Пока нас не найдут

Глава 7. Не один Ночь наступила незаметно. Лампа под потолком погасла, оставив только тусклую аварийную подсветку. Питер лежал у стены, не закрывая глаз. Стайлз уснул почти сразу. По крайней мере, так показалось. Прошло несколько часов. И вдруг… — Нет… Совсем тихо. Питер нахмурился. Стайлз беспокойно зашевелился во сне. — Нет… пожалуйста… Он резко втянул воздух. Пальцы судорожно сжались. — Я не хотел… Питер сел. Несколько секунд он просто наблюдал. Он видел подобное раньше. У ветеранов. У людей, переживших войну. У самого себя. — Стайлз. Никакой реакции. — Стайлз. Тот вдруг вскрикнул. — Не смотри на меня! Он дернулся так резко, что ударился затылком о бетонную стену. Но так и не проснулся. Питер поднялся. Осторожно подошел ближе. — Стайлз. Во сне тот продолжал говорить. — Это был не я… Тише. Почти шепотом. — Пожалуйста… папа… Питер замер. Шериф. Он зовет своего отца. Стайлз резко вдохнул. — Я не смог… По его щекам текли слезы. Питер отвел взгляд. Он чувствовал себя так, словно подглядывал за чем-то слишком личным. Но уйти не мог. Стайлз снова дернулся. — Не подходи… Его дыхание стало рваным. Пульс — бешеным. Питер тихо выругался. — Стайлз. Он осторожно коснулся его плеча. Никакой реакции. — Стайлз! На этот раз сильнее. Стайлз распахнул глаза. И тут же ударил. Инстинктивно. Кулак попал Питеру в челюсть. Тот даже не попытался уклониться. Несколько секунд оба тяжело дышали. Стайлз смотрел перед собой невидящим взглядом. Потом понял, где находится. — Черт… Он быстро отполз назад. — Прости… Питер потер челюсть. — Неплохой удар. — Я… — Ты был не здесь. Долгая тишина. Стайлз обхватил голову руками. — Мне снова снилось. — Я понял. — Что я… Он замолчал. Питер не торопил. — Иногда, — наконец продолжил Стайлз, — мне кажется, что я до сих пор там. Он смотрел в пол. — Иногда кажется, что я снова… это не я. Питер прекрасно понял, о чем речь. Ногицунэ. Им не нужно было произносить это имя. Они оба знали. — Во сне… — голос Стайлза дрожал, — я снова слышу их. — Кого? — Всех. Он сглотнул. — Эллисон. Эйдена. Маму. Папу. Всех, кого я подвел. Питер молчал. Потому что не существовало слов, которые могли бы это исправить. — Самое мерзкое… — тихо сказал Стайлз. — Во сне они всегда смотрят на меня так, будто знают, что я виноват. — Ты не виноват. Ответ прозвучал слишком быстро. Стайлз поднял голову. — Что? — Ты не виноват. — Ты даже не знаешь, о чем… — Знаю достаточно. Питер смотрел прямо ему в глаза. — Чувство вины умеет лгать. Стайлз горько усмехнулся. — Забавно слышать это от тебя. — Почему? — Потому что ты выглядишь человеком, который винит себя абсолютно во всем. Питер ничего не ответил. И это было красноречивее любых слов. Стайлз устало провел ладонью по лицу. — Значит… ты тоже? Очень долгая пауза. — Да. Всего одно слово. Но Стайлз понял. Это “да” означало гораздо больше, чем казалось. Они снова замолчали. Через несколько минут Стайлз тихо спросил: — Ты меня разбудил? — Да. — Спасибо. Питер кивнул. — В следующий раз… Он замолчал. — Что? — Просто дыши. — Очень полезный совет. — Работает. Стайлз фыркнул. — Ненавижу, когда ты оказываешься прав. — Это начинает входить у тебя в привычку. Несмотря на усталость, Стайлз улыбнулся. Совсем немного. Впервые после пробуждения. Они снова сели у одной стены. Не слишком близко. Но и не так далеко, как в первые дни. За темным стеклом наблюдательной комнаты доктор молча смотрел на экран. — Любопытно, — сказал один из охранников. — Что именно? — Они становятся слабее. Доктор покачал головой. — Нет. Он выключил монитор. — Они становятся опаснее. — Почему? — Потому что человек способен выдержать гораздо больше боли, если знает, что рядом есть кто-то, кто его разбудит.