Список виноватых Деймона Таргариена

Деймон не мог отойти от услышанного. В ушах звенело, руки до боли сжимали седло. Пальцы побелели от давления. Все умрут. И, седьмое пекло, через каких-то пятнадцать лет. Караксес тревожно свистел, поддаваясь чувствам Деймона. Он совершенно не понимал, что случилось, и не понимал, как может вернуть всадника в нормальное состояние. В разум дракона прокрадывалась довольная мысль о том, что особая встревоженность Деймона могла бы всё уладить сейчас. Быть может, это позволит его человеку перестать быть таким угрюмым и одиноким? Деймон, в свою очередь, не видел тех радужных перспектив, о которых помышлял его зверь. Дракон мчал его на Дрифтмарк, где, сколько Деймон помнил, гостила племянница. Им нужно было хорошенько поговорить. Уж Рейнира послушает его. Она даже маленькой девочкой была куда дальновиднее своего отца. Деймон совершенно не понимал, почему девочке было ясно, что они, Таргариены, должны жить вместе, в мире, а Визерис постоянно отсылал его, как будто само присутствие Деймона портило всё. Впрочем, Рейнира оставалась маленькой девочкой, обречённой на опасность собственным отцом, и какого-то чёрта не обижалась. Нет. Она считала, что она справится, когда ей вручили титул наследницы. Ах, точно. Ей было восемь. Семь Преисподен! Ей было в-о-с-е-м-ь! Она была ребенком, когда Визерис решил, что ребёнок-наследник лучше, чем он, взрослый мужчина! Определённо, Визерис из вредности сказал тогда, что это для стабильности королевства. Какая стабильность, когда наследница мало того, что малолетняя, но ещё и девочка — лорды его из вежливости присягу давали? А Визерис так сделал из вредности. Не иначе. Но чёрт с ним. Теперь у Визериса семеро по лавкам, и Деймон в этой линии наследования уже не рассчитывал оказаться. Теперь он мог только озаботиться тем, чтобы его племянница не осталась без трона, дракона и имени из-за ублюдков с Юга. Визерис кинул её, как кинул Деймона, и пошёл заделывать ещё сыночков, чтобы кто-то да попытался заявить свои зелёные права. Сколько у него уже этих полукровок? Трое? Ему, видимо, всё мало. Если сделать достаточно сыновей, один обязательно испортит Деймону жизнь. Впрочем, о чём речь, если его братец-простофиля был готов подставить любимую дочь, только бы лишний раз показать своё влияние на Деймона? Визерису хватало крепости характера лишь на то, чтобы вызывать гнев родных! Рейнира — не Визерис. Ждать не станет. Она поймёт. Только бы кровь её мягкотелого отца не проявилась и в ней. Неужели ему одному потом жечь Хайтауэров? Отто мог бы спиздеть ещё несколько раз, но после того, как вскрылись его намерения узурпировать трон Визериса после смерти и всучить внучку — сколько пиздюку нынче? Именин семи отроду? — у Деймона не осталось сомнений в том, что Хайтауэр найдёт способ. Не мытьём, так катанием. Отто всегда был целеустремлённым ублюдком. Быть может, дело и вовсе не в троне. Может этот сын зелёной бляди решил попросту извести драконов, пока выдалась возможность — а Рея, дура отбитая, всё ему выложила, что да, убьёт-таки! — и теперь ведь не отступится. Деймон видел, как пизда-Отто поглядывал на драконов с отвращением и ненавистью. Конечно, завидует ведь. Ему такого величия в жизни не видать! Но хуже всего было вспоминать о том, что внук-полукровка Отто заберёт Вхагар. Начнём с того, внуки Отто вообще не имели право претендовать на драконов. Нет! Их самих вообще быть не должно! Что уж и говорить про драконов? Ещё и Вхагар. Ну не могло в голове Деймона уложиться, что хайтауэрское отребье заберёт величайшего дракона. Последнего из драконов Завоевателей! Какого чёрта, этот дракон — память об их отце. Вхагар не может оказаться у Отто! Лейна — их, даже если дочка Корлиса. А этот мальчишка..! Деймон не знал, как называть ребенка, которому, кажется, было года три от силы. Надо придумывать новое оскорбление. Караксес стойчески переживал тревожные думы всадника, пока наконец они не приземлились на песчаный берег близ главных ворот Прилива. Караксес проурчал что-то вопросительное, и Деймон погладил его огромный нос на прощание. — Если боги позволят, разговор будет