Юрисдикция Поттера

Утро в доме номер 12 на площади Гриммо началось безжалостно рано. Драко проснулся от того, что слабый, серый лондонский свет пробивался сквозь узкое окно, расчерчивая пыльный пол блеклыми полосами. Малфой несколько секунд лежал неподвижно, не понимая, где находится, пока тяжелое, удушающее чувство в груди — магия контракта — не напомнило ему о реальности. Он больше не в камере. Он в плену у Поттера.  Повернув голову, Драко удивился. На старом деревянном стуле возле кровати аккуратно стопками лежали его вещи. Кричер действительно выполнил приказ. Здесь были его любимые изумрудные и черные мантии из тончайшей шерсти, шелковые рубашки и, самое главное, его личные вещи. На комоде ровным рядком стояли хрустальные флаконы с восстанавливающими зельями, мыло с ароматом сандала и те самые уходовые крема для лица, без которых Драко, с его требовательной и пострадавшей от тюремной сырости кожей, чувствовал себя уязвимым.  Смыв с себя остатки министерской грязи в ванной комнате, Драко впервые за долгое время почувствовал себя... человеком. Он оделся в чистую черную рубашку, привычным жестом зачесал назад платиновые волосы и нанес на лицо успокаивающий крем, скрывая бледность. В этот момент через невидимые ментальные узы Гарри Поттер, сидевший на кухне, отчетливо уловил, как волна мимолетного облегчения и слабой уверенности со стороны Драко коснулась его собственного сознания. Поводок работал безупречно, транслируя малейшие изменения в настроении слизеринца.  Когда Драко медленно спустился на кухню, Гарри уже сидел за столом. На нем была простая одежда, очки чуть сползли на переносицу, а в руках он держал свежий номер «Ежедневного пророка». Прямо по центру первой полосы красовалась огромная колдография: Гарри Поттер на фоне Визенгамота уверенно заявляет о своей «любви и прощении», а рядом — бледный Драко, кротко смотрящий на своего спасителя. Заголовок кричал: «ЛЮБОВЬ ПОБЕЖДАЕТ ВРАЖДУ: ГЕРОЙ МАГИЧЕСКОГО МИРА ЖЕНИЛСЯ НА НА СЫНЕ ПОЖИРАТЕЛЯ СМЕРТИ!»  — Садись, — сухо произнес Гарри, не поднимая глаз от статьи. — Кричер приготовил завтрак.  Драко сел напротив, стараясь держать спину идеально прямой. Эльф поставил перед ним тарелку с овсянкой и чашку мятного чая, после чего с тихим хлопком растворился в воздухе. Малфой скользнул взглядом по заголовку газеты и скривил губы в отвращении.  — «Безумная любовь», Поттер? — тихо, с ядом в голосе спросил Драко, притрагиваясь к чашке. — Ты превзошел сам себя. Общество действительно верит в этот бред?  — Общество верит во все, что я ему скажу, — Гарри наконец отложил газету и посмотрел на Малфоя своим тяжелым, взрослым взглядом. В нем снова проступил тот самый холодный эгоизм. — И ты будешь делать так, чтобы они продолжали верить. Скоро сюда придут люди. Рон ничего не знает. Для него, как и для всей Британии, мы — настоящая пара. Если ты хотя бы взглядом покажешь, что этот брак фиктивный, или если Рон заметит твою дрожь — ты вернешься в изолятор. Я доходчиво объясняю?  — Вполне, — Драко сжал зубы так, что на скулах заиграли желваки. — Твоя подруга Грейнджер ведь тоже верит?  — Гермиона знает правду, — отрезал Гарри, и на его лице промелькнула тень раздражения. — Она была здесь в первый день. Гермиона умеет молчать ради общего блага. А вот Рон... У Рона слишком длинный язык и слишком бурные эмоции. Он не должен сомневаться ни на секунду.  Драко промолчал, делая глоток чая. Ему стало чуть легче от мысли, что хоть кто-то из окружения Поттера видит, каким чудовищем стал их «золотой мальчик».  — Ладно, с прессой и Уизли понятно, — Драко отодвинул тарелку. — Что дальше? Каков твой следующий шаг в этой пытке?  Гарри медленно поднялся со своего места, обошел стол и остановился прямо позади стула Драко. Тот инстинктивно напрягся, чувствуя, как магия Поттера начинает давить на плечи.  — Пункт пятый нашего контракта, Малфой, — тихо, прямо над его ухом произнес Гарри. — Полный запрет на сокрытие информации и ментальные блоки. Опусти свои щиты. Я собираюсь проверить твою окклюменцию.  