Ливень, крыша и несносный эльф

Октябрь в лесах Крипипасты выдался просто отвратительным. Ледяной, пронизывающий до костей ветер срывал последнюю пожухлую листву, а затяжные серые дожди превратили землю вокруг особняка в непроходимое месиво. Настоящий ад для живых и унылая рутина для мертвых. Но для Бенa Утопленника этот вечер стал персональным апокалипсисом. Крыша над его комнатой, которую Слендермен обещал «починить силами прокси» еще в прошлом году, окончательно сдалась под напором стихии. Прямо посреди ночи на приставку Бена, на его бесценные мониторы и горы проводов обрушился самый настоящий водопад. Самое ироничное во всей этой ситуации было то, что Бен, будучи Утопленником, панически, до судорог и ментальной тошноты боялся неконтролируемой воды. Потоки грязной, холодной дождевой воды заставили его закричать от фантомного ужаса и выскочить в коридор в одной растянутой майке и промокших носках. — Спасите! Тону! В натуре тону, второй раз не переживу! — орал Бен, со всей дури колотя кулаками в двери соседей. Сначала он попытался ворваться к девчонкам. Дверь комнаты Клокворк и Джейн Убийцы приоткрылась ровно на два сантиметра. Из щели пахнуло лавандовым освежителем и девичьими секретами. Клокворк, на чьем левом глазу лениво тикал циферблат, смерила мокрого, дрожащего эльфа скептическим взглядом. — Мелкий, ты время видел? — зевнула Клокворк. — У нас девичник, мы маски из огурцов делаем и красим ногти. Твои пиксельные сопли в наш интерьер не вписываются. Ищи другое болото! — Но у меня там Ниагарский водопад! У меня ноги сейчас от холода отвалятся! — взмолился Бен, жалобно шмыгая носом. Его хрупкое тело действительно колотило от озноба, а мокрая майка облепила тонкий торс, подчеркивая изящную, почти девичью фигуру. — Извини, эльф, свободных коек нет, — из глубины комнаты донесся холодный голос Джейн Убийцы. — Спроси у Джеффа. Или утопись окончательно, сделай одолжение. Дверь с грохотом захлонулась перед самым носом Бена. Джефф, к слову, вообще забаррикадировал свою комнату шкафом, крикнув оттуда, что «водные процедуры — это не по его части». Бен стоял посреди темного коридора, сжимая руки на своей узкой груди и буквально зубами стуча от холода и подступающей паники. Внезапно пространство вокруг него искривилось. Воздух стал невыносимо тяжелым, а в ушах раздался нарастающий, оглушительный статический шум. Бен замер, сжавшись в комок. Из темноты соткался Слендермен. Его гигантский, безликий силуэт в идеально скроенном костюме возвышался над несчастным эльфом. Из-за спины Хозяина особняка медленно и угрожающе шевелились черные векторы-тентакли. «Этот шум мешает мне заполнять отчеты по прокси», — раздался в голове Бена сухой, леденящий голос, от которого эльф едва не сел на пол. — «Утопленник, твоя комната временно непригодна для проживания. Ремонт начнется, когда прекратится шторм». Слендермен повернул «лицо» к комнате напротив. Дверь Безглазого Джека медленно открылась. Демон стоял на пороге без маски — в этот поздний час он не ждал гостей. В полумраке его лицо, покрытое глубокими серыми тенями, с жуткими пустыми глазницами, источающими черную жидкость, выглядело по-настоящему пугающе. На нем были только свободные спортивные штаны, оголяющие мощный, рельефный торс с кубиками пресса и широченные плечи. «Джек», — ментально приказал Слендермен. — «Забери это недоразумение к себе. До окончания дождей он живет у тебя. Это приказ». Джек замер. Его демонический взор сфокусировался на Бене. Он «увидел», как сильно дрожит этот крошечный эльф, какой бледной и беззащитной выглядит его аура под воздействием холодной воды. Крошечный рост Бена рядом с огромным Джеком делал его похожим на испуганного ребенка. Джек перевел "взгляд" на Слендермена, затем снова на Бена. Перечить приказу Тонкого Человека было невозможно. Демон молча отступил вглубь своей комнаты, освобождая проход, и потянулся к тумбочке, чтобы надеть свою синюю маску — демонстрировать свое уродство эльфу вблизи он не собирался. — Проходи, — глухо бросил Джек. — И не смей трогать мои инструменты. Бен, всё еще дрожа, юркнул в комнату соседа, чувствуя, как внутри него борются облегчение от спасения и дикий ужас от того, что теперь ему придется делить берлогу с этой огромной, неразговорчивой горой мышц. Коммунальный ад официально начался.