Пока нас не найдут

Глава 4. Бессонница Питер почти не спал. Стайлз понял это еще до того, как тот открыл глаза. Дыхание было слишком поверхностным, мышцы напряженными, а пальцы время от времени едва заметно подрагивали. Аконит все еще действовал. И это раздражало Питера сильнее самой боли. — Если ты продолжишь так на меня смотреть, я начну брать деньги за представление, — хрипло произнес он. Стайлз, сидевший у противоположной стены, закатил глаза. — Не льсти себе. Я просто проверяю, жив ли ты. — Разочарован? — Немного. — Я так и думал. Тишина. Стайлз машинально постучал пальцами по колену. — Спасибо. Питер медленно перевел на него взгляд. — За что? — За вчерашнее. — Не благодари. — Я серьезно. — А я нет. Стайлз шумно выдохнул. — Почему тебе так сложно просто принять благодарность? — Потому что я не совершал благородный поступок. — Нет? — Нет. — Тогда что это было? Питер на секунду задумался. — Рациональное решение. Стайлз усмехнулся. — Ты действительно неисправим. — Если бы препарат ввели тебе, — продолжил Питер, словно не услышал, — ты бы потерял сознание почти сразу. Если бы ввели мне, был шанс, что я переживу. — Ты только что сказал, что это было рационально, а не благородно? — Именно. — Врешь. Питер ничего не ответил. И снова это молчание сказало больше любых слов. Металлическая дверь открылась неожиданно. Оба мгновенно поднялись. Внутрь никто не вошел. На пол въехал небольшой металлический поднос. Две бутылки воды. Две пластиковые упаковки с безвкусными энергетическими батончиками. И аптечка. Дверь снова закрылась. Стайлз нахмурился. — Это уже что-то новое. Питер не двинулся с места. — Не трогай. — Почему? — Потому что они никогда ничего не делают просто так. Стайлз осторожно поднял аптечку. Обычная пластиковая коробка. Внутри — бинты, антисептик, обезболивающее… И маленький флакон без надписи. — Вот оно, — тихо сказал Питер. — Что? — Всегда есть подвох. Стайлз повертел флакон в руках. — Думаешь, снова аконит? — Думаю, они хотят посмотреть, что ты сделаешь. Стайлз медленно посмотрел на него. — Ты же понимаешь, что выглядишь ужасно? — Спасибо. — Это не комплимент. Питер не спорил. Под рукавом рубашки серебряный ожог воспалился, а место укола покраснело. Даже человеку было бы больно. Для оборотня это выглядело мучительно. Стайлз достал антисептик. — Дай руку. — Нет. — Питер. — Нет. — Ты ведешь себя как ребенок. — Я веду себя как человек, который не позволит тебе приблизиться к серебряным ожогам. — Они уже есть! — Именно. Стайлз раздраженно потер лицо ладонями. — Господи… Он сел прямо перед Питером. — Хорошо. Тогда объясни мне. — Что? — Почему ты предпочитаешь мучиться? — Потому что я не доверяю аптечке, оставленной людьми, которые нас похитили. Стайлз открыл рот… И закрыл. — Черт. — Именно. Они оба посмотрели на флакон без этикетки. Потом на бинты. Потом снова друг на друга. — Значит, ничего не трогаем? — Пока нет. — Отлично. Стайлз со вздохом отложил аптечку. И в этот момент снова ожили динамики. — Вы разочаровываете нас. Ни один из пленников не ответил. — Обычно к этому моменту люди уже начинают использовать любые средства, лишь бы облегчить боль. Питер едва заметно улыбнулся. — Значит, мы не “обычные”. — Посмотрим, как долго это продлится. В комнате что-то щелкнуло. Свет погас. Полностью. Стайлз замер. — Питер? — Здесь. Темнота была абсолютной. Такой, что невозможно было увидеть собственную руку перед лицом. — Это тоже испытание? — тихо спросил Стайлз. Ответом ему стало лишь тихое гудение вентиляции. Прошла минута. Пять. Десять. Ничего не происходило. Но именно это и пугало сильнее всего. — Ненавижу темноту, — неожиданно признался Стайлз. Из темноты донесся спокойный голос Питера: — Знаю. — Откуда? — Ты слишком громко дышишь. Стайлз фыркнул. — Спасибо. Теперь мне стало намного легче. — Не за что. Еще несколько минут они сидели в полной темноте. Потом Стайлз вдруг услышал тихий шорох. — Питер? — Да. — Ты… ближе? — Да. — Почему? Ответ последовал не сразу. — Если они выключили свет, значит, рассчитывают, что мы начнем паниковать. — И? — Паниковать по отдельности — плохая идея. Стайлз молчал. Он не видел Питера. Но чувствовал, что тот сидит совсем рядом. Настолько, что их плечи почти соприкасались. Никто из них не произнес ни слова. И впервые тишина не была неловкой. Где-то за толстой бетонной стеной мужчина в маске смотрел на экран с камер ночного видения. Он улыбнулся. — Хорошо, — тихо сказал он. — Теперь начинается самое интересное.