охота на гризли.

      В ожидании возвращения Тэхена Чонгук позволил себе, пожалуй, впервые обойти дом и осмотреть каждый уголок. Со спокойной душой, без торопливости и страха быть прижатым к стене. Помимо пугающих чучел в доме были и другие атрибуты жизни. У одной из стен стоял целый шкаф, за стеклянными дверцами которого располагалось множество бутылок с алкоголем, а также деревянные статуэтки. Статуэтки были странные, овальные, но усеченные снизу, с лицами похожими на кукольные и стояли по уменьшению — копия меньше и меньше. Очень странное дело. На полках, расположенных в нише стены, Чонгук увидел различные книги, названия некоторых из них он не мог прочитать — буквы вроде были латинские, но несколько были незнакомыми, несуществующими в алфавите. Также он увидел акустическую установку и проигрыватель, рядом с которым лежало несколько пластинок — и снова непонятные названия, смысл которых Чонгуку оставался неизвестным. Парень покрутил головой, цепляясь взглядом за детали, которые до этого этого не видел или не успел рассмотреть. У входа он не раз видел еще одну дверь, вмонтированную в стену — что там, подвал, кладовка? Успев узнать Тэхена, Чон понимал, что там может быть все что угодно и, возможно, не самое приятное. Может там трупы животных или что-то похуже? Подойдя к двери, он обхватил ручку и аккуратно потянул на себя. С легким сопротивлением, но все же дверь поддалась — удивительно как плотно она была закрыта. Чонгук готов был зажмуриться в случае чего, а от напряжения даже задержал дыхание, но кроме как полок заставленных банками с соленьями и джемом он ничего там не нашел. Было еще несколько банок с чем-то мутным, но Гук решил не пытаться выяснить что это. Дернув бровями от удивления и простоты наполнения кладовки, Чонгук привалился к двери, чтобы плотнее ту закрыть.       Он снова оглядел несколько картин, висевших на стенах, охотничьи ножи на полке и огромное ружье на стене. Огонь в камине стал гореть слабее, поэтому Чонгук подкинул несколько деревяшек и поправил угли кочергой. В кухне ничего интересного не было, так что Чонгук решил изучить часть дома в районе своей комнаты. Он видел ванную, но дальше не заходил. Наверное там... комната Тэхена? Интерес и страх потряхивали тело, отдаваясь покалыванием в онемевших и похолодевших подушечках пальцев, пока он крался по коридору прямиком к двери, смотрящей прямо на него. Казалось будто она знает о нем все, притягивает к себе, образовывая вокруг себя мрачную дымку. Во рту пересохло, но Гук опережает свой паралич и толкает дверь, тут же попадая в небольшое помещение спальни Тэхена. Тут пахло лесом, костром и чем-то мускусным, будто потный естественный запах Кима пропитал стены и все остальное. Парень не закрывает за собой дверь, чтобы если что успеть выбежать.       Большая двуспальная, на которую вместо покрывала была накинута медвежья шкура. Господи, ужас какой... У кровати только одна тумба, на которой стоял электронный будильник — 11:37, теперь он хотя бы знает какой час утра сейчас. Гук одергивает толстовку и выглядывает в коридор, сердце бьется так бешено, что если он откроет рот, казалось, оно ко всем чертям выскочит на пол. Чонгук боялся Тэхена, настолько, что просыпался посреди ночи и нервно оглядывал темное помещение комнаты, натягивая одеяло до самого лица. Тем не менее, он продолжает осмотр комнаты, в попытке найти хоть что-то полезное для себя. В голове пока еще не было четкой цели для чего, но он должен знать каждый угол места, где живет, особенно если хозяин этого дома — психопат. Чонгук залез рукой под подушки на кровати, но там было пусто, а от постельного белья в нос лишь еще больше бросался запах. В целом, приятный... Смесь пота, одеколона, геля для душа и чего-то дымно-сырого. На тумбочке рядом с будильником лежали какие-то бумажки с номерами телефонов, заметками и каракулями. В первом ящике лежали ножницы, стикеры для заметок, пачка патронов для ружья, спички, зарядка для телефона. Во втором ящике... Чонгук покраснел и быстро закрыл его, словно девственница при виде члена. Во втором ящике лежали презервативы и почти использованный тюбик смазки. Там было что-то еще, но Гук решил, что с тумбы хватит. Еще в баре он понял, что Тэхен желанная фигура среди женщин, но его повадки... Господи, то как он поправлял вставший член через джинсы. Блядь. Парень вскинул голову к потолку, судорожно выдыхая. Соберись, какого хрена?       Твердой походкой, стуча пятками по полу, Чонгук подошел к платяному шкафу и одним рывком распахнул его. На него будто с усмешкой уставилась одежда мужчины — и снова этот ублюдский запах. Окинув взглядом содержимое, парень разочарованно выдохнул, а потом решил открыть соседнее отделение, которое было чуть уже. И вот тут удача ему улыбнулась — видимо тут Тэхен и хранил основную часть оружия. Здесь, конечно, было пустовато, вероятно, из-за того что Ким уволок с собой большую сумку. Тут осталась мелочь в виде парочки револьверов и каких-то дополнений к ружьям и дробовику. Задумчиво выпятив губу, Гук обернулся к комоду, который аккуратно разместился напротив кровати. Черт, в этом доме даже телевизора нет. Это было очень странно. На комоде он увидел один флакон с одеколоном и рамку с фотографией — молодая женщина с русыми волосами и большими карими глазами, в углу подпись "Мария Ким, любимая жена и мать". Это мать Тэхена и Генри? Судя по имени и внешности... Откуда она? Интересно, как выглядел их отец? Чонгук еще раз взглянул на фотографию. Мария Ким красивая, утонченная, и улыбка у нее нежная, легкая. Может ли Тэхен улыбаться также ярко и тепло? Вряд ли... В комоде кроме вещей ничего нет, так что юноша без видимого успеха выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.       От скуки и любопытства Чонгук решает побродить по двору в видимости кухни, не отказывает себе в том, чтобы заглянуть в сарай. Ботинки болтаются на босой ноге, а шнурки запихнуты внутрь, подошва стучит по грязному деревянному полу, пока Гук топчется в маленьком пространстве сарая, разглядывая инструменты, капканы и сети для ловли. Даже если бы Ким не был конченным придурком, Чонгука вид всего этого дерьма все равно бы пугал. Побродив по двору еще, Чонгук то и дело останавливался, выдыхал облачка пара и глядел в черноту леса, обступавшего со всех сторон. Кажется он пересек границу в районе хребта Брукс... Далеко ли он сейчас? Нужно купить карту в городе. Вернувшись в дом, молодой человек разогрел остатки похлебки и стал медленно есть. Почему у Тэхена нет даже собаки? Хотя бы собаки. Неужели ему настолько все чуждо? Нет телевизора, нет собаки или кошки... Только проигрыватель и старое радио, которое он нашел в сарае. Точно психопат.       День тянулся медленно, так что Гук вытащил с полки какую-то книгу на английском, а потом и вовсе задремал на диване. Непонятно что именно повлияло на его пробуждение — холод из-за потухшего камина или заходящееся в тревоге сердце, но парень подскочил с дивана. Спичка и несколько поленьев улетели в камин, а книга вернулась на полку — все произошло так быстро и вовремя, потому что дверь в дом распахнулась, и внутрь зашел Тэхен — темной и грузной фигурой, скидывая сумку и ботинки на пол. — С возвращением, — тихо мямлит Чон, переминаясь с ноги на ногу. Тэхен кинул на него непонятный и темный взгляд, а потом прошел мимо, хлопнув дверью в свою комнату. Вероятно будет убирать все в шкаф. Чонгук тихо опустился в кресло и почти слился с обстановкой, укрывшись в тени. Самое открытое, но идеальное для наблюдения место. Через несколько минут Тэхен вышел обратно в основную часть дома и прошел в кухню, открыл холодильник и достал банку пива. Его шея и лицо блестели от пота, волосы были слегка засаленными, но при этом весь его вид не выглядел омерзительно, наоборот — эта небрежность, естественность, какая-то природная дикость... Чонгук задержал дыхание, приводя мысли в порядок. Что это он, в самом деле? Мужчина в несколько глотков осушил банку и сжал ту, алюминий тут же захрустел и заскрипел, а потом был утилизирован в помойку. Ким не смотрел в сторону парня, но наверняка чувствовал как тот наблюдал за ним. Внезапно он подошел к полкам с книгами — сердце Чона пропустило несколько ударов. Нет... неужели... Тэхен ставит пластинку на проигрыватель. Блядь... Чонгук выдыхает. Из аудиосистемы доносится шуршание и шипение, характерное для старых виниловых дисков, на которых уже были какие-то мелкие повреждения и пыль. И тут раздается музыка... Похожая на танго или вальс, что-то между. Гук с замиранием сердца наблюдает за напряженное и могучей фигурой Тэхена, но тот лишь достает свой огромный нож с ремня и начинает его полировать, рассматривая заточенное лезвие. К музыке присоединяется голос. Непонятные слова, сложная рычащая речь, немного грубоватая на слух... Что это?

Утомленное солнце Нежно с морем прощалось.

В этот час ты призналась, Что нет любви.

Со стороны Кима слышится тихий бубнеж, похожий на попытку подпеть. Его голос звучит так низко, а слова... Он знает текст? Мотив и сама песня не пугали так сильно как спокойствие и ровность тона. Тэхен не был резким, стоял спиной, чистил нож и был пиздецки спокойным. На нем не было и следа усталость или расстройства. Что... Что происходит? — Расстаемся, я не стану злиться, — бубнит Ким с явным акцентом. Приподняв нож к верху, он крутит его и смотрит прямиком на сверкающее лезвие, отражающее в себе окружение. Чонгук подбирается в кресле, начиная подрагивать. Музыка казалась грустной, голос звучал как из-под толщи воды. Растерянность трансформировалась в панику из-за липкого и холодного страха, который будто обвил шею парня, лишая возможности вдохнуть или хотя бы проглотить давящий изнутри ком, сотканный из тысячи иголок.       Мужчина убирает нож в кожаный чехол, а потом громко хрустит шеей, прежде чем повернуться и впиться глубоким и темным взглядом в Чона. Тэхен молчит. Чонгук тоже. Ким медленно, с хищной грацией, подходит к дивану и опускается на него, тут же поворачивая голову к огню. Песня на пластинке затихла и началась следующая — мелодия уже не такая бойкая и танцевальная, более медленная, но при этом также нагнетающая обстановку. Фортепиано как будто немного было расстроено, может из-за глухого звука?

Темная ночь. Только пули свистят по степи.

