Юрисдикция Поттера

Больничное крыло Хогвартса тонуло в тягучей, предрассветной синеве. Высокие готические окна были затянуты плотной пеленой тумана, пришедшего со стороны Черного озера. В этом огромном зале, обычно пахнущем сушеной шалфеем и зельем долгого сна, сейчас стоял другой, тяжелый запах — запах паленой плоти и озона. Магия брачного союза, оскверненная в лондонском притоне, уходила из воздуха медленно, оставляя после себя удушливый шлейф.  Драко Малфой пришел в себя не от звуков или света. Он вернулся в сознание от ощущения, что его позвоночник зажали в тиски и медленно поворачивают против часовой стрелки.  Хриплый, задушенный стон сорвался с его искусанных, сухих губ.  Он попытался пошевелиться, но правая рука отозвалась такой острой, режущей болью, что перед глазами вспыхнули фиолетовые круги — точь-в-точь как те неоновые лампы из его ночного кошмара. Драко резко распахнул глаза. Потолок. Высокий, каменный, со знакомыми рельефами школьного лазарета. Он лежал на дальней койке, отгороженной от остального зала тяжелыми ширмами из плотной зеленой ткани.  — Малфой, не дергайся. Ты сделаешь только хуже, — раздался тихий, усталый голос сбоку.  Драко медленно, преодолевая сопротивление мышц, повернул голову. На стуле возле кровати сидела мадам Помфри. Известная своей строгой выправкой ведьма сейчас выглядела постаревшей на десять лет. Ее чепец сбился набок, а фартук был забрызган темно-бордовыми каплями укрепляющего бальзама. В руках она держала длинный серебряный пинцет и зажженную лучину.  — Где... — голос Драко больше напоминал шелест сухой травы. — Какое число?  — Слава Мерлину, говорить можешь, — колдомедик опустила пинцет в чашу с ледяной водой, которая тут же зашипела. — Пятница. Ты пролежал без сознания почти тридцать часов, мальчик мой. Тебя нашли на полу твоей спальни старосты Слизерина. Ты не дышал, Драко. Твое сердце остановилось бы через пять минут, если бы директор не применил прямую стимуляцию ядра.  Драко попытался приподняться на локтях, но простыня соскользнула с его груди, и он увидел то, что заставило его замереть. Вся его грудная клетка, шея и ключицы были покрыты плотными, уродливыми повязками, сквозь которые проступала черная, маслянистая жидкость. На латыни, прямо поверх его бледной кожи, проступали обугленные буквы супружеского обета, но теперь они были перечеркнуты неровными шрамами от магического отката.  — Что это? — прошептал Драко, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.  — Это магическое осквернение узов, — мадам Помфри отвернулась, избегая его взгляда, и начала перебирать флаконы на тумбочке. — Я работаю здесь сорок лет, Драко. Я видела последствия родовых проклятий, видела жертв Круциатуса, но... то, что произошло с твоим телом две ночи назад... Твой супруг...  — Не произносите его фамилию, — резко, со свистом прервал ее Драко. Его серые глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас горели такой дикой, концентрированной ненавистью, что старая ведьма невольно отступила на шаг. — Не надо. Я всё знаю. Я всё... чувствовал.  — Связь была двухсторонней, — тихо констатировала Помфри. — Он совершил проступок, который магия магов крови считает непростительным для Главы Рода. Но поскольку твое ядро заблокировано контрактом и полностью зависит от его энергии, весь удар отката пришелся на тебя. Твое тело приняло на себя его грязь, Драко. Твоя кожа... она просто горела. Я использовала три банки экстракта бадьяна, но родовая магия Поттеров отталкивает любое стороннее вмешательство. Эти раны не заживут от обычных чар.  Драко закрыл глаза, тяжело дыша через нос. Каждое движение грудной клетки вызывало ощущение, будто под кожу насыпали битого стекла. