Право быть собой

Драко валился с ног. Усталость — физическая, эмоциональная — давила на плечи. Каждая мышца ныла, каждое движение давалось с трудом. Внутри всё было выжжено адреналином, который ушёл, оставив только пустоту. Но прежде чем отправиться в поместье, куда его позвал отец, он всё-таки вернулся в Нору. Он должен был увидеть её. Убедиться, что она в порядке. Драко вошёл в дом. Его шаги были почти не слышны на старом деревянном полу. В гостиной было тихо — лишь потрескивал камин да слышалось тихое дыхание спящей Гермионы. Она лежала на диване, укрытая пледом, который заботливо поправила Джинни. Миссис Уизли сидела рядом, держа в руках чашку с чаем. Увидев его, она молча указала на стул, приглашая присесть. Драко опустился на стул, не сводя глаз с её лица. Она здесь. Она жива. Она дышит. Он смотрел на то, как её ресницы слегка подрагивали во сне. Как её рука, перевязанная чистой тканью, лежала поверх пледа. Как грудь поднималась и опускалась в ровном ритме. Он не заметил, как Джинни с матерью бесшумно вышли из комнаты, оставляя их наедине. Его голос, когда он заговорил, был едва слышным шёпотом. Обращённым скорее к самому себе: — Ты в безопасности. Ты здесь. Всё хорошо. Он наклонился и осторожно, почти невесомо, коснулся губами её лба. Она чуть шевельнулась во сне, и её дыхание стало ровнее — будто она услышала его и успокоилась. На какое-то мгновение он позволил себе просто сидеть рядом с ней. Не думая ни о чём. Не планируя. Не боясь. Просто быть рядом. Я мог бы сидеть здесь вечность. Просто смотреть на тебя. Драко ещё раз наклонился к ней, дотронулся до её волос рукой. Провёл пальцами по прядям — мягко, боясь разбудить. Потом нехотя отстранился и подошёл к камину. Он оставил небольшой конверт с запиской на нём. На прощание он ещё раз окинул взглядом силуэт спящей девушки. Я вернусь. Я обещаю. А потом кинул порох в камин и переместился.

***

Драко стряхнул пепел с мантии уже в холодном камине поместья Малфоев. В гостиной его ждал отец. Люциус стоял у высокого окна, глядя на пейзаж за ним. Спина прямая, плечи напряжены. Он даже не обернулся, когда Драко вошёл. — Я слышал, что случилось, — произнёс он сухо. — Ты рисковал своей жизнью ради грязнокровки. Драко замер на мгновение. Слова отца ударили, как пощёчина. Но он ответил твёрдо, без тени оправдания: — Её зовут Гермиона. — Он встретил спину отца взглядом. — И да, я рисковал. И сделал бы это снова. Люциус медленно повернулся. Его взгляд был холодным, изучающим. В нём смешались разочарование и что-то ещё — то, что Драко не мог прочитать. Прежде чем он успел ответить, Драко добавил тише, но ещё более уверенно: — Я не прошу твоего одобрения, отец. — Он сделал паузу. — Я просто хочу, чтобы ты знал: она моя. Он встретил взгляд отца и не отвёл глаз. — И если кто-то попытается отнять её у меня, я уничтожу их. Даже если для этого мне придётся сжечь всех Пожирателей смерти. Люциус молчал. Он изучающе разглядывал Драко, словно видел его впервые. Последние события после смерти Волдеморта изменили и его. Нет, он не стал лучше относиться к грязнокровкам. Не присоединился к мракоборцам. Но он уверился в одном: нет ничего ценнее семьи. Драко — мой сын. Моя кровь. Мой наследник. И если кто-то решил использовать его, чтобы надавить на меня... это непростительно. Люциус сделал шаг вперёд. Его голос изменился — Драко услышал стальные ноты презрения и злости. Но в этот раз они были направлены не на него, а на тех, кто осмелился угрожать семье Люциуса. — Я услышал, — сказал он. — Возможно, я никогда не приму твой выбор. Он подошёл ближе и положил руку на плечо Драко. Этот жест был настолько редким, что Драко на мгновение замер. — Но я не позволю кому-то использовать тебя, чтобы навредить мне. — Люциус сжал плечо сына. — Ты — мой сын. И я уничтожу каждого, кто посмеет угрожать тебе. Независимо от их мотивов. Он отошёл от Драко, и его голос снова стал сухим: — Мы ещё поговорим о твоей... грязнокровке. Но позже. Драко не смог сдержать удивлённого выражения лица. За все эти годы это были, наверное, самые тёплые слова, которые он слышал от отца. Они не были мягкими. Они не были полны принятия. Но в них было то, чего он так долго ждал. Он защищает меня. Он не встал между мной и ней. Драко замер в нерешительности, потом кивнул. — Хорошо... — Голос чуть дрогнул. — Отец. Я это ценю. Он сделал шаг к двери, но у самого выхода остановился. Не оборачиваясь, он тихо и искренне произнёс, повернув голову: — Я знаю, что это нелегко для тебя. И я знаю, что ты не принимаешь её. Он помолчал. — Но спасибо, что не встал между мной и ней. Это значит для меня больше, чем ты думаешь. Он вышел в коридор. Его шаги эхом разнеслись по пустым залам поместья. Он направился к комнате матери, чувствуя, как внутри него впервые за долгое время появляется что-то похожее на надежду.