долгим, — пообещал он дракону. Уставший от дальней дороги, Караксес размял свое длинное тело и свернулся в клубок, чтобы отдохнуть. Деймон поспешным шагом отправился к воротам. Слуги, неспешно шаркающие вокруг, раздражали. Неужели у них столько времени, чтобы расшаркиваться сейчас! Дрифтмарк встретил их мелким накрапыванием. Это было некстати — весьма раздражало Деймона. Мысли роились, словно мухи, но ни одной толковой не проскользнуло. Только депрессивные и отчаянные. Слова о Вхагар хотелось обратно Рее в глотку запихать, пускай бы сидела с этими предсказаниями и молчала, идиотка. Если у пизды-Отто действительно будет самый большой, закалённый в битвах дракон, то войны не миновать. Это будет гибелью для всей семьи. Какого чёрта Визерис вообще пустил ребенка к Вхагар? Нет. Это точно подначивала его женушка. Или Отто. Вот зачем им столько полукровок — чтобы кто-то да выжил и дракона заполучил. Парочку ещё можно было списать на запасных наследников. Трое — это уже тянет на отряд для плана по захвату Вхагар. Чёрт возьми! Их четверо было. Да, теперь становится кристально ясно — Вхагар взяли измором. Ходили к ней по очереди. Старушка просто сдалась. Деймон тяжко вздохнул, пытаясь переварить догадку. — Дядя, — удивленная, Рейнира замерла. Напряжение Деймона не позволяло принцессе понять причину, по которой родич оказался здесь, — что привело тебя на Дрифтмарк? — Отличные новости от Отто Хайтауэра, — сплюнул принц, — у тебя есть карта? Рейнира в усмешке и удивлении подняла брови. — Карта? — Большая. Чем больше — тем лучше, — Деймон не стал останавливаться, и Рейнире пришлось идти следом, — десять лет назад я видел у Корлиса нормальную карту. Прикажи, чтобы её сейчас же достали. Деймон замер, и Рейнира, едва поспевавшая за ним, наконец смогла нагнать его. — Сколько именин сейчас твоему полубрату? Рейнира смотрела так, словно он спрашивал о том, сколько баранины заготовили на зиму в Долине. — Которому? — Всем. Рейнира начала задумчиво озираться. — Эйгону около восьми… нет, уже девяти. Второму… пять-шесть? Младший погодка Джейса, ему почти два. Так, это что выходит, двадцать четыре? Плохо. Очень плохо. Да и остальные уже будут взрослыми через пятнадцать лет. Очень удачное время Отто выбрал для узурпации. Слишком удачное! — Откуда такой интерес? — уточнила Рейнира. Деймон глянул на племянницу, и понял, что она никакую карту нести не наказала. — Мы должны заранее знать, сколько у пизды-Отто отпочковалось внуков, — терпеливо ответил Деймон, — и когда будет чёртова карта? Рейнира подозвала слугу и что-то ему сказала. Деймон сложил руки на груди, нервно подёргивая ногой. — Я полагала, что смещение его с поста десницы отведет от него твои взоры. Теперь, когда он никто, лишь второй сын Староместа, его важность крайне сомнительна. — Не после того, как он пропихнул свою шлюху-дочь на место королевы. Рейнира смерила его недовольным взглядом, но поправлять не стала. Обычно Деймон выбирал выражения. Сегодня был не тот день. И вообще, Деймон начинал думать, что зря так заботился о правилах приличия. Хайтауэры, вон, не заботились. — Алисента не способна совершить что-то опасное в отсутствие отца. Быть может, со временем у нее появятся зубы... — Ты запамятовала, что было на твоей собственной свадьбе? Рейнира сложила руки под грудью. — Это жест отчаяния. — Отчаяния?! Они уже начали! Быстро же ты забыла! Думаешь, всё ограничится сраным зелёным платьем? Рейнира отвернулась ко входу в замок. Дождь начал припускать, и Деймон не замечал, однако с его чёлки уже капало. — Пойдём. Расскажешь, что услышал, — предложила принцесса. Рейнира выглядела слишком спокойной. А ведь пока Рейнира сидит здесь, Отто готовится. Но Деймон последовал за ней. Племянница пока не осознала весь ужас того, что их ждёт. Остров тоже не осознавал готовящейся катастрофы. Как же Деймона злило это отвратительное спокойствие Дрифтмарка. Как будто никто даже не подозревал такую очевидность, как то, что Отто планирует войну и уничтожение драконов! — Далеко ещё? Рейнира вела его куда-то в башню, пока слуги шныряли по залу. — Не могу же я держать Джейса в главном