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем удушающим, липким чувством позора, которое выжигало его изнутри. Он — Малфой. Наследник древнейшего темного рода. Его заставили встать на колени, его лишили магии, его заперли в школе под надзором авроров, его заставили подписать контракт, который сделал его зависимым от чужого мужчины. И этот мужчина — великий Герой, Спаситель магического мира, праведник Гарри Поттер — пошел в грязный магловский притон, чтобы переспать с какой-то девкой на грязном диване, пока Драко умирал в подземельях от нехватки воздуха.  — Уходи, — выплюнул Драко, не открывая глаз.  — Драко, тебе нужно принять обезболивающее зелье...  — Убирайтесь вон, Помфри! — рявкнул он, и от его ярости один из стеклянных флаконов на тумбочке треснул, проливая синюю жидкость. Ошметки его заблокированной магии все еще могли прорываться наружу в моменты крайнего безумия. — Оставьте меня одного. Живо!  Колдомедик тяжело вздохнула, покачала головой и, собрав свои инструменты, вышла за пределы ширмы. Драко остался один в тишине. Он посмотрел на свои дрожащие пальцы, на которых остались следы запекшейся крови после того, как он царапал камни пола две ночи назад.  На тумбочке лежал его черный блокнот. Его обложка больше не дымилась, но серебряные змеи были мертвы — они превратились в уродливые, серые полосы металла. Связь была мертва? Нет. Драко прислушался к ощущениям внутри своей груди. Золотая цепь контракта не порвалась. Она стала толще, тяжелее, но теперь вместо тепла она транслировала ему ледяную, удушающую пустоту. Поттер был жив. Поттер был где-то там. И Поттер знал, что он сделал.  Внезапно тяжелые двери Больничного крыла в самом конце зала со скрипом отворились. Шаги. Тяжелые, размеренные, четкие удары каблуков по гранитному полу. Драко замер, его сердце пропустило удар, а затем забилось с утроенной силой, отзываясь дикой болью в сожженных ключицах. Он узнал бы эти шаги среди тысяч других. Шаги его палача.  Гарри Поттер вошел за ширму без стука и без предупреждения.  Он выглядел как оживший мертвец, который тем не менее сохранил свою страшную, сокрушительную силу. На нем был полный форменный комплект Главы Аврората: тяжелый черный плащ с серебряным шитьем по подолу, высокие кожаные сапоги, до блеска начищенная бляха Министерства на груди. Его лицо было бледным, почти прозрачным, под глазами залегли глубокие серые тени, а челюсти были сжаты так сильно, что на скулах перекатывались желваки. Очки в тонкой оправе сидели идеально ровно, но за ними скрывались глаза, в которых не осталось ничего человеческого — только холодный, расчетливый блеск мага, который пришел забрать свое.  Он остановился у изножья кровати, заложив руки за спину. Его магия — тяжелая, плотная, пахнущая грозой и порохом — мгновенно заполнила все пространство за ширмой, вытесняя остатки кислорода.  Драко не шелохнулся. Он лежал, уставившись в потолок, демонстративно игнорируя присутствие мужа. Его подбородок был высоко поднят, несмотря на то, что шея под бинтами кровоточила.  — Собирайся, — коротко, как удар плетью, произнес Гарри. Его голос был абсолютно сухим, лишенным каких-либо эмоций. Никакого сожаления. Никакого раскаяния. Только приказ.  Драко медленно перевел на него взгляд. Его серые глаза сузились до щелей.  — Что? — тихо спросил он.  — Ты уходишь из Хогвартса. Прямо сейчас, — Гарри даже не моргнул. Он подошел ближе к тумбочке, взял со стола черный блокнот Драко и безжалостно засунул его во внутренний карман своего плаща. — Твое обучение здесь окончено. Приказ о твоем исключении по семейным обстоятельствам уже подписан деканом Слизнортом и утвержден Попечительским советом полчаса назад. Твои вещи уже упакованы моими аврорами и отправлены на площадь Гриммо.  