Один лед / Разгон

Прошла неделя. Ни одна, ни вторая больше не поднимали ту тему. Да и вообще почти не разговаривали друг с другом. При встречах в коридорах лишь коротко пересекались взглядами и тут же отворачивались. Слишком неловко. Кристина не хотела жалости к себе. Не хотела, чтобы кто-то видел её слабой. Особенно Лиза. Особенно после того вечера в раздевалке. А Лиза не лезла. Будто понимала это без слов. Во дворце тем временем началась самая настоящая подготовительная неделя. Все готовились к соревнованиям и матчам. Фигуристки с утра до вечера отрабатывали программы, доводя каждое движение до автоматизма. Хоккеисты и хоккеистки готовились к предстоящим играм. Женская команда, как всегда, играла через перерыв после мужской. Девушек это раздражало. Очень. Каждый раз сначала мужчины, потом уже они. Но спорить с расписанием никто не собирался. На улице тоже всё менялось. Лето постепенно уходило. Утром уже приходилось надевать кофты, а вечером — застёгивать куртки до самого подбородка. Всё чаще шли дожди. На дорогах появилась грязь, ветер стал холоднее, а деревья начали понемногу желтеть. Лиза почти не замечала этого. Последние дни она жила только тренировками. Для нового выступления ей поставили программу под NDA- Билли Айлиш, а совсем недавно привезли готовый костюм. Лиловый. Усыпанный мелкими стразами, которые переливались под светом прожекторов словно роса. — Это ты называешь тройной аксель? Не докрутила вообще! Не думай между элементами, не давай паузу, — крикнула тренер. Лиза кивнула. Оттолкнулась. Разгон. Поворот. Прыжок. Приземление. Немного неуверенно, но чисто. — Уже лучше! Ещё раз! Брюнетка молча поехала на новый круг. — Давай, нарабатывай. Если чисто откатаешь программу на отборочных, будем бороться за место на Первенстве России среди юниоров. Лиза лишь коротко кивнула. Она понимала. Слишком хорошо понимала. Сейчас каждая тренировка могла решить её будущее. — Да! Лиза, ты всё сможешь! Юхууу! За бортиком тут же послышался знакомый голос. Виолетта стояла возле льда и сияла от счастья. Она искренне радовалась за подругу, будто это не Лизе, а ей самой только что сообщили хорошую новость. — Малышенко, ты бы лучше сама снова на коньки встала, — усмехнулась Жанна Григорьевна. Вилка заметно замялась. Ей совсем не хотелось вспоминать о коньках. — Я давно уже завязала с этим, Жанна Григорьевна. — Зря, Малышенко. У тебя были все данные. Могла бы сейчас вон соперницей Андрющенко быть. Тренер улыбнулась, но Виолетта лишь отвела взгляд. В этот момент ко льду подошёл второй тренер. — Малышенко, иди-ка сюда. Помоги нам немного. Придумай пару движений для дорожки. Песня уж слишком трагичная, а фантазия у нас сегодня закончилась. На этот раз Вилка оживилась. — Вот это уже по моей части. Она легко перепрыгнула через ограждение и подошла к тренерам. Придумывать движения ей нравилось всегда. Когда-то, ещё ребёнком, она могла самостоятельно собрать себе программу от начала до конца, а потом чисто её откатать и увезти домой очередную медаль. Но после двенадцати лет на лёд она больше не выходила. Никогда. Когда-то имя Виолетты Малышенко постоянно звучало на детских соревнованиях. Медали, кубки, грамоты — всё это давно пылилось где-то дома в коробках. Мать до сих пор не могла смириться с тем, что её дочь бросила фигурное катание. Ещё больше её раздражало то, что после стольких лет тренировок, побед и бесконечной работы Виолетта просто ушла. Будто вычеркнула этот спорт из своей жизни. Она больше не участвовала в соревнованиях. Не надевала коньки. Не выходила на лёд даже ради развлечения. Когда друзья звали её на массовые катания, Малышенко всегда отказывалась. Категорически. Но при этом она всё равно осталась во дворце. Перешла в группу поддержки, будто не могла окончательно уйти отсюда. Только на лёд больше не возвращалась. Лиза и Виолетта были знакомы уже почти десять лет. Они познакомились ещё детьми, когда шестилетняя Виолетта впервые пришла в ледовый дворец. Тогда ей отказывали практически