От корки до корки и между строк

Чимин судорожно набрал в грудь побольше воздуха и так же судорожно его выдохнул. А потом с таким остервенением нажал на кнопку дверного звонка, что даже сам подпрыгнул от того, как содрогнулся дом. Он пришёл на полчаса раньше, чтобы немного побыть с Чонгуком наедине. Перекинуться парой ничего не значащих слов, обсудить школьные будни. Полчаса на то, чтобы в одиночку полюбоваться Чонгуком, пока на нём не виснет вездесущий Тэхён. От предвкушения свело желудок, и Чимин в очередной раз поправил уложенные волосы. Он вылил на голову полфлакона геля в надежде, что смена образа хоть как-то поможет привлечь внимание альфы. — Он обязательно заметит, что мне идёт. И главное, не покраснеть, когда Чонгук сделает мне комплимент, — убеждал себя омега, убирая с худи воображаемые пылинки. Он услышал, как за дверью зашаркали, и весь подобрался, губы невольно растянулись в улыбке. При виде Чонгука всегда хотелось улыбаться, что-то непроизвольно ёкало в груди каждый раз, когда он появлялся рядом. — О, Чимини, проходи, — Юнги, старший брат Чонгука, так резко открыл дверь, что Чимин крупно вздрогнул. Улыбка тут же сползла с лица. В прихожей рядом с берцами Чонгука валялись кроссовки Тэхёна. — Да, они уже час смотрят какой-то фильм и орут над скримерами, — Юнги проследил за его взглядом. У Чимина тут же закружилась голова. Он едва смог проглотить не пойми откуда взявшийся в горле ком разочарования, пока разувался. Спотыкаясь о разбросанные пары кроссовок старших альф, Чимин проследовал в коридор и замер. В нос ударил горький запах алкоголя. Слева, на кухне, Намджун и Хосок поглощали пиво и явно соревновались в том, кто громче рыгнёт. — Придурки, — отмахнулся от них Юнги и пояснил. — Мы догоняемся перед вечеринкой. Чимин кивнул. Перед этим альфой он всегда чувствовал себя неловко. Было что-то во взгляде хёна, что заставляло его каждый раз ощущать себя уязвимым. Его будто читали как открытую книгу, знали обо всех слабостях и секретах, а кричать на весь мир о том, что он влюблён в Чонгука ещё с первого класса, ему очень бы не хотелось. И ещё сильнее не хотелось, чтобы об этом знал кто-то из его семьи. — Иди уже. Только постучи перед тем, как зайти, — бросил Юнги, возвращаясь к своим одноклассникам, и на этих словах Чимин раздражённо ощетинился. Постучать всё же пришлось. На всякий случай. Не очень-то и хотелось стать свидетелем какого-либо непотребства. В комнате пахло чем-то удушливо приторным, хотя друзья и лежали на полу друг от друга на приличном расстоянии, и позы их были непринуждённо расслабленными. И оба отнюдь не выглядели так, словно бы их застали врасплох. Но блестящие глаза альфы и распухшие губы омеги, а ещё этот дикий свербящий запах, исходящий от них обоих, и то, как они оба прижимали к себе по диванной подушке, внезапно заставили Чимина густо покраснеть. — Опаздываешь, — бросил Чонгук. У Чимина аж челюсть отпала от негодования. Он покосился на Тэхёна, но тот лишь невинно пожал плечами, сгребая горстку чипсов из тарелки. Они смотрели какую-то очередную часть то ли «Астрала», то ли «Заклятия», то ли «Проклятия», Чимин в этот не разбирался, для него все ужастики были абсолютно одинаковые по сюжету. Он примостился уже было между друзьями, как Тэхён пихнул ему в руки опустевшую миску: — У нас снэки закончились, сходи на кухню. Чимин с секунду смотрел на Тэхёна, но его лицо было абсолютно каменным и не выражало абсолютно ничего. — Пожалуйста. Пришлось со вздохом подняться и вернуться на кухню. — Первый пункт выполнен: билеты на концерт куплены. Вопрос: как теперь туда добраться? Автобусы ходят, дай бог, раз в столетие на зимнее солнцестояние, — ворчал Намджун. — Есть ещё препятствие: кто-нибудь отпросился у родителей? Альфы уже сгребли все бутылки в пакет, чтобы втихаря вынести их из дома, открыли окно на проветривание и теперь, сгрудившись у единственного зеркала, марафетились. Намджун и Хосок, толкаясь и отбирая друг у другу расчёску, громко матерились, пока Юнги наблюдал за ними, как обычно дед наблюдает за шалящими внуками. Чимин постарался прогнать этот жуткий образ из головы. — Родители приедут часа через два-три, — предупредил его Юнги. Альфы, наконец-то, причесались, отлипли от зеркала, и Хосок попытался умыкнуть упаковку сухариков из рук Чимина. Тот благосклонно позволил и тут же словил на себе взгляд Юнги. Какой-то слишком долгий, всепонимающий, и что-то промелькнуло в нём сочувствующее. Чимин нахмурился и поспешил уйти. Краем уха, уже в коридоре, он услышал: — Какой у тебя ушлый Чонгук! Такой мелкий, а уже собрал вокруг себя гарем из двух омег, — притворно завистливо фыркнул Намджун. В комнате обстановка изменилась: открыли окно, на экране вяло текли титры, а Тэхён сдвинулся ближе к Чонгуку, освободив Чимину место с краю, подальше от альфы. — У тебя волосы грязные, — коротко заметил Тэхён, накрывая их с Чонгуком одним пледом. Альфа тут же взглянул на Чимина, оценивающе пригляделся, и видит бог, каких усилий стоило приложить омеге, чтобы не прикоснуться к своим волосам. — И вправду выглядят грязными. — Больше не используй гель, тебе не идёт, — заключил Тэхён, передавая ему отдельный плед. — С прежней укладкой тебе было лучше, — Чонгук ободряюще улыбнулся, и Чимин, стыдливо покраснев, пригладил жёсткие от геля волосы. Он потратил на эту чёртову укладку два часа своей жизни. — Что хочешь посмотреть? — Я бы… — Я уже включил «Искателей могил», — оборвал его Тэхён. — Я ненавижу ужастики, — тихо напомнил им омега, но был успешно проигнорирован. Вечерний полумрак комнаты и редкие отблески экрана мешали Чимину любоваться профилем альфы, но даже этого было достаточно, чтобы казаться себе хоть чуточку счастливым. Он каждый раз вздрагивал от скримеров, чужих оров и вскриков, и уже возненавидел этот фильм всей душой, когда Тэхён внезапно к нему обернулся, загораживая Чонгука. Чимин едва успел отвести взгляд. Что-то промелькнуло в лице Тэхёна. Что-то враждебное, жуткое, и на секунду Чимин вдруг испугался, что его сейчас если и не ударят, то наверняка опрокинут на его голову миску с чипсами. Но наваждение тут же сошло, когда Тэхён кивнул ему на экран: — Сейчас будет классный момент, ты уссыкаешься, я гарантирую. — Не хотелось бы, — пробурчал Чимин, с трудом отводя взгляд от друзей. Дверь в спальню резко открылась, истошно скрипнув, и все трое в ужасе вскрикнули. Поп-корн и сухарики разлетелись по комнате снежной бурей. — Мы пошли, а тебя, Гуки, на пару слов, — Юнги хихикнул, глядя на их перекошенные от испуга лица. — Тьфу ты, — заворчал Чонгук. Под его ногами громко хрустнули чипсы. Как только дверь за ним захлопнулась, Тэхён поставил фильм на паузу, а потом взглянул на Чимина. Почему-то захотелось тут же отодвинуться назад, воздух в комнате словно стал на пару-тройку десятков градусов ниже. — Ты разве не завалил контрольную по геометрии? Может, тебе стоит пойти хорошенько подготовиться к пересдаче? — голос омеги звучал тихо и весьма спокойно, когда он встал, чтобы включить свет. Так же медленно и спокойно он принялся собирать разбросанную по полу закуску. По спине Чимина пробежал холодок. Он сглотнул. Его явно тут не жаловали, и Чимин не понимал, чем заслужил такое отношение. Они же раньше с Тэхёном были лучшими друзьями, дружили с пелёнок, разве что на одном горшке не сидели. А сейчас он вёл себя так враждебно, словно бы ревностно кружа вокруг Чонгука страшной чёрной птицей и отпугивая от него любого, кто посмеет по своей глупости кинуть на того мимолётный взгляд. — Пересдача была вчера, я написал тест на восемьдесят три, — напомнил ему Чимин. Он принялся помогать, но Тэхён отобрал у него собранные в ладошку солёные крекеры. Те тут же раскрошились у них в руках. Чимин поднял глаза и замер. Омега смотрел на него странно, что-то было в его взгляде недоброе. И без того не особо уютная атмосфера стала какой-то болезненно тошнотворной. — Пойду помою руки, — Чимин быстро вскочил, чуть было не запутавшись в пледе. Его снесло сквозняком, стоило только открыть дверь, а потом она с таким хлопком закрылась, что во всём доме задребезжали окна. — … знаю, что ты на это скажешь, но лучше быть благоразумным! — Юнги пихнул Чонгуку в руки блестящую ленту квадратиков. Казалось, лицо не может полыхать сильнее, но Чимин буквально ощутил, как кровь раздувает щёки, когда он понял, что это были презервативы. Ещё хуже стало, когда братья синхронно к нему обернулись. — Я в туалет, — сообщил Чимин, юркнув в уборную. Он яростно тёр руки и пытался продышать захлестнувшую его горькую обиду. Это он влюбился в Чонгука первым! Это он первым увидел этого мелкого альфу с огромными испуганными глазами и причёской под горшок! Именно он взял его за холодную, испачканную в шоколаде ладошку и повел знакомиться с Тэхёном. Это Чимин первым понял, что бесповоротно и крепко влюбился в Чонгука, когда ещё пару лет назад пытался помочь ему с домашкой по математике, но у них ничего не вышло, и альфа получил всего четыре балла из ста. Чимин уже знал, что эти двое стали больше времени проводить вместе. Пару раз он ловил их на том, что те гуляли без него, и в эти моменты становилось как-то жутко неловко, будто бы он мог помешать их идиллии. А ведь он как раз-таки просто молча любовался альфой, не решаясь сделать первый шаг и показаться навязчивым. На фоне Тэхёна, который в последнее время будто отрастил щупальца и опутывал Чонгука с каждым днём всё туже и туже, ему хотелось казаться независимым и спокойным. Чтобы любовь не лезла их всех щелей, надменно душа всех, кто умудрился ненароком в неё вляпаться. Утерев случайные слёзы, Чимин выскользнул из туалета. В комнате, уже снова в полумраке, Чонгук и Тэхён сидели перед телевизором в обнимку и тихо хихикали себе под нос. От скрипа двери оба вздрогнули, но альфа руку с плеча омеги так и не убрал. Чимин в очередной раз за вечер проглотил плотный ком: — Я пойду. — Уже? — в голосе Чонгука явно не было разочарования. — Угу. — Пока, — кивнул Тэхён и тут же отвернулся, уставившись в экран. Чонгук на прощание улыбнулся, мягко и спокойно, но в этот раз Чимину не захотелось улыбнуться в ответ.

***

Раньше, когда солнце было ярче, а трава зеленее, а то было несколько недель назад, у Чимина было всё: друзья и тихая влюблённость в одного из них. И эта самая влюблённость не требовала от себя ничего, даже взаимности. Легкая и безмятежная, она убаюкивала его, качала на своих волнах, и одного просто взгляда на объект своего обожания Чимину хватало за глаза. До этого всего он никогда не знал, что такое зависть. Липкая и тягучая, она сковывала по рукам, заставляла в себе захлёбываться и тонуть. Что-то отвратительно жгучее зародилось в груди, Чимину порой казалось, что он задыхается, глядя, как друг на друга смотрят его друзья. Было в этих взглядах что-то постыдное, что заставляло виновато прятаться, мол, я не видел, ничего не заметил, это всё, ребята, останется между вами. Воздух в это время становился будто гуще и замирал в школьной столовой. Оставались только Чонгук и Тэхён, влажно глядящие друг на друга приторно заинтересованным взглядом, и Чимин, невольно наблюдающий за ними. Его всё это раздражало. Злило. Он видел улыбку Тэхёна, когда его телефон издавал пищащий звук пришедшего сообщения. Краем глаза Чимин видел, что это переписка с Чонгуком, и каждый раз Тэхён отворачивал от него экран телефона, мечтательно закусывая губу и томно розовея. Хотелось выхватить этот злосчастный телефон из рук, прочитать все их сообщения от корки до корки и уже расставить все точки над никому не нужной «ё», но вместо этого Чимин только зло пыхтел. Чонгук теперь покупал вкусняшки только для Тэхёна. — Ой, — альфа растерянно замер, словно бы видя Чимина впервые. У них было негласное правило: если они гуляли втроём, то еду тоже всегда брали на троих. Чонгук оглядел две пачки кукурузных палочек в своих руках и протянул по одной каждому из омег. — Пойду возьму себе. Он как-то виновато взглянул на Чимина, мол, прости, что-то я запамятовал, а потом так быстро влетел в двери магазина, будто его и не было тут никогда. Тэхён демонстративно хмыкнул, с хрустом разрывая пачку, пока Чимин вертел свою в руках. Стало как-то дурно. Его постепенно отдаляли. Он ощущал это остро и больно, будто под ногти медленно вгоняли горячие иглы. Они всё время ссылались на занятость и усталость, когда Чимин звал их погулять. Каждый раз предложение о встрече разбивалось о какие-то жалкие отмазки и нелепые отговорки, и Чимин коротал вечера за одиноким просмотром глупых комедий, листая давным-давно замолчавший общий чат. Там теперь хозяйничал только он, словно в пустоту присылавший мемы и тик-токи, изредка получая молчаливые лайки Тэхёна или смеющиеся стикеры Чонгука. В какой-то момент его вычеркнули из их дружбы, выкинули, будто мусор, и Чимин всё никак не мог понять за что. Он никогда в открытую не претендовал на Чонгука, ему достаточно было лишь просто быть рядом. Теперь же Тэхён смотрел на него так, словно готов был сожрать его без соуса и не глотая. Он перестал для них существовать. Ему больше не писали, не звали гулять, а если и звали, то Тэхён вёл себя так, будто его заставляли терпеть существование Чимина на этой планете. Он-то и дело закатывал глаза, стоило омеге лишь открыть рот. Один только его вид заставлял Тэхёна зло кривиться, и Чимин зло кривился в ответ. Его всё это уже начинало раздражать: жгучая обида, что эти двое предпочли их крепкой дружбе что-то иное, что связывало только их двоих. Иногда его часть ревностно хотела, чтобы у этих двоих ничего не вышло. Чтобы они снова начали проводить время втроём без этой нелепой неловкости и желания унизить друг друга на глазах у третьего. Чтобы всё стало прежним, чтобы никто никого больше не любил и не источал этот противный удушливый запах взаимного притяжения. Эти двое начинали пахнуть друг другом, и Чимин при виде них едва сдерживал рвотные позывы. Потому что к некогда приятному запаху его любимого Чонгука начали примешиваться горькие и кислые нотки Тэхёна. И теперь даже нюхать альфу становилось настоящей пыткой. И Чимин чувствовал себя маленьким и слабым человечишкой, так невовремя оказавшимся на пути двух поездов, несущихся навстречу друг другу с бешеной скоростью. Он знал, что рано или поздно эти двое столкнутся, но его нутро жутко этого не хотело и всеми силами противилось. Жалко и немощно.

***

Чимину хотелось уже что-то сделать. Ему нужно было что-то уже предпринять, дёрнуть стоп-кран хоть одного из этих поездов. — Соберись, тряпка, — шепнул он себе под нос, набирая в заметках телефона черновик будущего сообщения. «Привет. Не хочешь пойти в кино в пятницу?» «Привет. Как дела? В кино не хочешь?» «Привет, Гуки. Хочешь пойти в кино в эту пятницу?» «Гук, привет. Пойдёшь со мной в кино в эту пятницу?» От напряжения заболела голова, на лбу выступил пот, а сердце так и не решило, готово ли оно было выпрыгнуть через глотку или через пятки. Ещё никогда обычное сообщение Чонгуку не вызывало у Чимина желание содрать с себя лицо или вырвать пальцы. Ответа пришлось ждать два часа и тринадцать минут. За это время переписка была открыта и закрыта десятки тысяч раз, сотню раз пришлось одёрнуть себя от попыток удалить злосчастное сообщение. Отвлечь себя оказалось непосильной задачей и домашка была отброшена, как что-то воистину гадкое и мерзкое, и в конце концов Чимин нашёл успокоение в бездумном скроллинге тик-тока. Уведомление напрочь выбило из него последние остатки самообладания, и он вскочил с кровати, судорожно промахиваясь дрожащими пальцами, когда открывал чат. «Не могу, у меня треня». Сердце замерло и ухнуло куда-то сквозь пятки и разбилось вдребезги. А потом воспряло и бешено встрепыхнулось. «А в субботу?» Сообщение оказалось прочитанным, но Чонгук отвечать не спешил. Чимин гипнотизировал кружочек его аватарки, готовый изрыгнуть собственное сердце через рот. «Го. Тэхён тоже согласен». Чимин медленно моргнул. Сердце затаилось где-то за зубами и всё никак не хотело быть проглоченным. Несколько секунд понадобилось, чтобы понять весь смысл подступающей катастрофы. Омега скрипнул зубами, чуть не швырнув ни в чём не повинный телефон в стену. Вместо стены тот был вышвырнут в наказание на кровать. Чимина охватила злость, он яростно вцепился в волосы, едва удержавшись, чтобы не выдрать себе клок волос. Его скальп того не стоил. Он хотел пойти вдвоём на этот чёртов фильм! Только он и Чонгук. И никаких третьих лиц и злосчастных Тэхёнов в ближайшем кинозале на ближайшие два киночаса! С трудом совладав с гневом, Чимин вдохнул и выдохнул, едва не подавившись воздухом, и отправил Чонгуку радостный смайлик. «Зайдёшь за нами в шесть? Как всегда ко мне». Задумываться над тем, как часто Тэхён зависает в гостях у Чонгука, очень не хотелось. После вспышки ярости Чимин ощущал себя уставшим и измотанным, но мысли сами бурлящим потоком унесли его в сторону самоистязания. Такое его истощённый мозг любил, это было вкусно.

***

Когда звонок был привычно истерзан и за дверью послышались шаркающие шаги, Чимин ощутил дежа вю. Он весь как-то подобрался, смутно ощутив тревогу, и она тут же яростно засигналила красным, когда Юнги удивлённо на него воззрился. Он был в мятой растянутой футболке, некогда бывшей белой и целой, и Чимин внезапно почувствовал себя слишком нарядным. В этот раз без геля для волос, но на укладку он потратил не меньше часа, а невовремя вскочивший прыщ посреди лба был стыдливо замазан четырьмя слоями консилера, тремя — тонального крема, а затем зашлифован пудрой. — Чонгук с Тэхёном ушли где-то с полчаса назад, — сообщил Юнги, оглядывая его с ног до головы своим чрезмерно проницательным взглядом. Чимин поёжился. Он достал смартфон, повертел его в руках и виновато вздохнул: — Не проследил, что зарядка плотно воткнута в розетку, и телефон вконец разрядился, пока я слушал музыку по дороге. Глупо вышло. С ним подобных казусов раньше не случалось, и теперь под внимательным взглядом хёна Чимин ощущал себя донельзя идиотом. — Проходи, зарядишь телефон, — Юнги посторонился, пропуская его. На кухне пахло чистотой и недавно съеденным рамёном, в доме стояла тотальная тишина. Чимин знал, что папа Юнги и отец Чонгука часто ездят в Сеул на выходные, оставляя детей одних. Точнее младшего сына под орлиный надзор старшего, но последний обычно никогда не корчил из себя наседку. — Колу? Чай? Кофе? Есть пиво, но тебе рано, — фыркнул Юнги, пока Чимин, стоя в углу рядом с розеткой, гипнотизировал взглядом пробуждающийся экран. — Не. В общем чате сообщения ошарашили его будничными и безликими «Прости, Чимин, у меня внеплановая тренька, я не смогу» и «Сорян, родители увезли меня к дедушкам», «Мы не сможем пойти, поэтому сдали билеты», отправленными час назад. Предательски закружилась голова, и Чимину показалось, что его сейчас вывернет наизнанку. Прямо на мягкие бежевые тапочки Юнги-хёна. Тот смотрел на него как-то странно, скорее сочувствующе, чем жалостливо, но всё равно стало не по себе — Чимин почувствовал себя жалким. Оказалось, что быть не в приоритете очень больно и обидно. Юнги шумно втянул воздух, и Чимин так некстати вспомнил, как в глубоком детстве по одному только запаху тот понимал, что его младший брат и его придурошные друзья умяли втихаря шесть килограммов конфет, припрятанных на Рождество. И пахло далеко не карамельками, а удовлетворением и стыдом. — Может, выпьешь горячего шоколада? Ты весь озяб и дрожишь, — голос альфы прозвучал как сквозь толщу ваты, и Чимин резко вздрогнул, приходя в себя. Он помотал головой и отвернулся. Под внимательным цепким взглядом Юнги хотелось выброситься в окно желательно с какого-нибудь девятьсот девяносто девятого этажа. — Я пойду. — Телефон не зарядился ещё, — тихо сообщил хён, но Чимин отмахнулся от него как от назойливой мухи. Хотелось побыстрее уйти отсюда. Почему-то показалось, что, если Юнги начнёт его утешать, то он разрыдается. На улице было уже темно и промозгло, и омега, натянув на голову капюшон толстовки, поспешил прочь. Хотелось домой, но родители бы удивились, чего это он так рано, поэтому пришлось немного послоняться, окончательно замёрзнуть и заскочить в «Севен-илевен» за горячей порцией рамёна в кисло-сладком с креветками. Уплетая за обе щёки лапшу, Чимин прокручивал в голове события последних недель и злился, аж пар из ушей шёл. Зато он быстро согрелся и не только и теперь от злости на реактивной тяге готов был умчаться в сторону Юпитера, лишь бы не видеть этих двух лицемеров, некогда называвших себя его друзьями. Захотелось высказать всё им в лицо, запульнуть в них своими обидами, вывалить всю накопившуюся за это время кислую желчь, чтобы они оба поняли, как сильно задели его чувства. Чтобы хоть пристыдить их обоих, заставить извиниться. И, видимо, молитвы были услышаны, потому что через витрину магазина Чимин увидел этих двоих, радостно выруливающих из угла. Они держались за руки. Весело болтали, даже не смотря по сторонам. Вот Чонгук остановился поправить на Тэхёне воротник, и они пошли дальше, оставляя Чимина растерянно глядеть себе вслед. Грешным делом пришла в голову жуткая мысль — выскочить на улицу и плеснуть им обоим в лица горячей лапшой быстрого приготовления, благо кипяток ещё не остыл. Чимин с трудом остановил себя и, ужаснувшись, судорожно задышал. Он не желал им зла. Он не хотел их мучений. Его даже родившиеся в нём зависть и ревность душили одним своим существованием. Он не хотел никому завидовать, он просто хотел, чтобы всё стало как прежде: чтобы они все опять дружили просто и легко, без каких-либо чувств и томных взглядов. Чимин смахнул с ресниц слёзы: — Это из-за соуса, он очень острый, — заверил он себя. Нельзя было рыдать в магазине на глазах у скучающего продавца.