Драко на секунду лишился дара речи. Его грудь судорожно вздымалась, заставляя бинты потемнеть от свежей крови.  — Ты... ты совсем потерял рассудок, Поттер? — прошипел Малфой, пытаясь сесть, преодолевая дикую боль. — Какое исключение? Мне осталось учиться всего лишь года! У меня Ж.А.Б.А.! У меня...  — Мне плевать на твои экзамены, Малфой, — перебил его Гарри, и в его голосе проступили железные ноты. Одно то, что он назвал его прежней фамилией, показало, какая стена выросла между ними. — Ты больше не останешься в этой школе ни на один день. Хогвартс — слишком публичное место. Здесь слишком много лишних глаз. Рон и Гермиона уже суют свои носы туда, куда не следовало бы. Твое падение на пол в спальне видело половина твоего факультета. Слухи уже поползли по Министерству. Мне не нужны лишние вопросы о состоянии нашего контракта.  — Твоего контракта! — выкрикнул Драко, и этот крик отозвался кашлем с кровью. Он вытер губы тыльной стороной ладони, глядя на Гарри с нескрываемым омерзением. — Ты боишься за свое кресло, Поттер? Боишься, что великого Спасителя вышвырнут из Аврората, когда узнают, что он трахает магловских девок в подворотнях, пока его законный муж умирает от мантической эмболии?! Ты трус! Самый обыкновенный, жалкий трус!  Гарри резко подался вперед, опираясь обеими руками о края кровати и нависая над Драко. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от лица блондина. От Поттера пахло холодом и застарелым табаком, но больше никакого алкоголя. Он был трезв как никогда.  — Слушай меня внимательно, Драко, — тихо, со свистом произнес Гарри. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Ты можешь кричать, можешь плеваться кровью, можешь проклинать тот день, когда родился. Но ты поедешь со мной. На Гриммо ты будешь под моим прямым, круглосуточным контролем. Я не оставлю тебя здесь, где любой встречный может заметить, что наше родовое ядро повреждено. Ты — часть моей семьи по магии. И твоя безопасность, как и твое молчание — это моя забота.  — Безопасность?! — Драко рассмеялся — горько, надрывно, безумно. — Ты едва не убил меня два дня назад! Мое ядро трещало по швам! Я чувствовал... Мерлин, я чувствовал всё, что ты делал с этой грязной тварью! Твои метки... посмотри на них! — Драко рывком сорвал верхнюю часть повязки, обнажая кровоточащие, сожженные буквы на ключице. — Они горят! Они выжигают мою кожу! Это твоя безопасность, Поттер?! Ты чудовище. Мой отец был Пожирателем, но он никогда... никогда не опускался до такой низости.  Лицо Гарри на секунду дрогнуло, словно его ударили хлыстом, но он мгновенно вернул себе контроль. Его взгляд скользнул по окровавленным ранам на теле Драко. В глубине его зеленых глаз вспыхнуло что-то похожее на дикую, яростную судорогу, но тон остался прежним — мертвым и непреклонным.  — Я знаю, что произошло, — отчеканил Гарри. — И я знаю, цену этого. Но это ничего не меняет. Контракт в силе. Он не разорван. И пока он существует, ты принадлежишь роду Поттеров. Вставай. Или я применю Мобиликорпус и понесу твое тело через весь замок на глазах у твоих сокурсников. Выбирай, Малфой. Твоя аристократическая гордость еще способна сделать выбор?  Драко смотрел на него, и в его душе в этот момент что-то окончательно перегорело. Тот легкий, хрупкий страх, та покорность, которую он испытывал раньше, надеясь на защиту Героя — всё это превратилось в холодный, тяжелый гранит. Он понял, что Поттер не остановится. Ему плевать на его боль. Ему плевать на его чувства. Поттеру нужен контроль над ситуацией и над своей собственностью.  — Отвернись, — ледяным тоном произнес Драко, сжимая одеяло пальцами. — Я оденусь сам. Мне не нужна твоя магия, чтобы стоять на ногах.  Гарри молча отступил на два шага, заложив руки за спину, и повернулся спиной к кровати. Его фигура казалась монолитом, черным утесом, который невозможно сдвинуть с места. Драко, стиснув зубы до скрежета, спустил ноги с кровати. Каждый шаг на пол отдавался вспышкой боли в груди, но он не издал ни единого звука. Он натянул свою школьную рубашку прямо поверх сорванных бинтов, чувствуя, как ткань мгновенно пропитывается сукровицей. Ему было плевать. Теперь это была его война. Холодная война. ***  Трансгрессия ударила по Драко как физический таран. Из-за поврежденного ядра и сожженных меток перемещение через пространство отозвалось такой дикой судорогой, что, оказавшись в гостиной дома номер двенадцать на площади Гриммо, он не удержался и упал на одно колено, тяжело дыша и упираясь ладонями в грязный ковер.  Гарри появился рядом — четко, бесшумно, даже не покачнувшись. Он тут же протянул руку, чтобы схватить Драко за локоть и поднять, но Малфой с силой отдернул руку, словно к нему прикоснулись раскаленным железом.  — Не прикасайся ко мне! — прошипел Драко, поднимаясь самостоятельно, шатаясь от слабости. — Никогда больше не смей прикасаться ко мне без крайней необходимости по контракту.  Гарри медленно опустил руку. Его взгляд скользнул по лицу Драко, которое стало серого оттенка от изнеможения.  — Твоя комната наверху, — тихо сказал Гарри, проходя вглубь гостиной. Дом встретил их привычной темнотой, тяжелыми портьерами и запахом вековой пыли. — Третий этаж. Бывшая комната Регулуса. Я приказал домовику перенести туда твои вещи. Отныне это твое пространство. Ты не покидаешь этот дом без моего личного разрешения. Ты не пользуешься летучим порохом. Все твои письма будут проходить через мой рабочий стол в Аврорате.  Драко горько усмехнулся, вытирая пот со лба.   — Ты решил превратить Гриммо в Азкабан, Поттер? Какая оригинальная идея. Твой крестный, наверное, гордился бы тобой. Он ведь так любил этот дом и эту свободу.  — Сириус мертв, — отрезал Гарри, и его магия на секунду хлестнула по стенам, заставив портрет старой леди Блэк в коридоре глухо заворочаться под своей завесой. — А ты жив. И останешься жив, даже если мне придется запереть тебя в подвале. Кричер!  С громким хлопком посреди комнаты появился старый, сгорбленный эльф. Его глаза-бусины испуганно метнулись от Гарри к Драко, задерживаясь на окровавленной рубашке последнего.  — Хозяин Гарри звал Кричера... — проскрипел домовик, низко кланяясь.  — Принеси из моего кабинета мазь из слез феникса и экстракт белладонны. И приготовь крепкий бульон. Для него, — Гарри кивнул в сторону Драко. — Следи за тем, чтобы он принимал лекарства каждые четыре часа. Если он откажется — сообщай мне немедленно через сквозное зеркало.  — Кричер все сделает, хозяин... Кричер позаботится о молодом хозяине Малфое... — эльф снова поклонился и исчез с легким хлопком.  Драко стоял, держась за перила старой деревянной лестницы. Каждая секунда нахождения в одном помещении с Гарри вызывала у него физический зуд. Узы между ними продолжали пульсировать, транслируя Драко тяжелое, удушливое чувство вины, которое Гарри пытался скрыть за своей маской ледяного безразличия. Да, Поттеру было паршиво. Его магия мучилась от совершенного греха. Но Драко не собирался его прощать.   Никогда.  — Ты думаешь, что если запереть меня здесь, то всё вернется на свои места? — тихо спросил Драко, глядя на Гарри сверху вниз со ступеней лестницы. — Думаешь, я забуду то, что ты сделал? Забуду ту грязь, которую ты впустил в наше ядро?  