Тэхен прикрывает глаза, закидывая ноги на столик. Его поза кажется расслабленной, но Чонгук знает — Тэхен начеку. Они оба. Гук едва дышит, стараясь не издавать ни шороха. Анализирует. — В темную ночь... Ты, любимая, знаю, не спишь, — бурчит Ким хриплым голосом. Он знает другой язык... Сколько еще тайн вскроется? Хотя может для других это и не тайна, просто Чонгук чужак. Нет, тут что-то явно не так. В голове из мыслей образовался не просто несобранный пазл или узел, а настоящий кубик рубика, который ему предстояло собрать в ближайшее время. — И тревожная, черная степь... Пролегла между нами, — и снова этот низкий тембр пробирающий до ломки в костях, до судороги внизу живота. — Что это... за песни? На каком языке? — робко спрашивает Чон, стараясь звучать уверенно и твердо. Выходит плохо. — На русском. Старые русские песни. — Ты знаешь русский? — вытягивается от удивления юноша. Фотография с подписью, женщина европейской внешности, старые русские песни... Неужели мать Тэхена русская? Как он сразу не догадался! — Это... Это от твоей матери? Глаза Тэхена резко открываются. Жест беззвучный, но внутри у парня что-то щелкает, когда он поздно прикусывает свой язык. Мужчина выпрямляется на диване, спуская ноги на пол. Его голова медленно поворачивается в сторону Гука, корпус неподвижен и напряжен. — Откуда? — А... я... — Чонгук понимает, что сам себя загнал в ловушку. Он спалил себя, а бежать некуда — он сидит в кресле буквально в полметре от Тэхена. Охотник с выдающимися рефлексами и реакциями. Блядство. — Просто увидел фото... — Ты нагло рылся в моих вещах? В моей комнате?

Только мы… С тобой одни на целом свете.

Мелодия на пластинке сменилась на более веселую и бодрую. По-крайней мере Чонгук предполагал это лишь по одному мотиву.       На лице мужчины проступили желваки, а пальцы со скрипом сжали обивку дивана. Взгляд казался еще более зловещим и диким в отблесках огня. Это конец. — Нет. Я просто заглянул из интереса! И увидел фото! Я не хотел! — Не хотел заглядывать или видеть фото? Чонгук, я говорил, что ты плохо лжешь. Сам же сказал "из интереса", а теперь "не хотел"? Так что из этого? — он поднимается, мгновенно нависая над креслом. Пальцы щелкают застежку на чехле с ножом.

Говорят… Что не всегда любовь награда. Говорят… Бывает мучает она.

Чонгук сглатывает вязкую слюну, съежившись в кресле, а потом чуть съезжает вниз в интуитивной попытке побега, да только вот некуда — Тэхен буквально заполонил собой все пространство перед креслом. — Ну так что, Чонгук? — мужчина склоняется еще ближе, его дыхание обжигает, а запах алкоголя щекочет ноздри. — Ты как крыса... Как таракан залез в мою комнату и решил порыться в моих вещах? — еще ближе. Чонгук чувствует, что Ким все-таки хочет достать нож, но почему-то медлит. Но и без прикосновения лезвия к горлу, парень ощущал себя паршиво. Чонгук дрожит, глаза начинает щипать. — Мне... Мне было интересно, что ты за человек! — выпалил первое попавшееся, что пришло на ум, чувствуя как сердце пульсирует где-то на корне языка, вызывая тошноту. Отвратительно. Приходится зарыть рот и пожертвовать обрывистыми глотками воздуха, лишь бы не блевануть прямо на футболку мужчины. Взгляд бегает по маленькому пространству, то и дело цепляя за огромную бляху ремня с изображением гризли. Вот ведь... Поднимает глаза вверх, сталкиваясь с животным и голодным взглядом. Теперь он не может отвернуться, просто не в силах. Будто какая-то древняя, хтоническая сила держала его, взяла в плен.

Верь, что я люблю тебя. И вижу я твои глаза, читаю в них что любишь ты меня.

— Похоже на правду, — хмыкает Ким, наконец отстраняясь. — Только это не твое дело. Моя жизнь тебя не касается, даже если мы живем вместе. Ты всего лишь маленькое раненное существо, подобранное моим братом из доброты душевной. А я за тобой только наблюдаю. — Ким идет к проигрывателю, выключая систему. — Отбой. — Но... Что... — Я сказал — спать. Чонгук подчиняется. Здесь у него нет выбора. Никогда.