***

— Как дела? У Чимина изо рта чуть было не вывалилась сосиска, которую он с трудом урвал в школьной столовой, когда весёлый донельзя Тэхён впервые за долгое время подсел к нему в обеденный перерыв. Как-то так сложилось, что Чимин в последнее время обедал в одиночестве, и эта разительная перемена произошла так резко и внезапно, что, казалось, ему с размаху залепили пощёчину, а он так и не понял за что. — Идёшь на школьные танцы в эту пятницу? Тэхён радостно улыбался, и Чимину вдруг на душе стало так хорошо. Как раньше. Он кивнул. — Тогда зайдём сегодня после школы ко мне домой? Подберём тебе что-нибудь нарядное. — А что не так с моим гардеробом? — растерялся Чимин. Тэхён пожал плечами: — Не кричит о том, что ты самый прекрасный омега в мире. Чимин нахмурился. Он не понимал, звучат ли эти слова с какой-то завуалированной издёвкой, или ему просто кажется. В конце концов с ним снова хотели общаться и отказываться от шанса помириться он не собирался.

***

Школьный спортзал был украшен на славу, ребята явно постарались. Но разглядеть разноцветные плакаты и радужную мишуру Чимину не удалось — Тэхён крепко вцепился ему в ладонь и тащил через танцпол к столику с напитками. — А где Чонгук? — Чимин озирался, но народу было так много, что в этой душной цветастой толпе нельзя было разглядеть даже носки собственных ботинок. Нарядили его от души: Тэхён отрыл в своём шкафу чёрную шёлковую рубашку с вышитыми серебристой нитью цветами, и у Чимина спёрло дыхание. — Можешь забирать себе, она всё равно мне стала мала в плечах. Они ещё битый час выбирали к ним подходящие брюки, а потом Тэхён с таким энтузиазмом его марафетил, что впору было дебютировать айдолом на сцене, а не идти на школьную дискотеку, где из звёзд будет разве что местная баскетбольная команду в неполном составе. — Не знаю, потом его поищем, — отмахнулся Тэхён, наливая Чимину стакан сока. Вкус у этого обжигающего горло сока был странный, слишком пряный и острый, и он покосился на Тэхёна. Тот свой напиток пригубил всего раз, поморщился и хихикнул: — Небось старшеклассники уже подлили сюда алкоголь. Перспектива надраться в школе Чимину совсем не улыбалась, поэтому он собирался оставить стакан на столике, но Тэхён так резко схватил его за запястье, что часть сока расплескалась по пальцам: — Да выпей хоть немного, наконец-то перестанешь выглядеть таким угрюмым. — Я не угрюмый, — буркнул Чимин. Стало неприятно. — Ты весь какой-то зажатый, тебе стоит расслабиться. Пей-пей, — Тэхён подтолкнул его под локоть, стаканчик в руке опасно накренился, грозясь расплескать содержимое прямо в лицо, и Чимину пришлось выпить. Потом ещё стакан, потом половину под цепкий взгляд Тэхёна, а потом тот как-то удовлетворённо улыбнулся и потащил его за руку куда-то ближе к сцене. К старшеклассникам. — Это Ким Сухо, — с разбегу врываясь прямо в середину разговора начал Тэхён, указывая на альфу в ярко-голубой рубашке. Вид у него был слегка помятый и осоловелый, но он крепко держался на ногах. Чимину он хмуро кивнул, и это действие явно потребовала от него немалых усилий. — А это Чан Ыну. Альфа улыбнулся, отсалютовал омегам стаканчиком, и воцарилась какая-то весьма напряжённая тишина, прерываемая грохотом музыки. — Они учатся в одном классе с Намджуном, Хосоком и Юнги, — шепнул ему Тэхён. — Пойду поищу Чонгука, и мы к вам присоединимся. Чимина ободряюще хлопнули по плечу и тут же оставили одного. Альфы уставились на него без какого-либо интереса, и он ощутил себя как-то уж совсем неловко. Растерянно поправил рубашку, прикоснулся к волосам, поизучал конфетти на полу, а потом порыскал глазами по залу в поисках друзей. На глаза попался лишь Хосок, кадрящий какого-то омегу. — А ты случайно не выступал на весеннем фестивале в прошлом году? — внезапно подал голосу Сухо. — В белом костюме и с веерами? — Я, — подтвердил Чимин, внезапно заливаясь краской. — О! — тут же ожил Ыну. — Это было классное выступление. Жаль, что ты тогда занял всего лишь второе место. — Чо Ханыль купил этот конкурс, я в этом уверен! — заявил Сухо. — Кто в современном мире может выиграть конкурс талантов, танцуя тектоник? Это же прошлый век. — Ты не пробовался в группу поддержки? Нашей баскетбольной команде нужны такие красавчики, как ты, — хмыкнул Ыну, и его улыбка вдруг показалась Чимину оскалом. Его тут же облизнули сальным взглядом с ног до головы, и тут же захотелось застегнуть рубашку на все пуговицы до самой макушки. — Э, нет. — Жаль, ты круто двигаешься, — Сухо тут же сник, сонно моргнул и тут же вновь ожил. — А знаешь, кто ещё круто двигается? — О боже, — Ыну тяжело вздохнул. — Самолёты. — Не обращай на него внимание, он ходит в кружок авиастроения, — бесцветно хмыкнул Ыну. Сухо тут же монотонно начал вещать что-то о металлоконструкциях, аэродинамике, Чимин уже особо не слушал, так и не приобретя интерес к разговору. Рядом с этими альфами было неуютно и хотелось побыстрее от них убежать, но он боялся, что тогда Тэхён с Чонгуком его не смогут найти. И сколько бы Чимин не вытягивал шею в поисках друзей, как бы ни старался выковырять их взглядом в толпе, все попытки были безуспешны. — Пойдём потанцуем, — горячая ладонь огладила его по талии, шею обожгло дыханием, и Чимин удивлённо распахнул глаза. Вот оно. Он в первый раз в жизни ощутил это. Как альфа испускает свои феромоны в его сторону. Приторные и тягучие, они ударили в нос, и у омеги закружилась голова. И без того вялое от алкоголя сознание стало вязким, мозг разжижило в кашу. Он ощущал только горячие руки на своей талии, которые сжимал всё сильнее и сильнее, ощущал спиной чужой торс. Холодок пробежал по липкой от пота спине. — Ты красивый, — повторил Ыну, и его голос завибрировал где-то посреди головы. Чимин сотни, если не тысячи раз представлял, как с ним подобное творит Чонгук. Как они остаются наедине и между ними вспыхивает искра, взаимное притяжение. И вот они оба испускают феромоны, чтобы разжечь между ними огонь, яркий и горячий. И омега бы плавился от этого запаха, от жара в паху, ощущая, как пот ручьями стекает у него меж лопаток. Но в реальной жизни подобное Чимину не понравилось. Он не знал этого альфу. И танцевать с ним не хотел. Всё его естество воспротивилось этому. Мозг, понемногу превратившийся в желе, начал отходить, быстро и чётко. Чимин попытался было освободиться из чужих объятий, но те были крепкими, одной рукой отбиваться было трудно. — Отпусти, — прошипел он, в панике оглядывая толпу, ища глазами Чонгука. Но взгляд зацепился лишь за Намджуна, одновременно то пунцовеющего, то бледнеющего при разговоре с омегой Сокджином. Надо было крикнуть что-то, дабы привлечь его внимание. Намджун бы не прошёл мимо. Или позвать Хосока. Они бы точно помогли. — Отпусти меня, я не хочу танцевать. — Почему же? — альфа потащил его к танцполу, забирая из пальцев, ледяных и скрюченных, стакан с соком. — От одного танца ничего не будет. Я же тебя не съем. Ыну развернул его лицом к себе, крепко прижимая к своей груди, вырваться возможности не было. Чимин вдруг ощутил себя маленьким и каким-то невнятным, когда на него снова хлынуло волной феромонов. От запаха резко затошнило, как обычно мутило в лавках с индийскими специями. В толпе не было больше знакомых лиц, куда-то напрочь исчез Тэхён. Он был в яркой цветастой рубашке, его было бы видно издалека, но как бы Чимин не молился в этот момент, чтобы друг был рядом, тот словно сквозь землю провалился. Ладони альфы скользнули под рубашку, огладили похолодевшую кожу на пояснице. Чимин беспомощно взглянул на Сухо, но тот устало пристроил своё опьяневшее тело на стул, а потом его голова так плавно и медленно опустилась на стол, что Чимину захотелось повторить это движение. Захотелось уткнуться лицом в грудь танцующего с ним альфы. Надо просто перестать сопротивляться… Чимин резко отпрянул, выныривая из наваждения. Оттолкнул от себя Ыну, пытаясь отдышаться. — Я же сказал, что не хочу танцевать! — зло бросил омега, шлёпая альфу по руке, когда тот к нему потянулся. Лицо Ыну исказилось гневом. Чимин тут же ощутил укол вины. И паники. И ужаса. А ещё его тут же захлестнуло злостью на Тэхёна, тот же наверняка знал, с кем его знакомит и на что обрекает! — Оставь его, он же сказал, что не танцует. Чимин вздрогнул, услышав знакомый спокойный голос Юнги. Тут же захотелось юркнуть ему за спину, чем он и воспользовался. От него пахло твёрдым спокойствием и безопасностью. — О, хён, — как-то растерянно залепетал Ыну. — Этот омега… — Отстань от него, просто уйди, — процедил Юнги, и что-то в его голосе заставило Чимина встрепенуться. Он уставился на его взлохмаченный затылок и от удивления, казалось, даже глаза готовы были выпрыгнуть из орбит. Ыну что-то ещё пробормотал себе под нос, а потом взглянул на Чимина: — Извини, не стоило так грубо с тобой поступать. Омега лишь изумлённо кивнул, наблюдая, как альфа, поджав хвост, ретируется из спортзала. Юнги обернулся и заглянул ему в лицо. Щёлкнул пальцами перед носом, возвращая в реальность: — С тобой всё в порядке? — Он тебя послушал, — выдохнул Чимин. Юнги отмахнулся: — Я же капитан команды, одно моё слово и этот олух будет весь сезон сидеть на скамейке запасных. — Нет! — горячо воскликнул Чимин. — Он беспрекословно подчинился тебе. Не потому что ты старше или важнее, а потому что… — он замахал руками, пытаясь подобрать правильное слово, — ты вожак! Юнги на этих словах вдруг как-то сразу смутился. Его всегда обычно бледные щёки вдруг зарумянились, он отвёл взгляд. — Пойдём, ты весь мокрый, тебе нужно умыться. Холодная вода тут же привела в чувство. Чимин поёжился, ощутив, как плотный слой пота облепил его лицо, шею, спину, грудь. Даже волосы как-то вмиг потеряли в объёме и спутались от жара. Тело потихоньку начало остывать. — В первый раз, да? — хмыкнул Юнги, наблюдая за тем, как омега яростно плещет в лицо ледяной водичкой. — Это было жутко, мне не понравилось. — Это потому, что ты его не знаешь. С человеком, к которому ты испытываешь симпатию, этот выброс воспринимается легче. Чимин поднял голову, в зеркале он столкнулся взглядом с хёном. Засвербило внутри от любопытства, а испускал ли когда-нибудь Юнги феромоны, а если да, то на кого? Но спросить он так и не решился, не его это дело. Да и наверняка у него всё уже было. Он не выглядел, как альфа, страдающий от недостатка омежьего внимания. — Ты не видел Тэхёна? — Чимин умыл липкую шею, вконец продрог и теперь пытался согреть руки в сушилке. — Он забирал куртку из раздевалки. Омега ошарашенно замер. Сушилка замолкла, и на секунду мир сделал кульбит. — А Чонгук? — Насколько я знаю, он никуда не собирался. Мне, по крайней мере, он ничего не доложил, когда я сказал, что вернусь поздно. Чимин ощутил спиной цепкий взгляд Юнги. Стало тут же неловко, захотелось спрятаться, убежать, накрыться курткой. Это неприятное чувство тут же сменилось неким смятением, а потом и злостью на Тэхёна. Он сделал это специально! — Он видит в тебе конкурента, — сообщил Юнги, и Чимин вздрогнул. Он недоверчиво покосился на альфу. — Я не собирался соперничать с ним ради… — омега замолк, прищурившись. Знал ли Юнги, о чём конкретно они говорят? Действительно ли читал его как открытую книгу? — Чонгук что-то тебе рассказывал? — Нет, — Юнги пожал плечами. — Но они с Тэхёном очень много времени проводят вместе и не надо обладать таким нюхом, как у меня, чтобы понять, какие у них отношения. Чимин резко похолодел. Неприятно засосало в животе, он не хотел этого слышать. Не от человека с таким пронзительным взглядом, который раздирал твои внутренности и изучал их. — От тебя пахнет завистью, ревностью и тихой юношеской любовью, горькой, но светлой. От Тэхёна разит ревностью и завистью, во стократ сильнее, чем у тебя. И страсть к Чонгуку у него оказалось сильнее, чем ваша дружба. Слова Юнги, тяжёлые и столь правдивые, с таким грохотом разбились над головой Чимина, что тот зажал уши руками, не желая больше это слышать. — Он тебя боится… — Замолчи! Альфа тут же пристыженно осёкся, взгляд его тут же смягчился: — Я просто вижу, как ты смотришь на моего брата… — Ни на кого я не смотрю! — Чимина охватила паника. Он не хотел, чтобы кто-то чужой выворачивал его душу наизнанку и перебирал его тщательно спрятанные секреты в руках, как какие-то стекляшки. Юнги вскинул перед собой ладони в знак капитуляции, но Чимину вдруг так сильно хотелось зарядить ему по лицу, что он с трудом сдержался. — Спасибо, что прогнал от меня того альфу. Я пойду. — Я могу проводить, — тут же встрепенулся Юнги, отлипая от стенки, которую всё это время подпирал. — Нет. Чимин вылетел из туалета, борясь с целым ворохом разномастных чувств. Хотелось разрыдаться от боли и обиды, побить кого-нибудь до состояния фарша, покричать на Тэхёна и оттаскать его за волосы, отвесить Юнги подзатыльников и грохнуться перед Чонгуком на колени и спросить, почему он полюбил не его. И слёзно умолять сердце перестать так отчаянно безответно любить.

***

— Объясни, что это такое было? Тэхён тут же осёкся, но улыбка на его лице всё ещё продолжала маячить, и эта странная смесь серьёзных глаз и веселья так резко контрастировала с тем, что испытывал сейчас Чимин. Он злился. — Прости? — процедил сквозь зубы Тэхён, всё же стирая улыбку с лица. — Что случилось? — тут же влез Чонгук. Дело было в школьной столовой, где парочка друзей удобно уселась за крошечным столиком и слиплась друг с другом плотным комочком зефира. Чимин ненавидел сладкое, от него сводило зубы. Он возвышался над ними весь такой злой и пыхтящий, на что Тэхён снисходительно хмыкнул. — Ты бросил меня на растерзании тем двум альфам! Оставил меня одного. — Тебе давно пора уже завести кого-нибудь как минимум для плотских утех, — парировал Тэхён. Он выглядел расслабленным, спокойным, и смотрел на Чимина так снисходительно, что от возмущения у того чуть было не пошёл дым из ушей. — Что за вечеринка? — поинтересовался Чонгук, и Чимин уставился на него, прощупывая его лицо. — Школьная дискотека в прошлую пятницу? Ты не говорил, что пойдёшь, — обратился он к Тэхёну, и в этот момент Чимина будто парализовало. Он смотрел на них двоих и не узнавал в них свой друзей. Людей, с которыми он игрался на детской площадке, лупил лопаточками по песку, препарировал дождевых червей в уверенности, что теперь каждая их разрезанная часть приобрела свой разум. Эти двое стали для него какими-то нелепыми незнакомцами, чужими людьми. Это надменное выражение лица Тэхёна, это ничего не понимающее лицо Чонгука. Тот даже не догадывался о том, что происходит. Он настолько был слеп и поглощён Тэхёном, что даже не заметил, как они оба отдалились от Чимина?! — Ты хоть что-нибудь замечаешь, кроме своего тупого бокса? — зло бросил он, на что Чонгук изумлённо открыл рот. Его и без того огромные глаза стали выглядеть ещё больше, он и вовсе стал похож на обиженного щенка, которого несправедливо пнули. Чимин ощутил себя виноватым засранцем. А потом альфа почесал шею, явив всему миру ярко-багровый засос, а потом, словно бы опомнившись, поднял ворот школьной рубашки и испуганно огляделся. Столкнулся взглядом с Чимином и, застеснявшись, поник. — Не наезжай на него, он не виноват в твоих психах! — Тэхён вскочил, чуть не опрокинув стул. — Если вы оба больше не хотите со мной дружить, можно сказать об этом словами через рот, а не игнорировать, динамить или пытаться подложить под кого-то, — прошипел Чимин. Они столкнулись с Тэхёном ноздря в ноздрю, буквально прилипнув друг к другу вспотевшими лбами. — Ребята… — жалобно прошептал Чонгук, и вот тогда Тэхён схватил Чимина за руку и потащил прочь из столовой. В туалете он, наконец, ослабил свою хватку, бегом заглянул в каждую кабинку, удостоверившись, что те пустые, а потом так сильно толкнул Чимина в плечо, что тот чуть было не налетел на мусорную корзину. — Хочешь поговорить начистоту? — зло бросил Тэхён. — Пожалуйста! Мне нравится Чонгук, Чонгуку нравлюсь я. Мы влюблены и встречаемся друг с другом, мы официально пара. И у нас даже уже был секс, — на этих словах у Тэхёна будто пропал весь запал, он замер, а потом мечтательно вздохнул. — Это было потрясающе. Я так его люблю. И я знаю, что он тебе нравится. И вот это уже мне не нравится! — Это не повод вычёркивать меня из друзей… — прошептал Чимин, буквально ощущая, как его привычный мир сейчас рушится на глазах, а он вынужден за этим наблюдать, не в силах что-то изменить. — Повод. Я вижу, как ты на него смотришь и, поверь, друзей так взглядом не поедают. Я не могу позволить тебе быть рядом с ним. Это выбешивает меня, я, черт возьми, ревную! — Тэхён сжал руки в кулаки, и Чимин весь подобрался, готовый отразить удар. — Нельзя, чтобы чужой омега ошивался возле моего альфы. Мы с ним влюблены и мы счастливы, и я не хочу, чтобы ты нам мешал. Поэтому по-хорошему прошу, оставь нас, исчезни из наших жизней. Чимин с трудом проглотил вставший в горле ком, сердце судорожно трепетало. — Мы дружим с детства… — Чимин… — Тэхён вздохнул. — Мы уже не дети. Я не хочу, чтобы ты нам мешал. — Разве я мешаю? — Да! Прекрати так смотреть на моего альфу. Ты рядом с ним даже пахнешь по-другому! — Тэхён устало провёл рукой по лицу. — Найди себе кого-нибудь другого, мне плевать кого. Влюбись в него и третируй. Я не знаю, но оставь нас в покое. В рамках одной школы это будет сложно, я понимаю, мы даже учимся с тобой в одном классе, но мы можем успешно друг друга игнорировать, если постараемся. Чимин ощутил спиной холодную кафельную плитку и обхватил себя руками. У него дрожали губы. — Чонгук знает, что ты решил всё за него? — Ты думаешь, он слепой? — Тэхён фыркнул. — Ты досаждаешь ему, он устал от тебя. Ты никому не нужен из нас, смирись уже с этим фактом, найди себе новых друзей, боже. И оставь нас уже в покое. Чимин даже не ощутил, когда его пихнули в плечо, сметая с дороги. Звук в помещении почему-то стал ватным и глухим, его будто можно было потрогать пальцами, надо было только вытянуть руку вперёд. Дверь громко хлопнула, и Чимин вынырнул из забытья. Надо бы поплакать, но слёз не было ни в одном глазу. Всё оказалось настолько очевидно, что уже даже неудивительно.

***

Его перестали звать гулять, смотреть кино, и обедал теперь Чимин исключительно в одиночестве на заднем дворе школы. Не то чтобы что-то кардинально изменилось, он жил в таком режиме последние несколько недель, но всё равно было обидно. Потому что теперь Чонгук с Тэхёном совершенно не стеснялись своих чувств. Они всегда теперь ходили за ручку, нежно улыбались друг другу, кидаясь воздушными поцелуями с одного конца коридора в другой, и выглядели такой сладкой приторной парочкой, что Чимин однажды словил себя на мысли, что если он не перестанет глазеть, его вывернет наизнанку. Его глубоко это всё возмущало. Часть нутра орала в исступлении, что для одного Тэхёна всего этого слишком много, что он не заслужил быть любимым, и это он, Чимин, должен ходить с Чонгуком в обнимку по коридорам, принимать угощения в виде крекеров или бананового молока и быть самым счастливым радужным пони, скачущим по сахарноватным облакам. Хотелось от злости содрать с себя лицо.

***

На школьной спортивной площадке было шумно, пусть и не особо многолюдно. Класс Чонгука разминался перед физкультурой, и Чимин любовался им издалека, сидя на скамейке и в одиночестве поедая бутерброд. Он так соскучился по альфе, что сердце противно сжалось от щемящей тоски, когда захотелось убрать налипшие на лоб Чонгука волосы. Зачесать назад — ему шло с открытым лбом. — Как дела? Чимин вздрогнул от неожиданности. За спиной стоял Юнги в школьной спортивной форме. — У нас физра, — пояснил он, кивая в сторону площадки. — Совместная с младшими классами. Чимин отвернулся, внезапно пропал аппетит. Он скомкал недоеденный бутерброд в бумажный пакет и пихнул его в рюкзак. И на всякий случай пояснил, чтобы уж совсем не выглядеть грубым: — Я пойду, скоро звонок. Юнги кивнул, но с места почему-то не сдвинулся, и Чимину пришлось бочком протискиваться через него. — Ты можешь обедать с нами, — робко предложил он, на что Чимин в замешательство на него покосился. Его тут же хлопнули по плечу, он резко подпрыгнул. Хосок. — Хён прав, ты можешь присоединиться. Хватить уже ныкать свои сэндвичи по заднему двору. Чимин густо покраснел, ему захотелось провалиться сквозь землю. Он сделал какое-то невнятное движение головой, то ли покачав ею, то ли кивнул, и резво бросился прочь под удивлённый и какой-то печальный взгляд Юнги.

***

Жизнь текла скучным чередом серых школьных будней. Стоя у доски в зловещей тишине, изредка прерываемой тиканьем настенных часов и неуверенным скрипом мела, Чимин затылком ощущал, как злорадствует над ним Тэхён. Ярость прошла, да и сил на зависть больше не осталось. Осталось только какое-то сковывающее тупое одиночество. У Чимина был кружок по танцам, но он вдруг так внезапно перестал приносить радость, что каждое занятие теперь превратилось в пытку. Обедать за одним со столом со старшеклассниками он не собирался, но однажды в коридоре его за шкирку поймал Намджун и потащил в столовую, усадил за их столик, и с тех пор как-то повелось, что они теперь трапезничали вчетвером. В разговорах Чимин никогда не участвовал, вяло ковыряясь в лапше или рисе, то и дело косясь в сторону столика Чонгука. С этого ракурса было неудобно, приходилось постоянно вытягивать шею, но в конце концов пришлось прекратить и это, когда он заметил, что за ним внимательно наблюдает Юнги. Опять своим этим проницательным взглядом, будто скальпелем вскрывал ему брюхо и проводил ревизию. Совместные обеды привлекли ненужное внимание: его стали замечать старшеклассники. Беты Лиён и Лиюн как-то подловили его на выходе из класса японского и сунули в руки листовку. — В субботу вечеринка у Пак Соджуна дома, обязательно приходи, — братья-близнецы синхронно поправили ему растрёпанные волосы и удалились так бурно, будто мимо прошёл бразильский карнавал. Чимин запихал разноцветную листовку в карман брюк, собираясь выкинуть после уроков, но вдруг резко передумал, увидев в коридоре, у класса музыки, Чонгука. Близнецы прошли и мимо него, громко и чётко поинтересовались, не младший ли он брат капитана их школьной команды по баскетболу, и вручили листовку. Чонгук с интересом принялся её изучать. Сердце у Чимина предательски затрепетало.