***

Нарцисса сидела за столом и читала свежую газету. Услышав знакомый стук в дверь, она отложила чтение и попросила входить. Когда она подняла взгляд от газеты и увидела своего сына — усталого, с тенью битвы в глазах — её лицо смягчилось. Она положила газету на стол и протянула к нему руки. Жест, полный материнской заботы. — Драко, мой мальчик... — Она покачала головой. — Ты выглядишь измученным. Подойди ко мне. Он подошёл и опустился на колени рядом с её креслом, позволяя ей коснуться его лица. Её руки были мягкими и прохладными, когда она провела по его щеке. — Я слышала, что произошло. — В голосе чувствовалась забота и нежность. — Ты спас её. Она сделала паузу, гладя его волосы. — Ты любишь её. Это не был вопрос. Она знала. Драко поднял к ней лицо. Встретился с ней взглядом. Коротко кивнул. Слова отца всё ещё звучали в его ушах. Но материнское тепло заглушало их. В голосе Драко, когда он ответил, была редкая откровенность: — Да, мама. — Он сглотнул. — Я люблю её. И я не позволю никому причинить ей боль. Нарцисса кивнула. С пониманием глядя на сына. — Я рада, что ты нашёл своё счастье, — сказала она мягко. — Остальное не важно, дорогой. Драко почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Он резко моргнул, прогоняя их. Голос дрогнул, когда он ответил, касаясь губами её руки: — Спасибо, мама. Твои слова для меня бесценны. Нарцисса мягко улыбнулась. В её взгляде была та самая любовь, которую он так долго искал в стенах этого холодного поместья. Она погладила его по голове. — Иди, отдохни. — Её голос был тихим, но тёплым. — Сейчас это всё, что тебе нужно сделать. А завтра мы поговорим о том, как ты хочешь жить дальше. Она помолчала, затем добавила: — Я хочу знать всё о ней. Драко ушёл в свою комнату, почти не видя перед собой. Тяжёлые события минувшего дня навалились неподъёмным грузом на его плечи. Он рухнул на кровать прямо в одежде — как подкошенный. Малфой лежал, глядя в потолок, чувствуя, как усталость разливается по телу. Но мысли всё ещё возвращались к Гермионе. Как она? Проснулась? Болит ли рука? Джинни позаботилась о ней? Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что завтра он сможет увидеть её. Убедиться, что она в порядке. Услышать её голос. Увидеть её улыбку. Драко закрыл глаза. Образ её улыбки, её голоса, её рук, сжимающих его плечи, медленно уносил его в сон. Последней мыслью перед тем, как провалиться в темноту, было: Я готов на всё, чтобы защитить её. Даже если это значит идти против всего мира.