***

      Чонгук проворочался в постели пол ночи, прогоняя в голове все что увидел и узнал. То есть мать Тэхена... Нет, у Тэхена два брата — старший Генри и младший... Эдди кажется? Значит Эдвард... Хах! Надо же. Во рту сушит из-за имени. Значит, три брата и мать русская. А отец значит местный? В голове не складывается. Бред.       Утром он проснулся, когда солнце чуть выглядывало из-за верхушек деревьев. Пора на работу. После ванны, Чон почти сразу выходит в основную часть дома — пахнет свежесваренным кофе. Тэхен сидит за столом, в руке газета, а рядом кружка с кофе. И снова эта футболка, обтянувшая поджарое мощное тело. Тэхен напоминал... медведя. Да, натурально дикого и опасного зверя. Может он и выглядел спокойным и безобидным, поедая ягоды с куста, но стоит сделать один неверный шаг, и хищник нападет. Чонгук понимал — нельзя себя сдать. И откуда у Тэхена взялась газета? — Сегодня мне нужно в город. К Мей, — Чон старается говорить четко, без робости и осторожности, но при этом в попытке прочувствовать настрой Кима. Тэхен, не поднимая взгляда от газеты, кивает на тарелку с завтраком, а сам громко прихлебывает кофе. На огромной тарелке лежала глазунья из двух яиц с добротно нарезанным беконом, кусочками кровяной колбасы и двумя ломтями хлеба. Парень отодвинул тяжелый деревянный стул и опустился перед тарелкой. С одной стороны — здорово, что в его организм стала регулярно поступать нормальная горячая пища, с другой — порции иногда были больше того, что он мог съесть, даже насильно в себя запихивая. Ким пытался его откормить? А что если он его откармливает, чтобы потом убить? Нет, ладно, это уже стереотипы и додумки из страха и тревоги.       После завтрака Чон тихонечко выскользнул из-за стола и помыл за собой посуду, спиной чувствуя долгий и тяжелый взгляд на себе. Интересно, Тэхен также ощущал его взгляды или как-то по-другому? Наверное ему они казались просто мелкими уколами со шлейфом интереса. У Кима же взгляд был другой — тяжелый, горячий, словно хищник уже загнал в угол и осторожно обнюхивал, с плотоядным подтекстом, готовый растерзать, но пока еще играющийся с жертвой.       На улице заметно холодало, как будто уже была не осень, а ранняя зима. Тэхен всегда заранее прогревал машину, включая подогрев сиденьев, от чего Чонгук слегка дрожал первые минуты после холодной улицы, но быстро согревался и привыкал. Воздух, несмотря на то, что был морозным, был достаточно влажным. Отросшие пряди вились, а челка лезла в глаза, но кроме как заправить волосы за уши Чонгук больше ничего не мог сделать. — Похож на собаку, — Ким сгреб его пряди рукой, немного оттягивая, от чего Чон лишь тревожно замер. — Может надрессировать тебя хорошенько? — хмыкнул мужчина, толкнувшись языком в щеку. — Что скажешь, Чонгук? Ваф-ваф, — с издевкой дразнит тот, по-прежнему сжимая пряди Гука. Парень лишь нахмурился, исподлобья смотря в это нахальное лицо. — Мне пора на работу, — Гук дернул головой, так что пряди выскользнули из хватки мужчины, а потом направился к кафе Мей. Тэхен лишь цокнул, уперев руки в бока: — Ты посмотри, укусил руку, которая его же и кормит.       Чонгук торопливо зашел в кафе, бросая через плечо осторожный взгляд — внедорожник уехал. Слава богу... Мей приветливо его встретила, тут же заваливая задачами на кухне и в зале. К тому моменту как Чон помыл посуду, расставил сухие тарелки и убрал со столов прошло не меньше часа. — Эй, плеснешь-ка мне кофе? — раздался хриплый голос за спиной, заставляя Чонгука притормозить с кофейником в руках. — А, ты тот самый мальчишка, что живет у Тэхена? Чонгук оглядел гостя — престарелый мужчина в потертой ковбойской шляпе. Где он его видел? Точно! Не он ли приходил к Киму в тот день, когда мужчина отправился на поиски пропавшего брата? Значит, это... — Я Луис. Но все зовут Лу. — А... Да, простите, я не всех тут знаю. — Лучше будет сказать, что практически никого? — по-доброму рассмеялся Лу, поглаживая по голове пса, лежащего в ногах. Чонгук только сейчас его заметил. — Я Чонгук, — коротко произносит парень, подливая кофе в кружку посетителю. — Какой у вас хороший пес. — Джаспер-то? Хороший, да. Только глуховат стал от старости, — пес приподнимает голову, глядя на старика, а потом тихо и коротко лает, издавая звук, больше походящий на бульканье. Это был старый бассет-хаунд, покрытый складками от старости и слегка покрасневшими глазами. Стоило хозяину потрепать его за ухом, так его хвост тут же начинал слегка болтаться из стороны в сторону. — Глуховат ты стал, старина, — улыбается Лу. — А вы... охотитесь вместе с Тэхеном? — Чону почему-то подумалось, что это отличный вариант узнать что-то о мужчине, разговорив соседа. — Обычно Тэхен охотиться в одиночку, хватка у него, знаешь, такая... Жесткая. Звериная. Но нередко и я с ним выбираюсь, да и другие охотники. — смеется мужчина, а потом отпивает кофе. — Он с детства такой... диковатый что ль? Не мужик, а зверь натуральный. Он если на что-то нацелился, то его уже не остановить, хоть ты яйца ему оторви. — Вот... как... — слова старика Лу не внушили спокойствия, однако заставили Гука присесть напротив, чтобы продолжить разговор. — А вы прямо с детства его знаете? — Сколько здесь живу. Рукастый мальчишка. Охотится, конечно, пожалуй лучше всех нас. — И семью вы его знаете? — А то, отец его нормальный мужик был, всем помогал. Влюбился в приезжую деваху... Русская, а сам-то кореец. Вот уж союз, как из анекдота.       Чонгук неловко улыбнулся, совершенно не улавливая юмора старика, но поддаваясь настроению, лишь бы расположить к себе и вытянуть капельку больше интересующей его информации. Иногда слова и юмор американцев казались ему странными, хоть он и знал английский, но Канада значительно отличалась от США... Да и рос он в регионе, где говорили в большей степени на французском, а не английском, от того он и сталкивался с трудностями произношения и понимания слов. Он бы все отдал, чтобы вернуться к спокойной жизни в родном городе... Но он слишком много сделал ошибок, чтобы теперь возвращаться к такому. Это было просто невозможно. — Убили отца на охоте. Медведь разорвал. Обглодал лицо и ноги, так что мы и не сразу поняли что это старший Ким был, — Чон включился в диалог очень вовремя, вынырнув из собственных размышлений. — Жалко, конечно, но либо ты природу, либо она тебя... Мать их потом через пару лет скончалась. Жаль пацанов было. Генри самый старший еще успел отучить в колледже, а эти двое так и застряли тут. — Двое... Тэхен и...? — аккуратно поинтересовался парень, подливая кофе в кружку посетителя. — Тэхен и Эдвард. Эдди, конечно, был той еще занозой в заднице. Характер дерьмовый, но котелок варил толково. Гук тяжело сглотнул, чувствуя как потеют ладони. Что за странная ситуация, кажущаяся абсурдом? Вскинув голову, молодой человек увидел Мей, которая как раз вышла в зал из кухни, видимо намереваясь его найти и позвать. Тут же подскочив с места, Гук коротко извинился перед стариком Лу и поспешил вернуться к работе. Продолжать диалог было бессмысленно, так как Лу скакал с темы на тему, дополняя необходимые Чону факты собственными историями и воспоминаниями.       К концу смены нога уже ныла, так что Чон начинал сильно хромать и уставать еще больше. Наверное его грустная и сгорбившаяся на стуле фигурка, в ожидании приезда Тэхена, вызывала лишь сочувствие и жалость. Наконец, парень поднял голову, будто почувствовав, услышав как подъехал внедорожник к кафе. Гук осторожно слез со стула, попрощался с Мей и вышел на улицу, тут же ежась от холода. Темнело быстро, так что на улице уже стояли сумерки, а фары машины слепили глаза. — Ко мне, Чонгук. Место, — хищно улыбаясь, оголяя белоснежные зубы, мужчина выглянул из окна, следя за действиями Чонгука. Стоило парню сесть на пассажирское место, как Ким поменял передачу и стал выезжать задом. — Хороший мальчик. Заслужил косточку. Чон сжал кулаки на коленях, глотая горькое "пошел ты", зудящее на языке. Не сейчас, не в этих обстоятельствах. А когда? В каких, блядь, обстоятельствах? Он всегда на прицеле у мужчины, всегда его жертва и объект недоверия. Хотелось устало застонать и вздохнуть, но Чонгук лишь прикрыл на секунду глаза, ощущая пульсацию в уставшей поврежденной ноге. В машине пахло сырым лесом и чем-то металлическим, медным, одежда Тэхена была грязной, словно он повалялся на земле. Он был в лесу? Может на охоте? Но погода была не очень хорошей, моросил дождь. Но Лу сказал, что Ким лучший охотник здесь... Блядь, да Чон уже сам понял, что этому мужчине вообще все равно на весь мир вокруг него, он жил по каким-то своим законам и принципам. И одному Дьяволу было известно, что у этого психопата в голове.       В лесу у дома было совсем темно, так что если бы не фары и несколько уличных фонарей, то Гук едва ли бы разглядел очертания постройки, что уж говорить о деревьях и прочем. Выйдя из машины, он вновь дал себе немного времени для глубоких вдохов, чувствуя как холодный и колкий воздух заполняет легкие, прогоняет лишние лихорадочные мысли, мешающие существовать здесь и сейчас, анализировать окружение. Обернувшись на шум, парень столкнулся взглядом с Кимом, который закинул на плечо несколько крупных тушек убитых зверей, которые все это время были привязаны к задней части машины и болтались тенями из стороны в сторону. Глаза Чона испуганно округлились, стоило увидеть мертвые заставшие тела зайцев. Боже... Видеть это вживую было ужаснее, чем те высушенные тушки дома у Тэхена. — Это... Ты их убил? — Нет, спел песенку в лесу и лесные хищники мне сами в зубках и лапках принесли эти тушки, — Ким бросил зайцев на большой деревянный стол, а потом стал разжигать огонь в камине. — Естественно это я, блядь, их пристрелил, Чонгук. — он бросил взгляд через плечо, заметив расстроенный и напуганный вид парня, застывшего посреди помещения. — А что? Жаль зайчиков? — выпрямившись, он состроил расстроенную гримасу, опуская уголки губ и заламывая брови. — Это были твои друзья? Может родственники? — состроив испуг, Тэхен прикрыл рот рукой. Было видно как ему весело, как ему доставляет огромное удовольствие издевательство над Чоном. Подойдя ближе, Ким вынул свой огромный охотничий нож, лезвие которого тут же блеснуло в отсветах камина. — Я охотник. Все что ты тут ешь это исключительно добытое мной. Либо не жри, либо перестань давить слезы. Такова природа, Чонгук-а. Выживает сильнейший, — он повел кончиком ножа вверх по одежде парня, надавливая сильнее в районе живота и груди. Наконец, лезвие скользнуло по горлу и остановилось у самого подбородка, заставляя сердце зайтись в бешеном ритме от натурального животного страха, будто Чонгук сам был одним из этих зайцев. — Хороший охотник уважает природу, а добычу свою пускает в пищу. Охота не просто повод побухать с дружками, это сакральное дело, — прошептал на ухо Тэхен, едва касаясь губами хряща. Чонгука бросило в крупную дрожь, а глаза защипало от слез.       Нож резким движением исчез от его горла, возвращая возможность дышать. Сделав один хриплый вдох, Чонгук торопливо захромал в сторону ванной, ощущая как его крупно колотит, а спину прожигает от тяжелого и дикого взгляда хозяина дома. Нет, Тэхен точно не в себе... Но мужчина не упускал возможности показать, что это он тут хозяин. Хозяин всего положения, печального положения, в котором оказался Чонгук. Он несколько раз умылся холодной водой, прежде чем скинуть с себя одежду и залезть в ванну, подставляя тело не просто теплой воде, а горячей настолько, словно это был просто кипяток. Его пробирал зуд, как от многолетних слоев грязи или какой-нибудь заразы, так что парень начал тереть ногтями и без того покрасневшую кожу. Хотелось содрать с себя все, до крови, до мяса... Он почти что в истерике чесал и тер себя, глотая слезы, которые незаметно потекли из глаз по щекам. Губы были соленые, а нос мгновенно заложило, до боли в переносице и пазухах. Плакал ли он действительно от жалости к убитым зайцам или же от страха и осознания в какой шаткой и опасной ситуации он оказался. Хотелось прямо сейчас выскочить в окно и убежать в лес. Бежать долго и без оглядки, в надежде на что-то лучшее. Но стоило понемногу панике отступить, как рациональная часть мозга стала медленно приводить в порядок разорванные чувства. С Тэхеном было безопаснее, потому что жители относились к парню спокойнее, глядя на то, что опасный и мнительный Ким водит его за собой. Если с Тэхеном — значит свой, это Чонгук усвоил. Тэхен не просил ничего взамен, предоставил кров, пищу и работу. Но его наклонности... Он пугал, внушал ледяной страх, но каковы шансы, что он реально убьет? Нет, это явно меньшее зло, нежели попасться в руки головорезов из "Группы".       Выйдя из ванной, Чонгук решил что выпьет на ночь теплого молока, чтобы хоть немного успокоиться. Главной задачей было — пройти мимо Тэхена как ни в чем не бывало. Нужно было наработать иммунитет к его давящей ауре и проявить хоть немного смелости и самостоятельности в этом доме, проверить границу дозволенного. Это было ужасным решением. Нужно было сразу идти в комнату.       Прямо на входе в кухню, молодой человек столкнулся с мужчиной, который разделывал тушку зайца, лежащего на широкой деревянной столешнице. Мужчина решил освежевать одного из убитых зверьков, пока остальные лежали в стороне. Его огромный охотничий нож методично и точно отделял шкурку от мышц, надрезая жилы и сухожилия. Чонгук поджал пальцы ног, чувствуя как капля потом стекла по виску. Картина была по истине жуткой. Конечно, Тэхен охотник, и ему не впервые выполнять подобного рода действия, однако в глазах Чона со всем своим спокойствием и ровными действиями он выглядел как настоящий маньяк. Блядь. Тэхен, почувствовав присутствие парня, также медленно отрывает взгляд от тушки, устремляя его прямо на замершего от страха и замешательства Гука. На его губах мелькает холодная и дикая ухмылка, а потом его нож одним резким движением отрезает от тушки кусок мяса. Мужчина не моргает, тут же накалывая его острием ножа. Кусочек был розовато-красного цвета, по лезвию стекали тоненькие струйки крови. Он не разрывал зрительного контакта. Губы дернулись в легком движении, оголяя белоснежные ровыне зубы, которые тут же подхватили с лезвия ножа кусок сырого мяса отправляя его прямиком на язык, ловко перевернувший кусочек. Челюсти сомкнулись. Тэхен жевал сырое мясо, продолжая смотреть на Чонгука, который уже стоял ни жив ни мертв, мелко дрожа всем телом. После такого зрелища никакое теплое молоко не помогло бы уснуть, но Чон про него мгновенно забыл, ощущая как все тело пронзает страх и какое-то еще непонятное чувство.       Развернувшись, он мигом скрылся из вида охотника, чувствуя как в голове красной лампой горит предупреждение о том, что Ким Тэхен не просто охотники с сурового севера, но самый настоящий дикий зверь, остановит которого лишь смерть. Возможно...