***

Знакомых лиц на вечеринке не оказалось. По крайней мере, Чимин пока никого не встретил. Дом у Соджуна оказался огромным, люди заполонили практически все плоские и не плоские поверхности, и были большие сомнения, а точно ли тут только старшеклассники или хотя бы просто ученики их школы. Какой-то высокий бородатый бугай в татуировках если и был выпускником, то явно лет дцать назад. Кто-то сунул в руки Чимину бутылку пива, и та обожгла ему ладонь. Он пригубил немного и поморщился — напиток оказался горьким. На нём была та самая рубашка Тэхёна, самое нарядное, что теперь было в его гардеробе. А ещё Чимин вылил на себя литр папиного парфюма, надеясь перебить запах приближающейся течки. До той оставалось два дня, но уже сейчас омега обливался потом и у него тянуло низ живота. Перед выходом Чимин померил температуру, и она оказалась достаточно высокой, чтобы отказаться от выхода, но желание хотя бы увидеть Чонгука издалека было слишком навязчивым. Окажись дома родители, они бы обязательно бы ему всыпали и оставили дома, но благо те уехали на выходные к дедушкам. Омега уже раз десять обошёл весь дом, облазив каждый из двух этажей в поисках альфы. Пиво в его руке уже давным-давно согрелось и на вкус стало ещё гаже. — Ух ты, какой красивый малыш, как же ты вкусно пахнешь, — прошептали над ухом, и Чимину в недоумении отпрянул, узнав Ыну. Альфа несколько секунду пьяно пялился на него, а потом его глаза в ужасе расширились. Он отшатнулся, ударился затылком о стену и в панике огляделся. А затем Чимин удивлённо наблюдал за тем, как тот мелкими шажками, почёсывая стену спиной, попятился от него прочь. Время шло, процент трезвых людей на квадратный метр уменьшался с геометрической прогрессией, а Чимин так и не нашёл Чонгука. Становилось жарко, и омеге хотелось содрать с себя шёлковую рубашку, уже давным-давно липкую от пота. Вышитые цветы с изнанки неприятно кололи чувствительные соски, и Чимин устало смахнул жирный слой пота со лба. Он вдруг разозлился на себя. Зря он вообще сюда пришёл. Какие цели он преследовал? Чего ожидал? Чонгук наверняка бы потащил сюда своего Тэхёна, а рядом с ним Чимин проигрывал по всем фронтам, даже не участвуя в соревнованиях. Захотелось влепить себе пощёчину, но вместо этого он только схватил бесхозный разноцветный коктейль со стола и опрокинул в себя остатки. Потом в ход пошла бутылка яблочного сидра и шот с чем-то зелёным и сладким. Под конец было бы неплохо всё зашлифовать пивом, но Чимин решил, что хватит, — его с непривычки начало понемногу уносить. Музыка была такой громкой и весёлой, что невольно захотелось унестись в пляс. Желательно бы на ходу, содрав с себя ненавистную рубашку и тесные брюки. И вот, когда уже Чимин, красный и обильно мокрый во всех постыдных местах, собирался было залезть на стол и исполнить какой-нибудь максимально развратный танец на потеху собравшимся альфам, в его поле зрения попал Юнги. Он шумно втянул воздух и от изумления у него даже рот приоткрылся, а щёки залились румянцем: — Что ты тут делаешь?! — он нахмурился. — От тебя разит подступающей течкой! Чимин поморщился. Ему ещё тут упрёков не хватало. Он и сам себя втоптать в грязь был в состоянии и занимался этим каждый день с превеликим удовольствием и по собственной инициативе. Омега пробормотал что-то невнятное, даже не поняв, что хотел донести до хёна. Язык не очень хорошо его слушался. — Я провожу тебя домой, а то ещё пристанет кто, как в прошлый раз, — Юнги схватил его под локоть. — А то вечно влипаешь в переделки. Чимин резко вскинул руку, освобождаясь, спиной налетел на кого-то и раздражённо фыркнул: — Спасибо, не нуждаюсь. — Я хочу помочь, — но голос альфы потонул в громкой музыке, и Чимин ретиво, насколько позволяла его пока ещё не отключившаяся координация, поспешил прочь из комнаты. В коридоре было тише и мозг уже не так яростно пульсировал, пытаясь пробить черепную коробку. Попытки Юнги вплестись в его личное пространство казались нелепыми и враждебными; жутко злило, что альфа словно бы всё понимал, знал и просто наблюдал, как Чимин плавится в своих жалких чувствах, тонет в этом омуте, даже не пытаясь выбраться. В туалете на втором этаже омега умыл горящее лицо, смывая добрую часть макияжа. В зеркало на него глянуло осоловелое нечто с красными щеками, и Чимин решил, что действительно хватит, прав был Юнги. Ему нужно домой, в тёплый душ, укрыться одеялом и всю ночь елозить вибратором в заднице, потому что настоящий крепкий член ему не светит. Устыдившись собственных мыслей, Чимин ещё раз умылся и вышел. И тут же в коридоре встретил Чонгука. Тот был в чёрной майке, выставляя напоказ свои вздувшиеся от тренировок бицепсы, и Чимин упёрся лбом в стену — как же его альфа был красив. Чистейшей воды Аполлон. Им можно было только любоваться издалека, на большее рассчитывать было нельзя. И тут Чонгук отвлёкся от разговора, взглянул на него, и у Чимина перехватило дыхание. Губы сами растянулись в глупой улыбке, и вот рука уже махала в знак приветствия. Альфа кивнул, и Чимин вдруг похолодел. Наверняка где-то рядом был и Тэхён, и вот сейчас он увидит их вместе и хорошим это ничем не закончится. Тот наверняка намотает его кишки на люстру, и Чимин в ужасе попятился прочь, как недавно это делал Ыну. — Хён, подожди! Чонгук коснулся его плеча, и Чимин уже готов был расплавиться от одного только этого прикосновения. Вблизи альфа выглядел ещё прекраснее, чем в воспоминаниях, и у омеги предательски подкосились колени. Ему всё же не стоило сюда приходить, не в преддверии течки. — Давно не виделись, — Чонгук растерянно почесал затылок. — Как дела? Чимин пожал плечами. Он и не знал, что ответить. Нормально? Мне очень одиноко и грустно? Я так тебя люблю, что хочется убить Тэхёна, чтобы он нам не мешал? — Я скучаю. — Я, честно говоря, тоже, — альфа улыбнулся, и от этой улыбки у Чимина защемило сердце. — Жаль, что всё так вышло. Тэхён слишком близко всё принимает, ревность застила ему глаза. Чимин испуганно огляделся: — А где он? — Он не пришёл, у него, так скажем, семейные обстоятельства. — Родители не пустили? — догадался Чимин. Чонгук хихикнул: — Да. Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза, и Чимину казалось, его сердце пробьёт рёбра и он рухнет, оставшись без столь жизненно важного органа. — На следующей неделе я еду на соревнования в Сеул, — похвастался Чонгук. — Это же замечательно! — Никогда не был в Сеуле. — Я тоже, — Чимин пихнул его в плечо. — С тебя памятный магнитик. — Окей, — Чонгук пьяно засмеялся, запрокинув голову, и у омеги внутри всё перевернулось. А потом до Чимина дошло — у него эрекция. Он судорожно глянул вниз, прикрываясь полами рубашки, и заметил, как Чонгук за ним наблюдает. Глаза его потемнели, он вдруг резко наклонился, обдав его запахом алкоголя и, о боже, собственной кожи. Альфа с таким наслаждением втянул воздух над ухом Чимина, а потом так шумно его выдохнул, что по спине пробежались мурашки. — Ты пахнешь Тэхёном. Чимин растерянно моргнул. Раз, второй, третий. От выпитого по телу разливалась слабость, а ещё безумно хотелось потереть пахом о бедро Чонгука. — Это его рубашка, но она стиранная. — Всё равно им пахнет. Чимин обиженно поморщился. Он попытался отступить, чтобы, пристыженно поджав хвост, покинуть эту вечеринку, но ноги плохо слушались. Он оступился о ковёр и пришлось прижаться к стене, чтобы не упасть. — Осторожно! — воскликнул Чонгук и в это время сам споткнулся и навалился на Чимина, едва успев устоять на ногах. Мир словно перевернулся. Чимин не мог вспомнить, чтобы за долгие годы своей дружбы они находились в такой близости. Альфа нависал над ним, зацепившись одной рукой за стену, и так громко и горячо дышал ему в ухо, что Чимин готов был распасться на атомы прямо здесь и сейчас. Стало смешно, и от напряжения омега рассмеялся. — Ты вкусно смеёшься, — вдруг прошептал Чонгук, нависая ещё ниже, буквально утыкаясь губами ему в шею, мокрую и потную, а потом произошло то, чего Чимин никогда бы не смог забыть — альфа лизнул его солёную горячую кожу. И в эту секунду Чимин понял, насколько сильно Чонгук был пьян. Его трезвая омежья часть почему-то недовольным голосом Юнги орала, чтобы он убирался отсюда к чертям, сваливал, не оглядываясь, а та самая течная хныкающая омежка хотела стащить с себя брюки и лечь под альфу. Чимин тяжело вздохнул. Ему было плохо. Кружилась и болела голова, врезавшийся в ширинку член болел и влажно пульсировал, а ещё безумно хотелось положить руки на талию Чонгука. Что он и сделал. А потом потянулся и лизнул альфу в плечо, на вкус его кожа была солёной и потной, захотелось присосаться к ней сильнее, куснуть, оставить следы зубов. Чонгук застонал, да так громко, но сквозь толщу ваты и шума крови в ушах Чимин едва его услышал. А потом ощутил. Вязкий запах феромонов, исторгнутых Чонгуком. А потом они накинулись друг на друга, как дикие звери. Чимину казалось, что у них на двоих слишком много конечностей, слишком много руки и ног, и они почему-то сплелись между собой тугим змеиным комком — не распутать. Альфа впихнул его в первую попавшуюся спальню, пустую и тёмную, зашарил руками по стене, но так и не найдя выключателя, тяжело задышал. В чёрной комнате его глаза горели похотью. У Чимина сжалось сердце от предвкушения, он с силой сжал свой стояк, краснея и радуясь, что Чонгук не видит, какой он стеснительный и робкий рядом с ним. А потом он сделал это впервые: выпустил феромон и почувствовал, как между ягодиц влажно хлюпнула смазка. У него случилась течка. Альфа рыкнул, Чимин никогда в жизни подобного звука от человека не слышал. Он вообще сомневался, что такое может издать живое существо, но тут Чонгук кинулся к нему, схватил за подбородок и притянул к себе. Его дыхание обожгло ему губы. — Этой мой первый… — попытался предупредить его Чимин, но замолчал. А потом сам потянулся к чужим губам. Мягким и очень податливым. Их первый поцелуй отдавал сладковатым вкусом коктейля виски с колой, в котором не было ни виски, ни колы. Чимин вообще не понимал, шевелит ли он губами, потому что просто-напросто их не ощущал — Чонгук будто пытался сожрать его лицо, вылизать глотку изнутри. А потом альфа взял его за потную ладонь и мягко приложил к своей ширинке. Под рукой жаром твердело то, чего Чимин никогда не видел вживую. Настоящий член альфы. Он на пробу сжал его, теснее прижимая руку к паху, и Чонгук судорожно выдохнул. Они столкнулись взглядами. На мгновении Чимин ощутил прилив стыда. Он понимал, что хотел сделать ужасную вещь, — переспать с лучшим другом, который принадлежал другому омеге. И он знал, что они сейчас это сделают. Пьяные и едва соображающие. Чимину казалось, что он сейчас трезвее Чонгука. Ему стоит наконец-то прекратить трогать его член, елозить рукой вперёд-назад, пытаться охватить ладонью его полностью и ощутить кожей, как с каждым движением он крепнет всё сильнее. Да, сейчас он сможет это прекратить, извиниться и уйти, но ноги словно приросли к полу. Да, ещё совсем немного, пару секунд, он только расстегнёт ширинку его джинс и посмотрит одним глазком на чужой член. Они же все разные, отличаются друг от друга на вид, он же выглядит совершенно иначе, чем тот, что есть у самого Чимина. Он выучил свой наизусть, каждую складку, каждую веточку вен, теперь стоит изучить другой. Чимин ошарашенно вздохнул, когда Чонгук стащил с себя джинсы, оставив их болтаться в коленях. Омега видел такое только в порно. И ему сейчас казалось, что он в самом дорогом из них. Чонгук снял с себя майку, выкинул куда-то в сторону ботинок и, снимая второй, оступился и плюхнулся на кровать. Под спиной оказался плюшевый медведь и в наказание за свою неуместность был вышвырнут в угол. Чимин некстати подумал, что это наверняка комната младшего брата Соджуна. Но голый идеальный Чонгук тут же отвлёк его внимание, и омега робко присел на краешек кровати, любуясь открывшимся зрелищем. Альфа был идеален во всём. Одно лишь его существование было идеально. Чимин коснулся его торса, оглаживая каждый миллиметр кожи, чувствуя под мокрыми ладонями пышущую жаром кожу. Хотелось огладить его полностью, облизать каждую складку. От нелепо возникшего желания стало тут же стыдно. И откуда в нём столько грязных мыслей? Каких-то пару недель назад он жил просто ради случайного взгляда Чонгука или лёгкой улыбки, а сейчас и прикоснуться к его члену было мало. Хотелось взять его в рот. Чимин набрал побольше воздуха в грудь и поцеловал головку, сначала сухо, осторожно, потом чуть влажнее, а потом и вовсе коснулся её языком. Что делать дальше он не знал, в порно это всегда выглядело жутко нелепо: омеги давились и выглядели жалко; и, влажно причмокивая, Чимин попытался повторить. Подавился, закашлялся, на глазах выступили слёзы. Постарался повторить, добавить больше слюней, движений рук, от напряжения внезапно свело челюсть, он нечаянно клацнул зубами, и Чонгук ойкнул, больно схватив его за волосы и оттянув от себя. — Прости, прости, — залепетал Чимин, вытирая пот над верхней губой, на что альфа только улыбнулся. — Сними штаны. Омега сглотнул. От влаги и жара, казалось, штаны стали второй кожей и отказывались сниматься. Пришлось нелепо возиться под сальный взгляд Чонгука и чувствовать себя таким неловким, что хотелось провалиться сквозь землю. Бёдра были мокрыми от смазки, липкими, Чимин попытался прикрыться, но Чонгук ему не позволил, крепко схватив за руки. Он ел его во все глаза, глотал, не жуя, и Чимин впервые в своей сраной жизни ощутил себя желанным. Нужным. Сегодня в этот вечер он был на первом месте. Чонгук потянулся к нему, пристроил на своих бёдрах, и Чимин задохнулся, ощутив задницей крепкий эрегированный член. Огромный. Внезапно кольнуло страхом, а влезет ли, особенно сейчас, в его первый раз. Но Чонгук уже оглаживал его мокрые ягодицы, мял их в руках, месил, словно тесто. От сравнения стало вдруг смешно, Чимин истерически хихикнул. — Не снимай, — попросил вдруг альфа, когда Чимин уже собирался сбросить с плеч расстёгнутую впопыхах рубашку. Рубашку Тэхёна, — напомнил себе Чимин, когда снова поцеловал Чонгука, с силой и слишком рьяно, пытаясь заглушить голоса в голове. Он сполз с альфы, потянул его на себя и широко раздвинул ноги. Тут же захотелось смущённо прикрыться, заползти под одеяло, но Чимин с трудом заставил себя оставить всё как есть. Сердце ухало где-то между ключиц, грозилось выпорхнуть через рот, было страшно. И от предвкушения сводило икры и огнём горели подошвы стоп. Чимин схватил Чонгука за плечи и потянул на себя. Ему хотелось, чтобы Чонгук лёг на него своим телом, прижал к матрасу, хотел, чтобы он вошёл в него, крепко сжав бёдра, а потом уткнулся ему в шею и стонал ему в ухо. Он хотел именно так. Но Чонгук покачал головой, выпутался из объятий и застегнул ему рубашку на среднюю пуговицу. А потом резким движение перевернул на четвереньки. Чимин вздрогнул, когда альфа сжал кусок ткани ему на спине, скомкал в кулаке и коснулся его между ягодиц. Захотелось застонать, громко, на разрыв связок, воздух застрял в горле, и Чимин подавил в себе звук, проглотил его и замер. Его никто никогда не касался в таких местах, не собирал смазку пальцами и не растирал меж ягодиц, никто никогда не засовывал в него пальцы. Единственный звук, который сейчас мог позволить себе Чимин, — тихий всхлип в подушку. Он подался назад, насаживаясь на пальцы, прогибаясь в пояснице, а потом замер. Он вспомнил. Презерватив. На долгую тяжёлую секунду затопила паника. Господи! Ему стоило это прекратить, взять паузу, спросить у Чонгука про защиту. Альфа сейчас вряд ли вспомнит, а он-то вспомнил. А потом повторно сковало ужасом: что, если он об этом скажет вслух, а Чонгук ответит, что презервативов у него с собой нет? Что если он тут же после этих слов протрезвеет и передумает? Запал пройдёт, и они разойдутся, пристыженные и остывшие, и всю жизнь Чимин будет корить себя за то, что испортил этот момент, потому что следующего шанса может и не быть? Чонгук огладил его ладонью вдоль позвоночника, призывая расслабиться, и Чимин вздохнул. Ладно. От одного раза ничего не случится, если альфа вовремя вытащит. Он проследит. Омега уткнулся лицом в подушку, выпятив задницу настолько высоко, насколько вообще позволяло человеческое тело, и тут же широко открыл рот, когда в него вошли. В голове билась целая охапка тупых мыслей: про презервативы и про то, что это самая большая ошибка в его жизни. Он не должен был. Тэхён и Чонгук были его друзьями. Они пара. Он сейчас разрушает их жизни, их любовь. Он же сразу это понял, у него была возможность всё прекратить, отказать пьяному альфе, образумить его. Он мог одеться и уйти. Он мог. Но не хотел. Это был его шанс наконец-то стать любимым, пусть на один единственный вечер в своей жизни. Другого такого случая у него уже не будет. Так сильно полюбить кого-то он уже не сможет. Чонгук такой единственный. От быстрых фрикций и того, что лицо полностью утонуло в подушке, мешая нормально дышать, закружилась голова. Чимин слепо нащупал свой член и с такой яростью задвигал ладонью, пытаясь попасть в такт, что стало больно. Он заслужил эту боль. Чонгук издал какой-то полустон-полувсхлип, сжал его поясницу так сильно, будто хотел смять, как лист бумаги, и навалился на него всем своим грузным и тяжёлым телом. Чимин огладил головку своего члена пальцем, насколько это вообще было возможно в таком положении, полностью вдавленном в кровать, и наконец-то судорожно кончил. Он всё оглаживал свой член, пытаясь продлить удовольствие, и вдруг устало понял, что Чонгук сформировал узел и теперь накачивал его своей спермой. Он попытался выползти из-под альфы, но лишь зашипел от боли и прекратил вялые попытки расцепить их. Он знал из порно, что ничем хорошим подобное не заканчивалось, — надо было ждать. Из коридора басила музыка, Чонгук шумно дышал в ухо, а голова раскалывалась так сильно, что Чимин ощутил тошноту. Надо было позволить Юнги увести его домой, зря он его не послушал. Зря.

***

Когда Чимин очнулся, музыка всё так же яростно била по перепонкам, а альфа мерно сопел в ухо. Омега пошевелился, не ощущая затёкшую левую руку. С трудом он выполз из-под Чонгука, чувствуя себя придавленным как минимум бетонной плитой, и с облегчением вздохнул, когда понял, что узел спал. Он отпихнул от себя крепко спящего Чонгука и поморщился — член выскользнул из него и по простыне разлилась сперма. Чимин стыдливо присел, чувствуя вину за то, что испортил постельное бельё в, кажется, детской комнате. Понадобилось время, чтобы к руке вернулась чувствительность и из задницы прекратило течь, как из ведра. Послевкусие после секса оказалось отвратительным. Хотелось помыться. Чимин вытер задницу краем одеяла, медленно, стараясь не разбудить Чонгука, оделся. Хотел застегнуть рубашку на все пуговицы, но верхняя куда-то запропастилась, оставив на своём месте торчащую чёрную нитку. Затошнило. Пару минут Чимин полулежал на кровати, сидеть было дискомфортно, и тяжело вздохнул. Не этого он ожидал. Совершенно не этого. А ещё было очень стыдно перед Тэхёном. И перед Чонгуком, он будто воспользовался его пьяным состоянием, хотя он сам и не был особо трезвым, да ещё и эта чёртова течка, пришедшая раньше, стоило только увидеть объект своего воздыхания. Стоило остаться дома. Чимин вытер лицо и с трудом поднялся. На Чонгука смотреть не хотелось, было неловко. В коридоре никого не было, и омега сжал на груди рубашку. Каждый шаг отдавал в голове болью и фантомной влагой между ягодиц. Быстро по стеночке он спустился на первый этаж, стараясь особо не привлекать внимание. Народ уже почти разбрёлся, но людей всё ещё было прилично. Он с такой силой налетел на кого-то, что чуть было не сбил с ног. — Чимини? Ты всё ещё здесь? — Юнги, заметив, что омега скрючился у стены, тут же кинулся к нему, но вдруг замер. Он втянул носом воздух и отпрянул от него на два шага. На лице мелькнула странная смесь всевозможных чувств, от удивления до разочарования, но Юнги быстро совладал с эмоциями. Разве что под конец в глазах мелькнуло что-то сродни похожее на боль. — Где Чонгук? Голос был серьёзным и строгим, и Чимин так и не понял, кому сейчас достанется, ему или Чонгуку. На всякий случай он посторонился. — Не знаю, — отмахнулся Чимин, стараясь как можно быстрее покинуть эту чёртову вечеринку. Так быстро он не бегал даже на физкультуре. У входной двери он налетел на Хосока, тот что-то проворчал ему вслед, но омега не услышал. На улице в лицо ему ударил свежий ветер, стало лучше, и Чимин с наслаждением подставил ему горящие щёки. Когда он убегал, Юнги с места не сдвинулся. Не поверил. У него же цепкий нюх, он сразу всё должен был понять, по одному только его взгляду всё ясно. Он учуял секс, и было в положении его плеч что-то, что заставило Чимина остановиться. Он что-то упускал, что-то важное, и никак не мог понять, что именно. Но нужно было как можно быстрее добраться до дома, чтобы смыть липкий слой стыда и отвращения к самому себе.