зале, — хмыкнула она на его нетерпение. Действительно. Хоть кто-то в этом доме не пытается подставлять наследников. — Я надеюсь, они уже принесли к твоему Джейсу карту. Потому что если эти нерасторопные креветки не сподобятся побыстрее двигать ногами, то… — Прекрати вести себя, будто ты тут хозяин, — пригрозила Рейнира. Деймон нахмурил бровь. — К чёрту Корлиса! — Деймон ненадолго отвлёкся, посмотрев в сторону, — Или лучше зови его, если он тут. Высокий Прилив оказался подозрительно пуст. — Нет, он… — Свалил на Ступени. Я понял. Деймон облизал нижнюю губу, и где-то в голове промелькнула мысль, что он не помнит, когда последний раз пил. Эта мысль сразу же затёрлась. — Лейнор где? — Улетел замещать тебя. Уверяю, не было у него большей радости, чем эта, — и прежде, чем Деймон открыл рот, Рейнира прибавила, — Рейнис там же. Из башни слышался вопль младенца. — Твой сын распугал всех, когда они так нужны, — сплюнул Деймон и поймал первого попавшегося слугу, — карту нашли уже? Ему начали кивать, и Рейнира протянула руку, чтобы отцепить ладонь дядюшки от несчастного мальчишки. — Сейчас принесут твою карту. Успокойся. Деймона передёрнуло от последнего слова. Успокоиться? Неужели она до сих пор не поняла масштаб надвигающейся катастрофы? — Скажи ещё, что Люк всё испортил. Ему третья луна, Деймон, — почти насмехалась она. — Если все уехали, то почему ты всё ещё здесь? — почти выругался Деймон. — А что, по-твоему, я тоже должна полететь на Ступени с пиратами воевать, раз уж ты ни с того, ни с сего улетел? — ехидно уточнила Рейнира. — Отто уже готовится, пока мы тут сраную карту разыскиваем! — крайне терпеливо объяснил Деймон, — Ладно. Сначала объясню тебе. Рейнира выгнула одну бровь, но мимо неё прошла вереница служанок. — Да где уже твой Джейс! Рейнира открыла дверь, и они наконец вошли в детскую. У окошка стояла колыбель, ветерок колыхал прозрачный шифон. Деймон молчал, хмуро поглядывая на прислугу. — Оставьте нас, — попросила Рейнира. Трое девушек поклонились и вышли за дверь, а Рейнира подошла к кроватке. На полу сидел кудрявый мальчишка, мирно игравший с дракончиком до его прихода. Теперь он во все глаза пялился на Деймона. Пацану будет к войне семнадцать. Дракон вырастет. Тот, которого Рейнира достала из колыбели, тоже уже будет более-менее взрослым. Деймон в этом возрасте рыцарские шпоры получал. Но опыта у них будет всё ещё очень мало. — У него уже есть дракон? — деловито уточнил Деймон. Рейнира глянула в сторону камина. — Надеюсь, вылупится. Деймон внимательно оценил серебристое яйцо в жаровне, как вспомнил слова жёнушки. Серый дракончик. Побыстрее бы вылез, у них остаётся не так много времени. — Я думаю, сейчас подходящее время и место, чтобы сообщить, что за новости ты принёс, — предложила Рейнира. Деймон вдруг посмотрел на неё, на стол, на котором разложили карту, и вздохнул. Оба её мальчика были кудрявыми и темноволосыми, у старшего были большие карие глазёнки. Сейчас еще не было ясно, какими они будут у младенца, но глубокие сине-серые глаза были темнее всех таргариеновых. Эймма, матушка Рейниры, имела красивые синие глаза, только и те были светлее, чем у мелкого Люка. Сходство с Лейнором при желании можно было отыскать. При очень большом желании. В конце концов, Рейнира больше походила на него самого, чем на Визериса. Но если лордам нужна будет причина, Отто воспользуется этим. Даже когда его птенец вылупится, а мальчишка станет всадником. Деймон всё смотрел на ребёнка в руках племянницы, и обнаружил, что лицо его совершенно скорбное. Впрочем, именно с таким лицом ему и следовало сообщать новости, что он получил. Не то, чтобы новости, скорее очевидность, которую поганец Отто подтвердил. Как можно было это не понимать раньше — неизвестно, но теперь сомнений быть не должно. — После смерти Визериса выродок Отто поставит твои права под сомнение и посадит своего внука на твой трон. На лице Рейниры за мгновение появилось такое выражение, будто она разом поняла суть мироздания. — Так вот почему ты спрашивал про детей Алисенты. Это совсем не то, что ей следовало вынести из его новости. — Они планируют