Неотделимы

Рюджин проснулась разбитая, несмотря на то, что со спины к ней прижималось маленькое тёплое тело, крепко обхватившее её руками и дышащее в унисон. Глаза жгло, словно она весь день смотрела на солнце, голова раскалывалась, сладкое сопение над ухом звучало, словно удар гонга по самой барабанной перепонке. Сквозняк из открытого окна обжигал голые участки кожи, заставляя ёжиться под одеялом. Рюджин ватной рукой осторожно освободила себя из объятий Юны и, как всегда, подложила под её руку свою подушку. Та сразу же уткнулась носом в мягкую ткань, зажав подушку крепче и тихо, по-детски вздохнув.  Именно в этот момент тревоги отходили на задний план. Юна. Беззащитная. Проваленная в глубокий мягкий сон, она сжимала подушку, пропитанную её запахом. Улыбка натянулась на лицо Рюджин сама собой, в теле появились новые силы, и она сразу же отправилась на кухню. Там Рюджин натянула на себя милый фартук в красную клетку с огромным яблочным пирогом на груди, подарок Юны для смешных фото.  Она ненавидела этот фартук, ненавидела, как нелепо в нём выглядит, но любила Юну, любила, как та взахлёб смеётся, глядя на неё в этом дурацком фартуке. Окунувшись в тёплые мысли, она приступила к завтраку. Ягодная овсяная каша на миндальном молоке, от неё Юна фанатела с первого раза, как попробовала.  Рюджин аккуратно помешивала ложкой, добавляя щепотку корицы, и напевала себе под нос мелодию, которую они вместе слушали в машине. Запах миндального молока распространялся по всей квартире, сладкий, почти до удушья. Даже открытая форточка не спасала от этого плотного аромата, и на него из комнаты выползла Юна. Она стояла в дверном проёме, потирая сонные глаза. Растрёпанные красные волосы беспорядочно лежали на плечах, кружевная ночная сорочка слегка оголяла декольте, лицо было красное и чуть опухшее.  Зевнув, она подозвала Рюджин. — Рю-ю-ю, доброе утро… Что ты там готовишь? Рюджин, немного вздрогнув от неожиданности, обернулась.  Она окинула Юну взглядом с ног до головы. Нет ничего более соблазнительного, чем любимый человек, который стоит перед тобой такой, какой он есть, естественный и по-своему красивый.  Она широко улыбнулась и, взяв тарелку с горячей кашей, подошла к столу. — Доброе, котёнок. Твою любимую кашу. Садись. Юна подбежала к столу и смирно ждала, пока Рюджин расставит тарелки. Когда прозрачный чайник с заваренным чаем занял своё место, и Рюджин села рядом, Юна набросилась на завтрак. — Как спалось? - спросила Рю, ковыряясь ложкой в своей тарелке и почти не притрагиваясь к еде. — Я вчера так устала, что спала как убитая. А тебе как? Я когда из душа вышла, ты уже была в постели, спала с телефоном в руках. Тоже устала? - последняя фраза прозвучала с искренним удивлением. Рюджин резко вспомнила вчерашний вечер. Тревога снова ударила током по сердцу, сквозняк будто стал сильнее, просачиваясь холодом до самых костей.  Она откашлялась и неуверенно выдавила. — Я просто… много думала. Знаешь, мне немного не по себе, что ты так много времени проводишь с Йеджи. Я рада, что тебе с ней комфортно, просто… я скучаю. Юна, фыркнув от смеха, потянулась к ней и нежно поцеловала в лоб, поглаживая мягкие волосы на макушке. — Глупышка. Йеджи для меня как сестра, а ты - любовь всей моей жизни. Ты для меня самое дорогое на свете. Неужели ты ревнуешь? — Нет, что ты, - слишком быстро ответила Рюджин, избегая взгляда. - Просто… мы стали меньше времени проводить вдвоём. — Обещаю, завтра весь день буду только твоей, - Юна сжала её ладонь под столом. - Мы устроим кино-марафон, как раньше, помнишь? Только ты, я и целая гора попкорна. — Помню, - Рюджин тяжело улыбнулась. Конечно, ей было приятно это слышать, но зерно сомнения, засевшее глубоко внутри, уже дало свои ядовитые отростки.  За всё время она не съела ни ложки каши, лишь медленно пила чай, проваливаясь в свои мысли, пока Юна что-то бурно рассказывала о новом проекте. День прошёл словно в тумане.  Юна была занята проектом, который нужно было сдать в первый учебный день, и боялась не успеть закончить его за месяц. Она сидела на полу в гостиной, окружённая эскизами, акварелью и смятыми листами бумаги.  Рюджин же бесконечно листала ленту в соцсетях, читая вслух глупые цитаты про любовь и смеясь вместе с Юной, что это всё - точно про их отношения. — Смотри, тут написано «Любовь - это когда чужое счастье важнее своего», - прочитала Рюджин и усмехнулась. - Банальщина. — Зато правда, - отозвалась Юна, вытирая кисточку о тряпку. - Кстати, мне сегодня Йеджи написала. Говорит, нашла отличную кофейню недалеко от кампуса, предлагает сходить втроём на следующей неделе. Пойдём? Рюджин замерла, палец завис над экраном. Внутри что-то оборвалось. — Втроём? - переспросила она бесцветным голосом. — Ну да. Ты же с нами. Будет весело, вот увидишь. Йеджи очень хочет узнать тебя поближе, она постоянно спрашивает о тебе. — И что именно она спрашивает? - Рюджин сама не заметила, как голос стал холоднее. — Да так, всякое. Какая ты, чем увлекаешься, как мы познакомились… - Юна пожала плечами. - Обычный интерес. Ей ты показалась очень загадочной. «Загадочной. Или угрозой?»  