Гарри медленно подошел к подножию лестницы, подняв голову. Его зеленые глаза за стеклами очков казались глубокими колодцами, полными яда.  — Я не жду от тебя прощения, Драко, — ответил он, и его голос опустился до шепота. — Мне не нужно твое прощение. Мне нужна твоя жизнь. Целая и невредимая. Наш союз — это не сказка о любви, и ты это прекрасно знаешь. Это политический и мантический контракт крови. Я допустил ошибку. Я признаю это. Но я не позволю этой ошибке уничтожить мой Род или твою жизнь. Иди в свою комнату. Нам обоим нужно остыть.  — Ошибку? — Драко сверху вниз посмотрел на него с такой убийственной надменностью, которой его учил Люциус с самого детства. — Ошибка — это перепутать ингредиенты в зелье, Поттер. А то, что сделал ты — это скотство. Ты опустился на самое дно. И самое смешное... ты сам это понимаешь. Ты смотришь на меня, и тебя тошнит от самого себя. Беги в свой Аврорат, Глава Поттер. Прячься за своими бумажками. Но помни: каждый раз, когда твои метки на моем теле будут кровоточить, твое собственное ядро будет сохнуть. Магия крови не прощает предателей.  Драко развернулся и медленно, с трудом переставляя ноги, начал подниматься по лестнице на третий этаж. Гарри остался стоять внизу, сжимая кулаки так сильно, что кожа на его костяшках побелела. Его магия внутри груди глухо выла, признавая правоту слов его супруга. *** Прошла неделя. Дом на площади Гриммо превратился в настоящий склеп, где двое мужчин жили как призраки, стараясь не пересекаться друг с другом. Драко практически не выходил из комнаты Регулуса. Он сидел у окна, глядя на серый, дождливый Лондон сквозь мутные стекла, и читал старые книги по магии крови, которые Кричер втайне приносил ему из библиотеки Блэков. Его раны благодаря слезам феникса медленно затягивались, оставляя вместо язв плотные, белые шрамы, похожие на уродливые нити. Каждый раз, когда Гарри возвращался домой из Министерства, Драко чувствовал этот ледяной укол в груди.  Гарри возвращался поздно. Он проводил в Аврорате по шестнадцать часов в сутки, заваливая своих людей работой, устраивая бесконечные проверки и рейды. Он пытался утопить свое безумие в действии. Но каждую ночь он неизменно поднимался на третий этаж. Он не заходил в комнату Драко — он просто стоял под дверью в темноте коридора, слушая его неровное дыхание сквозь замочную скважину, чувствуя через узы контракта его глухую, непробиваемую ненависть.  В субботу вечером Драко все же спустился вниз. Ему нужно было найти одну конкретную книгу в семейной библиотеке Блэков на первом этаже. Он был одет в простую черную мантию, его серебряные волосы были небрежно собраны сзади, а лицо оставалось бледным и осунувшимся. Когда он вошел в библиотеку, он обнаружил, что Гарри уже там. Поттер сидел за столом, перед ним стояла наполовину пустая бутылка старого эльфийского вина — никакого магловского алкоголя он больше не касался. Вокруг него лежали свитки из Аврората. Заметив Драко, Гарри замер, медленно опуская бокал на стол.  — Тебе что-то нужно? — тихо спросил Гарри, внимательно вглядываясь в лицо супруга.  — Книгу, — коротко бросил Драко, проходя мимо него к стеллажам. Он даже не посмотрел в сторону Поттера, словно перед ним было пустое место. — «Генеалогия и мантика Родов крови». Она должна быть здесь.  Гарри поднялся со своего места, его тяжелый плащ зашуршал по полу. Он сделал несколько шагов к Драко, останавливаясь на безопасном расстоянии, зная, как блондин реагирует на его приближение.  — Как твои раны? — спросил Гарри. В его голосе против его воли проступила глухая, затаенная тревога. — Кричер говорит, что ты почти не ешь. Бульон остывает каждый раз, когда он его приносит. Ты пытаешься уморить себя голодом, Драко?  Драко остановился у стеллажа, его пальцы замерли на корешке одной из книг. Он медленно повернулся к Гарри, и на его губах заиграла холодная, ядовитая улыбка.  — Мое здоровье беспокоит тебя, Поттер? Или ты переживаешь, что если я умру, контракт посчитает это твоей виной и лишит тебя магии Главы Рода? Не волнуйся. Я слишком сильно люблю жизнь, чтобы умирать из-за твоих глупостей. Я ем ровно столько, сколько нужно, чтобы мое ядро не заглохло окончательно.  — Прекрати это, — Гарри сделал шаг вперед, и его глаза опасно сузились. — Прошла неделя, Малфой. Мы заперты в этом доме вместе. Мы связаны узами, которые невозможно разорвать, пока один из нас не сойдет в могилу. Мы не можем продолжать жить как враги на поле боя.  — Враги? — Драко сделал шаг навстречу, его голос стал вкрадчивым, тихим, но от этого еще более опасным. — Враги — это те, кто сражается открыто, Поттер. Уизли — твой враг. Пожиратели — твои враги. А мы с тобой? Мы гораздо хуже. Ты взял меня в плен, связал меня магией, лишил меня прав, а потом пошел и плюнул мне в душу в самом грязном месте Лондона. Мы не враги. Мы узники одного ада, который ты сам построил. И не жди, что я облегчу твою участь. Каждый раз, когда ты будешь смотреть на меня, ты будешь помнить ту подсобку. Ты будешь помнить свою измену.  Гарри резко выдохнул, его лицо исказилось от затаенной боли, которую он так долго подавлял. Он подошел вплотную к Драко, его магия вспыхнула тяжелой, удушающей волной, прижимая блондина к книжному шкафу. Но Драко даже не вздрогнул. Он смотрел прямо в зеленые глаза Гарри с холодной, непробиваемой стойкостью.  — Да, я сделал это! — хрипло, срываясь на рык, произнес Гарри, и его пальцы с силой сжали край стеллажа рядом с головой Драко. — Я сорвался! Министерство давит на меня со всех сторон, Кингсли требует отчетов, Рон кричит, что я чудовище, а контракт... этот чертов контракт тянет из меня жилы каждую секунду! Я хотел заглушить это! Хотел почувствовать себя обычным человеком хотя бы на час! Это было безумие, Драко! Чистое, чертово безумие!  — И цена твоего «безумия» — моя сожженная кожа, Поттер, — ледяным тоном ответил Драко, переводя взгляд на руку Гарри, сжимающую дерево. — Ты хотел быть обычным человеком? Так откажись от магии. Откажись от кресла Главы Аврората. Разбей свои золотые бляхи. Но ты ведь этого не сделаешь, правда? Тебе нужна власть. Тебе нужно контролировать Аврорат, контролировать Министерство и контролировать меня. Ты упиваешься своей силой, Поттер. Но теперь твоя сила улавливает тебя самого.  Гарри медленно опустил руку. Его дыхание было тяжелым, он смотрел на Драко так, словно видел перед собой свое самое суровое наказание.  — Контракт останется в силе, — тихо, но твердо произнес Гарри, отступая на шаг. — Ты будешь жить здесь. Под моей защитой. И под моим контролем. Это мое последнее слово.  — Твоя «защита» — это моя клетка, — Драко наконец нашел нужную книгу и резко выдернул её со стеллажа. — Но помни, Поттер: птицы в клетках иногда перестают петь. А иногда они начинают клевать руки своего тюремщика, когда тот меньше всего этого ожидает. Наслаждайся своим вином. Тебе понадобится много сил, чтобы удерживать меня здесь.  Драко прошел мимо него, задев плечом тяжелый плащ Гарри. Поттер остался стоять посреди библиотеки в полной темноте, чувствуя, как узы в его груди затягиваются все туже, превращаясь в холодную, железную петлю. Холодная война в доме на площади Гриммо только начиналась, и ни один из них не собирался отступать.