***

Раньше все течки сопровождались болью и дичайшим одержимым желанием присесть на чей-нибудь член, но сейчас всё прошло уже к обеду следующего дня, и тело готово было плясать и бегать, хоть и ментальное состояние оставляло желать лучшего. Именно поэтому Чимин состроил жалобную мину и родители оставили его в покое на пару дней. Два дня он не вылезал из постели. Два дня он лежал, калачиком погребённый тяжестью одеяла, мечтая отмотать время назад. Если бы вдруг выпала такая возможность, он бы растолкал всех желающих и первым бы ею воспользовался. Ночью, сразу после случившегося, он рыдал, пока не стал задыхаться, благо родителей дома не было. А потом, как бы он ни пытался, слёз не осталось. Только охрипший голос и утренняя отёчность слипшихся век. От рубашки он избавился первым же делом. Наверняка дорогая, наверняка очень значимая для Тэхёна, но Чимин хотел содрать её с плеч, как только ступил за порог своего дома. Внутри всё сжалось, когда ему пришлось спустя эти пару дней всё же выбраться из своей комнаты. Идти в школу не хотелось, он боялся смотреть в глаза Чонгуку. И боялся Тэхёна. От одной только мысли о них у Чимина скрутило кишки. В школу он собирался рассеянно, пальцы предательски дрожали. Очень хотелось трусливо забраться в любимую кровать и провести так остаток своей жизни. Но учёба встретила его радушно и безмолвно, хотя Чимин на всякий случай и жался по углам. Ему казалось, что каждый человек в этой школе знает, что он сделал. И в каждом шёпотке или в случайно брошенном на него взгляде он слышал и видел осуждение. Ему всё ещё мерещился запах Чонгука на коже, хотя в первую же ночь он с такой силой отдраил себя в ванной, что чуть ли не содрал шкуру до мяса. — Надо поговорить, — Чимин не успел даже пискнуть, когда его грубо схватили за руку и потащили за лестницу. Когда они остались наедине вдали от чужих любопытных глаз, Чимин на секунду обрадовался. Какая-то тупая часть его мозга решила, что Чонгук всё осознал после их первой незабываемой ночи и бросил наконец-то своего Тэхёна. И вот сейчас он признается ему в любви, и они заживут своей счастливой жизнью… — Ты кому-то рассказывал? — Чонгук выглядел таким рассерженным, что улыбка с лица Чимина тут же стекла, как расплавленный на пекле шоколад. — Н-нет. Чонгук тут же облегчённо вздохнул, даже плечи расслабились. Он устало провёл руками по лицу, и только сейчас Чимин заметил, как у него под глазами залегли тёмные круги. — На самом деле я плохо помню, что тогда было, — признался альфа. — Я так много выпил, что едва стоял на ногах. Вспоминается только то, как от тебя почему-то пахло Тэхёном и как меня пинками разбудил Юнги, злющий, как чёрт. Он же взял меня с собой на вечеринку, пообещав родителям, что мы не будет пить. Он потом всю ночь пытался меня привести в чувство. Даже стыдно спрашивать, не влетело ли ему от отца, хён до сих пор дуется и не говорит со мной. В общем, — Чонгук хотел было положить руки ему на плечи, но вдруг передумал и вздохнул. — Мы переспали, ведь так? Прозвучало с такой смесью страха в голосе, что Чимину захотелось оставить на полу с трудом впихнутый в себя завтрак. Он виновато кивнул, чувствуя, какой тяжёлой стала голова, — шея начала болеть. — Боже, — Чонгук застонал. — Я так и знал, просто надо было удостовериться. Я прошу, нет, я умоляю, пожалуйста, не говори об этом Тэхёну, не рассказывай никому. Я молю, хён, пожалуйста! Чимин сглотнул. Альфа выглядел так, словно был готов рвать на себе волосы. — Я и не собирался… — Спасибо, боже, хён, — Чонгук облегчённо схватился за сердце. — Я боюсь представить, что сделает Тэхён, если вдруг узнает. Он же убьёт сначала тебя, потом меня, а потом, не дай бог, что-то с собой сделает. Я умоляю тебя, ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось, не рассказывай никому. Чимин кивнул, глядя куда-то в сторону. Ему бы хотелось проглотить этот вязкий ком в горле, но глотку как будто сдавило. Чонгук ещё что-то говорил и выглядел так, словно готов был упасть на колени перед ним, но слушать больше не было сил. Звонок на урок стал таким облегчением, что Чимин летел на алгебру, как на праздник. Все оставшиеся до обеда уроки на сидящего впереди Тэхёна он старался не смотреть. В столовой альфы уже заняли привычный стол, и Чимин на секунду засомневался, а стоит ли. Юнги одновременно читал учебник, конспектировал и пытался есть, и на севшего напротив Чимина он даже не взглянул. Хосок с Намджуном что-то бурно обсуждали, то ли тест по английскому, то ли предстоящей концерт, и Чимин украдкой взглянул на Чонгука. И тут же отвёл взгляд, испугавшись, что они с Тэхёном столкнутся глазами и тот всё сразу же поймёт. Кусок в горло не лез, и Чимин гипнотизировал свиную сосиску, желая оказаться как можно дальше отсюда. Или желательно и вовсе исчезнуть. — От твоего взгляда она не оживёт и не хрюкнет, — заметил Хосок, пихая его в бок. Омега вздрогнул. — Чего такой кислый сегодня? Течка вымотала? — хмыкнул Намджун. Не было ничего удивительного в том, что альфы поняли, почему он эти два дня отсутствовал. Пара-тройка дней больничных, чтобы переждать цикл, а не трахать в гоне или в течке всё, что способно на движение, — лучшее, что вообще случалось в школе после пульгоги. Чимин осторожно кивнул, краем глаза следя за Юнги. Но тот был так увлечён учебником, что буквально нырнул в него с носом. На мир вокруг себя внимания он не обращал. — А я вот уже третий день прийти в себя не могу после вечеринки у Соджуна, — пожаловался Хосок. — Я в жизни столько не пил, до сих пор ощущаю вкус того дешёвого вина где-то вот тут, — Хосок ткнул себя в затылок. Намджун активно замахал у него перед носом руками: — Я вообще не помню, как умудрился дойти до дома. Повезло, что очнулся в своей собственной кровати, а не замёрз ночью где-нибудь в кустах. — Меньше всего повезло Юнги. Он единственный пришёл с этой вечеринки трезвым, но наказали его так, словно он выжрал три тонны литра чистого спирта. Чимин посмотрел на старшего альфу. Тот облизнул палец и перевернул страницу. — Просто Чонгук к утру так и не смог протрезветь, пришлось одалживать у Соджуна тачку и тащить пьяного братца до дома. На крыльце их обоих уже ждали разъяренные родители, — пояснил Хосок, поморщившись. — Хорошо, что твоё наказание никак не повлияло на наш концерт. Твой отчим же всё ещё готов одолжить нам свою машину? Юнги одарил их всех таким взглядом, что даже Чимину захотелось провалиться сквозь землю. Хосок фыркнул: — Да ладно, хён. В чём заключается-то наказание? Напряги Чонгука, пусть разгребает. Он же сам виноват, что не умеет пить. — Вы можете заткнуться? Я пытаюсь учиться, — процедил сквозь зубы Юнги. — С каких пор? — удивился Хосок. Юнги скрипнул зубами и с таким грохотом захлопнул учебник, что задрожал стол, а так и не тронутый Чимином суп испуганно покинул свою миску. — Что это с ним? — Хосок удивлённо проводил его взглядом. — Наверняка досталось от отчима, — грустно предположил Намджун и тут же добавил, когда Чимин окончательно сник. — Не обращай внимания, он злится не на тебя. Просто ответственность за младшего брата и все дела. Он же и вправду не уследил за Чонгуком. Чимин аккуратно вытер салфеткой расплескавшийся по столу суп. От осознания, что он воспользовался беспомощностью Чонгука, стало дурно.

***

Дурнота не прошли ни через день, ни через неделю, ни даже через месяц. От чувства, что он совершил нечто гадкое и ужасное, хотелось вывернуть душу наизнанку и промыть её чистящим средством. А ещё неплохо было бы вывернуть и желудок, потому что всё его содержимое продолжало проситься наружу, даже когда Чимин пытался отвлечь себя домашкой. Но мысли каждый раз возвращались к той злополучной ночи. Боже. До чего же Чонгук тогда был красив, абсолютно голый, распластанный на кровати, он был произведением искусства, и Чимин готов был выжечь себе эту картину на внутренней стороне век. Он до сих пор ощущал в руках тяжесть его крепкого члена. И эти хаотичные поцелуи, больше похожие на неловкие попытки сожрать друг у друга рты. Всё остальное Чимин готов был забыть путём лоботомии. Он до сих пор не хотел вспоминать ту часть, где Чонгук запрещает ему снимать рубашку, и всё, что было после. Это вызывало дикий стыд и желание закричать. Ещё было желание всадить себе в лоб пулю, но, к сожалению, дома из огнестрела было сплошное ничего, и Чимину приходилось довольствоваться самобичеванием. Получалось успешно.

***

Осознание, что с его телом что-то не так, внезапно пришло в школьной библиотеке, где Чимин теперь проводил все обеденные перерывы. Есть с альфами он перестал после той вспышки гнева у Юнги и попадаться ему на глаза теперь вообще не хотелось. Тот знал — или, по крайней мере, делал вид, что знает, — слишком много. Это не пугало, но скорее смущало. И вызывало много вопросов, особенно когда однажды Чимин словил в коридоре его взгляд. И было в нём столько боли, что это заставил в панике юркнуть в первый попавшийся пустой класс. Первым признаком стресса была усталость. Постоянно хотелось спать, чтобы наконец-то забыться сладким сном и больше не контактировать с реальностью. Во сне не было совести, наяву она оказалась весьма кровожадной сукой. Вечная слабость во всё теле, тошнота и озябшие руки — Чимину всё время хотелось забиться куда-то в угол, только бы лишний раз не попасться на глаза Тэхёну. Ему казалось, что тот первым делом отрубит ему голову, если узнает. Голова ещё была ему дорога, хотя теперь только и делала, что болела и кружилась. А потом папа как-то спросил, не припозднилась ли у него течка, и Чимин отмахнулся, мол, скоро, не переживай. И всё же полез в приложении, чтобы хотя бы предвкусить, какие ненавистные уроки он сможет прогулять, и вот тут-то и пришло понимание. Течка должна была прийти восемь дней назад.

***

Чат джипити сказал, что сначала нужно сделать тест. Чимин почему-то решил первым делом поделиться столь грандиозно ужасающей мыслью именно с ним, потому что ощутил, как мозг мигнул ему в знак прощания и отключился. А ещё потому, что больше было не с кем. Купить этот злополучный тест оказалось настоящим квестом. Посёлок у них был маленьким, аптек не так, чтобы много, и покупать такие вещи внезапно оказалось стыдно, неловко и страшно. Он трижды проходил мимо аптеки, а потом, когда до закрытия оставалось двадцать минут, он всё же забежал в неё и… купил витамины. А потом, ощущая себя настоящим идиотом, умудрился добежать до соседней аптеки и заскочить в нее за четыре минуты до закрытия. Продавец был настолько недоволен поздним покупателем, что буквально швырнул в него яркой красочной упаковкой. Дома от напряжения Чимин вдруг осознал, что не может пописать. В панике сжало все сфинктеры настолько, что пришлось битый час успокаивать себя, пытаясь не расплакаться. — Обещаю, я больше никогда не буду заниматься сексом, — прошептал Чимин, пока ночью в ванной, втихаря от родителей, делал тест. К кому он обращался, он и сам не знал. Это были просто запросы во вселенную, Чимин готов был поверить даже в барабашку, лишь бы тест был отрицательным. Он дрожащими пальцами взял тест с раковины и зажмурился. Вдохнул, выдохнул и открыл правый глаз. На миг перед носом вспыхнул яркий зелёный круг, который тут же превратился в две красные полоски. Казалось, звук, с которым рухнул его мир, слышала вся планета.

***

Ночью Чимин не сомкнул глаз. Чат джипити посоветовал ему купить ещё два теста, самый дорогой и самый дешёвый. О том, что ему придётся делать после, он старался не думать. Казалось, если он додумает хотя бы одну из мыслей до конца, то проблема станет слишком реальной. Её можно будет пощупать и её нужно будет решить. Сейчас же эти мысли неоформленными комками лежали где-то на задворках черепной коробки, и Чимину так было комфортнее. В школу он собрался так быстро, как не собирался никогда прежде. Завтрак был проигнорирован, а уроки отсижены на таких иголках, что любой бы йог присвистнул. В обеденный перерыв Чимин сбегал в аптеку. Уже, честно говоря, было плевать как косо на него посмотрят. Заперевшись в школьной туалетной кабинке, он с усердием помолился абсолютно всем богам, которых смог вспомнить, и помочился на оба теста сразу. Следовать инструкциям у него не было ни желания, ни терпения, и от напряжения взмокли ладони, пришлось вытереть их о брюки, и теперь они неприятно липли к бёдрам. Минуты, пока тесты настаивались, тянулись так медленно, что Чимин успел расковырять себе заусенец от пальца до локтя. Чимин судорожно выдохнул и взял в руки первый тест. Самый дорогой из тех, что были. Вопль радости разнёсся по туалету, и пришлось зажать себе рот рукой, благо в обед тут никого не было. От свалившегося с плеч груза хотелось подпрыгнуть и как минимум достать рукой до потолка. От второго теста уже не было толку, но выбрасывать его было жаль, и Чимин взглянул на результат. Улыбка тут же слетела с лица. Он глупо пялился на два с виду абсолютно одинаковых теста, дизайном друг от друга они ничем не отличались. А вот результаты были диаметрально противоположными. Чимин привалился к стенке узкой кабинки, ноги от слабости подкосились, и он рухнул на пол. Захотелось и голову примостить где-нибудь между унитазом и ёршиком, но не позволила брезгливость. Он истерически захохотал. А потом с такой яростью обернул тесты туалеткой и утрамбовал их в мусор, не забыв и яркие цветастые упаковки спрятать под ворохом дешёвой бумаги. Из туалета он вышел только к концу обеда, и в зеркале, пока он мыл руки, на него взглянуло совершенно бледное неузнаваемое лицо. Он громко хихикнул, понимая, что на его лице нет лица, а потом в ужасе проглотил смех. Тот тяжело ухнул в желудок.

***

Чат джипити советовал всё рассказать родителям, но Чимин скорее отгрыз бы себе ноги, чем признался. Его родители отнюдь не были извергами и деспотами, и любыми проблемами он с ними делился весьма охотно, пусть и упуская некоторое подробности, как делали это все подростки. Но чтобы признаться в подобном… У Чимина от стыда отнимался язык и всё плыло перед глазами. Как некстати мозг вспомнил про Чонгука, но и с ним говорить омеге не хотелось. Что он скажет? Как альфа отреагирует? Он же наверняка открестится и спустит на него всех собак. Ну не бросит же он своего Тэхёна ради внезапно залетевшего от него Чимина, это же курам на смех. Оставить всё, как есть, означало взять на себя ответственность, но к такому омега не был готов. У него язык не поворачивался, назвать это «беременностью» или «ребёнком», от одних этих слов его выворачивало наизнанку. Как, будучи школьником, воспитывать настоящего живого человека?! У него даже тамагочи ни разу не выживал. Решение пришло сразу. Чимин вскочил, толком даже не понимая зачем. Потом погуглил. До прихода родителей он скакал по постели, бегал с утяжелителями по лестнице и перетащил из гаража на чердак четыре пятикилограммовые гантели, не пойми откуда вообще взявшиеся, Чимин видел их впервые. Потом завис в настолько горячей ванне, что уже через двадцать минут стало так плохо, что он едва вывалил своё тело за бортик и ещё час отлёживался, прижимаясь медленно остывающим телом к холодной плитке пола. А ночью он изучил все интересующие его частные клиники. Посёлок у них был маленький, здесь был всего один медицинский пункт и два врача, один из которых — ветеринар. На всё население и одну-единственную школу — достаточно. И ни один из этих врачей не мог ни подтвердить, ни опровергнуть беременность. Будь он кошкой — было бы проще. От выставленных цен за медицинские процедуры Чимин присвистнул. А потом выгреб все свои карманные деньги, которые он скопил на новую приставку, работая этим летом курьером. Сейчас ему было не до развлечений. Сейчас больше всего на свете он хотел, чтобы частная клиника гарантировала ему анонимность и взяла на аборт без согласия родителей.

***

На следующий день папа остановил его у выхода из дома и всё же пинками заставил сесть за стол. Завтрак обещал быть насыщенным, но обилие любимых блюд ни на толику не пробудило в Чимине аппетит. Наоборот, только сильнее затошнило. И омега всё никак не мог понять: то ли это такой ранний токсикоз, то ли стресс так влиял на организм. — Ну съешь хотя бы ложку риса, — попросил его отец, и Чимин сжал пальцы. От напряжения у него вспотела спина. Вот тот самый момент, когда он мог признаться. Выпалить всё на духу, как есть, но язык будто присох к нёбу. Да, родители сначала будут в шоке, наверняка, первым делом на него накричат. Потом кто-то из них запричитает, схватится за сердце, и, уже успокоившись, они начнут думать, что делать дальше. Кто-то поинтересуется, а кто же отец, а потом Чонгук отхватит и от его родителей, а потом и от своих. Где-то мелькнёт Тэхён, уже его родители, а потом… Чимину вдруг захотелось, чтобы родители съездили в клинику вместе с ним. Чтобы папа держал его за руку. Да, они, конечно, будут ворчать и причитать, что всё-таки стоило заняться сексуальным просвещением их единственного сына, но ведь уже всё произошло. Чимин сам виноват, в конце концов он же умудрился вспомнить про презерватив в самый разгар действа, но ничего не предпринял. Значит, нёс ответственность за свой проступок. Но больше всего Чимин боялся не криков и осуждения. Больше всего он боялся молчания. Боялся разочаровать своих родителей своим безрассудным проступком. Он же далеко не отличник, учился он средне, блестящими оценками похвастаться не мог. У него не было успехов в спорте, да в тех же танцах Чимин не мог реализоваться, как усердный и талантливый ученик. У него не было особых навыков, интеллектом он не блистал, а был самым обычным середнячком, и на великое будущее он никогда не претендовал. Он был серой массой и ничем не выделялся из сотни таких же серых и никчёмных подростков. Именно поэтому Чимин не проронил ни слова. Уж пусть лучше так, чем разочаровать и опозорить родителей, которые и так от ничего не ждали и не требовали.

***

Чимин никак не мог дождаться окончания уроков, чтобы позвонить в клинику и разузнать всё, что его интересовало. Нужно было задать столько уточняющих вопросов, что начинала раскалываться голова. Разбежавшиеся мысли не хотели возвращаться и их приходилось выписывать в стройный ряд по пунктам. Худо-бедно упорядочившись, они всё равно умудрялись противоречить друг другу. — Выглядишь паршиво, — заметил Юнги, когда они случайно столкнулись у дверей библиотеки. Альфа на выходе, омега на входе. Чимин хмыкнул: — Ну спасибо, — он старался лишний раз не смотреться в зеркало, оттуда на него смотрела обескровленная сущность и вгоняла в панику. — Может, всё-таки снова начнёшь обедать за нашим столом? — лицо Юнги было каменным, а глаза серьёзными, но голос дрогнул и внезапно Чимин расслышал в нём нотки смущения. — Судя по тому, как теперь болтается на тебе школьная форма, есть ты перестал даже на заднем дворе. Чимин удивлённо одёрнул пиджак. Он и не заметил, а ведь и вправду тот стал ему слишком велик. — Ну… Разве ты не злишься? Юнги фыркнул и схватил его за руку. — Брось. Почему я должен на тебя злиться? Чимин ошарашенно уставился на их сплетённые вместе пальцы. От изумления все вопросы выветрились из головы, осталось только одинокое перекати-поле да эхом разносилось уханье совы. В столовой было шумнее, чем обычно. У дверей Юнги отпустил его руку, но подтолкнул в спину, мол, от меня ты не убежишь, даже не пытайся. Пришлось дойти до столика, за которым сидели уж больно взбудораженные Намджун с Хосоком, и плюхнуться на стул. — Вы слышали? — тут же оживился Хосок и, заметив, их недоумённые лица, выпалил: — В школьном туалете омег в мусорке нашли положительный тест на беременность. Чимин резко похолодел. Он выпучил глаза, но уставился куда-то в сторону, не в силах сфокусировать взгляд хоть на чём-то. Закружилась голова, и он откинулся на спинку стула, иначе наверняка упал бы на пол. Намджун пожал плечами: — Вся школа взбудоражена. Замдиректора рвёт и мечет. Фотки этого теста уже разлетелись по всем школьным чатам. Говорят, это кто-то из старшеклассников залетел. — Зачем делать тест в школьном туалете? Что сложного пописать на него дома? — возмутился Хосок. — Кто вообще сортирует мусор? Кто вообще в здравом уме будет лазить в ведре, где гниёт использованная туалетная бумага, — фыркнул Намджун и в отвращении отложил от себя сэндвич с тунцом. Чимин едва ли их слышал. Он оглянулся, и ему показалось, что каждый ученик в этой столовой обернулся к нему в ответ. Они всё поняли. Все всё знали. Омега подавил в себе рвотный позыв и желание упасть в обморок. Он с силой сжал металлические палочки для еды, чтобы заземлиться. — Этот тест теперь как священное божество, кто его только не облапал, — покачал головой Хосок и вдруг кивнул в сторону. Чимин замер, когда к их столику подошли близнецы Лиён и Лиюн. Кто-то из них облокотился о стул Юнги и заискивающе на него взглянул: — У тебя же супернюх, ты же можешь вычислить, чей этот тест? Юнги поморщился, но, прежде чем он открыл рот, другой брат сунул ему под нос тест. Чимин в ужасе наблюдал за тем, как альфа делает вдох, а потом отшвыривает от себя чужую руку. — Какого чёрта?.. — он попытался было схватиться за чьё-нибудь запястье, но близнецы синхронно отступили, не дав себя поймать. Юнги громко чихнул и вытер нос. Он возмущённо обвёл взглядом маленькую толпу, облепившую их столик в ожидании разоблачения, и рыкнул: — Понятия не имею! Чем надо думать, чтобы ткнуть мне в лицо обоссанным клочком бумажки?! Близнецы переглянулись. И когда разъярённый Юнги уже встал со стула, толпа разлетелась прочь, оставив их вчетвером. Альфа выглядел раздосадованным и злым. Он почесал нос, а потом шумно сморкнулся в салфетку. Чимину захотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, испариться. От паники его чуть не вывернуло наизнанку. Он схватился было за рюкзак, готовый ретироваться в любую секунду, и медленно поднял глаза на Юнги. Тот взглянул на него в ответ. Чимину казалось, что это длилось вечность. Наверное, за эту вечность его бледное, почти мертвецки серое лицо, выдало его с потрохами. Но хён вдруг отвёл взгляд и раздражённо выдохнул: — Как будто я псина-ищейка. Я смирился в прошлый раз с тем, что меня заставили искать вонючие носки Хаджуна, когда их спёрли из его шкафчика. Но это уже ни в какие рамки! Хосок хихикнул, но тут же осёкся, когда Юнги метнул на него уничтожающий взгляд. Обедали они молча, лишь изредка воздух сотрясало возмущённое пыхтение старшего из альф. Чимин так и не понял, догадался ли Юнги, а если и догадался, то какого чёрта не выгнал его из-за стола. К еде он так и не притронулся.

***

Чимин стоял в дверях родительской спальни, но заставить себя постучать не мог. У него продрогли ноги, по полу гулял сквозняк, и как некстати подумалось, что надо было надеть носки. Но это было меньшей из его проблем. Он должен был рассказать правду, она просилась наружу и места в теле Чимина ей было мало. Но вместо этого он вернулся в свою комнату и забрался под одеяло. Днём он позвонил в клинику и записался на приём в субботу. А потом выяснилось, что на субботу все билеты на рейсовые автобусы уже раскуплены. Чимин решил было, что это система встала, что приложение требует обновления, поэтому сам своим ходом отправился на автовокзал. Билетов и вправду уже не было. Грешным делом в голову пришла идея забраться в багажный отсек, но её пришлось отмести. Можно было бы проехать до соседнего города на велосипеде, но было холодно, промозгло и долго, и Чимин не был уверен в том, что сможет сесть на него после процедуры. От одной только мысли об этом у него внутри всё в ужасе скручивало. Чимин взял в руки телефон и нашёл чат с Чонгуком. Тот был онлайн. Захотелось ему написать, поделиться страхом, найти утешение, но пальцы дрожали над клавиатурой, и Чимин вышел из беседы. Он уткнулся носом в подушку. Ехать автостопом ему не улыбалось, он ещё никогда так не делал, помня заветы родителей — не садиться в машину к незнакомцам, а он всё-таки был послушным мальчиком. Внезапно Чимин резко подскочил в кровати. Он помнил, что в эту субботу альфы собирались на концерт, но не помнил точных деталей. Он никогда не слушал, о чём говорят во время обеда за столиком, предпочитая пожирать глазами Чонгука. Тот был вкуснее любого блюда. На этой мысли Чимин вдруг поморщился. Он опустил руку к животу, но тут же её одёрнул. Нужно было попытаться уснуть, в последнее время его одолела бессонница.