везде. Говорили, что возраст уже слишком большой для серьёзного начала занятий фигурным катанием. Многие тренеры даже не хотели брать её на просмотр. Но именно Жанна Григорьевна увидела в девочке то, чего не заметили остальные. Стремление. Настоящее. Упрямое. После каждого отказа Виолетта не плакала и не сдавалась. Она лишь спрашивала, куда ещё можно обратиться, где есть шанс попасть на лёд. И именно эта настойчивость зацепила тренера. Как оказалось, не зря. Попав в группу, Виолетта сразу начала работать так, как не работают дети её возраста. Пока остальные играли в куклы, гуляли во дворе и смотрели мультики, она проводила всё свободное время на тренировках. Отрабатывала элементы. Падала. Поднималась. И снова отрабатывала. Иногда даже пыталась учить прыжки и вращения, которые были слишком сложными для её возраста. Именно это больше всего нравилось Жанне Григорьевне. В тот же год Виолетта познакомилась и с Лизой. Поначалу было непросто. Андрющенко тогда была самой тихой и стеснительной девочкой в группе. Она почти ни с кем не разговаривала, держалась отдельно и постоянно смущалась. Но каким-то образом Малышенко всё же нашла к ней подход. Очень быстро они стали неразлучны. По достижениям Лиза тогда заметно уступала Виолетте, но та никогда не смотрела на неё свысока. Наоборот, помогала, объясняла элементы и делилась всем, что знала сама. За это Лиза была благодарна ей до сих пор. На самом деле в детстве они были совершенно разными. Виолетта жила фигурным катанием. Лиза же часто приходила в раздевалку в слезах. Ей хотелось домой. Хотелось гулять с ребятами во дворе. Играть в куклы. Быть обычным ребёнком. Стоило начаться очередной истерике, как тренеры уже знали, что делать. Они просто отдавали её Виолетте. И та каким-то чудом превращала обязательные тренировки в игру. Отвлекала её разговорами, придумывала соревнования между собой, смешные задания и целые истории на льду. Хоть и Виолетта была всего на год старше Лизы, она чувствовала ответственность за малышку. Рядом с ней Лиза забывала, что вообще хотела сбежать домой. Именно поэтому спустя столько лет Андрющенко всё ещё оставалась рядом с Малышенко. Потому что когда-то давно именно Виолетта помогла ей полюбить лёд. Но никто, кроме тренера, матери Виолетты и самой Виолетты, не знал, почему она на самом деле ушла со льда. Даже Лиза. За эти годы Андрющенко пыталась выпытать хоть что-нибудь десятки раз. Сначала осторожно. Потом напрямую. Иногда в шутку. Иногда серьёзно. Но каждый раз получала один и тот же результат. Виолетта либо переводила тему, либо отшучивалась, либо просто отмалчивалась. Будто между ней и фигурным катанием существовала какая-то невидимая стена, которую она никому не позволяла переступить. Со временем Лиза перестала спрашивать. Если подруга не хотела рассказывать, значит, причина действительно была серьёзной. Но иногда Андрущенко всё равно ловила на себе странный взгляд Виолетты, когда та наблюдала за фигуристами на льду. В такие моменты в её глазах появлялось что-то непонятное. То ли сожаление. То ли тоска. То ли воспоминания о жизни, к которой она больше никогда не вернётся. Но, несмотря на то что Виолетта давно ушла из фигурного катания, она всё ещё прекрасно разбиралась в нём. Особенно когда дело касалось Лизы. Малышенко никогда не упускала возможности указать подруге на ошибку. Иногда это раздражало. Иногда даже бесило. Но Лиза знала — Виолетта никогда не критикует просто так. Если она говорила, что что-то не так, значит, действительно было не так. Вилка до сих пор могла подойти после тренировки и спокойно объяснить, почему элемент не получился, где была ошибка на заходе или почему движение выглядело неаккуратно. И что больше всего удивляло Лизу — почти всегда оказывалось, что Виолетта права. Она всё ещё помнила каждую мелочь. Каждое движение. Каждый поворот корпуса. Каждый взмах рукой. Будто сама только вчера сошла со льда. Поэтому Андрющенко продолжала её слушать. Потому что за десять лет ещё ни разу не пожалела о таком решении.