узурпацию… — И как ты это понял? — оборвала его Рейнира, — По зелёному платью Алисенты? Платье? При чём тут вообще платье? — Это же было буквально очевидно!.. Рейнира посмотрела на него с удивлением. — Нет, — заявила она, — Я видела, как сир Отто пытался переубедить отца, и знаю, что его люди следили за мной. Но чтобы он пошёл поперёк воли отца… — Какого чёрта ты мне не веришь? — уязвлённо спросил Деймон, — Неужели думаешь, что Отто правда лоялен моему брату? — Ты не сказал ничего, что бы звучало лучше, чем «это очевидно». Какая глупость! С каких это пор заговорщики предупреждают заранее?! — Для этого не нужно никаких доказательств! — Они не посмеют посадить Эйгона на трон, — с раздражением отвечала Рейнира, — сир Отто, быть может, и думает об этом, но отец обещал мне! Я его наследница. Он не передумал, и, мне кажется, уже не передумает. Пускай пытается дальше, толку оттого не будет. Чего только Визерис не обещал. Небось, он уже успел проехать по ушам дочке, что всё сделает, как нужно, а как не нужно не сделает. А потом сделает вид, что ничего такого не было. — Это даже звучит глупо, — отмахнулся Деймон, — ты знаешь, сколько раз Визерис делал вид, что всё само решится? Я сейчас сходу и не посчитаю! Или лорды внезапно начнут слушать чашницу Малого Совета? Ребёнок начал выть. — Поэтому по возвращению в столицу отец пожалует мне место, — ответила Рейнира, одновременно с тем улыбаясь ребенку, чтобы он перестал реветь. О, место. Ну да, Визерис же держит слово. — Это хорошая новость, — вроде и согласился Деймон, а вроде как издевка прозвучало, — и какую же роль ты получишь? Рейнира пожала плечами. — Наследницы? Может быть и нет. Я не думаю, что будет честным смещать кого-нибудь из лордов. О, ну конечно. Нихера она не получит. — Ясно. И, что хуже всего, Рейнира не соизмеряла масштаб происходящего, потому что верила своему отцу. — Одного понять не могу — почему ты всё ещё веришь в обещания Визериса? — не удержался он. Рейнира бросила на него недовольный взгляд и снова вернулась к укачиванию младенца. — А ты хочешь, чтобы я своей семье не верила? Вот ты, например. Я не услышала ещё ни одного доказательства, почему твои обвинения Отто Хайтауэра в предательстве можно назвать чем-то, кроме домыслов и наговоров. Но я же всё ещё тебя слушаю, и допускаю, что ты можешь оказаться прав. Деймон подошёл ближе, нетерпеливо хватаясь за её предплечье. — У нас мало времени, чтобы искать доказательства. Когда они появятся, будет поздно! Рейнира перехватила его руку и протянула своему младенцу. Мальчик тут же схватил Деймона за палец. И улыбнулся. И весь гнев Деймона на мгновение отступил. Он сглотнул. — Пятнадцать лет, — вдруг сказал он. Это было слишком тихо. Рейнира даже не расслышала. — Что? — переспросила она. Видят Боги, он старался смягчить. — Через пятнадцать лет. После смерти Визериса. Рейнира посмотрела на ребёнка в своих руках, и улыбка исчезла с её лица. — Я так понимаю, ты ходил к колдунье, чтобы предсказать, когда отец умрёт, — отчеканила она, — как ты вообще можешь так говорить? Её голос почти осип, а на глаза навернулись слёзы. — Деймон, скажи уже что-нибудь, — попросила она. К ним подошёл кудрявый мальчишка, оставив своего птенца пялиться на растопленный камин с жаровней. Но у Деймона не было хороших новостей. — Через пятнадцать лет начнется эта война. И все умрут: и Таргариены, и драконы. Не будет тех, кто уйдёт от этой страшной участи. Рейнира нахмурилась, но теперь не от страха потери. Внутри Деймона всё сжалось в мерзком предчувствии — слишком он знал это лицо. Визерис смотрел на него также. Не может быть. Нет, это его племяшка. Она не была копией отца. Она же не может стать как Визерис? — Только не говори, что Хайтауэры травят моего отца, и столько ему отмерено. И столько издёвки в её словах, что у Деймона горло сдавило. Рейнира считала сказанное попыткой доказать абсурдность его слов, да только хуже всего было то, что они могли быть правдой! И это объяснит, почему Визерис умрёт всего через пятнадцать лет… Но Рейнира продолжила. — Я знаю, как ты обижен на Отто, и мне легче вообразить, что ты это выдумал, нежели