***

— Привет. Хосок удивлённо обернулся, глядя на запыхавшегося Чимина. Тот остановил его на лестничном пролёте на пути к кабинету химии. — Привет. Надо же, — фыркнул альфа, — ты заговорил со мной первым. Чимин смущённо отмахнулся. Он понимал, что вёл себя всё это время весьма невежливо, но избавиться от чувства, что он не в своей тарелке, никак не мог. — Я хотел узнать… — омега кашлянул, подбирая слова, — можно с вами на концерт в эти выходные? Хосок изумлённо выдохнул. Несколько секунд он думал, а потом виновато поджал губы: — У нас всего три билета… — Нет-нет, — Чимин так бодро замахал перед его носом руками, что альфе даже пришлось отступить. — Я имел в виду, поехать с вами на машине в город. Мне нужно к дяде, но родители отвезти меня не могут, а билеты на автобус уже раскуплены. Омега замер, ощущая, как инородно звучит исторгнутая его ртом ложь. Врать было тяжело. — Ну… — Хосок почесал голову. — Думаю, можно. Место в машине есть, но нужно поговорить с ребятами. И вообще лучше бы ты спросил об этом Юнги-хёна, всё-таки он будет за рулём, да и тачка его отчима… Чимин виновато кивнул. — Подожди, — альфа остановил его, когда тот собирался уже уйти, — ты что, боишься Юнги? — он хихикнул, а потом осёкся, заглядывая Чимину в лицо. — Серьёзно?! Ты чего? Он же возился с вами, малявками, когда вы только-только в школу пошли. Ты разве не помнишь, как мы все втроём закатывали глаза, когда вы жрали песок на детской площадке после школы? А потом нас всех лечили от глистов, потому что у Чонгука обнаружились острицы? Чимин возмущённо ощерился: — Не было такого! И не боюсь я Юнги! Но Хосока уже было не остановить, он смеялся так заразительно и безобидно, что Чимин всё же расслабился и улыбнулся в ответ. — Хорошо, я поговорю с Юнги, но, думаю, против никто не будет.

***

Школьный чат разрывался от сплетен и слухов, но Чимину было так стыдно и плохо, что он отключил уведомления и не заходил в приложение всю неделю. Он всё ещё никак не мог понять, кому надо было разрывать этот несчастный мусор и как вообще можно было найти в горе использованной туалетной бумаги тщательно спрятанный тест. Да ещё и положительный. Их же было два. Чимин потёр горящие щёки и взлохматил волосы. По школе уже прошёл слушок, что в понедельник у них будет медосмотр и им всем придётся сдавать мочу для теста на беременность. Родителей уведомят к концу недели, и у Чимина от понимания, что ему на этих выходных кровь из носу как надо решить проблему, тревожно сжимало желудок. — Мог бы и сам меня спросить, — возмущённо раздалось за спиной, и Чимин не сразу понял, что обращаются к нему. Он обернулся. Юнги обиженно хмыкнул: — Я ведь не страшный и даже не кусаюсь. Пока что. Чимин сглотнул, он неуверенно поправил лямку рюкзака, как вдруг заметил, как с другого конца коридора на них пялится Тэхён. Юнги проследил за его взглядом. От напряжения воздух будто накалился, стал острее и гуще. Несколько секунду они молча гипнотизировали друг друга взглядом, а потом Тэхён, смутившись, зашёл в класс истории. — Мне жаль, что вы все втроём больше не зависаете у нас дома после школы, — признался Юнги. — Я думал, тебя раздражает шум, — удивился Чимин. — Ты всегда выглядел таким недовольным, когда мы приходили. — Это моё обычное выражение лица, на самом деле я радовался. Омега с сомнением взглянул на альфу. Лицо у того было абсолютно каменным, ни один мускул так и не дрогнул. — Неужели ты и вправду меня боишься? — вдруг прошептал Юнги, и Чимин опустил взгляд. Вот опять. Опять этот всепонимающий пронзительный взгляд, заставляющий мурашки в панике носиться по спине. С него будто стаскивали кожу, мышцы, заставляя обнажить душу. Та стыдливо пыталась прикрыться. — Боже, — Юнги сделал два шага назад и вздохнул. — В субботу мы выезжаем в десять утра. Так рано, потому что мы собирались прошвырнуться по городу. Подходи к дому минут за десять-пятнадцать до выезда. Чимин поднял на него глаза: — Спасибо. — И возьми побольше тёплых вещей, погода обещала быть ужасной.

***

Пятничный ужин с родителями прошёл в жутчайшем напряжении. Директор всё же добрался до них, и отец, кажется, вспомнил, что его единственный сын достиг половой зрелости и стоит ему всё-таки разъяснить, откуда берутся дети. Начал он издалека — с формирования гамет. — Нет, хватит, что ты несёшь, — не выдержал папа. — Начать надо с того, что любовью можно заниматься только после свадьбы. — Ему что теперь до сорока не знать, что такое плотские утехи? — Почему до сорока? С чего ты решил, что наш Чимин до сорока будет болтаться холостым?! Чимин вяло ковырял слипшиеся рисинки, и ему хотелось провалиться сквозь землю. Не говорить же родителям, что у него в коробке в дальнем углу шкафа припрятан вибратор, который скрашивает его унылые одинокие ночи, и что он уже держал в руках самый настоящий член, и даже не свой. — Чимини, у тебя есть на примете мальчик, который тебе нравится? — заискивающе поинтересовался отец, и омега вздрогнул. — Фу, нет, конечно, они же даже не моются. Родители, кажется, ненадолго удовлетворились ответом, но хватило их буквально на минуту. — Нет, это неправильно. В первую очередь, люди должны думать об инфекциях, передающихся половым путём. И если хламидиоз и сифилис ещё можно вылечить, то есть ещё такие «прекрасные» вещи, как ВИЧ и гепатит. — Но мы в любом случае не будем ругаться, если вдруг что-то пойдёт не по плану, — папа улыбнулся ему, и Чимин с трудом проглотил запиханный в рот кусок кимчи. — Ты можешь поделиться с нами своими переживаниями. Воцарилась тишина, и Чимин судорожно пытался сообразить, что ему сейчас нужно сделать. Может, ещё не поздно признаться. Ну не убьют же его, честное слово. — Я завтра еду на концерт в город, — сообщил он, глядя в тарелку. — Вернусь поздно вечером. Наверное, — на этих словах Чимин замолчал. Он и сам не знал, что будет после процедуры, и как, и что дальше. Его целью было добраться до клиники, решить проблему, и на этом можно было успокоиться. Его вдруг охватил мандраж. — Поеду на машине с Юнги, Намджуном и Хосоком. У них был лишний билет, точнее, с ними должен был поехать четвёртый, но он отказался, и тогда они предложили билет мне, и я согласился, — затараторил он, не поднимая глаз. Слова выскакивали изо рта пулемётной очередью. Родители переглянулись. — Что-то ты поздно об этом рассказал, — растерялся отец. — Да, как-то неожиданно получилось. — Что за концерт? — Да, новая кей-поп группа, дебютировали месяц назад, — отмахнулся Чимин. — Ну… — с сомнением протянул папа. — По крайней мере, мы знаем этих альф… — У меня есть номер телефона отца Чонгука. — Какой опыт вождения у Юнги? Не слишком ли тяжёлая поездка для новичка? А как же вы вернётесь ночью? Водить в темноте, да ещё и в такую погоду. А вдруг пойдёт дождь? — Да успокойся. Новички водят намного лучше, чем опытные лихачи. Главное, не превышать скорость. Родители начали спорить, и Чимин вздохнул. Его внезапно пробрал жар от вранья. Столько лжи из его рта не выходило за всю его жизнь.

***

— Ты чего тут? Дверь дома Чонгука и Юнги открыл Тэхён. Неприятно кольнуло от осознания, что он проводит в этом доме непозволительно много времени, и Чимину внезапно захотелось огрызнуться. Кинуть в бывшего лучшего друга чем-нибудь язвительным, чтобы самого пробрало от отвращения. Этой ночью он не мог уснуть, его колотило от ужаса и тревоги, и теперь Чимин был злой и взъерошенный. — В город еду вместе с Юнги, — мрачно сообщил он, и Тэхён удивлённо на него воззрился. — Посторонись, — тут же заявил Хосок, выныривая из-за спины Тэхёна. Целой вереницей на улицу высыпались люди: отчим Юнги что-то очень долго и упорно ему втолковывал, Намджун и Хосок спорили в камень-ножницы-бумага, кто займёт переднее пассажирское, пока Тэхён с Чонгуком подозрительно тихо переговаривались между собой, изредка глазея на Чимина. Тому хотелось выблевать весь завтрак им под ноги, благо завтрака никакого не было — он с трудом заставил себя хотя бы попить воды. На холодном осеннем воздухе тревожно кружилась голова, и Чимин взглянул на подёрнутое светло-серыми тучами небо. — Всё в порядке? — поинтересовался у него Юнги, и омега с трудом, но кивнул. Намджун выиграл в споре, и под монотонное бурчание Хосока Чимин расположился на заднем сидении. Кое-как, после долгой нравоучительной лекции о безопасном вождении, которую им всем четверым провёл отчим Юнги, они наконец-то выехали со двора. Чимин всё же обернулся, чтобы взглянуть на Чонгука, но увидел лишь как за ним закрылась дверь. Омега выдохнул. До города было три часа езды при условии, что Юнги не будет плестись по полупустой дороге, как черепаха. Планировалось на середине пути заехать на заправку, чтобы размять косточки, опорожнить мочевые пузыри и обожраться под завязку чипсами — есть и пить в машине строго запрещалось. В итоге раза два пришлось остановиться в самом начале — Намджуну с Хосоком захотелось покурить. Чимин с удивлением наблюдал, как они вдвоём кольцами выпускают сизый дым, пока Юнги разминал затёкшую спину. Почему-то ещё большим изумлением стало то, что сам Юнги не сделал ни одной затяжки. — Извини, теперь от нас воняет, — виновато улыбнулся Намджун, на что Чимин ничего не ответил. Ему хотелось спать — сказывалась бессонная ночь, но сон был такой чуткий, что каждая кочка отзывалась в теле болью. Альфы слушали хип-хоп, и от одинаковых мотивов у Чимина закружилась голова. Или от почти выветрившегося запаха сигарет. Или от лосьона после бритья у Хосока, которым он пользовался просто так — лицо его было по-мальчишески гладким. Чимин попытался размять шею, прогоняя мысль, что это всё злополучный токсикоз. Его мозг отказывался воспринимать это слово. — Всё хорошо? Ты какой-то бледный, — сидящий рядом Хосок обеспокоенно заглянул ему в лицо. — Укачивает? Мы можем остановиться, — тут же встрял Намджун. Чимин столкнулся в отражении зеркала заднего вида со взглядом Юнги. — Нет, всё в порядке. Но порядка давно не было. Мысли хаотично разбегались и собрать их воедино не представлялось возможным. Юнги наверняка всё знал, хоть и не выдавал себя, но это его взгляд… Чимина передёрнуло. — … всё ещё не понимаю, как можно быть настолько безответственным. Голос Хосока звенел самым настоящим возмущением, и Чимин сонно зевнул — он не заметил, как задремал, просунув под голову рюкзак. В машине стало жарко и его сморило. Он снял с себя шарф: шея оказалась неприятно мокрой. — Ну серьёзно! Вы ещё учитесь в школе. Если хочешь трахаться — натяни на член презерватив прежде, чем запихать его куда-то. — Это ответственность обоих лиц: сексом занимаются двое, значит, оба должны быть заинтересованы в безопасности этого процесса, — заявил Намджун. — Вот именно! Если у меня нет с собой резинки, то я даже не взгляну на омегу. Хотя нет, — Хосок задумался, — есть же ещё оральные ласки. — Оральный секс не гарантирует, что ты не подхватишь гонорейный фарингит, — цокнул Намджун, на что Хосок тут же сник. — И вправду. В любом случае то, что случилось в нашей школе — просто ужасно! И так безответственно! — Может, в порыве страсти не вспомнили, — сухо заметил Юнги, не отрывая взгляд от дороги. Чимин вздрогнул. Он вжал голову в плечи, стараясь не издавать ни звука, и тихо, словно мышка, глядел в окно, как быстро друг за другом сменяются серые дождливые пейзажи. — В порыве страсти? Ну и пусть теперь расхлёбывают последствия. Я почти уверен, что оба застремались покупать гондоны в аптеке. Теперь не стыдно будет покупать памперсы и детское питание. Чимин вытер пот со лба. Он напряжения ему стало душно: — А может, они не хотели прерываться? Может, они думали, что пронесёт. Намджун обернулся: — Ты их оправдываешь? Натянуть резинку на член — это дело пяти секунд. Воспитывать ребёнка, будучи самим ребёнком, — дело всей жизни. Чимин вздёрнул нос. Его вдруг охватила злость: — А может, омега испугался, что если он напомнит про презерватив, то альфа передумает? Или они оба решили, что достаточно контролируют процесс, чтобы вовремя вытащить? Чимин отвернулся, заметив, как на него внимательно смотрит Юнги. От этого взгляда пробрало внутренности, и омега тут же пожалел, что сболтнул лишнего. Хосок задумчиво пожевал губу: — А может, не стоит заниматься сексом, если у вас есть сомнения по поводу контрацепции? В надежде на «пронесёт» можно натянуть на член и целлофановый пакет. А про «вовремя вытащить» — это уже даже не смешно. Ты просто не представляешь, какая у альф плохая реакция. И вообще, — Хосок прищурился, — ты слишком горячо споришь для человека, которого это не касается. Откуда такие подробности? Омега замер. Деревья в окне плотной гурьбой бежали вслед за машиной, дождь изредка напоминал о себе редкими каплями. Охваченный паникой, Чимин на секунду задумался о том, что будет, если он сейчас резко на полном ходу откроет дверь и вывалится на дорогу. Перспектива быть размазанным по асфальту кровавой мясной лепёшкой ему не понравилась. Молчание затягивалось. Намджун поёрзал на сидении, а потом неуверенно поинтересовался: — Чимин, ты… знаешь, кто этот омега? Омега поёжился, ему стало неуютно. Он словил в зеркале взгляд Юнги и с силой закусил губу. Боль отрезвила, и желание взвизгнуть что-то ядовитое тут же угасло. Хосок очень медленно повернул к нему голову, было слышно, как у него между ушами крутятся шестерёнки. Он сопоставлял факты: — Погоди. Ты был влюблён в Чонгука… — Хосок! — резко оборвал его Юнги. Намджун предостерегающе замотал головой: — Не надо. — Да боже, мы все об этом знаем. Прости, Чимин, но у тебя плохо выходит скрывать свои чувства, — и несмотря на ошарашенное лицо омеги, альфа продолжил. — После того, как он начал встречаться с Тэхёном, вы резко прекратили общение. А как нашли положительный тест, ты был сам не свой. Весь какой-то дёрганный, бледный. Нет! — Хосок аж подпрыгнул. — Это началось ещё раньше. После вечеринки у Соджуна полтора месяца назад, на которой у тебя началась течка. Ты тогда столкнулся со мной, и я ощутил твой запах. Ещё и Чонгук нажрался на ней в самые сопли, мы с Юнги не могли растормошить его… Чимин, — его голос стал тихим и жёстким. — Этот положительный тест — твой? Чимин пристыженно уткнулся слезящимся взглядом в свои кроссовки. На них налипла грязь, но высохнуть не успела. Юнги сжал руль с такой силой, что машина вильнула в сторону: — Хосок, отстань от него. — Нет, не отстану. Чимин, это правда? — В твоей теории много дыр, — возразил ему Намджун. — С таким же успехом это мог быть тест того же самого Тэхёна. Они с Чонгуком облюбовали каждую плоскую поверхность вашего дома, — многозначительно напомнил Намджун. — Извини, Юнги-хён, но этот запах ощущается уже даже на входе. Не надо обладать таким супернюхом, как у тебя, чтобы понять — у этих двоих насыщенная интимная жизнь. — Хён снабжает Чонгука презервативами, так что не вариант. Тэхён защищён от нежелательной беременности так, будто на нём скафандр. — В таком случае и Чимин должен быть защищён от подобного. Член, упакованный в презерватив, принадлежит одному и тому же лицу. — Какой резон было Чонгуку брать на вечеринку презервативы, если с ним не было Тэхёна, — заявил Хосок, и Намджун от удивления аж высунул голову в проход, чуть не свернув себе шею. Они оба уставились на Чимина, и тот от напряжения всхлипнул. Громко и с надрывом. Он ощущал, как его лицо начинает горячо полыхать. А потом тревога последних нескольких недель нашла выход, и он разрыдался: — Я не знаю! Я сделал три теста и два из них были положительными. Я еду в город к врачу, — омега осёкся и часто задышал, пытаясь подавить в себе всхлипы. Выходило плохо. Захотелось выйти на улицу, подышать свежим холодным воздухом, потрогать мокрую траву. Хосок прикрыл обеими руками рот — ему явно было, что сказать, но он с трудом сдерживался. — Твою мать, — протянул Намджун, откидываясь на сидение. Ехали они уже молча. Чимин обливался слезами, изредка сморкаясь в заботливо протянутый Хосоком бумажный платочек. Он стыда стало так жарко, что хотелось содрать с себя не только куртку, но и кожу. После долгой паузы, когда первичной шок спал, а Чимин вытер покрасневшее опухшее лицо, Юнги набрал в грудь побольше воздуха, но ему не дали произнести и слова: Хосок пнул его в сиденье. — Ты всё знал! Ты понюхал тест, на который Чимин помочился. — Я не понял. — Ой, давай без этого, хён. Ты всегда делаешь вид, будто мало что понимаешь, но на самом деле ты самый проницательный человек, которого я знаю, — возразил Хосок и обиженно насупился. — Это меня не касалось. Это вообще никого из вас не касается, кроме Чимина и Чонгука. Омега наконец-то оторвался от созерцания своего отражения в окне и посмотрел на Юнги. — Но Чонгук твой брат! Это касается твоей семьи. И вообще, — Хосок обратился к Чимину, — Чонгук не в курсе, да? — Если Тэхён об этом узнает, он оставит Чонгука без яиц, — фыркнул Намджун. Чимин ковырнул торчащую из джинсов нитку: — Никто ничего не знает. Даже мои родители. И никто из вас тоже не должен был знать. Хосок поражённо присвистнул: — Я как будто попал в какой-то сериал от Нетфликс, — альфа подёргал Чимина за рукав куртки, привлекая его внимание. — Что собираешься делать? Сделаешь Юнги-хёна дядей или станешь папочкой ангелочка? Омега резко побледнел, хватая внезапно ставший спёртым воздух, словно выброшенная на берег рыба. Для себя он уже всё давным-давно решил, но озвученные вслух варианты заставили его сердце судорожно сжаться. — Хватит! — раздражённо гаркнул Юнги. — Даже если Чимин нашёл выход из данной ситуации, нас это не касается. И давать какую-либо оценку ей мы не имеем права, потому что нас это, повторюсь, не касается. — Я ни капельку не осуждаю, — заверил Чимина Хосок. — Я больше никогда не буду заниматься сексом, — очень тихо прошептал омега, обмахиваясь мокрой салфеткой. Намджун возмущённо фыркнул: — Ну это как-то слишком радикально. Гарантия, конечно, стопроцентная, но достаточно просто вовремя вспоминать про резинки. Или таблетки. — И никогда не верь альфе, когда тот жалуется на то, что презерватив ему жмёт, — добавил Хосок. — Если у альфы падает лишь из-за этого, то падать у него будет от малейшего дуновения ветерка. — Или от того, что ты не так на него посмотрел. — Смело шли такого придурка нахрен, — сообщил Хосок. — И всегда проверяй размер гондона. Если альфа выберет на свой корнишон чехол для дирижабля или наоборот, естественно, что эта конструкция прикажет долго жить. Чимин, разинув рот, слушал наставления и внутри внезапно вдруг стало тепло. Уютно и спокойно, будто его успокаивали старшие братья, пусть неумело и грубовато, но по-семейному комфортно. И стоило лишь подумать об этом и взмокшее тело расслабилось, как раздался громкий хлопок, и машина резко вильнула в сторону, прямо на встречную полосу. Хосок по-омежьи завизжал, вцепившись в сиденье, и, если бы Чимин не был пристёгнут, его бы обязательно размазало по салону. Его испуганный вздох потонул в визге шин, и автомобиль, чудом не перевернувшись, наконец, замер посреди дороги. — Что это было?! — в ужасе пролепетал Чимин, глядя на Юнги. Тот был бледен и с силой продолжал давить на тормоз. Руки на руле предательски дрожали. — Все живы? — хрипло спросил он, с трудом разжимая скрюченные пальцы. Хосок ощупал себя и кивнул: — Вроде да. — Чимини? — Юнги внимательно его оглядел, и омега моргнул. Он умудрился удариться головой о стекло, но в общем и в целом был жив. Тогда они все вчетвером вывалились из машины, и в носы ударило ядрёно тошнотворным запахом жжённой резины. Юнги застонал, чуть ли не хватаясь за голову: — Колесо пробило! Отчим же предлагал взять запаску, но я отмахнулся — подумал, ну что может случиться в нашу первую поездку. Ну максимум сдохнет аккумулятор или закончится бензин, но чтобы на абсолютно чистой дороге пробило колесо! Альфа пнул несчастную машину, и Чимин поёжился. Его колотило одновременно от жара и холода, и хотелось и натянуть капюшон на подбородок, и содрать с себя куртку к чертям. Юнги копался в телефоне и каждый раз громко и смачно матерился, когда не мог дозвониться до отчима. — Ребят, тут в двух-трёх километрах есть дешёвый мотель. Может, там есть шарящие люди и нам помогут? В любом случае, стоять посреди проезжей части как-то небезопасно, — заявил Намджун, сверяясь с картой. Юнги тяжело вздохнул. — Ты в порядке? — поинтересовался он у Чимина, наблюдая, как тот растирает и без того багровые щёки. Омега заторможенно к нему обернулся. У него зуб на зуб не попадал, но он кивнул. Альфа с шумом вдохнул воздух, и что-то обеспокоенное мелькнуло в глазах у Юнги. — Тогда, Чимин, садись обратно в машину, а вы двое помогите дотолкать её до мотеля, — скомандовал он. Намджун с Хосоком тут же синхронно побросали свои сигареты и вытянулись по стойке смирно. Чимин завороженно наблюдал, как они быстро и слаженно подчиняются Юнги, и внутри разлилось что-то восторженное, как если бы они проехали лежачий полицейский и автомобиль взмыл бы ввысь, а потом резко ухнул вниз. Юнги был доминантным альфой, и от сознания этого внутренности будто перевернуло.