Драко резко развернулся, его глаза расширились от подступающей паники:  — Поттер, нет! Это... это слишком лично! Окклюменция — это все, что у меня осталось! Мои мысли — это единственное место, где я еще свободен!  — Больше нет, — безжалостно оборвал его Гарри, вытаскивая волшебную палочку. — Ты сам подписал договор. Если я замечу хотя бы одну ментальную стену, контракт накажет тебя так, что ты не сможешь встать с этой постели неделю. Опусти щиты, Драко. Мне нужно знать, что ты скрываешь.  Малфой судорожно дышал. Он чувствовал, как золотая нить на его сердце начинает натягиваться, отзываясь тупой, предупреждающей болью в груди. Контракт требовал подчинения. Сдавшись, Драко зажмурился и совершил самое страшное для любого чистокровного мага действие — он полностью разрушил свои ментальные стены, открывая свой разум врагу. — Легилимент — негромко произнес Гарри.  Мир вокруг Драко растворился. Сознание Гарри грубо, безжалостно ворвалось в его мысли, срывая последние замки. Поттер не просто поверхностно просматривал воспоминания — он погрузился глубоко, туда, где Драко прятал свои самые страшные ночные кошмары.  Перед глазами Гарри замелькали обрывки чужой боли. *...Вот Драко стоит на коленях в главном зале Малфой-Мэнора. Вокруг темно, пахнет кровью и змеиным ядом. Над ним возвышается бледная, безносая фигура Волан-де-Морта. Тот шипит, его красные глаза горят безумием.Круциатус. Драко кричит, его тело бьется в конвульсиях на холодном мраморе, а Лорд лишь тихо смеется, заставляя его снова и снова пытать пленных магов...* *...Другой кадр. Драко заперт в подвале собственного дома. Окровавленный, со следами от укусов сивых оборотней на руках, он плачет в темноте, умоляя мать забрать его отсюда. Он видит, во что превратилась его жизнь, он задыхается от страха и отвращения к самому себе, к своей Черной метке, которая жжет кожу, словно расплавленное железо...* *...Снова вспышка. Драко в камере Министерства, несколько дней назад. Он смотрит на петлю, которую мысленно примеряет к своей шее, понимая, что Азкабан — это конец. Полная безысходность, одиночество и осознание того, что он остался один на один с целым миром, который его ненавидит...*  Гарри Поттер замер внутри чужого сознания. Огромный пласт концентрированного ужаса, боли, издевательств со стороны Темного Лорда и глубокого ПТСР обрушился на него. Он ожидал увидеть там заговоры, скрытую ненависть или планы мести, но нашел лишь полностью изломанного, замученного подростка, который годами жил в персональном аду под прицелом палочки Волан-де-Морта.  Гарри резко, с тяжелым выдохом разорвал контакт и сделал шаг назад.  Драко упал грудью на стол, тяжело и хрипло дыша, словно его только что вытащили из ледяной воды. Его лицо было мокрым от слез, которые он не смог сдержать во время легилименции. Пальцы судорожно цеплялись за края скатерти, а плечи мелко дрожали. Он чувствовал себя полностью обнаженным, выставленным на показ перед человеком, который его запер здесь.  Гарри стоял молча, глядя на тяжело дышащего Малфоя. Его эгоизм и суровость никуда не делись, но теперь, увидев истинную глубину ментальных ран Драко, Поттер начал гораздо лучше понимать его поведение. Это не была гордость Слизеринского принца — это была защитная реакция загнанного в угол зверя, которого слишком долго и жестоко ломали.  — Твоя окклюменция... чиста, — негромко, на удивление спокойно произнес Гарри, убирая палочку. — На сегодня проверок достаточно. Скоро камин откроется. Рон и Гермиона будут здесь с минуты на минуту. Помни о своей роли, Драко. Вытри слезы. ***  Стены старого дома содрогнулись. Главный камин в гостиной, соединённый с кухней короткой анфиладой, оглушительно взревел. Древний контур защитной магии Блэков пропустил гостей, зарегистрированных в министерской сети трансгрессии. Вспыхнуло яркое, изумрудное пламя, бросая длинные, зловещие тени на потемневшие обои коридора.  — Пришли, — коротко, ледяным шёпотом бросил Гарри, мгновенно выпрямляясь.  