Карточный домик

Появившись на гладкой крыше отеля, две фигуры остановились и прислушались — никого рядом. После ослепительного света портала, сейчас освещение казалось скудным. Только шепот зданий и судорожные порывы ветра приветствовали гостей. Золотоволосого мальчишку тут же охватила паника, его тело задрожало, он поправил расшитый воротник и нерешительно сел вниз, прижимая колени к телу и закрывая лицо руками. Девочка не последовала его примеру и осталась стоять, переминаясь с ноги на ногу, пока черепица хрустела под её ботинками, и тревожное предчувствие все глубже и глубже проникало в юную душу. — Хорошо, что тайный проход Ниффти уже существует, иначе мы бы не смогли сбежать незамеченными, — хмыкнул юноша и слабо улыбнулся, пытаясь разрядить обстановку и смахнуть дрожь с пальцев. — Я не понимаю! — выпалила девушка, не выдерживая нависшего напряжения, пока из её лба не выросли маленькие алые дьявольские рожки, — Почему ты заставил нас сбежать от родителей? Они ведь даже не злились… — Элли, — перебил поток эмоций юноша тихим голосом, — Это не наши родители. Вернее сказать, они пока ими не являются. Наша магия вышла из-под контроля, и сейчас всё так запутано. Юноша замялся и прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь успокоиться и сохранить лицо. — О чём ты, Алли? Мы должны были вернуться всего на пять минут назад! — не унималась рвущаяся к ответам молодая душа, и все шесть белоснежных крыльев вырвались из её спины. — Но мы вернулись гораздо раньше в прошлое, — пушистые уши юноши инстинктивно прижались к голове, — В прошлое, где наши родители даже не знают нас. — Это легко исправить, значит, пошли знакомиться, — бодро сказала девушка, хлопнув в ладоши и пожав плечами, шагая в сторону дверцы чердака. Алли мгновенно растворился в золотой пыли, только чтобы возникнуть перед сестрой, расставив руки в стороны, преграждая той путь. — Да? И какой твой план? Просто подойти и сказать: «Папа, Отец, мы ваши дети из будущего, Аллан и Элианна, помогите вернуться обратно». Плечи Элли слегка поникли, когда брат в точности описал то, что она хотела сделать. С его выражением лица и интонацией это и правда звучало плохой идеей. — Нет, конечно же нет, — отмахнулась она и закатила глаза, привычкой явной доставшейся от Аластора, — А почему это плохой план, кстати? Аллан тяжело вздохнул, закрыв лицо руками, а затем невозмутимо посмотрел в ответ, прекрасно осознавая, крутящиеся в голове сестры мысли. — Элли, мы не можем ничего сказать или сделать. Мы вообще не должны влиять на события в прошлом, иначе будущее, которого ты ждёшь, не наступит. Определенные вещи не случатся, мы не родимся, и нас просто не будет, и мы уже не сможем вернуться, — рога юноши с треском увеличились, золотые глаза замерцали, а воздух пробили искры, — А ещё нам всеми силами нужно избегать короля и Радио-демона. Девушка сделала шаг назад, полностью растворяя свои демонические черты. — Алли, но они же наши родители. Они любят нас! — маленькие кулачки сжались в решимости, — Они помогут, всё вернуть, как раньше. Вдруг по юношеским щекам потекли безмолвные слёзы, скатываясь с длинных ресниц и падая на дорогую блузку. Детская обида охватила его жгучей болью: — Ты серьёзно не понимаешь? Наших родителей нет! Это ты их любишь, а они… Они тебя даже не знают. Пойми, папа никогда не мастерил с тобой уточек, а отец не учил тебя настраивать частоты в эфире, — всего этого не было. Тут ты не просто никто, тебя даже не существует. Элли выпрямилась, вытерла щёки от грязи горячей ладонью и строго посмотрела на брата. — Это ты не понимаешь! У нас появился шанс исправить ошибки прошлого, возможно, кого-то спасти. А ты думаешь только о себе. Да ты просто трус! Она топнула ножкой, но не заплакала. Она никогда не плакала, считая проявление эмоций слабостью, хотя папа всегда убежал её в обратном. — Если «думать о безопасности», ты называешь трусостью, то пусть будет так! В таком случае лучше быть живым трусом, чем мёртвым героем… Аллан не договорил, молча отвёл взгляд на город, он не мог понять, что это «трусость» означает. Ему казалось, что сестра просто упрямится, ведь вражда с Небесами улажена, заключен договор, и дружеские отношения развивается повсюду. Зачем же ей тогда это «геройство»? — Значит, когда придёт время, каждый из нас сделает свой выбор, — завершила Элли предыдущий разговор. Она была совершенно не похожа на брата по характеру. Энергичная, живая, настойчивая, остроумная, везде чувствовала себя как дома и всему училась на ходу. Иногда она ругалась с братом, иногда ссорилась, но стоило ему просто подойти, по-человечески, хотя