***

      Ночь была тревожной, как будто кто-то постоянно завывал за окном — то ли зверь раненый, то ли что-то похуже. Чонгук даже успел прикинуть, что он предпочел бы — остаться в темном лесу одному или же остаться с Тэхеном. Хотелось выбрать лес, но пока он понимал, что хоть мужчина его и пугал, но по факту он не сделал ничего плохого. Может он просто кажется таким суровым, а если его получше узнать, то он станет... добрее? Да, ладно, это смешно. Тэхен не был похож на человека, который хоть какие-то положительные чувства может извлечь из себя.       Утром его ждала горячая порция каши и чай из трав, пока сам Ким ходил вокруг дома, занимаясь какими-то своими делами. После рассказа старика Лу о жизни мужчины для Чонгука уже не было таким удивительным то, что тот был практически все время чем-то занял и довольно хорошо справлялся с какими-то хозяйственными и бытовыми делами. У Тэхена ко всему был свой подход, некий... ритуал? Нога уже не болела, но рана выглядела по-прежнему не очень, медленно заживая и превращаясь в шрам. Глядя на безобразную часть кожи, Гук внезапно вспомнил о доме, который у него когда-то был. О чем думала его мама в момент смерти? Мучилась ли она от боли? Испытывала ли злость на него, единственного сына, за то что все испортил и бросил ее? Даже несмотря на то, что она всегда просила его жить и цепляться за жизнь, что бы ни случилось, достоин ли он этой жизни сейчас? Если бы не одна ошибка в прошлом, то он бы не был тут. Но что именно считать ошибкой? То, что он оказался в "Группе" или же...       Дверь в доме хлопнула от ветра. Гук вскинул голову и опустил штанину на свежие бинты.       Выйдя в основную часть дома, он увидел Кима, который уже расположился за деревянным столом, на столешнице которого разместил охотничье ружье и парочку тряпок. Неужели он опять собирается на охоту? — Ты... собираешься на охоту? — Не сегодня, — отозвался Ким, даже не повернув головы. — Но скоро можно будет пойти на гризли. Глаза Тэхена как-то странно сверкнули, заставляя замедлить шаг, пока Чонгук обходил стол, чтобы оказаться перед мужчиной. — Ты... Я слышал, ты хорошо охотишься, — неловко лепечет парень, вызывая лишь усмешку у Кима. — Наверное... Это опыт долгих лет практики. — Правила охоты на гризли, — хмыкнул Тэхен, начиная чистить детали ружья. — Контролируй свое оружие. Лучше то, что ты знаешь. Что удержишь в руках, — он медленно скользит пальцами по прикладу, а потом берет тряпку. — Никакого автоматического оружия, только огнестрел. — подхватив пальцами пулю, он крутит ее перед лицом. — Всегда держи дистанцию 300 метров от медведя, охота активная, но преимущество должно быть всегда за тобой, — Чонгук почувствовал как каменеет тело, пока он наблюдал за выточенными и медленными движениями Кима, собирающего оружие. — От тебя не должно пахнуть чем-то вкусным, иначе медведь сам тебя выследит. И вот тут охота начнется на тебя. — Тэхен защелкнул деталь и начал вставлять патроны. — Остерегайся ветра, зверь учует тебя. Обращай внимание на детали — следы, места кормежки... — зарядив ружье, мужчина окончательно защелкнул детали и покрутил в руках оружие. — Не уверен — не стреляй. Неверный выстрел — ты труп. Раненый зверь — опасный зверь. — Ким прислонил приклад к плечу и спустил курок. — Никогда не стреляй в голову. Лучше легкие или плечо. — он прикрыл глаз, словно уже целился в зверя. — Добыча упадет и тогда добивай, — Ким резко навел дуло на Чонгука, заставляя того вздрогнуть и замереть, в ожидании чего-то страшного. — Ха! — Тэхен опустил ружье и вернул предохранитель на место. — Ты выглядишь напуганным. — Охота кажется серьезной и опасной, — парень сглатывает и наконец отводит взгляд от Кима. — Ты не подрабатываешь гидом как твой брат? — он старается увести тему как можно дальше и быстро смаргивает подступившие слезы, еще больше отворачивая голову от ружья, положенного со стуком на деревянный стол. — Мне куда интереснее охотится самому, чем с туристами, — хищно улыбнувшись, мужчина встает из-за стола. Ножки стула громка скрипят, проезжаясь по деревянному полу, а кости Кима сочно хрустят, стоит ему потянуться. — На охоте каждый сам за себя, а присматривать за кем-то затратно.       Чонгук молчит, чувствуя как ком желчи и рвоты встал где-то в горле, сдавливая стенки. Отвратительно. Им никогда не поладить, даже если он потратит все желания и удачу на эту цель. Встав из-за стола, Тэхен убирает один из крупных ножей в чехол на поясе, а потом поправляет и сам пояс, на своих плотных джинсах. Его широкая ладонь накрывает не только резную бляху ремня, но и пах, пальцы жестко цепляют член через ткань, поправляя орган. Чон резко отворачивается, ощущая табун мурашек по позвоночнику, вызванный этим похабным и грязным жестом. — Собирайся. Идем в лес. — Зачем? — резко осекается Гук, понимая, что здесь вопросы задает только Тэхен. — Соберем те капканы, на которые ты нарвался. Нужно убрать это дерьмо первыми, пока кто-нибудь не натравил всяких очкастых святош из охранной организации. Точно, Чонгук еще в домике гида заметил на одной из досок правило "никаких ловушек". Видимо это касалось особенностей охоты, либо же самой местности. парень совсем не разбирался в тонкостях охоты, да и не хотел. Но может методы Тэхена помогут ему выжить в суровом мире погонь и слежек.       Внедорожник мерно покачивался, рассекая бездорожье леса, пока они ехали к тому месту, где Чонгука нашел Генри. Старший Ким, оказывается, еще утром скинул сообщение с координатами, и Тэхен, как самый настоящий профессионал, быстро понял куда им нужно. Знание местности, выглядящей на каждом метре совершенно одинаково, удивляло Чонгука. Ким Тэхен точно не человек, а настоящий зверь. Животное. Огромный и жестокий как гризли. На улице было до ужаса тихо и холодно, что приходилось лишь сильнее кутаться в куртку. Но мужчину, казалось, холод совсем не беспокоил. Он шел с огромной палкой, водя ей перед собой по земле, чтобы в случае чего не нарваться на капкан и захлопнуть его без рисков для жизни. Чону же приходилось идти прямо за ним, едва ли не дыша в широкую спину, от которой тянуло жаром и одеколоном.       Лязг и хруст. Первый капкан нашелся достаточно быстро. — Мешок. — Сейчас, — засуетился Чон, подавая мешок мужчине. Капкан отправился туда. Это выглядело так, будто они собирали грибы или ягоды, сосредоточенно вглядываясь в мох и листву, заглядывая между кустов и под корни деревьев. Гук подул на руки, в попытке их согреть, а потом вскинул голову, разглядывая бесконечные высокие верхушки темных сосен и елей. Сверху, с неба, будто бы опускалась дымка или мгла, заставляя воздух леденеть еще больше. На лицо будто упали холодные капли назревающего дождя, но проведя пальцами по коже, Чонгук ничего не обнаружил. Что за странности?       В руках у Кима уже был достаточно увесистый улов из десяти капканов, но мужчина продолжал твердо идти вперед, намереваясь найти еще. — Сколько их вообще? — Тот, кто их оставил, знал сколько он их ставил. И это число не превышающее пятнадцати за раз. — Так уверенно об этом говоришь, — пробурчал Чон, пряча нос в ворот куртки. И снова лязг захлопнувшейся ловушки. Тэхен, отбросив палку, сел на корточки, тут же вытаскивая капкан из земли. Судя по тому как он выпрямился и отряхнул руки в рабочих перчатках, то это был последний. Парень тихонько выдохнул, ощущая некоторое облегчение от того, что они закончили и скоро покинут этот туманный лес. Стоп, туман? — Погода ухудшается. Буря медведь вниз на. — Что? — Чонгук несколько раз моргнул, пытаясь понять правильно ли он понял предложение из этого непонятного набора английских слов. — Для непонятливых — туман и ледяной ветер. Буря приближается. — Вот... как... — кивнул парень, смотря на сдвинутые брови Тэхена. — Переждем немного, пока туман хоть немного рассеется, — утягивая мешок с капканами за собой, мужчина твердой походкой направился в низину с большим количеством мха. Гук поспешил следом, решив не задавать вопросов, а просто в очередной раз довериться этому обезумевшему человеку. Нога скользнула по мокрому от влаги мху, и парень почувствовал удар спиной об землю, тут же съезжая вниз по холму. Тэхен даже не дернулся, наблюдая за этим акробатическим трюком, а потом просто сел на землю, сложив руки на груди. Чон, неловко поджав губы, отряхнул куртку и сел рядом, чувствуя как пальцы в ботинках поджимаются от холода. Только сейчас Чонгук увидел несколько снежинок, принесенных ветром сквозь туман, которые мгновенно растаяли в воздухе. Совсем скоро зима. И, похоже, здесь она наступает раньше.       Их молчание сливается с общей тишиной леса, в которую лишь врывался вой холодного ветра между деревьев. Даже птицы не издавали звуков, что уж говорить о мелких зверьках. Чонгук продолжал кутаться в куртку, ощущая холод, которому, видимо, было все равно на то, что парень сидел в теплой куртке и теплых ботинках. Прижимая руки к груди, юноша дул на них теплым воздухом, пытаясь отогреть хотя бы один палец. Наблюдая за всем этим, Тэхен мог только цокнуть и закатить глаза. Чон был совсем не способен к выживанию и неприспособлен к холоду, так что мужчина резко притянул его к себе поближе, совершенно ничего не говоря. Его ладонь почти целиком обхватила обе руки парня, после чего ледяные ладони Гука были спрятаны под куртку мужчины. Чонгук буквально почувствовал эту тепловую подушку между курткой и телом Тэхена, ощущая как от стыда и неловкости уши и щеки начинают гореть — зато быстрее согреется. Он старался не шевелиться, находясь в весьма неудобном положении, близком к тому, чтобы прижаться к телу Кима целиком и полностью, словно одна из тех барышень из бара "Грязный мишка". Отвратительно и неловко. — Удивительно, как ты умудряешься мерзнуть даже в такой одежде? — голос гудит где-то в гурди, под курткой. — Как будто я специально. — Что, в Париже не так холодно? — Чонгук едва ли не дергается, подняв глаза на Тэхена. Его взгляд как всегда темный и глубокий. И смотрит опять на него сверху, словно на жука. — А, точно, ты же из Канады. Неужели там не так холодно? — Я... Я не... — парень попытался отстраниться, забрать руки из-под куртки, но Ким одним движением прижал его руки к своему телу, не позволяя отстраниться ни на сантиметр. Глаза в глаза, испуганный взгляд в жесткий и хищный. Сердце Тэхена билось медленно, пока сердце парня заходилось в бешенном испуганном темпе, готовое сбежать из трясущегося худого тела. — Я уже говорил тебе, Чонгук, что лучше не надо играть со мной в игры. Чтобы ни было у тебя на уме — я всегда буду на шаг впереди. Я охотник, а ты? Как ты думаешь, Чонгук, кто ты? — Не охотник? — Ты — гризли. А их я очень хорошо отлавливаю. Убеди меня, что ты не гризли, — прошептал на ухо мужчина, едва касаясь губами ледяного хряща. — Я не гризли... Вышло плохо, не так твердо как он хотел. — Плохо, Чонгук. Ты не убеждаешь меня в обратном, — растянув губы в пугающей улыбке, Ким лишь сощурился, сильнее прижимая ладони парня к себе, надавливая до боли. — Я не гризли. — Ай, не везет тебе. Плохо врешь. — Но я не вру! Я не гризли! — Твой напуганный вид лишь возбуждает меня, — Ким проводит языком по нижним зубам, а потом закусывает губу. — Не гризли я. — Ладно, — хмыкнув, охотник оперся спиной о мшистую поверхность склона. — Поверю тебе сегодня. Чон резко выдергивает руки из хватки мужчины и прижимает их к себе, отвернувшись и шумно выдохнув. Ким Тэхен точно с ним играет, ему нравится над ним издеваться и загонять в угол. Но так ли он ему не доверяет, и догадывается ли вообще о сути жизни Чонгука? О его пути и источнике всего? Хотелось бы верить, что нет.       Когда туман немного рассеялся, они выбрались из укрытия и направились обратно к внедорожнику. Тэхен без лишних усилий загрузил мешок с капканами в багажник и с хлопком двери оказался на водительском месте. Гук лишь радовался наличию подогрева у сиденья и печки в машине. — И куда теперь эти капканы? — Вернем их владельцу, — Ким крепко сжал руль и челюсть, от чего на шее вздулась вена. Похоже он был не в духе от этого. Но почему? И почему он так уверен в том, что знает чьи это капканы? Неужели это не впервые?       Внедорожник легко пересек лес, возвращаясь на шоссе, ведущее прямиком в городок. Уже привычная табличка с названием города на фоне нарисованного хребта Брукс и медведя гризли, и вот машина тормозит напротив кафе Мей. Тэхен был с виду спокоен и сосредоточен, словно все шло так, как он и задумывал. Но откуда в нем столько уверенности, что здесь тот, кто ему нужен? У него шестое чувство? Он шаман? Эта зверина точность, как у хищника, вгоняла в панику от растерянности и непонимания. Ким тащил по земле мешок с капканами, со стуком ступая по сырому от тумана асфальту. Кафе Мей было заполнено гостями, над дверью прозвенел колокольчик, а теплый свет даже как-то приятно согрел и успокоил. Сама Мей даже не успел выйти в зал на звук колокольчика, как Тэхен метко швырнул мешок с капканами на один из столов. Несколько капканов с грохотом вылетели из мешка, разлетаясь по полу, смешиваясь с дребезгом разбитой посуды и громким матом. Даже Чонгук не ожидал такого от Кима. — Какого, блядь, хуя?! Ты охренел?! — заорал мужчина в шапке, похожей на ту, что обычно носят моряки или рыбаки. — Ты опять взялся за старое, Стивенс? — взгляд мужчины был злым, переполненный гневом, хотя поза была похожа на каменную глыбу. В зале кафе повисла тишина, все взгляды были устремлены на Тэхена и того самого Стивенса, который поднялся из-за стола под бубнеж своих товарищей. — Я уже сказал, чтобы ты свое дерьмо не метал, где не надо. Это, сука, моя территория, а теперь ты решил поохотиться в заповеднике? Мне не составит труда убедить шерифа Келли, что это, блядь, твои капканы, говномудень ты старый. Хотя это и есть твои капканы. Весь город в курсе как ты добываешь дичь. — Ты не перепутал, сосунок? Бычить на меня удумал? Не знаю, где ты это взял, но собирай эту хуйню и уебывай отсюда, пока я тебе зад не надрал. Все знают, что ты псих конченный, который кроме охоты ничем жить не умеет, — Стивенс харкнул Киму прямо под ноги, заставляя того еще сильнее сжать кулаки. — Ты... — Что здесь происходит? — на весь этот шум вышла Мей, становясь новой фигурой в этой маленькой драме. — Какого хрена вы тут устроили? — Не парься, Мей, сейчас я этого ублюдка выпровожу, — Стивенс сделал шаг навстречу Тэхену, от чего Гук испуганно сжался. — Стивенс, нет, — заговорил один из мужчин, сидящих за столиком подальше. — Тэхен прав — твои капканы и твои ребята доставляют большие неудобства всему городу. Ты прекрасно знаешь о правилах, но пренебрегаешь ими. Кто-то из туристов может пострадать из-за тебя. — Или уже пострадал, — недовольно тянет Мей, кидая взгляд на замершего Гука у самых дверей кафе. — Проваливай. — Блядь, да пошли вы все, — Стивенс пнул один из капканов. — И капканы свои забери, а то мы их отнесем шерифу! — Мей была очень решительна в своих словах.       Стивенс и, похоже, его подпевалы, быстро сгребли капканы в мешок и выволокли его из кафе, наконец позволяя всем спокойно выдохнуть. Чонгук впервые видел Тэхена такого злого и напряженного, особенно в разговоре с кем-то другим. Обычно они находились всегда вдвоем, и все недовольство Кима было обращено на парня, но не сегодня. Похоже даже псих Тэхен не любил отморозков вроде Стивенса. Это был первый раз, когда Чону показалось, что он увидел другую сторону Тэхена — более... притягательную? Он не знал как более точно описать то, чт ощутил за этот день, находясь рядом с мужчиной.