Его фигура преобразилась за долю секунды. Тяжёлая, давящая аура аврора исчезла, уступая место мягкой, приветливой расслабленности. Поттер обернулся к Драко, и его пальцы жёстко, но аккуратно легли на плечо Малфоя. Контракт внутри груди Драко сделал короткий, предупреждающий толчок, словно натягивающийся поводок. «Экзамен начался. Играй».  Из камина один за другим вышли Рон и Гермиона.  Гермиона шла первой, уверенно отряхивая рукава своего тёмно-синего пальто от налипшей летучей сажи. Её карие глаза мгновенно отыскали Гарри, а затем переместились на Драко. В этом взгляде не было ни капли удивления или праздного любопытства. Только глухое, тяжёлое осуждение и усталость. Она прекрасно помнила свой визит сюда в первый день, помнила те стопки юридических фолиантов, которые она со злостью швырнула на этот самый стол, и её до сих пор тошнило от того, какую опасную, безумную игру затеял её лучший друг. Но ради сохранения шаткого мира в Министерстве она была вынуждена молчать. Она обещала Гарри не выдавать его тайну.  Рон же, напротив, буквально светился от бурных, хаотичных эмоций. В его руках был зажат свежий, сильно помятый номер «Ежедневного пророка», где на первой полосе красовались огромные буквы о «священном союзе Гриффиндора и Слизерина». Уизли искренне, со всей своей гриффиндорской наивностью поверил в эту приторную газетную сказку. Для него Гарри оставался святым Героем, способным на высшее милосердие и внезапную, безумную любовь к поверженному врагу.  — Гарри! Малфой! — громко, на всю кухню воскликнул Рон, широко улыбаясь и проходя вглубь комнаты. — Ну и ну! Привет!«Пророк» сегодня просто с ума посходил, у меня на работе все только об этом и твердят! Я до последнего думал, что это шутка Кингсли, пока сам приказ Визенгамота не увидел!  Гарри сделал шаг навстречу, его лицо озарила та самая открытая, тёплая улыбка, которую так любили фотографировать репортёры. Он подошёл к Драко со спины, и его руки невероятно нежным, демонстративно-заботливым жестом легли на бледные плечи Малфоя. Поттер слегка привлёк его к себе, заставляя Драко прижаться спиной к его груди. Пальцы Гарри начали мягко, успокаивающе поглаживать шелковистую ткань чёрной рубашки Драко, словно он пытался согреть замёрзшего супруга.  — Добрый день, — мягко, с глубокой бархатной хрипотцой в голосе произнёс Гарри, не отпуская Драко из своих объятий. — Проходите, садитесь. Мы как раз собирались пить чай. Извините, если в доме немного мрачно, Кричер ещё не успел всё подготовить к нашему... постоянному совместному проживанию.  Драко почувствовал, как к горлу подступает тошнота от этого физического контакта, но магия крови внутри его жил не оставила ему выбора. Контракт требовал идеальной игры. Переступив через собственную гордость, Малфой заставил свои напряжённые мышцы расслабиться. Он слегка откинул голову назад, упираясь затылком в плечо Поттера, и выдавил слабую, кроткую, бесконечно усталую улыбку, глядя на Рона.  — Добрый день, Уизли, — тихо, но на удивление спокойно произнёс Драко. — Рад видеть вас.  — Мерлин, Малфой, ну ты и бледный, конечно, — Рон бесцеремонно отодвинул тяжелый стул и сел за стол, всматриваясь в лицо бывшего сокурсника. — Словно тебя в Азкабане три года держали, а не пару месяц в министерском изоляторе.  Гарри тут же среагировал. Его рука переместилась с плеча Драко на его щеку, и Поттер аккуратно, кончиками пальцев заправил выбивающуюся платиновую прядь волос Драко ему за ухо. Этот жест был настолько интимным и наполненным фальшивой любовью, что у Драко по спине пробежали ледяные мурашки.  — Тюремная сырость плохо на него повлияла, Рон, — с искренней грустью и беспокойством в голосе пояснил Гарри, продолжая удерживать ладонь на плече Драко. — В подвалах Министерства ужасные условия. Драко почти ничего не ел последние дни, у него сильное истощение и стресс. Поэтому я стараюсь заботиться о нём как можно лучше, слежу за каждым его шагом. Драко, любовь моя, — Гарри наклонился чуть ниже, и его дыхание коснулось уха Малфоя, — может, тебе прилечь на диван? Или принести ещё тёплой воды с мёдом? Ты весь дрожишь.  Драко сгнул вставший в горле ком. Он поднял свою тонкую руку и аккуратно положил свои пальцы поверх ладони Гарри, которая лежала на его плече, слегка сжимая её. Сымитировать привязанность перед Роном было вопросом его выживания.  — Нет, Гарри, всё хорошо, — приглушённо ответил Драко, глядя на Поттера снизу вверх с тщательно отрепетированным обожанием. — Мне уже гораздо лучше, когда ты рядом. Спасибо тебе. Мне не нужно ложиться.  Рон, наблюдая за этим проявлением «нежности», умилённо хмыкнул. Его гриффиндорское сердце окончательно растаяло. Он перевёл взгляд на Гермиону, которая всё это время стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди.  — Видишь, Герм? А ты говорила, что они поубивают друг друга в первый же день! — весело хохотнул Рон, качая головой. — Да они смотрят друг на друга так, словно Поттер у нас заделался рыцарем на белом гиппогрифе!  Гермиона ничего не ответила. Она лишь тяжело, шумно вздохнула и отвела взгляд. Её проницательные глаза заметили и неестественно прямую осанку Малфоя, и то, как сильно побелели его костяшки пальцев, когда он сжимал руку Гарри. Она видела этот театр абсурда насквозь. Ей было невыносимо больно смотреть на то, как её лучший друг, её благородный Гарри, превращается в изощрённого манипулятора, удерживающего человека на магической цепи. Ей стало душно в этой кухне, пропитанной ложью.  — Я... извините, мне нужно отойти, — тихо произнесла Гермиона, оправляя пальто. — Где у вас уборная, Гарри? На прежнем месте?  — Да, Гермиона, в конце коридора, направо, — вежливо ответил Гарри, слегка склонив голову.  Грейнджер быстро развернулась и поспешно вышла из кухни, оставив парней одних. Её шаги быстро стихли в глубине коридора. Рон, оставшись за столом, тут же увлёкся разглядыванием какой-то древней, потемневшей от времени книги с родовыми заклятиями Блэков, которую Кричер забыл убрать с дальнего буфета. Уизли перелистывал пергаментные страницы, что-то бубня себе под нос и полностью погрузившись в чтение.  Гарри, воспользовавшись тем, что внимание Рона отвлечено, медленно ослабил хватку на талии Драко. Его лицо в секунду вернуло себе прежнюю холодность.  — Мне нужно проверить защитные заклинания на контуре дома в соседней комнате, — негромко, будничным тоном произнёс Гарри, обращаясь скорее к Рону, чтобы зафиксировать своё перемещение. — Кричер говорил, что сигнальные чары на первом этаже начали сбоить. Я скоро вернусь.  Поттер развернулся и уверенным, размеренным шагом направился к выходу из кухни.  Драко остался стоять у стола. Находиться в одном пространстве с Роном Уизли, играть роль счастливого молодожёна перед парнем, который верил в каждую глупость, и каждую секунду ожидать возвращения проницательной Грейнджер было выше его сил. Паника снова начала подступать к горлу. Ощущение того, что его заперли в клетке и заставляют танцевать под дудку Поттера, вызвало в нём глухую, отчаянную ярость. Он не мог оставаться здесь один. Бросив короткий взгляд на уткнувшегося в книгу Рона, Драко бесшумно, словно тень, двинулся следом за Гарри. Его шаги по паркету были едва слышны.  Они зашли в небольшую, полутемную комнату в самом конце коридора первого этажа. Это был старый кабинет Сириуса, где пахло пылью, сухими чернилами и старой кожей. Окно здесь было зашторено тяжёлыми портретами, и лишь узкий луч света пробивался сквозь щель, разрезая полумрак. Гарри прошёл вглубь комнаты, но закрывать дверь до конца не стал — она осталась слегка, буквально на ладонь, приоткрытой, выходя прямо в общий коридор, напротив двери в уборную.  Как только Драко переступил порог и мягко притворил за собой створку, маска заботливого и любящего супруга слетела с Гарри так резко, словно её сорвало штормом. Поттер мгновенно развернулся на каблуках, встав лицом к выходу. Его зелёные глаза опасно потемнели, сузившись до узких щелей, а на дне зрачков заплясала эгоистичная, холодная злость.  Драко замер прямо перед ним. Из-за тесноты комнаты он оказался спиной к приоткрытой двери, перегородив Поттеру единственный путь к выходу.  — Какого черта ты тащишься за мной, Малфой?! — тихо, но невероятно жёстко, со свистом прошипел Гарри, делая шаг вперёд и нависая над ним. Его голос вибрировал от скрытого бешенства. — Я ясно дал тебе понять там, на кухне: твой приказ — сидеть за столом и развлекать Уизли. Твоё присутствие здесь мне не нужно. Какая часть фразы «сиди на месте» показалась твоему слизеринскому уму слишком сложной для понимания? Иди обратно и делай то, что должен делать послушный заключённый!  Драко не был беспомощным, безвольным слизняком. В его жилах всё ещё текла кровь древнего рода Блэков и Малфоев. У него был характер. И сейчас, доведённый до ручки этим бесконечным психологическим прессингом, он просто взорвался. Чистокровная гордость и накопленная обида вскипели внутри него лавиной, заглушая даже страх перед наказанием контракта.  Малфой резко сделал шаг вперёд, практически вплотную приближаясь к груди Поттера, так что их дыхание смешалось. Он яростно, безумно зашептал в ответ, глядя Гарри прямо в глаза с нескрываемой ненавистью:  — Да пошел ты к черту, Поттер! Слышишь меня?! Пошел ты к черту со своими приказами! Я не собираюсь сидеть там в одиночестве и выслушивать идиотские бредни твоего придурковатого друга, пока ты здесь прохлаждаешься! Ты только что... ты только что залез мне в голову! Ты сорвал мою окклюменцию, перерыл мои самые жуткие, самые отвратительные воспоминания, вытащил наружу весь тот ад, через который я прошёл у Волан-де-Морта! Ты растоптал меня часом ранее, а теперь снова смеешь стоять здесь и указывать мне, как собаке, где моё место?! Я подыгрываю твоей паршивой, приторной лжи на кухне, я улыбаюсь этому недоумку ради твоей великой репутации «Спасителя»! Так что завали свой рот и не смей указывать мне, где стоять и куда ходить! Ты эгоистичный, заносчивый, упивающийся властью ублюдок, Поттер! Ты ничем не лучше тех, кто держал меня в подвале Мэнора!  — Замолчи, Драко! — Гарри подался вперёд, его лицо исказилось от гнева, а пальцы сжались в кулаки с такой силой, что затрещали суставы. — Ты забываешься! Кто здесь хозяин ситуации?! Кто вытащил тебя из дерьма, когда Министерство готово было пустить тебя на корм дементорам?! Ты подписал контракт, и ты будешь...  В этот самый момент Гарри, стоявший лицом к приоткрытой двери, замер. Его аврорские инстинкты сработали мгновенно. Краем глаза в слабо освещённом коридоре он заметил движение. Из уборной в конце коридора никто не выходил — Гермиона всё ещё была там. Но со стороны кухни послышались тяжёлые, шаркающие шаги. Рон, которому наскучило сидеть одному с древней книгой, решил пойти на приглушённые голоса друзей. Его силуэт стремительно приближался по коридору, направляясь прямо к приоткрытой двери кабинета.  Если Уизли сейчас сделает ещё три шага, заглянет внутрь и услышит этот полный ненависти и яда шёпот, всей их тщательно выстроенной легенде, браку, репутации Гарри и свободе Драко придёт конец в ту же секунду. Рон не умел держать язык за зубами.  Времени на объяснения или приказы не оставалось. Были доли секунды.  — Тш-ш! — резко, как удар хлыста, оборвал его Гарри, хватая Малфоя за воротник рубашки.  Прежде чем Драко успел возмутиться, оттолкнуть его или хотя бы осознать, что происходит, Гарри резко, рваным движением подался вперёд. Его сильные, натренированные в Аврорате руки взлетели вверх, мёртвой хваткой обхватывая тонкую талию Малфоя и с силой прижимая его тело к своей груди. В следующее мгновение Поттер жёстко, глубоко и властно накрыл губы Драко своими губами, полностью блокируя любой звук.  Это был не нежный поцелуй любящих супругов. Это было яростное, агрессивное столкновение, продиктованное чистым адреналином и необходимостью заткнуть Малфоя.  Драко дико задохнулся от неожиданности. Его серые глаза расширились от шока, в первую секунду он инстинктивно упёрся ладонями в плечи Гарри, пытаясь со всей силы оттолкнуть его, вырваться из этого сумасшедшего захвата. Но хватка Поттера была железной, он удерживал его намертво, сминая его губы со всей накопившейся злостью.    И тут Драко тоже услышал. Шаги Рона раздались в непосредственной близости от двери. Скрипнула половица прямо за их спинами. Дверь кабинета под давлением сквозняка или шага Уизли бесшумно распахнулась чуть шире, открывая полный обзор на комнату.   