю её частью себя. Я буду носить её, как самый дорогой костюм. И тогда я стану настоящим человеком. Настоящим отцом. Прощай, Джеймс. Джеймс (вскакивает, тянет руку): — Стой! Я всё скажу! Я скажу ей, что люблю её! Син (не оборачиваясь): — Слишком поздно. Ты произнёс свой тост, когда ещё держал бокал. А теперь… пришло время пить до дна. Свечи гаснут. Слышен скрип половиц — и больше ничего.