***

      Стычка в кафе у Мей как-то быстро забылась и перетерлась, парочка посетителей продолжала вспоминать об этом, но в большей степени люди позабыли обо всем. Чонгука это удивляло — маленький городок, а об инциденте позабыли уже через два дня. Парень чистил картофель, то и дело поглядывая на Тимми, который жарил яичницу и укладывал котлеты между двух сухих булочек, формируя гамбургеры. Дочистив картофель, Чонгук поставил миску на стол, а потом отправился в зал, чтобы проверить обстановку. В зале тихо и пусто, не считая старика Лу, который сидел в конце стойки и дожевывал пирог. Заметив охотника, Чонгук кивнул ему в знак приветствия, а потом взглянул на время — еще несколько часов до конца рабочего дня. Нога хоть и заживала, но продолжала болеть после нескольких часов работы стоя и нагрузки от перетаскивания корзин с продуктами. — Что, детка, устал уже? — Мей заметила как Гук морщится, потирая ногу. — Давай на сегодня все. — Но ведь мой рабочий день... — Ты видел сколько сегодня посетителей? — хозяйка перебила его, окидывая своей пухлой рукой пустое помещение кафе. — Сегодня ты хорошо поработал, — вытащив из фартука купюры, она вложила их ему в руки и слегка сжала своими. — Спасибо, — неловко поджав губы, молодой человек отошел к телефону и набрал номер Тэхена с уже потрепанной салфетки. В трубке шли гудки, но никто не брал, что было не похоже на Кима, ведь обычно он отвечал почти сразу стоило только позвонить. Чонгук попробовал снова, но ответа так и не было. — Похоже Тэхен занят, — пробормотав это, Чон сунул купюры и салфетку в карман куртки. — Видать в бар наведался. Бухает там с сисястыми красотками и другими мужиками, — хмыкнул Лу, сунув чаевые в жестяную банку у кассы. — Давай подброшу до дома. Не болтаться же тебе тут.       Отказываться когда предлагают не в стиле Чонгука, так еще и не в его положении. Торчать в кафе было действительно бессмысленно, а идти самостоятельно пешком до дома Кима было так себе идеей. А старый пикап старика Лу быстро довез его от кафе Мей до постройки в лесу. — Заходи как-нибудь. Джасперу ты понравился, — хмыкнул старик, глядя на то как Чон спрыгивает на землю с пассажирского места. — Обязательно, — улыбается парень. — Спасибо, что подвезли, — укутавшись в куртку, он смотрит как пикап разворачивается на дороге посреди леса и мчит в ту сторону, где был дом старика Лу.       Оглядевшись, Чон стал осторожно идти по дороге между деревьев, ведущей к дому Тэхена. Идти пешком по неровной дороге почти в темноте было немного тревожно. Света было и так мало из-за туч, скопившихся в небе, а тут еще прибавились кроны деревьев, сквозь которые света проникало еще меньше. К тому же уже был вечер, опускались сумерки, заставляя глаза напрягаться, чтобы хоть что-то разглядеть. Переступая коряги, Чонгук осторожно шел вперед, начиная различать большую постройку и свет из нее. Неужели мужчина дома? Но почему тогда не берет трубку и не забрал его? Сердце бумкнуло в неприятно ощущении, предвещавшим что-то неприятное. Но Гук счел это лишь излишней тревожностью на фоне непредсказуемости и грубости мужчины, особенно с его звериными повадками.       Машина Кима стояла во дворе, что говорило о том, что мужчина точно был дома. Неужели что-то случилось? Нет, стоп. С Ким Тэхеном? Что-то случилось? Скорее это Тэхен с чем-то случится. Поднявшись на крыльцо, Чонгук немного размял замерзшие пальцы, а потом открыл дверь в дом.       Первое, что он осознал, это набор звуков, ворвавшийся в его уши. Это было что-то непривычное и громкое для тишины этого дома. Следом за тем, как он это услышал, его глаза шокировано округлились от увиденного. В совокупности со всем его мозг быстро обработал полученную информацию и дал ему полное осознание происходящего. На диване, стоящем прямо напротив входа, происходило ни что иное как секс. Тэхен, ухватившись рукой за спинку дивана, грубо и жестко вбивался в женщину, лежащую на этом самом диване. Впрочем, только благодаря спинке дивана, большая часть этой развратной картины была скрыта от взора, в том числе и сама женщина. — Тэхен, ты просто... — женщина что-то попыталась сказать, но прервалась на свои же стоны. Чонгук замер как олень в свете фар, наблюдая как женские руки с красными ногтями оплетают шею Кима, как длинные светлые пряди зажимаются в кулаке у мужчины, который продолжал вдалбливаться в эту самую женщину. Видимо она одна из тех "сисястых красоток", о которых говорил Лу. В горле встает ком, на душе становится крайне неприятно, но Чон не может определить источник — почему же так мерзко от увиденного?       Тело передергивает как только его взгляд натыкается на глаза Тэхена — мужчина его заметил, но совершенно не стушевался. Продолжая трахать женщину на этом чертовом кожаном диване, Ким внимательно смотрел на парня, который замер на входе. Его взгляд — потемневший и голодный, с прищуром, как у хищника, животного. Зверя... Пробежавшись языком по губам, Ким толкнулся языком в шею, а потом издевательски хищно улыбнулся, словно наблюдать за реакцией парнишки доставляло ему еще большее удовольствие. — Так тебе нравится? — прошептал он, не разрывая зрительного контакта с Гуком. — Хочешь еще? Кому он это говорил? Чонгуку? Или той блондинке, что срывала глотку от стонов, находясь прямо под мужчиной. — Я знаю, что тебе это нравится, — подняв за волосы блондинистую голову к себе, Тэхен впился в чужие губы грубым поцелуем, продолжая смотреть прямо на Чонгука. Эти шлепки, стоны, скрип дивана, чавкающие и хлюпающие звуки, этот пронизывающий до органов взгляд мужчины... Желудок свело судорогой и сильной болью, горло обожгло желчью, и Чонгук почувствовал что его вот-вот вырвет. Прижав руку ко рту, он буквально вылетел за дверь на улицу, успевая совсем немного отбежать от дома, прежде чем согнуться под напором рвущейся наружу рвоты. Тело трясло, на глазах блестели слезы, а дыхание было неровным и поверхностным. Сплюнув кислую после рвоты слюну, Чон понял, что его продолжает трясти. Идти было некуда — в доме Тэхен наплевав на все трахал какую-то бабу, а на улице уже было темно и холодно. Может дойти до Лу? Но что он скажет? Показаться в таком виде кому-то на глаза было стыдно и страшно. Поэтому парень дошел до сарая и сел на корточки, свернувшись в маленький и едва заметный комочек и деревянной стены постройки. Увиденное продолжало всплывать в голове яркими и неприятными образами, заставляя в груди все сжиматься и переворачиваться. Да, Тэхен взрослый мужчина со своими потребностями, к тому же это его дом, но от чего же было так паршиво на душе? Тэхен выглядел как настоящий зверь, пока вдалбливался в эту... Сколько у него таких было уже? Он не был похож на человека, который способе состоять в серьезных отношениях, значит это просто разовый перепихон? Какое отвратительное слово. И Ким Тэхен отвратительный. И чувства, что кипели внутри тоже отвратительные. Но этот взгляд мужчины... От него по телу мурашки так и бегали туда-сюда.       Чон не знал сколько так просидел, пока не почувствовал легкий пинок по ногам. Вскинув голову, Гук увидел над собой возвышающуюся фигуру Тэхена, смотрящего на него сверху с таким безразличием, как будто ничего не произошло. — Домой, — спокойно бросил Ким, словно собаке, ожидавшей хозяина на улице в грязной луже. — Я не собака, чтобы со мной так общаться, — сквозь зубы бросил Гук, продолжая сидеть у стенки, несмотря на боль в ноге. — Блядь, да как хочешь. Хоть сдохни тут от холода, — Ким закатил глаза и развернулся обратно к дому. Чонгук не знал что именно его так разозлило, но чувствовал как неприятное чувство продолжает разъедать изнутри. Но еще больше удивляло, что Тэхен не стал никак реагировать и просто ушел. Да и ответил он несвойственно самому себе. Может на нем так сказался недавний секс? И снова это бурлящее в груди чувство.       Продолжать сидеть на холоде и нагружать больную ногу было глупо, поэтому Чон все же решил вернуться дом. Он зашел внутрь со стороны кухни, прислушиваясь к каждому шороху внутри — тихо как и раньше. Сжав челюсть, Чонгук вышел в гостиную и обнаружил Кима, сидящего в кресле перед камином и попивающего виски. Будто он не трахал тут какую-то женщину некоторое время назад. Кинув взгляд на бутылку, Чонгук почувствовал как в нем закипает какая-то особенная неприязнь к происходящему. Как будто не произошло ничего особенного, как будто в целом все было как и всегда. Это злило. — Что с тобой, Гук-а, — Ким внимательно следит за резкими и обрывистыми действиями парня — как тот снимает куртку, вешая ее на крючок у входа, как слегка топает пятками, перемещаясь по основному помещению. — Ничего, — Чонгук настораживается, впервые получая такой вопрос от Тэхена. В кресле как будто сидел совершенно другой человек. Это так алкоголь и секс влияют на него? — Я же говорил, что ты плохо врешь, — Ким усмехается, делая глоток с горла. Виски плещется в бутылке, сияя янтарно-рыжим в свете огня. — Почему тебя вообще вдруг волнует мое состояние? — Гук внезапно смело огрызается, будто был хозяином положения и на своей территории. Мужчина замирает, так и не донеся бутылку до рта. Смотрит внимательно, каким-то новым взглядом. — Часто она тут бывает? — скривив губы в пренебрежении, Чон остановился у камина и прямо посмотрел на мужчину. — Иногда, — хмыкает тот, делая неспешный глоток с горла. Кадык несколько раз дернулся. — Она и другие, — похоже ему эта фраза доставила огромное удовольствие, потому что губы его растянулись в привычной хищной усмешке. Чертов псих. — Ты всех сюда водишь? — Это мой дом, Чонгук, — предупреждающе рокочет мужчина, склонив голову. Его забавляло гонять парня по непонятным эмоциям, путаться в мыслях. И Чона это начинало раздражать. Но еще больше злило то, что он не понимал собственной злости, взявшейся на ровном месте. — Смотришь так, будто я загнал тебя в угол. — Может, тебе просто нравится загонять кого-нибудь в угол? — парень отворачивается, ощущая на себе внезапно потяжелевший взгляд охотника. Тот самый, от которого во рту пересыхало и по позвоночнику шел холодок. Чонгук знал, что Тэхену это не "просто нравится", ему доставляет это огромное удовольствие, до наслаждение забавляющее. Для него все это было просто забавой, игрой. — Если бы я хотел загнать тебя в угол, ты бы уже понял. — Звучит как угроза, — голос дает слабину, хрипит и срывается на шепот против воли Чона. — А почему ты решил, что я угрожаю? — Тэхен улыбается, несвойственно мягко и от того пугающе, из-за чего Чонгук вынуждает себя потупить взгляд, натыкаясь на свои босые ноги, утопающие в ворсе медвежьей шкуры. Мужчина мягко и одним рывком поднялся, продолжая сжимать в руке бутылку виски. Его легкая футболка с V-образным вырезом оголяла часть грудных мышц, заставляя вспомнить то как его тело блестело от пота во время того как он трахал ту блондинку. Как быстро она исчезла из дома Тэхена, словно ее и не было. — Тебе нравится обращаться с людьми как с трофеями. Нравится, когда все принадлежит тебе, — юноша вскидывает голову, сталкиваясь с тяжелым и нагнетающим атмосферу взглядом. Вена на шее мужчины слегка вздулась, однако с виду тот был спокоен. — Ты обращаешься с людьми как с добычей. Ты всегда так смотришь. — Как? — рокочет Ким, склоняя голову. Его челюсть плотно сжата, желваки стали видны. — Будто выбираешь. — Выбираю что? — Тэхен давит не вопросом, а тоном и энергией, вложенными в эти слова. — Не знаю, — внезапно теряется Гук, слегка отступая назад. — Нет, знаешь, Чонгук. Парень закусывает губу. Ему чертовски мало пространства. Хочется сбежать. Не хватает воздуха. Как будто его сдавило, ломая ребра и протыкая ими же