Поняв, в какую ловушку они попали, Драко принял единственное возможное решение. Переступив через остатки своей гордости, заглушая отвращение и страх, он мгновенно обмяк в руках Поттера. Его пальцы перестали толкать Гарри, вместо этого они судорожно, мёртвой хваткой вцепились в ткань его чёрной рубашки на плечах. Драко приоткрыл губы, отвечая на поцелуй с дикой, пугающе убедительной, граничащей с безумием страстью. Магические узы контракта между ними в этот момент вспыхнули удушающей волной. Их дыхание смешалось в один рваный ритм, адреналин, злость и страх переплелись так тесно, что грань между фальшивой игрой и пугающей реальностью на несколько секунд просто стёрлась. Они целовались отчаянно, горячо, взахлёб, создавая полную иллюзию того, что они не смогли сдержать свою страсть, едва оказавшись наедине в тёмной комнате.  Рон застыл на пороге кабинета, словно громом поражённый. Его рот приоткрылся от крайнего изумления, глаза округлились, а лицо, шея и даже кончики ушей мгновенно залила густая, пунцовая краска смущения.   Перед ним предстала сцена «необузданной, первобытной любви»: его лучший друг, великий Спаситель, буквально вжимал Пожирателя, самозабвенно и страстно целуя его в полумраке, а Малфой отвечал ему с такой же неистовой силой, запустив пальцы в растрёпанные чёрные волосы Поттера.  Рон переминался с ноги на ногу у открытой двери, не зная, куда девать глаза, глубоко шокированный такой демонстрацией чувств. Ему казалось, что он ворвался в святая святых их личной жизни.  Гарри, продолжая удерживать Драко за талию, уловил боковым зрением, что Рон стоит на месте достаточно долго и увидел всё, что нужно для окончательного закрепления лжи. Поттер решил, что сцена отыграна безупречно. Он медленно, с явным, мастерски сыгранным нехотя, оторвался от губ тяжело и прерывисто лихорадочно дышащего Малфоя. Губы Драко горели, они припухли, а платиновые волосы были в полном беспорядке.   Поттер, не выпуская Драко из своих объёмов, медленно повернул голову к двери. Его лицо выражало лёгкое, идеально сыгранное раздражение человека, которого прервали на самом интересном месте. Он вытащил свой главный козырь.  — Рон? — Гарри приподнял одну бровь, глядя на застывшего друга. Его голос звучал необычайно хрипло, низко и тяжело после затяжного поцелуя. — Ты... что ты здесь делаешь? Скажи мне, твоё гриффиндорское воспитание вообще не учило тебя тому, что перед входом в комнату к молодожёнам стоит хотя бы для приличия постучать? Ты чё здесь делаешь вообще?  Рон отпрянул назад в коридор, словно его обжёг огонь. Он начал активно, панически размахивать руками перед собой и заикаться от удушающей неловкости, едва выдавливая слова:  — Я... эм... Гарри! Извини! Мерлин, чувак, извини меня! Я просто... мне стало скучно сидеть там с этой старой книгой... Гермиона всё ещё в туалете... Я пошёл на ваши голоса, думал, вы тут заклинания проверяете... Я не думал, что вы тут... это... ну, уединились! — Уизли замялся, его лицо горело так, что казалось, на нём можно жарить яичницу. — В общем, я пойду обратно! Да, я ухожу в гостиную, буду ждать вас там! Извините ещё раз!  Рон поспешно, едва не спотыкаясь о собственный ковёр, развернулся и чуть ли не бегом бросился назад по коридору, мечтая поскорее развидеть то, что произошло в кабинете.  Как только тяжёлые шаги Уизли стихли в районе кухни, Гарри медленно, плавно разжал свои руки, убирая их с талии Драко.  Он сделал шаг назад, разрывая их физическую близость.  Они остались стоять друг напротив друга в полумраке кабинета. Оба тяжело, рвано дышали, восстанавливая сорванное дыхание. Взгляды встретились. В серых глазах Драко всё ещё плескались остатки шока, унижения и странного, пугающего тепла, которое вызвал этот вынужденный поцелуй. Психологическая игра между ними окончательно вышла на совершенно новый, смертельно опасный уровень, где фальшь начинала пугающе походить на правду.  — Ты свободен, Малфой, — тихо, со своей привычной сухой отстранённостью произнёс Гарри, поправляя воротник рубашки. — Иди наверх. На сегодня шоу окончено.