***

Кое-как они всё же дотолкали машину ближе к ярко-неоновой вывеске, на которой вырвиглазно горело «Мо…ль». Озябшие Намджун с Хосоком влетели в небольшой магазинчик на территории, чтобы согреться стаканчиком кофе, а Чимину резко захотелось в туалет. Его продолжало подташнивать и трясти, и никак не покидало острое чувство тревоги, особенно сейчас, когда он понимал, что безнадёжно опаздывает на приём к врачу. В магазинчике было тепло, но остро пахло специями, бензином и потом, и Чимин поморщился. Он словил на себе внимательный взгляд Юнги и попытался придать лицо нормальное выражение. Вышло с трудом — очень хотелось вывернуть желудок наизнанку, словно карман. — Сколько дней у тебя задержка? — внезапно поинтересовался хён, подходя ближе. Он вдруг нагнулся почти к самой шее, где пульсировала пахучая железа, и так громко принюхался, что у Чимина подкосились колени. Его впервые в жизни так бесстыдно обнюхивали. Это было неприлично, как если бы Юнги сейчас на публике сдёрнул с него штаны. А ещё это оказалось настолько возбуждающе, что Чимин невольно похолодел от этой мысли. — Двенадцать, — не своим голосом прохрипел он, во все глаза пялясь на альфу. От холода его обычно бледные щёки были румяными. Омега внезапно отметил, какие у Юнги длинные ресницы. — Ты пахнешь так, словно у тебя скоро начнётся течка, — констатировал он, и его голос донёсся до Чимина как сквозь вату. — А? Омега осоловело таращился на него, и Юнги вздохнул. Он притянул его к себе и, обжигая горячим замёрзшее ухо, прошептал: — Кажется, ты протёк. Чимин сглотнул. Он растерянно огляделся в поисках туалета, а потом затравленно глянул на Юнги. Показалось, что между ягодиц стало жарко и влажно, но скорее всего это были фантомные ощущения. Определённо. Чимин медленно, бочком, двинулся к туалету, боясь оборачиваться к Юнги спиной. Под напряжённый взгляд хёна омега скрылся за дверцей и лишь тогда вздохнул с облегчением. Дрожали руки. В узкой кабинке было слишком тесно, а ещё жарко и душно, и Чимин стащил с себя сначала куртку, а потом и штаны, и замер. А потом сел прямо на унитаз, растерянно оглядывая растёкшееся по белью пятно смазки. Очнулся он лишь тогда, когда в дверь настойчиво постучались. — Всё хорошо? — это был Юнги. Голос его был встревоженный. — Тебе что-то нужно? Ну, салфетки или, может, тампоны? — вкрадчиво поинтересовался он. Чимин с трудом заставил себя одеться и выйти в зал. Внутри было какое-то странное чувство опустошения. Он растерянно взглянул на обеспокоенного альфу, сторожившего его у туалета. — Как ты понял? Юнги пожал плечами: — У тебя запах изменился. Стал острее и ярче. Я же помню, как ты пахнешь в течку, — на этих словах он смутился и опустил глаза в пол. — Я никогда не был беременным, — сухо заключил Чимин, раскатывая на языке эту новость. На вкус она была пресной. — Всё это время я беспокоился зря? Всё это время я маялся, не находил себе места, плакал и рвал на себе волосы лишь потому, что каких-то два сраных теста из трёх были положительными?! Юнги схватил его за руку, когда Чимин перешёл на крик. На них обернулись, и альфа поспешил прикрыть его своим телом. — Я думал, что моя жизнь закончилась! Я думал, что… — Чимин захлебнулся и замолчал, растерянно отмечая, как смазка стекает у него по бедру. Юнги всё ещё перебирал его ледяные пальцы в своих руках, когда к ним подошли. Оба резко вздрогнули. — Мы договорились с теми ребятами на серебристом фургоне, они согласились довезти нас до города, если мы скинемся за бензин, — сообщил Хосок, кивнув в сторону бет, покупающих на кассе чипсы. Они выглядели как студенты-первокурсники. — Продавец сказал, что у него есть домкрат, и за отдельную плату он может помочь поменять колесо. — У нас всё равно нет запаски, — напомнил Юнги, автоматом потирая пальцы омеги в попытке их согреть. — Ты дозвонился до отчима? — У нас тут другая проблема. Чимин виновато взглянул на альф. Судя по их невинным выражениям лица, они не ощущали, как сильно стало от него пахнуть. Они не видели того, что видел Юнги. — Ты ещё скажи, что у тебя две новости: хорошая и плохая, — фыркнул Хосок и тут же осёкся, когда хён кивнул. — Хорошая: Чимин не беременный. У Намджуна дёрнулся глаз, но не успел он задать вопрос, как Юнги вздохнул: — Не знаю, насколько эта новость плохая, но у Чимина течка. Хосок недоверчиво уставился на покрасневшего омегу, а потом принюхался, заставляя его пунцоветь ещё сильнее. — Я не чувствую, — надулся Хосок. — Он протёк, — заключил Намджун, обходя Чимина сзади и шумно вдыхая. — Эй! — предостерегающе ощетинился Юнги, пряча омегу за своей спиной. Альфы синхронно выставили перед собой руки, резко прикинувшись мебелью. Воцарилась тишина. — Ребят, вы едете с нами? — окликнули их беты, и Чимин вздрогнул, пряча лицо в шарф. Ему захотелось прилечь, а ещё внезапно стало тоскливо — вспомнился вибратор, тщательно спрятанный в спальне. А ещё захотелось вдруг разбить Чонгуку лицо и поплакать. — Давайте так: вы с Хосоком поедете на концерт, а я останусь с Чимином. Позвоню родителям, и они что-нибудь придумают. А пока мы снимем два номера в мотеле. Намджун прищурился. Судя по выражению его лица, идея ему явно не понравилась, о чём он тут же и сообщил. — Н-да, звучит и вправду стрёмно, — заключил Хосок. — Ты и течный омега, который всё это время думал, что залетел от твоего брата. Звучит, как бразильская мыльная опера из начала нулевых. — Мы будем в разных номерах! — возмутился Юнги. — Я и не собирался к нему приставать. Чимин отстранённо подумал, что это весьма неплохая идея — объездить узел старшего альфы. От внезапного понимания, о чём именно он сейчас подумал, вдруг стало дурно, и Чимин в ужасе уставился на их переплетённые пальцы. — … лучше, чем мы трое останемся в компании течного омеги. Чимин медленно моргнул на этой фразе и заметил, что альфы уставились на него. Хосок резко покраснел, и Намджун отвёл взгляд. Стало внезапно как-то неловко. — Ну не пропадать же билетам. Мы купили их три месяца назад. Ну съездите хотя бы вы. Вчетвером мы всё равно не поедем — глупо тащить с нами Чимина, он уже и на ногах еле держится. Юнги мягко огладил подушечкой большого пальца костяшки на его пальцах, и у Чимина встал член, а потом и ком в горле, когда он представил, как Юнги бросает его и уезжает с альфами на концерт, который так долго ждал. И он остаётся один в незнакомом месте, и родители даже понятия не имеют, где он. — Сомнительное решение, — недовольно проворчал Намджун, но всё же махнул рукой, соглашаясь. Чимин прислонился к стене, но тут же от неё отлип, испугавшись, что испачкает её смазкой. — Я сниму номера, а потом позвоню родителям, — сообщил Юнги, поглаживая его плечи. От этого мягкого ненавязчивого движения Чимину внезапно захотелось захныкать. Он так устал! Эта была тяжёлая неделя, и её хотелось смыть горячим душем и запить таким же горячим чаем. То ли от течки, то ли от напряжения последних дней болела голова и очень хотелось пристроить её на чём-нибудь мягком. Например, на груди Юнги. — Вот, — Хосок пихнул им в четыре руки по упаковке презервативов, — теперь мы с Намджуном можем спокойно оставить вас вдвоём. Не забывайте: контрацепция — это очень важно, и пример Чимина нам это доказал. И да, дети мои, я разрешаю вам отпиздить друг друга, если кто-то из вас будет приставать к другому без разрешения. Хосок нравоучительно похлопал их обоих по спине и удалился. Чимин, весь багровый от смущения, заметил, как Намджун показал им большие пальцы вверх, и альфы удалились, оставив их вдвоём стеснительно таращиться в пол. Юнги что-то пробормотал себе под нос неразборчивое. У него горели кончики ушей, и Чимину это показалось таким милым, что он невольно улыбнулся. — Ладно, пойдём, — Юнги распихал кондомы по карманам и, схватив омегу за руку, потащил его к мотелю. Чимин безвольно подчинился.

***

В номере Чимин дозвонился до родителей и дрожащим срывающимся голосом признался, что у него нежданно-негаданно началась течка. Его пожурили, но тут же пообещали немедленно за ним выехать. Уставший и взмокший, омега никак не мог согреться под тяжёлым, пахнущим старостью одеялом и всё время ворочался. Перед глазами вспыхивали отголоски ночи, проведённой с Чонгуком, но они всё ещё не вызывали должного трепета. Эта ночь оказалась самым ужасным, что вообще могло произойти в его жизни, и Чимин мечтал похоронить её под бетонной плитой и больше никогда о ней не вспоминать. Телефон исторг из себя звук пришедшего сообщения, и Чимин удивлённо нахмурился: «Это Юнги. Я оставил под дверью еду и одежду». За дверью номера и вправду оказался бумажный пакет. В комнате он его разобрал и тут же узнал чёрные спортивные штаны Юнги, в которых он ходил на тренировки. Пару раз они втроём с Чонгуком и Тэхёном, когда ещё их дружба не была осквернена никому не всравшимися чувствами Чимина, ходили на школьные баскетбольные матчи, но омегу подобное никогда не привлекало. Чимин принюхался — от штанов пахло альпийской свежестью. В пакете было три протеиновых батончика, две упаковки чипсов, литровая бутылка воды, ещё нераспечатанные новые трикотажные трусы-неделька, ибупрофен и средства личной гигиены. «Откуда у тебя мой номер?» — изумлённо поинтересовался Чимин. «У меня есть номера всех друзей Чонгука и его одноклассников». Чимин поёжился. Звучало как-то странно. «Отчим заставил», — пришло вдогонку, но менее страннее от этого не стало. С запозданием, уже стоя в душе, Чимин понял, что надо было поблагодарить альфу за заботу. Это и вправду было… мило. В его понимании такие слова как «мило» и «Юнги» даже близко не стояли рядом и вообще не знали о существовании друг друга, и почему-то от этих мыслей стало очень стыдно. Хён пожертвовал своих походом на концерт, чтобы Чимин был в безопасности, а он так нелестно о нём отзывался. Омега включил воду погорячее, и рука его скользнула к паху. Он попытался представить Чонгука и его горячие пылкие поцелуи, но стало вдруг не по себе, захотелось расплакаться, вот только слёз не было. Поморщившись для приличия, дабы выдавить слезу, Чимин вздохнул. А потом воображение услужливо подкинуло ему абсолютно голого Юнги, и у омеги от удивления спёрло дыхание. Он никогда не видел полуголого Юнги, на всех тренировках и матчах тот был в форме, и единственное, что осталось в памяти, — это изумление от того, какой кожа Юнги была белоснежной, казалось, он светится изнутри. У нафантазированного альфы был крепкий торс и мощная грудь, и Чимину очень бы хотелось её потрогать. Наверняка она каменная наощупь с острыми сосками, внезапно к ним захотелось припасть и ощутить на кончике языка их пики. А ещё безумно хотелось, чтобы до его члена дотронулись. У Юнги должны быть грубые мозолистые руки, но прикосновения его могли бы быть мягкими, но настойчивыми. А ещё у него такие яркие губы, он мог бы грохнуться перед ним на колени и взять в рот, обхватывая головку губами. Чимин судорожно вздохнул, пытаясь вспомнить, насколько пухлыми они были. Альфа мог бы смотреть ему прямо в глаза, пока языком ласкал бы его длину. А ещё он мог бы встать сзади, невесомом касаясь грудью его спины, а потом его руки огладили бы бока, а горячее дыхание опалило бы ухо… А когда Чимин представил, как Юнги бы на него взглянул этим своим внимательным всезнающим взглядом, от которого ворох мурашек между лопаток, то излился себе в кулак после двух-трёх быстрых движений по члену. Несколько секунд он смотрел, как вода смывает в слив его сперму, и от стыда и радости сжало сердце. Это всё из-за течки, решил было Чимин, включая холодную воду. Это всё из-за гормонов, не иначе. В номере омега переоделся и улёгся в кровать. Свербить внизу живота перестало, но затишье будет недолгим. Скоро у него скрутит живот и снова повысится температура и смазкой он безнадёжно испачкает постель. Не получалось даже задремать, рука всё тянулась под резинку штанов, дабы огладить уже встающий член, и очень хотелось просто перекинуться с кем-нибудь парой слов, чтобы успокоиться. На должность «кого-нибудь» был конкретный кандидат, но Чимин в сомнениях пожевал губы. Очень хотелось пойти в соседний номер — Юнги бы не отказался с ним поговорить. Наверное. Чимин вздохнул и вытер вспотевшие ладони о штаны. Он не был уверен, что это хорошая идея. Ему не хотелось словить на себе осуждающий взгляд и вновь ощутить себя пристыженным и жалким. Вряд ли бы случилось что-то непоправимое. Чимин покраснел, когда вспомнил, что они оба были снабжены резинками как минимум на четыре течки вперёд. Стук в чужую дверь вышел нервным и слишком настойчивым, и Чимин замер, когда раздались шаркающие шаги. — Что случилось?! — Юнги обеспокоенно оглядел его с ног до головы, заставив неловко поёжиться. — Мне стало скучно, — признался Чимин, размахивая перед носом альфы пачкой чипсов. — Можно войти? Юнги растерянно моргнул. Он поджал губы и с сомнением кашлянул: — Не думаю, что это хорошая идея. — Оу, — наверное, разочарование на лице Чимина было слишком явным, и альфа пристыженно отодвинулся, пропуская его вперёд. Чимин уже и сам не знал, а стоит ли оно того. Может, нужно было вернуться к себе и попытаться поспать. Может, всё же не стоит сейчас входить в чужой номер будучи в самом разгаре предтечки? Но Чимин шагнул внутрь, внезапно ощущая спокойствие, когда за ним закрылась дверь. Он тут же плюхнулся на кровать и вскрыл чипсы, протягивая Юнги упаковку. Тот неловко подцепил пару штучек и присел рядом. Несколько долгих тягучих мгновений они молча хрумкали чипсами, пока Чимин разглядывал интерьер комнаты. Тот ничем не отличался от его собственного номера, даже покрывала на постели были одинаковыми. — Звонили родители, сказали, что твой отец связался с ними и теперь они везут запаску. Помогут поменять колесо, — сообщил Юнги. Чимин кивнул. До приезда родителей было где-то часа два, и внезапно он ощутил укол совести: — Прости, что так вышло. Так всё глупо получилось… Юнги отмахнулся: — Да забей. Самое главное, что всё разрешилось без последствий. Чимин втянул голову в плечи, собираясь вновь рассыпаться в извинениях, но Юнги прочистил горло, привлекая внимание: — Я думал, ты меня боишься. Чимин удивлённо на него взглянул. Альфа на него не смотрел, внезапно заинтересовавшись ковром на полу. Узоров на нём не было. Омега вздохнул: — Я боялся не тебя, а того, что ты слишком много знаешь. У тебя взгляд такой… как рентгеновские лучи. Ты будто читаешь мысли, знаешь всё и даже больше, и даже то, чего не знал я сам. Ты словно вытаскиваешь на поверхность мысли, о которых никто не должен знать. Вот, что было страшно. Ты словно одним взглядом раздевал меня догола, а мне хотелось быть одетым. На этих словах Чимин ощутил, как горят щёки. Стало жарко, захотелось оттянуть ворот свитера от взмокшей шеи. Юнги вдруг подтянул ноги и уселся на кровати так, чтобы смотреть на него. Это вдруг смутило. — Что тебе нравилось в Чонгуке? От такого каверзного вопроса брови невольно вздёрнулись вверх, и Чимин неловко пожал плечами. Он задумался. — Мне нравилось быть рядом с ним. Он всегда так заразительно смеялся, что не улыбнуться в ответ было невозможно. С ним всегда было весело и легко, и он единственный, кто смеялся над моими шутками. Обычно никто не смелся, даже Тэхён. Мне нравилось, что, когда мы гуляли втроём, он всегда брал мне рамён в кисло-сладком соусе, который я люблю. Правда, потом он перестал это делать. Он стал больше гулять с Тэхёном и брал на нас всех рамён со сливочными грибами, потому что Тэхён не любит острое. А раньше он брал каждому его любимый вкус. Я хотел, чтобы он был счастлив. Но оказалось, что видеть кого-то счастливым, но без тебя, очень больно. Чимин поднял глаза, чтобы увидеть, как Юнги внимательно изучает его лицо. Захотелось внезапно отвернуться, но омега усилием воли заставил себя выдержать взгляд. Он заметил, как у Юнги дрожат губы. Он открыл рот, но, будто передумав, тут же закрыл его, а потом вдруг так резко вспыхнул щеками, что Чимин улыбнулся. Ему внезапно показалось это милым — смотреть, как обычно всегда суровый угрюмый альфа вдруг становится таким уязвимым. — Ты мне нравишься. На этих словах Чимин ошарашенно выдохнул. Юнги смущённо улыбнулся одними уголками губ и взгляда опускать не стал. Они пялились друг на друга во все глаза, и у Чимина вдруг ёкнуло где-то в груди и больно сжало. Должно быть, это было сердце. — И как давно? — Не знаю, наверное, ты всегда мне нравился, сколько себя помню. Ещё с тех пор, как ты на моих глазах ел песок из песочницы, в который обычно ходили дворовые кошки справлять нужду. — Эй! — Я осознал это где-то, может, года два назад. — Но тогда почему?.. — Почему не подошёл и не признался? И что бы ты тогда мне ответил? — Ну… — Чимин растерялся. — Вот именно, — Юнги вздохнул, и вышло это так надсадно и тяжело, что Чимину вдруг так внезапно захотелось его обнять, что он сам испугался этого порыва. — Ты по уши был влюблён в моего младшего брата, и я прекрасно понимал, что взаимности мне не видать. Поэтому просто молча наблюдал. Я видел, как между Тэхёном и Чонгуком вспыхивают чувства, и мне было жаль, что тебе пришлось через это пройти. — Быть отвергнутым больно, — пожаловался Чимин. Юнги растёр свои щёки, румянец с них уже сошёл, но он всё ещё выглядел смущённым и робким, от былой уверенности не осталось и следа. Это напомнило Чимину, что они оба ещё совсем мальчишки, не так далеко ушедшие друг от друга. И раньше разница в два класса если и ощущалась огромной, то теперь это словно перестало иметь какое-либо значение. — Мне хотелось открыть тебе глаза на происходящее. Это как сорвать пластырь с раны, больно, но необходимо. И тогда на школьной дискотеке ты так бурно отреагировал на мои слова, что я испугался. Ты и так от меня шарахался, а тут я вообще всё испортил. — Я шарахался, потому что вы слишком круты, — фыркнул Чимин. Он поудобнее устроился в кровати, сев в позу лотоса. Кровать под его весом утробно прогнулась. — Это в каком месте? — удивился Юнги, смешно нахмурив брови. Он потянулся за чипсами. — Намджун президент школы, он занимает первое место в рейтинге самых умных учеников нашего города, — пояснил Чимин, пожав плечами. — Хосок три года подряд ездил в Сеул на чемпионат по танцам и привозил оттуда призовые места. Ты старшеклассник, капитан школьной команды по баскетболу, староста своего класса — этого мало? Такие люди обычно пример для подражания всех младшеклассников, поэтому я просто чувствовал себя неловко, когда вы со мной просто говорили. — Но мы же все просто люди. Ты думаешь, я не ел в детстве песок? — Сомневаюсь, — усмехнулся Чимин. — Ладно, ты прав, — Юнги улыбнулся. — Но я пил воду из лужи. И в своё оправдание могу сказать, что мне тогда было три, а не восемь, как тебе. Чимин возмущённо шлёпнул его по руке, и они оба захихикали. Напряжение последних дней потихоньку сходило на нет. — Твой супернюх. Как вообще это работает? — поинтересовался Чимин, ощущая, как остро от Юнги пахло чем-то свежим и одновременно уютным, домашним, так обычно пахнет папин ужин после соревнований в другом городе. — Я просто ощущаю примеси эмоций в запахах. Ты, например, сейчас пахнешь смущением. Но это и по твоему лицу понятно. Раньше ты пах чем-то тонким, едва уловимым, светлым, и это что-то было розового цвета, лёгкое, дымчатое. Это была твоя влюблённость в Чонгука. А зависть твоя пахла горящей древесиной и горечью пепла. Ревность Тэхёна пахнет жаром раскалённых камней в сауне и горячей кожей, — Юнги внезапно понизил голос, стал звучать глуше и тише. — Секс пахнет особенно. От тебя после секса пахло сожалением и страхом. Чонгук же просто пах тобой. У меня внутри всё перевернулось в ту ночь. Из меня будто сердце вырвали, я… — его голос вдруг стал сиплым, Юнги поморщился. — Чонгук вообще ничего не помнил, он даже глаза открыть не мог, не понимаю, как он вообще смог… От тебя ещё целый месяц терпко пахло виной. Боже, этим запахом пропахла вся школа, все стены. Ты знаешь, что у вины бархатный тёмно-фиолетовый цвет с отблеском красного шёлка? В последние пару недель ты источал только ужас. И вот он бурлил в тебе чёрной вязкой жижей. Чимин ошарашенно молчал, силясь переварить всё это. Юнги сейчас казался ему таким ранимым и хрупким. И с чего это он всегда был для него чем-то пугающим и страшным? — А сейчас? — хриплым голосом полюбопытствовал Чимин. — Вот именно сейчас? Чем я пахну сейчас? Юнги сглотнул: — Смазкой, ты пропитал ею матрас. — Чёрт. Омега неловко поёрзал в постели, внезапно понимая, что он протёк. Между ягодиц стало предательски влажно и возбуждённо пульсировало в паху. Грудь Юнги мерно вздымалась. Чимин словил себя на тупой свербящей мысли, что ему очень хочется его потрогать. Просто коснуться. Ощутить под ладонью тёплую сухую кожу, наверняка гладкую и мягкую. Омега невольно пододвинулся ближе, хотя, казалось бы, ближе уже невозможно, разве что слипнуться друг с другом замороженными пельмешками. Чимин коснулся носом чужого подбородка и шумно втянул запах чистой кожи. От Юнги всегда пахло уверенностью и спокойствием, и даже в детстве под его наблюдением, когда они всей малышнёй копались в песочнице, было безопасно и хорошо. Его ресницы, длинные и чёрные, отбрасывали на щёки тени, и почему-то очень сильно захотелось огладить эти румяные щёки ладонями. Сжать со всей силы обеими руками, а потом потянуться за поцелуем к этим губам, ярким и отчаянно манящим. Но Чимин лишь вздохнул. То, что Юнги признался ему в симпатии и сейчас сидел рядом с ним в одной постели, ещё ничего не значило. Но эта близость сводила омегу с ума: эрекция натянула спортивные штаны и безумно сильно хотелось высвободить член из плена трикотажа и подрочить. Как некстати вспомнился любимый вибратор, что всегда выручал его в трудные моменты, удобно устроившись у него в заднице аккурат на простате, и Чимин едва сдержал стон. Он накрыл рукой собственный член и сжал. Подумалось, что неплохо было бы упасть на кровать, потянув альфу за собой, и попытаться прислониться к нему спиной, а потом словно бы невзначай потереться об него задницей. От одной только мысли об этом скрутило живот и между ягодиц стало ещё жарче. Чимин ещё раз вздохнул и зажмурился. Стоило постараться отстраниться, но перед глазами то и дело мелькали грязные развратные картинки, одна горячее другой, и член пульсировал так сильно в такт сердцу, что об этом можно было забыть. А потом Чимин опустил взгляд вниз, на свою ладонь, и тут заметил в сторонке кое-что любопытное: брюки у Юнги топорщились над ширинкой. Его будто ошпарило, а рот наполнился слюной, вдруг захотелось его там потрогать. Просто коснуться невзначай, будто случайно. Чимин уже было потянулся к чужой эрекции, но замер. Нет, нельзя. Неправильно. — Очень хочется, не так ли? — вдруг поинтересовался Юнги, и омега испуганно взвизгнул от неожиданности. — Я не… То есть… — Чимин замямлил и смутился, он отодвинулся от альфы и спрятал вспыхнувшее лицо в подушках. Юнги фыркнул. — Не смейся! С каждым бывает, мне сейчас простительно. — Я и не смеялся. Кровать прогнулась, и Чимин разочарованно выдохнул, поняв, что Юнги собирается покинуть свой номер. — Не уходи! — воскликнул он, хватая альфу за руку. — Я думал, ты хочешь остаться наедине, чтобы… ну… удовлетворить себя, — Юнги смущённо кивнул в сторону. — А. Чимин всё ещё держал его за руку, отпускать не хотелось. Хотелось придумать хоть что-то, пусть даже что-то нелепое и глупое, чтобы задержать его здесь, но Юнги был прав. Стоило сбросить напряжение, иначе течка превратится в настоящую пытку. — Поможешь мне? — Чимин не сразу сообразил, что вырвалось из его рта. А когда осознал, то было поздно. А вот отступать уже не хотелось. Юнги удивлённо на него воззрился. Он выглядел таким очаровательно растерянным, что у Чимина сжалось сердце. Он сел в кровати, свесив ноги на пол, и сложил руки на коленях. — Что? — хрипло выдохнул альфа. — Помоги мне справиться с течкой. Воцарилась тишина. Омега вдруг испугался. Что, если ему откажут? Если пошлют? Юнги был настолько ошарашен, что даже краска схлынула у него с лица. — Ты не хочешь? Я поторопился? — затараторил Чимин и ощутил такой стыд, что захотелось прикрыться. — Не думаю, что ты сам этого хочешь. Это всё гормоны, течка, — пробормотал Юнги очень тихо. Омега совсем сник: — Ты ведь сказал, что я тебе нравлюсь… — Очень! — тут же всполошился Юнги. — И я хочу помочь, но… — он вздохнул. — Я не умею. Чимин моргнул: — В смысле? Юнги разгладил на своих брюках несуществующую складку и покраснел: — Я никогда ни с кем не был. Ничего не умею и не знаю, как тебе помочь. Точнее знаю, в теории, но из меня не самый лучший любовник именно сейчас, когда ты в этом так нуждаешься. Чимин изумлённо открыл рот. В голове никак не укладывалось подобное, он был уверен, что у Юнги никогда не было отбоя от омег. — Ну и что?! — воскликнул Чимин, отмахиваясь, и Юнги вздрогнул от такого напора. — Мне нравится мысль, что тебя до меня ласкал только ветер. Альфа хихикнул, и Чимин тут же подхватил. Напряжение тут же спало и вновь вернулось возбуждение. Боже, как же хотелось, чтобы Юнги сорвал с них обоих штаны! Чимин подполз поближе, и взгляд у альфы совсем стал осоловелый. А потом Юнги и вовсе крепко зажмурился, когда омега коснулся его члена и мягко огладил вздувшуюся ширинку. И с каждым движением член под ладонью становился все твёрже и больше, и Чимин с такой силой вцепился в него, что Юнги издал задушенный стон. От одного этого звука омега чуть было не кончил в трусы. А потом Юнги так плавно и быстро сполз с кровати, устроившись между разведённых ног Чимина, что тот чуть не кончил во второй раз. Он удивлённо наблюдал, как альфа, тяжело дыша, утыкается носом ему в промежность и шумно вдыхает запах. Чимин стыдливо ахнул, невольно сдвигая колени, ощущая голову Юнги между своих ног так опасно близко к члену. — Не так я себе всё это представлял, — раздался приглушённый голос. С секунду Чимин разглядывал потолок, а потом резко схватил Юнги за волосы и оттянул от себя. Тот поморщился. — Ты не хочешь? — Хочу, просто… — Юнги мягко убрал его пальцы из своих волос, а потом медленно опустился обратно. — Я думал, мы сначала сходим на свидание, потом будет первое объятие, первый поцелуй, а затем только мы… Чимин задохнулся в собственном крике, когда Юнги накрыл горячим ртом его стояк прямо сквозь два слоя ткани. Слюна тут же пропитала штаны, захотелось хаотично подмахнуть бёдрами вверх, чтобы Юнги прижался языком к его длине полностью. Чимин ощутил пальцы Юнги на своих бёдрах, те мерно оглаживали их внутреннюю сторону и так крепко сжимали, что Чимин судорожно вздохнул и тут же расслабленно раздвинул ноги, насколько вообще это было возможно. Прохладные пальцы альфы коснулись резинки штанов, и в ту же секунду воздух огладил голые бёдра Чимина — штаны с трусами были сдёрнуты с него так резко, будто с него содрали всю кожу разом. Член тут же выпрямился на всю длину, и Чимин пораженно взглянул на Юнги. Взгляд у него был абсолютно дикий, голодный, он уставился на его омежий член и больше не двигался, буквально пожирая его взглядом. Чимин смахнул со лба липкий слой пота, а потом, помедлив, опустил руку к паху. Огладил рукой низ живота, медленно спустился к основанию члена, крепко обхватывая его пальцами. Юнги облизал пересохшие губы. Он буквально не дышал, не сводя глаз от этого зрелища, и Чимин заметил, как мелко подрагивают кончики его пальцев, всё ещё лежавшие у него на бёдрах. Омега огладил подушечкой большого пальца член, размазывая густой предэякулят по влажной красной головке, а потом спустился ниже, к мошонке. От собственных прикосновений разум плыл, было дико жарко, а особенно было горячо видеть, как его глазами поедает альфа. Тот, не отрываясь, следил, как Чимин пальцами оглаживает себя между ягодиц, собирая прозрачную смазку, а потом судорожно сглотнул. — Господи, — прошептал он, сжимая бёдра омеги и касаясь оставшихся от его ногтей следов. — Можно я? Можно мне? Чимин кивнул, убирая руку и откидываясь на спину. И в тот же миг подлетел, выгибаясь в спине, когда его члена коснулись. Мягко подрагивающе огладили снизу вверх, мучительно медленно и осторожно, будто боялись сделать больно. Чимин потянулся к своем члену и накрыл руку Юнги своей. Он дрожал. И тогда омега направил. Показал, как ему больше нравится, в каком ритме и темпе, быстро, прямо под головкой. Юнги так шумно дышал, что у Чимина между лопаток пробежали мурашки, он приятно поёжился. И тут же выгнулся в спине, когда альфа как-то особенно сладко потёр большим пальцем уретру, а потом сжал кулак. А потом вдруг стало так горячо и влажно, что Чимин изумлённо привстал на локтях: Юнги взял его в рот. Неумело, неловко, но с таким энтузиазмом, да ещё так глубоко с первого раза, что Чимин весь сжался. Он ощутил, как стремительно у него запульсировало во всём теле: меж ягодиц, в члене, в висках. А этот язык! Этот язык, мягко оглаживающий его ставшую такой чувствительной головку. Чимин громко застонал, не в силах сдерживаться. Боже, как же он хотел стонать, протяжно и в голос, от этого оргазм становился таким ярким, что слезились глаза, а мышцы будто сокращались втройне, буквально сжимая тело в тугую пружину, а потом отпуская. — Я сейчас… — заскулил Чимин и с силой дёрнул Юнги за волосы на макушке, отнимая от вылизывания члена. И стоило кончику языка альфы в последний раз коснуться дырочки его уретры, как омега кончил. Альфа завороженно наблюдал, как сперма заливает живот и пачкает свитер. Чимин выгнулся, упираясь пятками в кровать, и сжал ягодицы, пытаясь продлить и без того яркий долгий оргазм. А потом он обмяк, невольно ощущая, как сильно запершило в горле от протяжного тихого скулежа. Несколько секунд Чимин таращился в потолок с широко открытым ртом, не в силах его закрыть. За все годы его жизни он так долго и сильно не кончал, как сейчас. Когда в ушах перестало звенеть, а рот, наконец, закрылся, омега почувствовал, как его невесомо поглаживают по бедру. Юнги положил голову на краешек кровати, наблюдая за ним, и очерчивал на коже лёгкие круги. И во взгляде его было столько нежности, что защемило сердце. Чимин улыбнулся, поглаживая руку Юнги в ответ. А потом что-то в его взгляде тут же изменилось. Нежность сменилась чем-то диким, взгляд снова стал расфокусированным, и альфа поднял голову. Его руки медленно поползли к икрам Чимина, а потом его ноги так резко задрали вверх, что уши омеги оказалась между его колен. Горячее дыхание опалило его меж ягодиц, и Чимин вскрикнул, когда длинный влажный язык лизнул его анус. Чимин прочитал достаточное количество фанфиков, но, чтобы на деле узнать, как ощущается «трепещущая дырочка» — такое довелось ему только сейчас. Смазки и слюны было много, всё это хлюпало так оглушающе, что, должно быть, слышали соседи. А потом Чимин захлебнулся воздухом, когда Юнги скользнул внутрь. Альфа умудрялся засовывать язык так глубоко, что казалось хочет вылизать его душу изнутри. Омега сжимался на его языке, так широко открытый и уязвимый, что хотелось орать об этом на весь мир, но приходилось лишь шумно дышать, едва сдерживаясь. Вдруг охватило стыдом — он слышал за стенкой голоса соседей. Но терпеть не было сил, особенно когда к языку присоединился палец. Чимина сжало и выгнуло в постели так резко, что из члена брызнуло прямо на грудь, и пару капель попало ему на лицо. И лишь когда он перестал судорожно сжимать задницу, он понял, что всё это время Юнги был в нём, поглаживая кончиком пальца простату. Он с трудом опустил ноги, ощущая в них слабость и напряжение мышц. Завтра наверняка всё будет болеть и ныть. — Ты такой красивый, — прошептал Юнги, и сердце снова сжалось. Ему много раз подобное говорили и никогда до этого момента эти слова не имели какого-либо значения. И вот сейчас с собственной спермой на лице, вспотевший и красный, он и вправду ощутил себя красивым. Потому что Юнги смотрел на него так, как никто никогда не смотрел. И как Чимин сам никогда не смотрел на Чонгука. Альфа убрал с его взмокшего лба пряди слипшихся волос и вдруг поцеловал. Легко, быстро, и тут же смущённо отстранился. — Извини, — затараторил он, румянец покрыл не только его щёки, но и лоб, и шею, — у меня во рту был твоей член и… Надо почистить зубы, прежде чем тебя целовать. Чимин удивлённо на него воззрился, а потом вдруг захохотал и тут же осёкся. Вибрация от смеха внезапно отдала ниже и Чимин ощутил, что в нём всё ещё находится палец. И он всё ещё медленно потирает его изнутри. С каждым мелким движением, каждым касанием по телу разливалась приятная дрожь, но Чимин уже кончил дважды подряд и до следующего возбуждения было далеко — притупилась чувствительность. Юнги пил его во все глаза и всего было мало. Он оглаживал его одной рукой, то колено, то бедро, то живот и снова возвращался к ногам. Чимин изогнулся, хватаясь за полы грязного свитера, и попытался содрать его с себя, но запутался в плечах. Юнги, давясь от смеха, пришлось всё же вытащить палец и помочь ему раздеться. Внутри вдруг стало так непривычно пусто, анус продолжил сжиматься и Чимин демонстративно заскулил, привлекая внимание альфы. — И как я не замечал, как ты на меня смотришь, — прошептал он, на что Юнги тяжело выдохнул. Он потянулся к его лицу, погладил по щеке и Чимин перехватил его запястье. Вопреки представлениям ладонь альфы была мягкой. Омега потёрся о неё, глядя Юнги прямо в глаза. Всё это время он думал, что влюблён в Чонгука, когда рядом постоянно было тот, кто готов был отдать за него душу. — Ты всё ещё не… — Чимин тут же подскочил, заметив, что у Юнги не спала эрекция. — Не обращай внимания, — отмахнулся альфа, но Чимин уже присел в кровати. — Это неважно. — Как это неважно? Раздевайся. Юнги попытался отодвинуться, скрывая член под ладонями, но Чимин не позволил ему отступить. Он дёрнул его за ворот свитера так сильно, будто не собирался терпеть возражений. — Раздевайся. — Не думаю, что это хорошая идея, — в очередной раз за сегодняшний день повторил Юнги. — Это ещё почему?! Альфа взволновался: — Если я разденусь, то не смогу себя контролировать. — Так у нас же есть презервативы, — тихо напомнил ему омега, на что Юнги издал протяжный смущённый стон. — Раздевайся, я хочу на тебя посмотреть. Альфа собирался что-то возразить, но промолчал. А потом всё же подчинился и снял с себя свитер, а затем и брюки. Чимин заворожённо наблюдал за тем, как тот снимает трусы и высвобождает свой член, и от этого зрелища перехватило дыхание. Красиво было всё: от острой линии челюсти до самих пяток. Чимин протянул руку, касаясь чужого члена, и он так привычно лёг в ладонь, что Юнги ахнул. Кожа была такой мягкой, бархатной и линии вен по всему стволу были такими манящими, что Чимин тут же нагнулся, собираясь взять в рот. И пусть прошлый опыт был просто ужасен и вообще он укусил тогда Чонгука, но грех было не попробовать такое на вкус. Но Чимин замер буквально в сантиметре от вожделенной головки. А потом резко выпрямился, заставив Юнги от неожиданности вздрогнуть. Поцелуй вышел очень осторожным, робким, будто не было сейчас никаких языков меж ягодиц и членов, заглоченных по самые гланды. Чимин вцепился в Юнги, завлекая, сталкиваясь телами и членами. Как же в его объятиях было жарко и в то же время свежо. Его хотелось целовать, сминать губами его губы, трогать и трогать, сжимать его ягодицы в своих ладонях и с такой силой вжимать в себя, будто мечтая в нём раствориться. А потом Чимин рухнул на колени перед Юнги и широко лизнул его член снизу вверх, и альфа крупно вздрогнул. — Чимини… — беспомощно простонал он и тут же протяжно повторил, когда Чимин вобрал губами головку. Аккуратно облизнул раз, второй, а потом вдруг заглотил так глубоко, что аж перед глазами вспыхнули звёзды, и тут же отстранился, когда ощутил во всём теле дрожь. У него снова встал, судорогой заныло в животе, и Чимин коснулся себя. Он ощутил, как по бёдрам щекотно стекает смазка. Он брал в себя, облизывал, причмокивал, влажно засасывал и помогал себе рукой, задавая общий ритм и себе, и Юнги, и мир будто растворился в движениях, одновременно соединившись в одной точке и взорвавшись затем на тысячи и тысячи осколков, когда они одновременно кончили, синхронно застонав. Чимин извергнулся на пол, пока Юнги помогал себе рукой, заляпывая спермой плечо омеги. Стало как-то легко и пусто, словно его распотрошили и забыли набить обратно. Голова устало пульсировала, и Юнги помог Чимину подняться обратно на кровать. Тело казалось чугунным, неповоротливым. Резко захотелось спать. Последнее, что запомнил Чимин перед тем, как с улыбкой провалиться в сон, — Юнги шептал ему что-то на ухо и целовал горящие мокрые щёки.