***

На удивление, тренеры ничего не сказали. Ни Кристине, ни Гороховой. Тренировки шли как обычно, и со стороны могло показаться, будто никто ничего не заметил. Вот только Захарова не знала, что тренеры уже давно были в курсе их маленького приключения со спиртным. Они были в ярости. Настолько, что всерьёз обсуждали отчисление обеих из команды. Но вмешалась Кира. — Ещё один косяк от любого из вас, особенно от Захаровой, и вы тут же вылетите из команды. Ясно? — Я им передам, — кивнула Медведева. — Только, пожалуйста, сделайте вид, что ничего не знаете о том, что они вчера бухали. Главный тренер тяжело вздохнул. — Скоро важная игра. Лишаться сильных игроков сейчас не хочется. — Спасибо. — Но это в последний раз. — Поняла. Кира уже собралась уходить, но вдруг остановилась. — Стоп… а как вы вообще узнали об этом? Тренер усмехнулся. — Медведева, от меня ничего не скроешь. Ладно, одна из ваших проболталась. Не могу сказать кто, чтобы не создавать между вами разногласия. — Ясно… Она снова направилась к двери, но голос тренера остановил её. — И ты не будешь узнавать, кто это сделал, Медведева. Ты меня хорошо поняла? Кира невольно кивнула. — Да. Выйдя из кабинета, она нахмурилась. Значит, в команде всё-таки есть крыса. Похоже, не все успели подружиться так хорошо, как ей хотелось. Команда тренировалась как обычно. Кристина старалась играть по-другому. Она больше не держала шайбу у себя до последнего, как делала раньше, а пыталась учиться пасовать. Это давалось ей тяжело. Слишком долго Захарова привыкала решать всё сама. Получить шайбу. Пройти через половину площадки. Забить. Просто. Понятно. Но хоккей был командной игрой, и она это понимала. Поэтому, скрипя зубами, всё-таки училась доверять другим. После тренировки тренер собрал всю команду в своём кабинете на разбор. Девушки привычно расселись по местам. Кто-то развалился на стульях, кто-то сидел с бутылкой воды, а кто-то уже мысленно был в раздевалке. На небольшом телевизоре шла запись сегодняшней тренировки. Тренер остановил кадр. — Горохова, объясни мне, зачем ты полезла на двух защитников сразу? — Думала, проскочу. — Не проскочила. Потеря шайбы. Следующий момент. Видео перемоталось. — Вербицкая, где твой игрок? — Я… — Вот именно. Ты. А должна была быть рядом с ней. Если бы это был матч, нам бы уже забили. Следующий момент. — Лебедева, сколько можно бросать от синей линии в никуда? Ты хоть голову поднимай иногда. По кабинету прокатились смешки. — Очень смешно, девочки. Особенно тебе смешно, Романова. Смех быстро закончился. Тренер продолжил разбор ещё минут двадцать. Кому-то доставалось за плохую игру в обороне, кому-то за невнимательность, кому-то за лишние эмоции на льду. Наконец он остановил запись на очередном моменте. На экране была Захарова. Кристина получила шайбу, уже собиралась привычно тащить её через всю площадку сама, но вместо этого отдала передачу свободному игроку. — Но должен отдать должное, Захарова, — произнёс тренер. — Начала работать в команде. Несколько девушек удивлённо посмотрели на неё. Кристина только пожала плечами. — Стараюсь, тренер. Ради победы. — Вот и продолжай. Потому что когда ты играешь на команду, а не на себя, пользы от тебя в два раза больше. — Приняла. — Не приняла. Запомнила. По кабинету снова пробежал смешок. Даже Горохова хмыкнула, хотя тут же отвернулась, будто ничего не было. Тренер выключил телевизор и поднялся со стула. — Всё. Послезавтра игра. Хотите побеждать — оставляйте своё эго за дверью раздевалки. На льду вы одна команда. Свободны.