бы на мгновение, стать её товарищем — и Элли уже забыла бы о своей враждебности и была бы готова простить все прежние обиды. И вот, после их короткой стычки на крыше, стычки, в которой выплеснулась их разница мировоззрений, Алли оставалось лишь просто и осторожно поговорить с сестрой. — Извини, — смягчился юноша, — Я просто… Мне страшно, и я не знаю, что ждёт нас дальше и как нам вернуться… — Не надо, — перебила его девушка, — Не думай о худшем варианте развития событий. И без этого тошно, — скривилась Элли и оттолкнула брата, хотя уголки её губ дрогнули. — Ты прямо, как отец, — тихо усмехнулся Алли. На этих словах девочка гордо улыбнулась. Ещё в детстве Элли поняла, что искусство — музыка, живопись, а также спорт — не её стихия, потому что считала это простым развлечением, а не серьёзным делом. А вот геройство привлекало юную Элли романтикой приключенческой жизни. Она любила наблюдать за искуплением хороших людей, ей нравился дерзкий взгляд тех, кто знал, что поступает правильно. Элли любила мощь магии и восхищалась героическими подвигами, о которых читал ей Люцифер. Аластор не возражал против увлечений своей дочери, а вот сердце Люцифера всегда сжималось в тревоге, но желая во всём угодить свободолюбивой Элли, он уступил и позволил обучаться сильнейшим заклинаниям и магическим плетениям. — Хоть кто-то, — Элли встряхнула головой и поставила руки на талию, — А теперь, какой у нас план? Мне нужно пару дней, чтобы переписать заклинание. Юноша не торопился отвечать. Где-то внутри него печально терзало дурное предчувствие: он будто чувствовал, что будет тяжело. Но это длилось лишь мгновение. Парень тут же переключился на свой обычный смелый настрой и стал наблюдать за грешниками внизу. — Так, пока что мы можем поселиться на чердаке. Мы не должны вписывать наши имена в бланк посетителей отеля, а тем более занимать гостевую комнату, это может быть важно. Нужно постараться ни с кем не взаимодействовать, особенно с папой и отцом. Не показывай свои рога и крылья, это выдаёт в тебе кровь серафима. А я постараюсь контролировать уши. Пока мальчик мучительно размышлял вслух, Элли отступила назад и пристально смотрела на него. Первый план спасения провалился в самом начале, и теперь нужно придумать другой. — Хорошо, я поняла, а потом мы перепишем заклинание, чтобы вернуться обратно. Я могу полностью отзеркалить свою часть, и тогда поток магии будет инверсивен, а ты? Юноша слегка растерялся, застигнутый врасплох вопросом сестры. — Да, насчёт заклинания… Я понятия не имею, что привнёс в твоё магическое плетение. Я просто играл на скрипке рядом с тобой. В отличие от сестры, Аллан рос тихим, необычайно проницательным мальчиком, неохотно и редко появлялся на королевских мероприятиях, и вместо этого проводил много времени с Люцифером, играющим для него на скрипке, пока маленькие золотые ушки всегда мягко покачивались в такт движений смычка, или Аластором, записывающим очередной музыкальный радиоэфир. Так, Алли бесповоротно влюбился в музыку, и было уже поздно, когда вся его искренняя душа была полностью захвачена великой силой искусства, и мальчишка уже не мог существовать без него. Затем, с дрожащим нетерпением в сердце, Алли сам взял скрипку, созданную Аластором и Люцифером, как веру в талант сына. Инструмент был особенным: корпус был узорчатый, с эмблемой рогов и яблок, и магические струны могли транслировать музыку вне любого эфира, заглушая иные частоты. И Аллан всегда играл то, что чувствовал. Это была его свобода. — Тогда, я просто сыграю ещё раз, да? Вдруг новая опасность приблизилась к ним. Незаметно на хорошо видимой черепице появились теневые руки. На мгновение тени скользнули в чистом свете по блеклой серости крыши отеля, и это тихое прикосновение пронзило юные сердца острой паникой, когда тени обвились вокруг их тел, не давая пошевелиться. И тут из темноты появилась уверенная и расслабленная фигура Аластора. А в небе послышался шорох могучих крыльев — Люцифер парил над ними. — Попались! — победно воскликнул падший ангел, всё ещё находясь в небе, словно сиял золотым светом, не торопясь спускаться к гостям. В душе Алли дышало любимое счастливое прошлое и ноющая боль от всего пережитого и утраченного. А Элли едва сдерживала мучительные слова в горле и смотрела, смотрела на красно-белое оперение шести крыльев, знакомых с детства, которые вызывали десятки невыносимых ощущений. — Добровольно-принудительное гостеприимство нужно будет рассмотреть на мероприятиях Чарли! — профессионально улыбнулся Радио-демон, как-то спокойно и даже немного радостно, — Добро пожаловать в Отель!