***

Омега испуганно вздрогнул от громкой трели смартфона. Он резко подскочил, привычно шаря под подушкой, но телефона там не было. Тут же вспомнилось, что в последний раз тот находился где-то в кармане штанов, а те валялись на полу. Чуть не навернувшись с кровати, Чимин наконец отыскал телефона и принял звонок. Родители. Те сообщили, что минут через двадцать они будут на месте, и Чимин в ужасе выдавил из себя что-то нечленораздельное, что можно было принять за радостный возглас. С кровати за ним не менее испуганно наблюдал встрёпанный сонный Юнги. — Родители скоро будут, — сообщил Чимин, внезапно ощущая внутри что-то странное. Это была смесь стыда и робкой радости. Надежды на что-то хорошее, не сейчас, но позже. — Нужно в душ! Смыть с себя чужой запах, иначе твои родители всё поймут, — Юнги резко вскочил, смущённо прикрываясь. — Иди в мой душ, я пойду в твой номер. Тщательно вымойся мылом, оно едкое, перебьёт мой запах. И почисти зубы. Чимин кивнул, растерянно собирая по полу свою одежду. Она вся пропиталась потом, смазкой и спермой. — Я разберусь, иди в душ, — сообщил альфа, сгребая из его дрожащих рук одежду. Чимин в каком-то забытье тёр себя мочалкой, чувствую себя одновременно и опустошённо, и испуганно. Внезапно пришла в голову мысль, что ему бы хотелось принять душ вместе с Юнги, намылить ему его широкую спину, сползти мылом к крепким ягодицам, снова ощутить их в ладонях и сжать, царапая ногтями бледную кожу. С трудом Чимин заставил себя домыться, стараясь не прикасаться к себе, чтобы избежать очередного возбуждения. Когда он вышел из душа, в комнате его ждал уже помывшийся и одетый Юнги. На кровати лежала его спортивная олимпийка заместо обляпанного свитера. Джинсы пришлось надеть те же самые, они уже высохли от смазки, но от них всё ещё разило за версту, оповещая всех и каждого, что у Чимина течка. Они собрались в какой-то рваной спешке, даже не сказав друг другу и слова, и теперь стояли на улице, подпрыгивая от промозглого ветра, когда рядом с ними припарковались родители Чимина. Папа тут же кинулся его обнимать, отец одарил Юнги таким взглядом, что тот поёжился. Было в этом взгляде и подозрение, и презрение, и что-то ещё, граничащее с уголовным кодексом, и Юнги пристыженно опустил голову, внезапно ощущая себя провинившимся. — Всё в порядке? — запричитал папа, натягивая на Чимина капюшон. — Опять без шапки! Как ты вообще умудрился? — Забыл дома, не думал, что будет так холодно, — прошептал омега, на что папа отмахнулся: — Да я не про это, а про то, что ты не следил за циклом. — Я не ожидал, — замямлил Чимин, растерянно глядя на Юнги. Тот ковырял носком кроссовка засохший слой грязи на асфальте. У него горели кончики ушей, то ли от холода, то ли от смущения. — Пойдём, Юнги, научу тебя менять колесо, — хмыкнул отец Чимина, хлопнув альфу по спине и чуть не выбив из него весь дух. Папа тем временем приобнял сына: — Пошли в машину, согреешься, ты весь замёрз. Там ему протянули термос с горячим чаем, и Чимин молча наблюдал, как отец помогает Юнги менять колесо. Судя по выражению лица старшего альфы, тот был достаточно добродушен, по крайней мере, Чимин очень на это надеялся. Он вдруг испугался, что после всего того, что между ними произошло, Юнги никогда к нему не подойдёт. От этой мысли больно сжало горло, и Чимин с трудом проглотил вставший там ком. Когда работа была закончена, омега, несмотря на возражения папы, выскочил из машины и растерянно остановился, глядя на Юнги. Тот дрожал на ветру. Захотелось угостить его горячим чаем из термоса, но тот остался в салоне, и Чимин растерянно развёл руками. — Ты ещё успеваешь на концерт, — как бы невзначай заметил отец, взглянув на наручные часы. Юнги кивнул. Он и вправду успевал, времени хватало с лихвой. — Что за концерт? Должно быть, очень известные айдолы? — Да нет, одна андеграунд-хип-хоп группа, — небрежно отмахнулся Юнги, не сводя с Чимина глаз. — Тогда, наверное, мы поедем? — осторожно спросил папа. — Спасибо тебе, что позаботился о Чимине и не оставил его одного. Это так благородно! — Ага, благородно, — саркастично вторил ему отец, на что папа возмущённо пихнул его в бок. Юнги потоптался на месте, кидая на Чимина вопросительный взгляд, мол, всё хорошо? Омега коротко кивнул. Он наблюдал, как Юнги заводит машину и уезжает, и внутри всё больно сжималось. Ему почему-то казалось, что обещанная надежда на что-то хорошее тает прямо на глазах.

***

Выходные тянулись в каком-то сумбурном бреду. Течка прошла быстро и легко, как после ночи с Чонгуком, и на душе было так же тяжко и стыдно. Почему-то казалось, что он заставил Юнги, принудил его к чему-то, чего он совершенно не хотел, как он до этого заставил и его младшего брата. От ощущения всепоглощающей вины было не избавиться, сколько Чимин не напоминал себе, что Юнги признался ему в симпатии. Оба были трезвы и оба не выпускали феромоны, вот только в обоих случаях Чимин был в течке, готовый соблазнить любого, кто проявит к нему хоть капельку внимания. А ещё внутри неприятно извивался червячок сомнения: а нравится ли ему Юнги на самом деле или от гормонов у него снесло все тормоза? Окажись на его месте тот же Намджун, готов ли был Чимин раздвинуть ноги и перед ним? От этой мысли омега в отвращении поморщился, но это ведь ни о чём ещё не говорит… Истерзанный мыслями и опасениями, Чимин спал плохо, изредка вздрагивая, когда ему снились звуки уведомлений. Он сонно проверял телефон в надежде, что Юнги напишет ему хоть что-то, например, поинтересуется, как он доехал или как прошёл концерт. Но тот молчал, и Чимин даже умудрился найти его профиль в друзьях у Чонгука, но тот не был онлайн с утра субботы, и омега вдруг распереживался, а всё ли с ним хорошо. В инстаграме у Хосока обнаружились фото с концерта, и на последней фотографии в карусели были запечатлены ошалевшие от радости ребята, разве что у Юнги взгляд был какой-то затуманенный и осоловелый. Прямо как тогда, когда он брал у него в рот… Чимин крепко зажмурился. Что дальше? Они снова будут странно себя вести в стенах школы: Юнги будет глядеть на него внимательно и строго, зная о всех его внутренних демонах, пока Чимин будет испуганно ныкаться от него по туалетам и библиотекам? Или они теперь пара и будут досаждать всем вокруг своими неуместными поцелуйчиками посреди коридора и нежными томными взглядами за обедом? Кто они теперь друг другу? Чимину вдруг захотелось, чтобы всё прояснилось и стало ясным, как летний солнечный день. К утру понедельника он вдруг осознал, что его сердце не выдержит, если Юнги начнёт его игнорировать. Чимина вдруг в страхе затошнило, когда он представил, что альфа не обращает на него внимания в школе. Как он проходит мимо, даже не посмотрев на него, как стал это делать Чонгук. И он снова останется один, выпихнутый друзьями Юнги из-за обеденного стола, и ему снова придётся есть в одиночестве, как никому не нужный отвергнутый изгой. Должно быть, Юнги решит, что Чимин из тех самых омег, готовых прыгнуть на каждый член, оказавшийся рядом, будь то Чонгук, или он сам. Возможно, он уже так решил, а как иначе? Перед ним уже есть пример, и от этой мысли Чимин вдруг похолодел. А может, Юнги и вовсе признался ему в чувствах, чтобы залезть к нему в трусы? Чимин не был против и был готов, даже можно было бы и не спрашивать…

***

Испуганный и подавленный, Чимин внезапно вспомнил о медосмотре, когда на первом уроке их всех позвали в медпункт и вручили по стаканчику для сбора мочи. Честно признаться, уже было всё равно на результат — мысли были заняты лишь Юнги. Одновременно и хотелось с ним встретиться, чтобы всё разъяснить, и было страшно наткнуться на равнодушный взгляд. Альфа ведь и не хотел с ним спать. Он говорил, что по-другому себе всё представлял, и Чимину вдруг снова стало невыносимо стыдно и совестно. Он поступал импульсивно и не задумываясь о последствиях, и это было так безрассудно! — А где?.. — с упавшим сердцем поинтересовался Чимин, когда нашёл в себе силы прийти на обед в столовую. Место Юнги было пустым. — У него начался гон в ночь на воскресенье, — ухмыльнулся Хосок, недвусмысленно поигрывая бровями. — Наверное, из-за твоей течки. Чимин резко вспыхнул. — Совсем небось его измотал, — продолжал Хосок. — Ничего не было, — смутился Чимин, ковыряясь в плошке риса. Намджун хихикнул: — Да ладно, признавайся: он говорил, что ты ему нравишься? — Готов поспорить на пять тысяч вон, что да! — встрял Хосок. — Я почти уверен, что Юнги не упустил бы такой возможности. У Чимина затрепетало сердце, он растерянно взглянул на альф. — Вы знаете?.. — Да, боже, только слепой бы не увидел, что он от тебя без ума, — Хосок закатил глаза. — Он никогда нам не говорил, но мы слишком хорошо его знаем, чтобы не заметить. У него каждый раз портилось настроение, когда ты приходил к ним домой и смотрел на Чонгука влюблёнными глазами, — сообщил Намджун, и Чимин удивлённо ахнул. — Я думал, он придушит своего братца во сне. — Между нами говоря, — Намджун понизил голос, будто Юнги мог быть где-то рядом, — мы боялись, что он убьёт Чонгука, когда вы с ним ну… ты понял. Чимин с опаской взглянул в сторону столика Тэхёна и Чонгука. Те тошнотворно приторно миловались. — И было неудивительно, почему он ходит такой злой и на всех огрызается. Чимин ощутил себя последней мразью, захотелось провалиться под землю, но почему-то казалось важным перед этим попросить прощения. — Не переживай, хён выйдет на учёбу завтра, — обнадёжил его Намджун.