***

Кристина помылась, переоделась и наконец вышла из раздевалки. В общагу ехать не хотелось. До второй тренировки ещё оставалось время, делать было совершенно нечего, поэтому она просто шаталась по дворцу без какой-либо цели. Прогуливаясь по длинным коридорам, Захарова здоровалась с теми, кого знала. Кто-то махал ей рукой, кто-то останавливался перекинуться парой слов, но надолго она нигде не задерживалась. И вот впереди показалась знакомая фигура. Черноволосая. Худая. С вечно серьёзным лицом. Лиза. Тело Кристины среагировало быстрее головы. Она тут же развернулась и ускорила шаг в обратную сторону. Почему? Она и сама не знала. Просто не хотелось сейчас видеть Андрущенко. Раньше всё было проще. Они цепляли друг друга, бросались колкостями, спорили, бесили друг друга до скрежета зубов. Это было привычно. Понятно. А сейчас… Сейчас всё стало каким-то странным. Будто раньше они были ближе, когда ненавидели друг друга. Захарова не оглядывалась. Она просто шла вперёд, надеясь, что Лиза её не заметит. Не повезло. — Кристин, подожди! Она ускорилась. — Кристина, ну подожди! Позади послышался быстрый топот. Через несколько секунд Лиза уже обогнала её и встала прямо перед ней. — Ты меня не слышала? — нахмурилась брюнетка. — Слышала. Просто задумалась. Так чего хотела? — Просто поболтать. — О чём? — Ну… не знаю. Может, в столовую сходим? — Я только что поела. — Тогда можно просто посидеть там. Или на улицу выйти. Кристина тяжело вздохнула. — Что тебе нужно? Это прозвучало грубее, чем она хотела. Лиза заметно растерялась. — Что с тобой не так? Я думала, после того как мы вместе ночевали, мы хотя бы подружимся. Захарова отвела взгляд. — Тебе так важно со всеми дружить? — Ну… я… — Вот именно. Не нужно. Давай оставим всё как есть. Лиза замолчала. Где-то глубоко внутри неприятно кольнуло. Она и сама не понимала, почему решила, что после той ночи что-то изменилось. «Дура». Мысленно бросила она самой себе. Ещё пару секунд Лиза смотрела в голубые глаза напротив, а затем её лицо снова стало привычно холодным и равнодушным. Той самой Андрющенко. Той самой змеёй. Она молча развернулась и пошла в другую сторону, перед этим слегка задев Кристину плечом. Захарова проводила её взглядом. А потом неожиданно для самой себя облегчённо выдохнула. Так было проще. Она никогда не любила перемены. Любила стабильность. Если отношения с человеком начались плохо — пусть такими и остаются. Так безопаснее. Так привычнее. Так гораздо легче, чем признавать, что что-то начинает меняться.