думать, что они действительно травят отца. Сначала Деймон не поверил своим ушам. Она говорит сраными словами Визериса. Этого просто не может быть. Деймон моргнул, но Рейнира всё ещё смотрела на него так, словно он был… юродивым? Это было так унизительно. Мать его, какого чёрта ей ничего от Эйммы не досталось разумного? Эймма никогда не смотрела на него так! Она сначала слушала. Рейнира тоже. Чёрт возьми, когда Визерис испортил его племянницу?! — Как это не открылось ни одному из всех целителей, что прибывали в столицу? — тем временем спросила Рейнира, будто вопрос был риторическим. Деймон уже хотел опровергнуть предположения Рейниры, как вдруг обнаружил забавное стечение обстоятельств. Отсутствие доказательств — тоже доказательство! — А кто сказал, что все эти целители, не прислушаются к совету зелёных, и не умолчат такую удивительную деталь? И её лицо стало таким, будто она разговаривала со своим малолетним сыном. — Ты сошёл с ума, Деймон... Нет, не может быть. Она просто не поняла, что он имел в виду. — Целители Визериса — мейстеры, и они учатся под протекторатом Хайтауэров. Почему бы им не сокрыть отравление? — подкинул Деймон. Рейнира раздула ноздри, словно собиралась дышать пламенем от негодования. Деймона тоже ужасно злило предательство Хайтауэров. Он даже не подумал о том, что злит её не предательство. — Если всё так, как ты говоришь, найди доказательства, — сказала она гордо и отвернулась, убаюкивая кряхтящего малыша, что учуял напряжение матери, — тогда я помогу убедить отца. Деймон только хмыкнул. Внутри всё кипело. Он не собирался уходить. — Я не знаю, травят ли они его, но у меня есть сведения о том, что через пятнадцать лет начнётся война! Твой Люк едва станет совершеннолетним, а может даже и не успеет! Это не тот, кто сможет помочь тебе в борьбе за трон! Тебе нужны союзники, нужна лояльность лордов... Рейнира размеренно убаюкивала ноющего младенца. Её голос стал таким, будто вся его забота о её праве на трон была какой-то ерундой! А если лорды решат, что её мальчишки — бастарды? Рейнира всегда была такой недальновидной! — Я не верю Отто Хайтауэру, но чтобы узурпировать трон после смерти отца? Как бы плох он ни был, как друг и как десница, Отто заботился об отце. Я думаю, он бы попробовал воздействовать на него при жизни, а не рисковать после его смерти, — отчеканила принцесса. Ну она просто глаза себе закрывает! Ну как так-то! — После смерти Визериса у тебя не будет его слова, которое все разрешит! Обязательно найдутся те, кто воспротивятся власти женщины, и без пизды-Отто это случится! А с его помощью, с чужой ли сядет твой полубрат на трон — вопрос несущественный. — Деймон, — Рейнира обернулась к дяде и вздохнула с усталостью, — мне нужны доказательства. Если ты говоришь, что он готовится к войне, то сможешь найти реальные подтверждения тому. И уж тем более, если отца травят. Это предательство, и если всё так, как ты говоришь, отцу ничего не останется, кроме как казнить его. Деймон рассмеялся. Он снова говорил с Визерисом, только в другом лице. Святая невинность! Слепота, вера в чёрт знает что! Какого хера вообще это с ним происходит?! Что он такого сделал, чтобы боги прокляли его видеть это во второй раз?! — Казнит? — выплюнул он, — Это, конечно, предательство. Только кто сказал, что твой отец казнит Отто? Она вообще понимает, сколько раз Визерис игнорировал вину Отто? Тот ему оближет жопу как надо! — Если он предатель, то отцу придется его казнить, — почти выругалась Рейнира. Деймон выдохнул, чтобы унять истерический смех. Но не вышло. — Хорошо. Убьёт он его, так уж повезет тебе. После Отто будет его брат, или ещё кто, кому придет в голову посадить Эйгона на трон. Что будешь делать? Брата тоже казнишь? Или полубрат — не родич? — Хватит своих мерзких домыслов. А что делать — это мне решать. Но сейчас мне нужны доказательства, что Хайтауэр готовится к войне. Я должна увидеть это. Деймон повел бровями. Челюсть почему-то заболела. — Будут тебе доказательства. Рейнира посмотрела ему за спину, и Деймон обернулся, будто ожидал увидеть там врага. Она смотрела на разложенную на столе карту.