легкие. Он задыхается. — Ты видел ее, да? — это точно не вопрос — утверждение. Потому что оба знают — Чонгук видел. Их взгляды не были чем-то случайным, Тэхен точно смотрел на него, видел его, видел все эмоции в тот момент. — Поэтому сбежал? — и снова нет и намека на вопрос. Они оба знают правду. Ким видел его насквозь. Чонгук до боли прикусил щеку, ощущая себя словно на ладони, словно его вот-вот голым бросят в огонь. Хотелось убедить себя, что он испугался реакции Тэхена и поэтому сбежал. Но он сбежал от отвращения. И это не было отвращением к самому сексу. Это было отвращением к самому себе. Или нет? Отвращением к Тэхену и что тот трахал именно ту женщину? Кажется парень запутал сам себя. — Долго смотрел? — продолжал с издевкой спрашивать Ким, словно не знал сколько там простоят юноша. — Понравилось? — его голос становится до ужаса низким, проходящим вдоль позвоночника, прямиком куда-то между ног. — Как будто сам не знаешь, — резко шипит Гук, дергаясь в сторону. — Нет, не знаю, Чонгук, — Тэхен тянет губы, обнажая белоснежные зубы в плотоядной улыбке, от которой хотелось спрятаться в комнате. — Расскажи, что именно тебе понравилось, — он шепчет, нависая над ухом парня. — Может как я сжимал ее волосы? Или как я целовал ее? Может как мой член грубо входил в нее, заставляя вжаться в диван от удовольствия? — пальцы мужчины сжали плечо парня до легкой ноющей боли. — Думаешь, можешь делать что хочешь и никто тебе слова не скажет? Ты любишь все контролировать. — Правда? — выгибает бровь в предупреждении. — Тебе нравится, когда все по-твоему, — продолжает шептать юноша, сквозь плотно сжатые зубы. — Будто стоит тебе захотеть — и любой будет сидеть у твоих ног. Тэхен усмехается. Не с забавой. Не с интересом. А со знанием того, что будет дальше. С намеком на то, что Чонгук забыл кто в этом доме хозяин и в чьем логове находится. Словно это было намеком, что Ким дал ему достаточно свободы, позволив поиграть в смелого и решительного парня. Хватка на плече становится невыносимо болезненной и крепкой, похожей на капкан. Одним грубым рывком Тэхен толкает его вниз, заставляя с грохотом рухнуть на пол, прямо на колени. Он смотрит сверху, как властитель, как вершитель судеб. И в этом взгляде Чон теряет свой протест, чувствует как конечности начинают сковывать кандалы повиновения.       Ким делает глоток, а потом переворачивает бутылку — холодные струи с резким копчено-древесным запахом ударяют по голове и быстро бегут вниз, заставляют вздрогнуть и сжаться. Мужчина щедро поливает парня алкоголем, а потом стряхивает бутылку, заставляя последние капли упасть на макушку, словно гвозди в крышку гроба. Футболка мгновенно прилипла к тощему телу, а джинсы впитали в себя всю влагу. Волосы прилипли к лицо, а глаза часто моргали, стряхивая с ресниц капли. — Вот мы и проверили твою теорию, Чонгук, — Тэхен медленно опустился на корточки, с громким стуком роняя опустевшую бутылку на пол. — Любой будет сидеть у моих ног, — он с силой хватает его за лицо, сминая пальцами щеки. — Чего ты хочешь от меня? — сдавленно скулит Гук, начиная дрожать от контраста холода мокрой одежды и жаркого огня из камина. — Ты задаешь слишком много вопросов, — мужчина провел пальцем по губам Гука, немного оттягивая нижнюю, чтобы внимательно осмотреть нижний ряд зубов. Юноша слегка задрожал от этих неспешных и грубоватых действий, ощущая как внизу начинает что-то тянуть. Заторможенно моргнув, он успел уловить легкую усмешку мелькнувшую на губах Кима. В груди мгновенно что-то натянулось и оборвалось, стоило мужчине подняться. Тот резко отпускает его лицо, снова толкая, заставляя полностью повалиться на пол. — Раздевайся. — он давит ступней на грудь парня, прижимая того к полу. — Снимай гребаные джинсы. — Что...? Н-не... не хочу! — испуганно давит Чонгук, ощущая как сердце заходится в груди. — Да ну? — Тэхен ведет ногой вниз, слегка надавливая на пах юноши. — А вот по твоему вставшему члену не скажешь. Ты же хочешь меня, Чонгук. Наверняка представил как я трахаю тебя на этом диване вместо нее, м? — Ничего я не представлял! — он задыхается от смущения и страха. У него это было впервые. Впервые он возбудился от чьих-то действий. Что таить, в его голове действительно проскочила мысль что было бы будь он на этом самом диване и...       Он закрывает рот и загнанно смотрит на возвышающегося над ним Тэхена. Пальцы трясутся и не слушаются, пока Чон торопливо расстегивает ширинку и спускает джинсы, мгновенно стыдливо сводя ноги, стоит тяжелому взгляду упасть на виднеющийся сквозь ткань трусов стояк. Ему страшно, ему интересно и тошно одновременно. Мужчина опустился на колени и навис над ним, улыбаясь одними глазами. Выглядел он как довольный хищник, наслаждающийся своей добычей. Конечно, Чонгук был для него добычей, трофеем. Широкой ладонью Ким повел вверх по животу парня, поддевая пальцами мокрую футболку, оголяя худое тело. Чонгук сглатывает, поддаваясь резкому движению рук, стянувших с него мокрую футболку. Тэхен склоняется еще ниже, щекоча мокрое лицо горячим дыханием, ведя носом в миллиметрах от кожи, словно принюхивающийся хищник. Парень замер под ним, задержав дыхание, боясь нарушить напряжение, которое почти электризовалось между ними.       Внезапно мужчина сдавил пальцами его лицо, заставляя разжать челюсть и открыть рот. Его губы накрыли неловко открытый рот Чона, втягивая в интенсивный и глубокий поцелуй, от которого захотелось тихо заскулить. Это был его первый, мать его, поцелуй! И из всех людей на планете его первым станет Ким Тэхен? Господи, да Чонгук дрочил-то всего раз десять за всю жизнь. Ему просто было не до этого... Не до секса, не до отношений, не до сексуального влечения... Вся его жизнь это просто череда попыток и различных путей выжить. — Ты отвратительно целуешься, — фыркнул Ким, вытаскивая свой язык изо рта парня. — Может нам удастся найти твоему ротику более удачное применение, — он залезает пальцами в рот парня, проходясь по зубам. Он вытянул язык наружу, а потом грубо вернул его в рот, заставляя юношу поперхнуться. — Открой пошире рот и как следует смочи слюной пальцы, — Тэхен сжимает челюсти, упираясь кулаком в пол, а второй рукой, пальцами, хозяйничая во рту Чонгука.       Три пальца почти полностью заполнили пространство рта, упираясь прямиком в заднюю стенку горла и надавливая на корень языка. Чон почувствовал, как к горлу подкатывает рвотный рефлекс, едва ли не заставляя выплюнуть пальцы, но мужчина продолжал настойчиво двигать пальцами во рту, толкаясь в стенку горла. Челюсть немного затекла, по подбородку скатывались слюни, Чонгук давился и издавал глухие звуки, продолжая терпеть пытку пальцами. Мужчина буквально трахал его рот пальцами, испытывая явное наслаждение от задыхающегося и захлебывающегося юноши. — Блядь, твой рот такой маленький, что сюда едва помещаются три моих пальца, — Тэхен резко вытаскивает пальцы изо рта парня, заставляя того схватиться за горло и закашляться. Пока Гук пытался нормально вдохнуть и хоть немного прийти в себя, он почувствовал жесткую хватку у себя на трусах, а потом услышал звук рвущейся ткани. Мужчина одним рывком подтянул его к себе, вместе с этим разрывая ткань трусов, которые, впрочем, Тэхену уже мешали. Тихо пискнув, парень в ужасе задрожал, припечатанный широкой ладонью к полу. Лопатки ощущали жесткий пол, но вместе с этим и мягкость медвежьей шкуры, служившей теплым ковром у камина.       Чонгук, задержав дыхание, чувствуя как по вискам стекает несколько слезинок, наблюдал за тем, как мужчина развел его ноги в сторону, смотря куда-то вниз. Неужели сейчас он вот так возьмет и войдет в него? Нет, это же происходит по-другому... Наверное... Чонгук не был уверен ни в чем, лежа вот так, голым и дрожащим, на медвежьей шкуре в руках у этого безумного охотника. — Посмотрим как легко твой зад сможет принять хотя бы мои пальцы, — Ким обвел пальцем колечко напряженных мышц, а потом резко толкнулся им внутрь. Влажные от слюней фаланги быстро скользнули внутрь, пусть и с некоторым сопротивлением. — Ты так туго и плотно сжался, что, надумал мне палец сломать? — хмыкнув, Тэхен на пробу подвигал пальцем. Ощущения были очень странные, Чон чувствовал легкое жжение и дискомфорт, не понимая чего ждать дальше. Он тихо выдохнул, начиная ерзать на шкуре и пытаться отползти, лишь бы не ощущать движение пальца внутри. Но Ким крепко схватил его за щиколотку здоровой ноги, фиксируя рядом с собой. Его палец двигался интенсивно и грубо, разрабатывая мышцы, скользя внутри. Чон закусил губу и зажмурился, чувствуя как глаза начинает щипать от слез, которые мгновенно стали скатываться по щекам и вискам вниз. Нос немного заложило, так что приходилось дышать через раз, хлюпая соплями. — Пожалуйста... Хватит... — Не ной, Чонгук, ты же сам хотел меня. Хотел быть вместо той, кого я трахал на диване, — прошептал на ухо Ким, а потом слизнул несколько слезинок с его щеки.       Вогнав палец глубже, мужчина надавил на маленький бугорок из нервов, хорошо прощупывающийся под подушечкой пальца. Он почувствовал как Чон задрожал всем телом прямо под ним, тут же растеряно открывая глаза. Неужто... Тэхен улыбнулся с таким хищным наслаждением, что у любого подкосились бы колени. — У тебя не было ни с кем секса? — он внимательно посмотрел на парня, кусающего губу от тревоги и смущения. — Отвечай. — Н-нет... — Или ты научился врать? — сощурившись, Ким склоняется так близко, что можно было даже услышать стук маленького и испуганного сердца. — Так, значит... Я у тебя первый? Чонгук судорожно закивал, ощущая странное чувство, затягивающее живот изнутри. Тэхен усмехается. Ведет пальцами свободной руки по возбужденному члену юноши, заставляя того еще больше начать задыхаться и раскраснеться. Этот маленький напуганный зверек всецело его. Такой молодой и нетронутый. Мужчина готов поклясться, что почувствовал как его член налился кровью еще больше от этих мыслей.       Снова толкнувшись пальцем внутри, Ким добавил второй, игнорируя узость стенок и сопротивление. Он двигал ими резко и грубо, надавливая на простату, растягивая стенки, наблюдая как Чонгука трясет и подкидывает от новых ощущений. — Это странно... Пожалуйста, не надо... — Чон чувствовал зуд возбуждения по телу, как напрягается член и все внутри, стоит мужчине надавить пальцами где-то там... Где так странно и хорошо. Боже, это было ужасно осознавать. Осознавать, что ему действительно было хорошо от этих действий, пусть все и происходило так грубо и не так медленно, как хотелось бы. Но... Тэхен трахал ту женщину с таким удовольствием... с такой жадностью. Смог бы он также трахать и его? Где-то глубоко внутри Чонгуку почему-то хотелось это проверить, узнать. Но он продолжал сдерживать этот порыв где-то в себе, душа его. — Ты должен принять все три моих пальца тут, раз твой ротик с этим не справился, — пророкотал Тэхен, прикусывая кожу на плечах и груди парня. Такая тоненькая, с легким молочным запахом, будто это был теленок или ягненок, а не человек. От этого просто сносило крышу.       Чон кусал свои губы, сдирая с кожи корочки, чувствуя солоноватый привкус на языке, ощущая как в груди сжимается воздух и легкие сдавливает от зарождающихся стонов. Он чувствовал как внизу все раскрывается и сжимается, стоит пальцам грубее войти внутрь и надавить на чувствительное место. — Нравится, когда мои мальцы играются с этим местечком? — Ким размашисто провел языком по животу парня, словно предвкушал как вонзит свои зубы в его плоть, чтобы оставить по всему телу следы укусов. Почему так сносило крышу от одного вида этого задыхающегося и растрепанного парня? Почему так сильно хотелось сжать его, до хруста костей? Чуть ли не сожрать... — Отвечай, Чонгук. — Не знаю... Нет! — Нет? — он чуть хмурится, внезапно добавляя третий палец, буквально запихивая все три в Чона, выбивая из того крик. — Ты уверен? — рычит, сжимая зубы до скрипа. Пальцы с силой давят внутри, заставляя прогнуться в пояснице, а члену дернуться от внезапно накрывшего оргазма. Горячие и вязкие капли спермы растекались по животу, пока Чон тяжело дышал и всхлипывал от новых ощущений.       