Пронеслось в голове Рюджин, но она лишь кивнула, сделав вид, что снова увлеклась лентой. Ближе к ночи, когда Юна, обессиленная, уснула на диване с кисточкой за ухом, лента в телефоне приняла другой оборот.  Поток видео про сталкеров, измены, ревность, алгоритм будто чувствовал её состояние.  Она бросила взгляд на спящую Юну. Хрупкое, словно ватное, тело лежало рядом с ней, полностью её. И Рюджин знала, что ни с кем делиться не собирается. Укрыв девушку тёплым пледом и поцеловав в висок, она ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.  Вокруг была кромешная тьма, лишь экран ноутбука тускло освещал её фигуру, сидящую посреди кровати. В голову пришёл странный, больной план, но он казался самым действенным. Рюджин создала фейковую страницу в соцсетях, долго думая над тем, как себя назвать.  Грызя ноготь на большом пальце, она нашла простую, но достаточно жуткую идею. Пальцы в спешке набрали новый никнейм. «shadow_watcher» С аватаром она думала недолго, первая попавшаяся тёмная картинка, размытая тень в густом дыму, идеально вписалась в маленький круг рядом с тревожным никнеймом. Сейчас её единственной целью была Йеджи.  Она быстро нашла её профиль через упоминания на фотографиях Юны. В этот момент Рюджин выглядела как никогда устрашающе. Лицо в свете монитора казалось восковым, глаза, расширенными, с взглядом, полным ледяного безумия. Руки тряслись, пока она судорожно просматривала каждое фото, каждую букву в описании, каждый комментарий.  Она выискивала любую тонкую нить, которая могла бы стать угрозой их с Юной отношениям. И каждое слово казалось угрозой. Ночь проходила в больном, маниакальном анализе соцсетей Йеджи, всех, которые она смогла найти, листая до самых первых публикаций, мониторя все лайки и комментарии под чужими постами.  Глаза с лопнувшими сосудами не отрывались от монитора, казалось, она совсем перестала моргать. Скриншоты подозрительных комментариев летели в отдельную папку. Каждое «ты сегодня красивая» под фото Юны, каждый смайлик-сердечко вонзались в мозг, как иголки. Ближе к утру она с облегчением захлопнула ноутбук, полностью удовлетворённая своей работой.  Она пришла к выводу, Йеджи хочет забрать Юну. Хочет её внимание целиком. Она слишком близко, и это необходимо остановить. Рюджин легла в холодную постель, и на её лице застыла подозрительно широкая улыбка.  Она уже представляла, как аккуратно, шаг за шагом, начнёт слежку. Как будет знать о Йеджи то, чего не знает никто. Это опьяняло. Но стоило закрыть глаза, как сознание, измученное бессонной ночью, начало играть с ней злые шутки. В ушах зазвучал голос Юны, её смех, адресованный не Рюджин, а кому-то другому. Перед внутренним взором всплыла картинка, они втроём в той самой кофейне, Юна и Йеджи сидят слишком близко друг к другу, смеются над какой-то тайной шуткой, а она, Рюджин, смотрит на них через стекло с улицы, невидимая, ненужная, лишняя. Она резко открыла глаза и уставилась в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. В комнате было тихо. Слишком тихо. Рюджин приподнялась на локтях и прислушалась. Из гостиной не доносилось ни звука. Юна всегда тихо дышала во сне, но сейчас эта тишина казалась неестественной, вакуумной, словно кто-то выключил весь мир за пределами спальни. Она встала с кровати. Босые ноги бесшумно ступали по холодному полу, пока она шла к двери. Ладонь легла на металлическую ручку, но Рюджин замерла. Ей показалось, что по ту сторону кто-то стоит. Стоит и ждёт. — Юна? - тихо позвала она. Голос прозвучал как чужой. Ответа не последовало, и она резко распахнула дверь. В гостиной всё было точно так же, как она оставила. Юна мирно спала на диване, прижимая к груди кисточку, которую так и не выпустила из рук. Лунный свет падал на её лицо, делая его фарфоровым, неземным. Плед, которым Рюджин её укрыла, сполз на пол. Никого постороннего. Никакой угрозы. Только ветер за окном качал ветку дерева, и тень от неё металась по стене, словно чья-то рука с длинными пальцами. Рюджин выдохнула, прижалась спиной к дверному косяку и вдруг поймала себя на мысли, от которой кровь похолодела в жилах. «А что, если она уже не моя? Что, если я это просто ещё не поняла?» Она стояла в проёме, разрываясь между желанием разбудить Юну и потребовать ответов на вопросы, которых ещё даже не существовало, и страхом услышать правду. Страх победил. Рюджин подняла плед с пола, бережно укрыла Юну и вернулась в спальню.  Но перед тем как лечь, она подошла к ноутбуку и проверила, точно ли вышла из фейковой страницы. Закрыв крышку, она заметила своё отражение в чёрном глянцевом экране. На неё смотрела незнакомка с кругами под глазами и сухими, потрескавшимися губами. — Это ради нас, - прошептала она отражению. - Ради неё. Отражение не ответило. Но в его молчании Рюджин почудился немой вопрос. «А ради себя?»