***

Вечер понедельника ушёл на борьбу с собственной трусостью, и Чимин безнадёжно проиграл: измождённый сожалениями и страхами, он так и не решился написать Юнги. Он даже подумывал прийти к нему домой, но пришёл лишь к выводу, что это было бы весьма неуместно. Вряд ли бы родители Юнги обрадовались омеге, заглянувшему на огонёк в разгар гона их старшего сына. Они с честью и неведением избежали возможности обзавестись нежеланным внуком. Да и вечно обитающий в их доме Тэхён вообще бы не подпустил Чимина не то что на порог, а на пушечный выстрел к их дому. Вторник же прошёл под эгидой напускного воодушевления, которое тут же сдулось, как шарик, стоило только увидеть Юнги издалека в коридоре. Чимин одновременно и страшился встречи и безумно её ждал, но в ужасе ретировался, словно одинокий таракан, застигнутый врасплох посреди комнаты. Он даже разузнал расписание старшеклассников и собирался подойти к Юнги перед их алгеброй, но внезапно его охватила паника, хоть в бумажный пакетик дыши, едва сдерживая рвотные позывы. Он вдруг испугался, что наткнётся на чужое равнодушие, а Юнги был мастером состроить абсолютно мёртвый взгляд, граничащий с презрением. У Чимина бы разорвалось сердце, если бы альфа с ним так поступил. А ещё было стыдно, одновременно как-то за всё и перед всеми: перед Чонгуком, Тэхёном, да даже перед родителями — столько лжи Чимин не изрыгал ни до и, как хотелось бы надеяться, не будет и после. Всё же, постаравшись набраться храбрости, омега решился подойти к Юнги перед обедом, сразу после звонка с урока. Но как назло толпа ломанулась в столовую голодным первобытным стадом, и Чимин не успел приблизиться к альфе, застряв где-то в потоке, не имея возможности самостоятельно владеть своими конечностями. Но даже в таком состоянии он умудрился заметить Юнги. Тот был зажат между Намджуном и Хосоком, втроём они вверились в руки судьбы и даже не пытались сопротивляться толпе. Невольно у Чимина защемило сердце: ему вдруг остро захотелось ощутить себя нужным, чтобы наконец-то уже избавиться от этого жалкого чувства бессмысленности собственного существования. И именно в этот момент Юнги показался ему таким красивым: сонным и немного потрёпанным, будто он с утра забыл расчесать волосы — они ёжиком топорщились у него на макушке. Юнги вдруг остановился, в спину ему кто-то врезался, но альфа устоял на ногах. Он нахмурился и вдруг начал принюхиваться, даже издалека Чимин видел, как ходуном ходят его ноздри. Юнги крутанулся на месте, завертел головой, и у омеги вдруг подкосились колени. Сердце ухнуло вниз, застолбив себе место где-то в пятках, и Чимин кинулся против течения толпы. Его тут же снесло, он едва не упал, чудом избежав участи быть затоптанным и размазанным по школьным коридорам. Должно быть, он слишком увлёкся: влетел с разбегу в кого-то так сильно, что они кеглями разлетелись по полу. — Какого чёрта?! Чимин похолодел. Рядом с ним на полу валялся Тэхён, ошалелый от такой выходки. Он резво вскочил на ноги, стряхнул рюкзак, и выражение его лица не сулило ничего хорошего: — Надо поговорить, — грозно начал он, — но Чимин небрежно отмахнулся и кинулся прочь, оставив Тэхёна растерянно то открывать, то закрывать рот, словно рыба. В итоге весь обеденный перерыв Чимин просидел в пустом классе музыки, коря и ругая себя за трусость. Это была одна из самых глупейших его выходок, а их в последнее время было не счесть. Он прекрасно понимал, что рано или поздно они с Юнги всё же столкнутся друг с другом и невероятно тупо было оттягивать этот момент, но чувство стыда было не пересилить. До конца учебного дня Чимин ловил на себе странные взгляды Тэхёна, но не обращал на них внимания, ощущая, как в ужасе от неизбежности крутит кишки. Сосредоточиться на уроках оказалось делом невыносимым, и звонок с последнего урока показался ему глотком свежего воздуха. Чимин заглянул в туалет, чтобы поплескать себе на лицо холодной водичкой. Наверное, он достаточно долго держал руки под струёй воды: те заледенели и отказывались сгибаться. Непослушными дрожащими пальцами он пригладил мокрые волосы и поднял глаза. В измызганном зеркале на него взглянуло бледное, но решительное лицо Мин Юнги, и Чимин от неожиданности взвизгнул. Он даже не слышал, как тот вошёл в уборную. — Избегаешь меня? — в голосе Юнги слышалась неприкрытая обида. — Нет. То есть… — Чимин замолчал, пытаясь унять взбесившееся сердце, испуганной птицей бившееся в грудной клетке. Он медленно обернулся. Неискажённое зеркалом лицо альфы уже не выглядело таким смелым. Юнги больше казался каким-то потерянным и не менее и испуганным, чем он сам. — Прости меня! — Чимин вздрогнул от звука собственного голоса, показавшийся ему таким громким, что захотелось прикрыть уши. — За что? — опешил Юнги. — За то, что заставил тебя. Воспользовался твоими чувствами, соблазнил. Слова нехотя плюхались с языка, расшибаясь в густом вязком воздухе нотками истерики. У Чимина судорожно сжимало горло, он вдруг испугался, что расплачется. Юнги лишь удивлённо открыл рот: — Соблазнил? — А разве нет? Завлёк своей течкой. Заставил тебя делать то, чего ты не хочешь. — Ты не… С чего ты взял, что я не хотел? — Ты говорил, что не так себе всё это представлял, — пылко напомнил Чимин, на что Юнги растерянно развёл руками: — Да, но я просто сначала хотел пригласить тебя на свидание. — Я затуманил твой разум своим запахом и ты не устоял, — промямлил омега. Альфа непонимающе мотнул головой. Несколько долгих секунд они разглядывали друг друга в полной тишине, и Чимин пытался отдышаться. Слова давались ему с трудом. Юнги вздохнул: — Да, я не устоял. Но это не значит, что ты меня заставил. Я полностью себя контролировал и отдавал отчёт своим действиям. И если бы я не хотел, я бы остановил тебя и ушёл. И если бы ты сам сказал мне, что не хочешь, я бы ушёл. Это скорее я воспользовался твоей беспомощностью, — уже тише добавил он, заставив Чимина удивлённо возразить. — Но я не был беспомощен. Юнги вдруг поднял на него обеспокоенный взгляд. — Мы ведь оба этого хотели, так? Ты ведь хотел? — Юнги побледнел, хватаясь за голову. — Боже. Если бы не течка, ты бы никогда со мной не переспал… — в ужасе прошептал он. Чимин вздрогнул от того, каким отчаянием сквозили сейчас слова альфы. Он кинулся к нему, крепко сжимая его плечи. — Это не так, — поспешил заверить его Чимин. — Я был в ясном уме и хорошо соображал. Я бы никогда не сделал то, чего не хочу. Я тоже тебя хотел. Если бы не хотел, то не попросил бы тебя помочь мне. Юнги вдруг с такой силой притянул его к себе, буквально впечатал в собственное тело, и Чимину ничего не оставалось, как обнять его в ответ. Омега уткнулся носом ему в шею, вдыхая острый аромат кожи, и судорожно вздохнул: — Я думал, ты будешь считать меня шлюхой. — Почему? — глухо раздалось над ухом, выпутываться из объятий не хотелось. — Ну, я же переспал с твоим братом, а потом с тобой. Юнги отстранился. Он взял Чимина за руки и крепко сжал, согревая в своих тёплых ладонях его ледяные пальцы. — Но ведь он тебе нравился. Это многое объясняет. И я не осуждаю тебя за это и не считаю тебя шлюхой, — альфа пожал плечами, — просто так случилось. — Я думал, ты считаешь меня плохим человеком. — Я не вправе осуждать. И ты себя не осуждай. Ты и так уже достаточно пожрал самого себя за это. Тебя уже за это наказали, считай, уже настрадался, — Юнги огладил его щёки, и Чимин фыркнул. — Как кстати вчерашний тест? — Отрицательно, — отмахнулся омега. Поглощенный собственными проблемами и самобичеванием, как он мог не замечать того, как смотрит на него Юнги? От этого взгляда, полного нежности, пробирало нутро и подкашивались ноги. На него никто никогда так не смотрел. — Так значит, ты пойдёшь со мной на свидание? — робко спросил альфа, смущённо розовея кончиками ушей. Чимин мелко закивал и Юнги облегчённо вдохнул. Он снова притянул его к себе, поглаживая по спине медленно от шеи до поясницы, и было в этом незамысловатом движении что-то домашнее и спокойное, что Чимин смущённо улыбнулся. С его плеч будто наконец-то свалился тяжёлый груз, и впервые за эти долгие месяцы он смог вздохнуть полной грудью.

***

Первое их свидание было в кинотеатре, где они смотрели слащавую романтическую комедию с популярными актёрами. И если бы у Чимина спросили, о чём был фильм, он бы глупо захихикал, потому что всё, о чём он думал в тот вечер, — это то, как ему повезло. Хотя потом бы вспомнил, что неплохо было бы оторвать руки монтажёру и звуковику, потому что одна сцена сменилась другой так резко и громко, что Чимин невольно вздрогнул от неожиданности. И пока он думал, как бы так невзначай взять Юнги за руку, тот первым сцепил их пальцы в замок. — Мне страшно, — невозмутимо сообщил альфа в ответ на немой вопрос, и Чимин понял, что он готов пощадить и монтажёра, и звуковика, и бог весть сколько народа, лишь бы Юнги не отпускал его руку больше никогда. Уже на улице, когда альфа провожал Чимина до дома, они сошлись на мнении, что фильм оказался весьма посредственным, хотя ни один из них не смог вспомнить деталей. Юнги всё же пришлось отпустить руку омеги, когда они застыли в метре от входных дверей. Чимин ковырнул ботинком недавно выпавший снег, тот горкой застыл на носке. Снежинки приятно хрустнули под ногами Юнги, когда тот приблизился, опаляя горячим дыханием его зарумянившиеся на морозе щёки. — Можно тебя поцеловать? — осторожно спросил альфа, и Чимин изумлённо моргнул. После того, что между ними было и в каких позах Юнги его вылизывал, этот вопрос вдруг оказался таким неуместно смешным, что он не смог сдержать ухмылки. — Тебе необязательно было спрашивать. — Ну… — Юнги смутился, — как-никак первое свидание. Не все целуются на первых свиданиях. Чимин пожал плечами: — Я не знаю, никогда не посещал подобные мероприятия. — Я, в принципе, тоже, — признался Юнги. Снег протяжно застонал под его ногами, и они едва коснулись губ друг друга, когда дверь резко распахнулась. Они оба подпрыгнули, словно соревнуясь за олимпийскую медаль в прыжках в высоту, и отскочили друг от друга. Отец Чимина прищурился, кутаясь в домашний халат: — Хорошо погуляли? — Ну… да, — кивнул Юнги, откашлявшись. Чимин скрипнул зубами, окидывая отца возмущённым взглядом, но тот его проигнорировал. — Поздно уже, да и холодно, так что… — он махнул рукой, подгоняя их, и Юнги целомудренно моргнул Чимину в знак прощания. — Увидимся в школе, — прошептал омега, скрывая густо покрасневшее лицо в вороте куртки, когда словил на себе внимательный взгляд отца. — Что? — возмутился Чимин. — А что? — удивился отец, передразнивая его. — Ничего.

***

Если бы пару месяцев назад Чимину сказали, что он снова будет улыбаться и ощущать себя по-настоящему счастливым, он бы не поверил. Всё это время он словно падал в бездну, но вместо того, чтобы наконец расшибиться о дно, он вдруг воспарил и с трудом, но всё же выкарабкался из этой дыры. И радость оказаться на свободе и сделать пару шагов прочь от края пропасти теперь казалась ему опьяняющей. И даже когда дверь в дом Юнги ему распахнул вездесущий Тэхён, Чимин ни капли не смутился. — Ты чего тут? — бывший лучший друг окинул его недоумённым взглядом и демонстративно опёрся о дверной косяк, скрестив руки на груди. — Пришёл к Юнги-хёну. Тэхён цокнул, лениво оглядывая его с ног до головы. Чимин уже начинал понемногу подмерзать на ступеньках, снежинки таяли на щеках, но пропускать его явно не собирались. — Я как раз это и собирался с тобой обсудить, — важно сообщил Тэхён, ёжась от холода, как его вдруг сдвинули в сторону, буквально за шиворот впихнув обратно в дом. — Проходи, — Юнги открыл дверь шире, и губы Чимина невольно растянулись в улыбке. Один лишь взгляд на альфу в этой измызганной футболке, пониженной до ранга домашней, заставлял сердце биться чаще. Тэхён недовольно поджал губы, наблюдая, как Юнги помогает Чимину снять куртку и предлагает ему новые, специально купленные для него, мягкие, пушистые тапочки. Из кухни выглянул Чонгук, и омега замер, вдруг испугавшись, что внутренности сделают кульбит и он вдруг снова ощутит эту вязкую всепоглощающую тоску, но было пусто. Сердце даже не дрогнуло. Чимин помахал ему рукой в знак приветствия, и они с Юнги под напряжённое пыхтящее молчание удалились к нему в комнату смотреть фильм. Омега шумно выдохнул, стоило двери за спиной закрыться, и он застыл в ожидании, что его с опозданием всё же накроет с ног до головы, но внутри всё так же было спокойно. — Всё в порядке? — Юнги заглянул ему в лицо, и Чимин улыбнулся. Он знал, что альфа всё понял. Одного лишь взгляда и глубокого вдоха ему хватало, чтобы прочитать всех вокруг от корки до корки и между строк. Теперь это ни капли не пугало — Чимину нравилось быть прочитанным именно Юнги, будто он был написан специально для него. — Да, — Чимин стянул с головы тёплый свитер, оставшись в футболке, чтобы окончательно не зажариться в душной комнате. Юнги включил первую попавшуюся романтическую комедию нулевых, и Чимин подтянул к себе миску своих любимых чипсов. Уже на начальных титрах альфа укрыл их ноги пледом, а потом потянулся, словно бы разминаясь, и Чимин, не удержавшись, сунул палец ему в дырку на подмышке, и Юнги взвизгнул. — Щекотно, — насупился он, но всё равно повторно потянулся, невзначай откидываясь на спинку дивана. Чимин хихикнул, позволяя ему себя приобнять. Где-то на середине фильма, когда чипсы и поп-корн уже давным-давно закончились, а волосы у Чимина на затылке закудрявились от того, как ласково Юнги наматывал их на палец, им обоим стал скучно наблюдать, как герои на экране беспрестанно сосутся. Зато нескучно было повторять за ними. Когда Чимин уже перестал ощущать собственные губы, а тело предательски решило, что мокрые трусы ему сейчас необходимы, Юнги вдруг отстранился и смущённо попытался прикрыть собственный стояк. — Родители скоро придут, — напомнил он. Чимин бесстыже откинулся на подушки и позволил себе разочарованный стон. Быть школьниками невероятно утомляло. Он с хитрой улыбкой потянулся к ширинке собственных джинсов, ощущая под пальцами горячую эрекцию, видя, как от этого зрелища взгляд у альфы почернел. Он сглотнул, сильнее сжимая собственный член под спортивными брюками. У Чимина вдруг перехватило дыхание, он прищурился: — Что ты сделал с моим свитером? — Что? — Мой свитер, на который я кончил. И те спортивки, которые ты мне одолжил и на которые я протёк. Что ты с ними делал? Лицо Юнги вдруг пошло красными пятнами, и Чимину показалось, что ничего очаровательнее он в жизни не видел. Он продолжал наглаживать себя через плотную ткань джинсов, ощущая, как по телу прошлась приятная дрожь, когда взгляд альфы растерянно заметался по комнате. — Ты нюхал их, когда у тебя был гон? — озарило Чимина, и он вдруг ярко представил, как Юнги спешно дрочит себе, уткнувшись лицом в промежность испачканных смазкой штанов. Альфа, широко открыв глаза, наблюдал, как Чимин расстёгивает пряжку ремня, медленно ведёт вниз язычком молнии, обнажая вставший под бельём бугор. Юнги сглотнул, приближаясь и накрывая омежий стояк горячей ладонью. Он мучительно долго и неспешно оглаживал его член сквозь ткань, и Чимин в нетерпении подмахнул бёдрами вверх. — Я так тебя хочу, — хрипло прошептал альфа, одной рукой вытаскивая на свет божий свой член, а другой забираясь под резинку трусов Чимина. — Как же я хотел бы… — он вдруг осёкся, покраснев ещё больше, хотя, казалось бы, сильнее невозможно. — Что? — выдохнул Чимин, давя в себе вырывающиеся стоны, когда Юнги приблизился настолько, чтобы коснуться его члена своим и обхватить их в две руки. Омегу буквально прострелило от этого зрелища, он часто задышал и от нехватки свежего воздуха у него закружилась голова. — Хотел бы что? Натянуть меня по самые яйца? Юнги удивлённо воззрился на него, не переставая дрочить им обоим: — С каких пор из твоего рта вырываются такие пошлости? — С тех самых, как в нём побывал твой член. На этих словах Чимина выгнуло дугой, и он гортанно кончил, ощущая, как горячо пульсирует член Юнги и заливает его спермой. Когда внутреннее напряжение отпустило и Чимин отцепил свои скрюченные пальцы от обивки дивана, он взглянул на альфу. Тот выглядел приятно опустошённым, смешно вытянув испачканные в сперме руки перед собой. Чимин хихикнул. Они наспех вытерлись влажными салфетками, и Юнги пригладил его всклокоченные волосы, а потом запечатлел на губах невинный поцелуй. — Мы это исправим, — пообещал Чимин, скабрезно ухмыляясь. Несколько секунд они разглядывали друг друга, а потом Юнги, смутившись, боднул его лбом в плечо. — Я на кухню попить водички. Принести что-нибудь? — Чипсы закончились, — пробормотал альфа. В коридоре оказалось на редкость свежо и прохладно, и омега невольно поёжился. Он залпом выпил целый стакан воды, а потом прижал его к трескающимся от улыбки пылающим щекам. — Зачем ты это делаешь? — сухо поинтересовались за спиной, и Чимин подпрыгнул от неожиданности. — Что? — опешил он, оборачиваясь. Тэхён мрачно усмехнулся: — Обманываешь Юнги-хёна. — В чём? — Я же вижу тебя насквозь, — прошипел Тэхён, сузив глаза, и теперь его мало что отличало от ядовитой гадюки. — Ты думаешь, я не понимаю, что ты начал с ним встречаться, чтобы быть ближе к моему Чонгуку. Чимин вдруг ощутил, как у него дёрнулся глаз. Внутри нарастал гнев, обжигающий и яркий, аж пришлось сжать кулаки, чтобы заземлить себя: — Свет клином не сошёлся на одном лишь Чонгуке. — Да конечно, так я тебе и поверил, что ты ни с того ни с сего забыл про Чонгука и внезапно заинтересовался его старшим братом, — фыркнул Тэхён, выдавливая из себя злодейский смешок. Чимин поморщился. — А что не так с Юнги, чтобы им не заинтересоваться? Ты настолько не уверен в себе, что готов ревновать Чонгука к каждому столбу и видеть подвох в каждом моём действии? Что, Чонгук недостаточно тебя любит, что одно лишь моё присутствии в этом доме может разрушить ваши отношения? — процедил сквозь зубы Чимин, откладывая стакан в раковину. От напряжения у него тряслись руки. — Что ты несёшь? — побледнел Тэхён, и Чимин удовлетворённости кивнул, когда понял, что наступил на его больную мозоль. — Это что ты несёшь! — рассердился он. — Ты пытался подложить меня под первого встречного, лишь бы я не докучал тебе и Чонгуку. Разве нормальные люди так поступают? — Тебе нужно было завести отношения, чтобы наконец то отлипнуть от Чонгука. Я же вижу, как ты на него смотришь. — Я уже давно на него так не смотрю. То, как вы оба вытерли об меня ноги, о многом мне говорит. И я больше не хочу общаться с вами двумя. — Как будто с тобой кто-то вообще хочет общаться, — ядовито бросил Тэхён, но Чимин лишь устало пожал плечами. Он внезапно увидел на месте бывшего друга лишь неуверенного в себе подростка, каким недавно он был и сам. — Мы оба виноваты друг перед другом: ты за то, что перечеркнул годы нашей дружбы, я — за то, что был влюблён в твоего парня. Но у нас у обоих хорошо получается игнорировать друг друга, так давай продолжим. Я больше не хочу выслушивать от тебя несправедливые обвинения. Мне всё равно, счастливы ли вы оба, потому что я хочу строить своё счастье без оглядки на чьё-либо мнение, — Чимин вздохнул. — Я хочу быть с Юнги и это мой выбор, продиктованный моими чувствами к нему, а не глупыми желаниями быть рядом с тем, кто мне не принадлежит и никогда не был. Твой Чонгук только твой. Тэхён растерянно глядел ему вслед. Возможно, он хотел возразить, но Чимину не было нужды слушать. Уже в коридоре он заметил прислонившегося к стене Юнги. Он всё слышал. Они молча вернулись в комнату, и Чимин вздохнул: он забыл взять чипсы. — Ты ведь так не думаешь? Что я с тобой только из-за твоего брата? — осторожно спросил омега, на что Юнги улыбнулся. — Я чувствую, если мне лгут. Ты, — альфа взял его за руку, — не лжёшь. Он мягко огладил его ладонь, перебрал пальцы и притянул к губам, оставляя на костяшках лёгкий поцелуй. — Останешься на ужин? — поинтересовался Юнги, коснувшись кончика его носа своим. Чимин кивнул. Он бы остался не только на сегодняшний ужин, но и на завтрашний, и на все последующие, и так вплоть до самой последней их совместной трапезы, пока смерть не разлучила бы их одним днём.