Чонгук почувствовал как пальцы мужчины вышли из него с пошлым и чавкающим звуком и тут же попытался свести ноги, но их тут же грубо развели обратно, намекая, что еще не конец. Он только что кончил, лежа под Ким Тэхеном. Тот трахнул его пальцами, а Чонгук не мог решить хочется ли ему сбежать или потребовать большего. Нет, все, что происходит — это ненормально. Но, блядь, очень хорошо. — Говорил прекратить, а сам кончил от одних пальцев, — Ким собрал сперму с живота парня, смотря как капли начинают стекать по пальцам. — Смазки под рукой у меня нет, а твоих слюней было не так уж и много, — проведя одним размашистым движением между ягодиц, Тэхен толкнулся пальцами во внутрь Чонгука снова. — Будем использовать подручные средства.       Голова закружилась от смущения и жара огня камина, возле которого они находились. Он дрожал от холода пола и жаркого огня, ерзая на шкуре, ощущая как шерсть прилипает к потной спине, как болят лопатки из-за жесткого пола. — Мне без разницы кого трахать, Чонгук, — расстегнув пряжку ремня, Ким спустил свои джинсы вниз. — Но ты так легко возбудился... Сначала я хотел поиздеваться над тобой, но потом поймал себя на мысли, что мне правда хочется тебя трахнуть, — он провел рукой по своему члену, размазывая предэякулят по головке. — Смотреть как ты трясешься, как тихо скулишь... Хочется сжать твою шею до тех пор пока не начнешь задыхаться, — он грубо и сильно сжал внутренние стороны бедер парня, разводя ноги как можно шире. — Видеть этот страх вперемешку с желанием в твоих глазах... А если мне чего-то хочется, Чонгук, я это беру.       Было видно с каким усилием Гук душит в себе всхлипы и скулеж, глотая слезы. Наваждение от внезапного возбуждения спало, остался только трепет, страх перед тем, что Тэхен вот так просто раскусил его и завладел им. Парень чувствовал как крупная головка давит на его сжавшиеся мышцы, как растягивает, туго и медленно проникая внутрь. И Чонгук прекрасно понимал, что это всего лишь игра, возможность подразнить, потому что стоит ему на секунду ослабить бдительность, как мужчина резко войдет в него. — Надеюсь, твоя задница справится, Чонгук. А иначе не избежать травмы. Ты же не хочешь этого? — Тэхен провел ладонью по его щеке, а потом надавил большим пальцем на губы, заставляя открыть рот. Чон судорожно замотал головой.       Впившись бледными пальцами в шерсть шкуры, Чонгук прикрыл глаза, в попытке избежать пронизывающего тяжелого взгляда. Ему все больше начинало казаться, что Ким Тэхен вовсе не человек, а какое-то древнее существо... Что-то, что жило в этих лесах еще до первого человека. Что было зверем в человечьем обличии. Но разве может это быть реальностью? Плотно сжав челюсти, что на шее аж вздулась вена, Ким сильным и резким толчком вогнал член до конца, плотно прижимаясь яйцами к ягодицам парня. В уши ворвались судорожные вдохи и тихие всхлипы, внутри все до одури сдавливало, едва ли не заставляя кончить сразу же. Из груди Чонгука выбило весь воздух, он чувствовал как член мужчины заполнил его внутри, как давил на то самое место, из-за которого тело сводило судорогой и дрожью. Хотелось зацепиться хоть за что-то кроме ковра, но руки не слушались, словно не принадлежали ему. Молодой человек чувствовал как бедра мужчины соприкасаются с его ягодицами. Толчки были плотными, жесткими, плоть к плоти. Поясница до боли прогибалась, а рот парня открывался в попытках вдохнуть больше воздуха, внезапно ставшего горячим. Ресницы слипались от влаги, а с искусанных губ срывались тихие стоны вперемешку с всхлипами, потому что где-то на границе с удовольствием Чонгук чувствовал легкую боль. Вытянув дрожащую руку вперед, ему удалось схватиться за плечо Кима, так вовремя нависшего над ним. Зубы мужчины слегка сомкнулись вокруг его соска, а потом потянули, заставляя захныкать от острого и непонятного, совершенно нового ощущения. Тэхен тихо зарычал, получая дозу невероятного удовольствия от тихих всхлипов Чона, от его попыток отползти, от его дрожащего голоса, когда он пытался что-то сказать. — Больно, — застонал Чон, цепляясь за плечи мужчины, впиваясь ногтями в загорелую кожу. — Больно? Но твоя задница так вкусно хлюпает принимая мой член целиком, — хищно закусив губу, Тэхен подхватил парня под ягодицы, разводя их в стороны сильнее, сажая на свои широкие и сильные бедра. Чон заскулил, чувствуя как неприятно тянет кожу внизу из-за действий мужчины. — Не делай так! — он слабо ударил того в грудь и попытался отстраниться, но вместо этого Ким с силой насадил его на свой член. Угол сменился и ощущения стали еще острее и насыщеннее. Толчок за толчком мужчина попадал по одному и тому же месту, стимулируя и массирую простату. — Не хочу... — Только посмотри на себя, постоянно лжешь. Так отчаянно скачешь на моем члене, пока из твоего грязного рта вылетает постоянная ложь, — одной рукой он обхватил лицо парня за щеки и грубовато потрепал. — Посмотри на меня, Чонгук, — прорычал мужчина, глядя в заплаканные и покрасневшие глаза Чона. — Тебе ведь хорошо, когда я тебя так трахаю. Блядь, твоя задница такая узкая, что, казалось, треснет от одной моей головки, но смотри, — схватив Чонгука за затылок, он с силой, рывком, наклонил его голову, заставляя согнуться и узреть пошлую и отвратительно смущающую картину — как его член исчезает в покрасневшем и припухшем проходе. Захотелось сжаться, но Тэхен продолжал держать его голову, наблюдая за реакцией. Тело ослабевало, сопротивляться было все сложнее, а продолжать смотреть Чонгуку не хотелось, так что он прижался всем телом к Киму, чувствуя терпкий запах пота и одеколона, исходящего от него. Запах был приятным, таким природным и натуральным, что Чон почти расслабился, пока не вспомнил в чьих он руках и что происходит. — Не могу... больше... — Что, хочешь кончить, Чонгук? — хмыкнул ему на ухо тот, продолжая с силой насаживать его на свой же член. Чон почувствовал как его тело клонит назад, а потом слегка ударился лопатками, вновь оказываясь на полу, распластанный на шкуре убитого медведя. Не его бледной коже уже играл румянец, так ярко, словно кровь, грудь блестела от пота, а лицо — от слез, губы были искусаны, а живот уже вновь был перепачкан спермой. Когда он успел кончить? — Ты выглядишь так развратно, неужели еще никто не успел опробовать твою дырку до меня? — склонившись над парнем, Тэхен сжал его волосы у самых корней и впился развратным, звериным поцелуем в сухие тонкие губы. — Неужели ты еще не побыл чье-то шлюхой? — Я не... не шлюха... — А дырочка такая отзывчивая, прямо как у шлюхи, — Ким сжал его горло, смотря в полуприкрытые глаза с размытым взглядом. — Не смей мне врать, Чонгук. Гук засипел, чувствуя как воздух покидает его тело и не поступает обратно. Тэхен был зверем. Говорил ужасные вещи, трахал грубо и жестко, получая наслаждение от боли и жестокости. Хотелось сбежать и в то же время тело реагировала такими приятными волнами и судорогами, что Чон уже сам не понимал чего именно он хочет.       Тэхен был пьян, а иначе он не мог объяснить почему этот чертов парень выглядел так сексуально, лежа под ним на медвежьей шкуре и задыхаясь от оргазма, пока его глаза блестели от слез, а нос отек и покраснел от соплей. И, в целом, почему он набросился на него, решив оттрахать. Но, сука, он соврал бы, если бы сказал, что ему не доставляло удовольствия трахать это худое тело прямо на полу перед камином. С Чонгуком давно хотелось что-то сделать, и, видимо, это было одно из желаний. По коже рассыпались укусы и синяки от жесткой хватки, а Ким все продолжал вбиваться в чужую задницу, наблюдая как парень мечется по ковру в отблесках огня.       Как в бреду, Чон зашептал что-то на французском, совсем не отдавая себе отчета где он и с кем он, словно его тело разделилось на несколько миллионов маленьких кусочков. — Что это ты там бормочешь, Чонгук? Знаешь французский? — голос обжигал, облизывая нервные окончания как языки пламени бумагу. Гук лишь затрясся, неловко изгибаясь на ковре. — Ты такая шлюха, Чонгук, — Тэхен поместил два пальца в рот парня, наблюдая как с уголков губ начинают течь слюни, пока парень задыхается и давится своими же стонами. — Но трахать тебя... Блядь, очень охуенно. То как ты сжимаешь мой член, почти доводя меня до разрядки... Чонгук лишь заскулил, ощущая как пальцы трахают его рот, заставляя снова кончить от постоянной стимуляции всех эрогенных точек. Становилось так тяжело, что он едва оставался в сознании, продолжая цепляться за руки Тэхена, то ли прося еще, то ли прося остановиться. — Хочу кончить прямо в тебя, Чонгук. Ну же, сожми свою задницу крепко, — отвесив шлепок по бедру, он нетерпеливо хмурился. — Сожми гребаную задницу, блядь! Напряги свою дырку. — Не могу... — захныкал юноша, практически не чувствуя своего тела. — Хватит... пожалуйста... — Так не пойдет, — Ким грубо схватил его за руку, дергая на себя, а потом резко перевернул на живот. Его широкая ладонь легла прямо на шею парня, впечатывая его в пол, заставляя чувствовать лицом жесткие шерстинки шкуры. — Когда я говорю тебе напрячь задницу, ты должен меня слушаться, Чонгук, — прошипев на ухо, Тэхен стал резче толкаться бедрами вперед, доводя себя до разрядки.       Молодой человек слегка дергался от толчков, под тяжестью чужого тела, ощущая крепкую хватку на своей шее, будто ту вот-вот сломают. Наконец, услышав глухой стон, Чон почувствовал что-то горячее и вязкое внутри, а потом и то как член Кима выскользнул из него. Внутри все пульсировало и горело, гранича с той самой странной и легкой болью. — Заполнил тебя до краев, — Тэхен провел языком по нижней губе, оттягивая пальцем ягодицу Гука в сторону, размазывая несколько капель вытекающей спермы по припухшему и покрасневшему проходу. — Нравится, когда тебя трахают твоей же спермой? Так возбудился... А ведь в тебе теперь еще и моя сперма, Чонгук-а, — мужчина слегка прикусил хрящ уха Чона, лежащего на полу не двигаясь. — Жаль ты не видишь того, что вижу я.       Чон чувствовал как еще несколько слезинок скатилось по переносице прямо на шкуру, пока он лежал и не двигался. За спиной было слышно как Тэхен поднялся с пола и стал одеваться. Наваждение от оргазма и сексуального влечения спало, оставляя после себя неприятный осадок и осознание, что он так просто позволил себя отыметь, так еще и сам поддался на это. Злость на самого себя смешивалась с обидой на Кима, ведь тот так просто завладел им. И что будет дальше? Осторожно сев на полу, он стал собирать одежду, стараясь не поднимать головы и не смотреть на Кима, который, как ни в чем не бывало, сел на диване и закинул ноги на низкий столик. Его джинсы были расстегнуты, а тело блестело от пота, широкая грудь медленно поднималась от спокойного и размеренного дыхания. — Если ты сейчас не пойдешь в ванную, то я трахну тебя еще раз. Сперма уже вытекает. Мне заполнить тебя новой? — он толкнулся языком в щеку, глядя как по ляжкам парня бегут струйки белесой жидкости.       Прижав к себе мокрые вещи с запахом алкоголя, Гук поспешил в ванную комнату, надеясь выкинуть из головы этот темный и возбуждающий взгляд... Возбуждающий? Или возбужденный? Черт...

