Hexenzirkel

Спуск в подвалы штаба Ордо Фавониус пах так же, как и тот чай, который Магистру вскоре предстоит попробовать – болотом, плесенью и гарью. Здесь, в пыльном полумраке склада, стояла та самая кровать старика Гёте, которую Ноэлль должна была забрать, но не забрала. Кровать выглядела неподъемной и была покрыта вековым слоем пыли, накопившемся на ней за три года. Джинн задумалась на секунду, справится ли Фридрих с переноской этой кровати в одиночку? Но тут же упрямо мотнула головой, прогоняя сомнения, ведь если нужно – он… попросит помощи у других. Магистр прошла дальше по коридору и толкнула тяжелую дубовую дверь конюшни. Вернее того, что от неё осталось. Внутри воцарилась звенящая, мертвая тишина. Это помещение ведь никогда и не было конюшней – то была, скорее, просто каморка – не более того. Каморка для одной единственной, оставшейся в штабе лошади. В первые годы, когда Джинн только получила должность Магистра, Кэйа, капитан кавалерии, назначенный Варкой (Великим Магистром Ордена), умудрился продать вообще всех до единого коней. И не только коней: подковы, седла, стойла – в общем всё, что имело отношение к кавалерии. Даже конюшни он умудрился разобрать на доски. В результате сделки с бандитами, парень получил очень много денег – большую часть из них он пропил в таверне «Доля ангелов» вместе с Барбатосом – таким образом, деньги за лошадей частично вернулись в казну города. Осталась только одна лощадь. Лениво пережевывая прошлогоднее сено, внутри каморки стояла серая кобыла по кличке Маруся. Ей было лет двадцать, не меньше. Она была толстой, слегка глуховатой на левое ухо и абсолютно ленивой. Кэйа в свое время честно пытался продать даже её. Но Похитители Сокровищ только посмеялись в лицо капитану, заявив, что эту «колбасную заготовку» они не возьмут даже даром. Так Маруся и осталась единственной лошадью Ордо Фавониус. Джинн подошла к стойлу, потрепала кобылу по жесткой гриве. Маруся даже не повернула головы, продолжая жевать. — Ну что, подруга, — тихо сказала Джинн, накидывая на неё старое, потертое седло. — Больше у нас никого нет, спасибо Кэйе… Придется тебе вспомнить свою молодость… Маруся лениво фыркнула, выражая всё свое отношение к несению рыцарской службы. Они выехали из ворот штаба спустя полчаса. Джинн держала спину идеально ровно, её подбородок был высоко поднят, а взгляд устремлен вперед – Магистр изо всех сил пыталась сохранить величие и достоинство правительницы Мондштадта. Но сохранять величие было трудно, потому что Маруся категорически отказывалась идти быстрее ленивой, шатающейся рыси. Чтобы преодолеть эти несчастные сто километров до западной границы, до туда, где был океан, Джинн пришлось пойти на хитрость. Она незаметно призывала легкие потоки Анемо прямо позади Маруси, мягко подталкивая ленивую лошадь вперед и смотря на уходящие вдаль поезда, искренне завидуя тем, кто сейчас на них ехал. Кобыла недовольно косилась на неё, не понимая, откуда в безветренный день берется этот настойчивый сквозняк, но всё же прибавляла шагу. Дорога до пограничного поста заняла почти сутки. Западная граница встретила Джинн прохладой Атлантики и абсолютным, расслабленным бездельем её подчиненных. Здешний пост Пятого Разведывательного Отряда Ордо Фавониус, стоящий рядом с небольшой деревней, представлял собой бревенчатый блокпост с парой вышек. И рыцари, которые должны были нести здесь круглосуточную вахту, охраняя местность от бандитов, занимались чем угодно, кроме службы. Когда Маруся лениво забрела во внутренний двор поста, Джинн застала картину, от которой у неё задергался глаз. Двое рыцарей сидели у костра, лениво поворачивая на вертеле жирного кабана. Третий спал на лавке, натянув шлем на лицо, а еще двое увлеченно резались в карты прямо на ящике из-под патронов для мушкетов. Оружие сиротливо стояло у стены, покрытое утренней росой. Рыцари просто сосуществовали с бандитами по принципу «вы не трогаете нас, мы не трогаем вас». — Смирно! — негромко, но так, что Анемо донесло её голос до каждого угла, произнесла Джинн. Рыцари подпрыгнули как ошпаренные. Тот, что спал на лавке, покатился по земле, запутавшись в собственном плаще. Карты разлетелись во все стороны, а повар (если его можно было так назвать) едва не выронил вертел в костер. — М-магистр Джинн? — заикаясь, произнес старший по заставе, судорожно отдавая честь и пытаясь незаметно пнуть ящик с вином под лавку. — Какими судьбами? Мы не ожидали… патруль же только через две недели… Джинн медленно слезла с Маруси. Кобыла тут же направилась к ближайшему стогу сена и уткнулась в него носом, полностью потеряв интерес к происходящему. Магистр подошла к офицеру вплотную. Её лицо, бледное от недосыпа, с темными кругами под глазами, выглядело пугающе. Напряжение последних недель, и особенно – уход Ноэлль, кипели внутри неё. — Докладывай. Где укрепления? Почему мушкет, — Джинн взяла