***

      Кажется он проспал всю ночь в одной позе, не в силах пошевелить и пальцем. В окно пробивался дневной свет, когда Чонгук наконец смог отлепить себя от подушки. Тело ломило после произошедшего ночью... Блядь, у него был секс с Ким Тэхеном. Пиздец... Парень закрыл лицо руками, ощущая собственную ничтожность. Как он мог... Этот человек, который пугал его и выглядел как психопат... Немыслимо. Но, что если... Что если это все изменит? Они живут под одной крышей, Тэхен как может заботиться о нем, пусть и ведет себя иногда агрессивно. Но ведь это не от хорошей жизни, так? Наверняка это просто обстоятельства вынуждают его не доверять чужакам и так скалиться. Тем более, что сделал сам Чон, чтобы заслужить это доверие? Но теперь они стали ближе, может они смогут ужиться, и тогда Чонгуку не придется больше прятаться и сбегать? Рядом с Тэхеном он мог бы быть в безопасности и начать новую жизнь. И может однажды... он рассказал бы все как есть. Страх от груза прошлого вновь сковал все тело и ухнул в груди мерзким и тошным ощущением. Нет. Все, что было в прошлом, должно там остаться и умереть.       Выйдя из комнаты, Гук прислушался к звукам дома — никого. Потихоньку, живя с Кимом, он научился уже отличать есть дома кто-то или нет. На столе в кухне стоял остывший завтрак, а на улице перед домом не было машины. Уехал? Но куда? Искать брата или по делам в город.       Решив воспользоваться отсутствием хозяина дома, Чонгук вновь стал обыскивать полочки и шкафчики, которые видел в общем помещении дома. Хотелось узнать побольше о Тэхене и его жизни, и хотя бы понять — где он находится, как далеко от границы и от самого хребта Брукс. В руки попался потертый старый альбом с фотографиями, что очень удивило парня. Что если Тэхен не всегда был таким диким? Может у него было все нормально, пока его окружали любящие его люди. Он потерял родителей и младшего брата, а со старшим, Генри, видимо были натянутые отношения. И ведь точно, Генри уехал учится, и все осталось на Тэхене, наверняка это задевает его до сих пор. Открыв альбом, Чон понял, что фотографий тут и не было — вытащили или никогда не вкладывали? Лишь одна выпала в его руки — три брата: Генри, Тэхен, Эдди. Перевернув фото лицевой частью к себе, Чон увидел более молодое лицо Тэхена, который слегка щурился от солнца. Он стоял рядом с Генри, который широко улыбался и обнимал обоих младших братьев. Взгляд перешел на лицо самого младшего — Эдди.       Чонгук вздрогнул, сильнее сжимая пальцами край фото. Молодой парень с светлыми волосами, похожими на ежиные иголки, так они стояли торчком, смотрел будто прямо в душу. И его лицо... Чонгук точно знал, кто перед ним. Не просто Эдди или Эдвард Ким. А тот, из-за кого он оказался во всем этом дерьме. Значит, младший брат Тэхена, это тот...