в руки оружие, — уже позеленел от ржавчины? Где отчеты? И почему… у вас тут, — Джинн еле не сорвалась на мат, — ящики с вином? — Но… Магистр, — пролепетал офицер, бледнея. — Бандиты в последнее время тихие. Сидят у себя, не суются. Большинство из того лагеря вообще, где – то гуляет неподалеку. Мы решили… ну, не провоцировать их лишний раз. Зачем лезть на рожон? Мы ведь просто… несем вахту. — Не вахту, а службу! — Джинн нахмурилась. Её Глаз Бога на поясе тускло блеснул бирюзовым светом. — За мной… и оставьте мушкеты, всё равно они не стреляют. Рыцари переглянулись с ужасом. Они поняли, что их спокойная, сытая смена на границе только что закончилась самым жестоким образом. Лагерь Похитителей Сокровищ находился не более, чем в ста метрах от поста Ордо Фавониус. Бандиты чувствовали себя здесь в полной, абсолютной безопасности – более того, рыцари с ними иногда торговали. Особенно смешно то, что бандитов было… лишь двое. Они не успели даже схватиться за арбалеты. Взмах руки – и мощный, ревущий поток Анемо-ветра снес палатки, раскидал костры и поднял в воздух облако пыли и щепок. Бандиты покатились по земле. Один из них, крупный мужчина с железным ломом в руках, попытался броситься на Магистра. Джинн уклонилась, перехватила руку и ударила рукоятью меча по предплечью – раздался хруст ломающейся кости. Бандит упал наземь, крича от боли и хватаясь за руку. Второй, арбалетчик, который к тому моменту уже успел-таки взять оружие, попытался выстрелить в упор. Девушка… остановила полет стрелы потоком ветра, сделала подсечку, заставив мужчину упасть – и ударила по лодыжке. Птицы в округе разлетелись от крика парня – настолько сильной была боль от перелома. Рыцари заставы, прибежавшие следом, застыли. Посреди разгромленного лагеря, тяжело дыша, стояла Джинн. Её волосы растрепались, лицо было испачкано копотью от разлетевшегося костра, а в глазах горел огонь, который они никогда не видели у «доброго Одуванчика» в штабе. У ног её выли от боли двое покалеченных бандитов. Другая группа разбойников, что шла неподалеку, решила пока в лагерь не возвращаться – и виду о себе решила не подавать. Магистр повернулась к застывшим рыцарям. — Связать их, — сухо приказала она. — Оружие изъять. Лагерь сжечь. И знайте – следующие несколько дней мы с вами будем… — Рыцарь промолчала, — Наводить порядок в округе. — Т-так точно, Магистр! — хором выкрикнули рыцари, бросаясь выполнять приказ быстрее, чем бандиты успевали стонать. Следующие двадцать четыре часа превратились для гарнизона заставы в настоящий кошмар. Джинн не спала всю ночь и весь следующий день. Свою накопившуюся ярость, усталость и тревогу она щедро выплескивала на подчиненных. Ленивым рыцарям пришлось в ускоренном темпе драить позеленевшие от ржавчины мушкеты, восстанавливать покосившийся забор блокпоста, таскать тяжелые бревна и прочесывать окрестные леса в поисках той самой ушедшей группы разбойников. К исходу вторых суток застава сияла чистотой, пьяные запахи выветрились, а уцелевшие бандиты были надежно заперты в сыром подвале, ожидая суда от местных командиров – у здешних рыцарей была высокая автономия. Обратный путь до города занял еще одни полные сутки. Джинн снова сидела в седле Маруси. Кобыла по-прежнему плелась неторопливой, раздражающе ленивой черепахой, периодически останавливаясь у обочины, чтобы сорвать пучок весенней травы. Физическая усталость во всем теле парадоксальным образом принесла ей долгожданное успокоение. В её голове даже шевельнулась робкая, наивная надежда на то, что Фридрих за время её отсутствия справился хотя бы с частью бытовой рутины Мондштадта. Или по крайней мере – не сделал хуже, чем было. Эта надежда угасла… нет, она была с треском разбита у самого моста, ведущего к главным воротам города. Джинн натянула поводья, заставив Марусю остановиться. У ворот собралась огромная толпа горожан. Люди показывали пальцами вверх, шептались, кто-то откровенно смеялся, а кто-то лишь качал головой. Посреди толпы, прямо перед воротами в город, стояли двое: Дилюк и Кэйа – об их ненависти друг к другу знал каждый житель страны. Над въездом в город, на самом видном из всех мест, висела огромная деревянная табличка, наспех приколоченная к камню стены. Приколочена она была так, будто человек, что её повесил, очень сильно спешил. Неровные, белые и крупные буквы гласили следующее: «КЭЙА ЧМО» Отношение к капитану кавалерии в городе было… специфичным. Сын Великого Магистра Варки никогда не отличался ни дисциплиной, ни банальной порядочностью. Однако – обладал неплохими боевыми навыками, которые были получены… скорее от тщеславия молодого человека. Джинн смотрела на эту позорную надпись, чувствуя, как у неё начинает мелко дергаться левый глаз. Её гениальный план оставить Фридриха за главного и уехать в патруль потерпел сокрушительный крах всего за три дня. Она уже успела пожалеть, что Ноэлль ушла.