***

Поезд немного задерживался. Лиза уже не находила себе места. Она то смотрела на часы, то выглядывала на рельсы, то снова начинала нервно ходить вдоль платформы. Ей хотелось заплакать. Она так давно его не видела. Прошло несколько месяцев с их последней встречи. И вот вдалеке показался поезд. Лиза тут же подалась вперёд, пробираясь ближе к дверям вагона. Мать поспешила за ней. Поезд медленно остановился. Начали выходить люди. Один человек, второй, третий. Лиза внимательно всматривалась в лица, пытаясь найти среди них знакомое. И вот в дверях появился он. — Папа! Она буквально сорвалась с места и бросилась к нему. Подлетев, Лиза тут же обхватила его руками и ногами. Отец едва успел её поймать, крепко прижимая к себе. — Доченька… Он улыбнулся и поцеловал её в макушку. — Ну всё, Лиза, отпусти отца, — вздохнула мать. — Вы людям проход загораживаете. Лиза нехотя спрыгнула на землю. Отец подхватил сумки, затем обнял жену и поцеловал её. Лиза смотрела на них и улыбалась. Она была счастлива. Счастлива видеть отца не через экран телефона, слышать его голос рядом, а не через динамик. Уже дома стол был накрыт. Всё свежее, горячее, домашнее. Разговоры не заканчивались ни на минуту. Лиза даже забыла о напряжённых отношениях с матерью. Когда дома был папа, всё почему-то становилось хорошо. Она любила маму, правда любила, но всё же разногласия между ними случались гораздо чаще, чем хотелось бы. С детства Андрущенко воспринимала отца как своё отдельное счастье. Как человека, рядом с которым можно расслабиться. Где тебя поддержат, не осудят, не накричат и не будут при каждом удобном случае напоминать про фигурное катание. Именно поэтому каждый его приезд она ждала как маленький праздник. — Доча, ты ничего не съела, — заметил отец. — Я уже поела просто. — Где это ты поела? — тут же спросила мать. — В столовой после тренировки. Отец кивнул. — Ну хорошо. Я очень рад, что приехал как раз перед хоккейным матчем. Пойдёмте все вместе? — Я пойду! Неожиданно для всех выпалила Лиза. Она даже сама удивилась, насколько радостно это прозвучало. Про Илью она родителям пока ничего не рассказывала. Между ними ещё ничего не было, но он уже пригласил её на матч и пообещал достать хорошие места. — Я могу даже бесплатные билеты достать. Отец вопросительно посмотрел на дочь. — И когда это ты полюбила хоккей? Лиза лишь невинно пожала плечами и улыбнулась. Наступил день матча. Первой по-настоящему серьёзной игры для Кристины. Не очередной проходной встречи, а матча против сильного соперника, к которому команда готовилась несколько недель. В раздевалке царило напряжение. Кто-то проверял шнуровку коньков, кто-то молча разминал плечи, кто-то нервно стучал клюшкой по полу. Даже самые разговорчивые сегодня притихли. В раздевалку заглянул врач. — Так, девчонки, быстро. У кого что болит? Голова, колени, спина? — Всё хорошо. — Здоровы. — Живы. Послышались ответы со всех сторон. Врач усмехнулся. — Ну и отлично. Тогда готовьтесь. У парней уже третий период идёт. Дальше вы. После этих слов он ушёл. Тем временем семья Андрущенко уже все три периода сидела на трибунах. Отец Лизы очень любил хоккей. Когда-то в детстве он и сам занимался, но дальше юношеского уровня не пошёл и в итоге бросил спорт. Теперь он с интересом следил за игрой. Лиза тоже внимательно смотрела на лёд. Только её взгляд постоянно находил один и тот же номер. Восемьдесят седьмой. Мать уже давно устала и практически ничего не понимала в происходящем. В какой-то момент она заметила слишком уж влюблённый взгляд дочери, направленный на одного конкретного игрока. Но ничего говорить не стала, оставив эту мысль на потом. Матч закончился со счётом 4:2 в пользу хозяев. Трибуны взорвались криками. Барабаны загрохотали ещё сильнее. Болельщики повскакивали со своих мест. — Вот молодцы парни, — довольно сказал отец. — Прям вытянули игру. Он поднялся. — Всё, пошли домой. Доча, давай потом в нарды сыграем. Мы так давно не играли. Лиза была счастлива. Во-первых, из-за победы Ильи. Во-вторых, потому что действительно соскучилась по вечерам с отцом. Но что-то всё равно не давало ей покоя. — Пап… Мам… А может останемся ещё на женский матч? Мать сразу повернулась к ней. — Ну уж нет. Ещё три периода я точно не выдержу. И вообще, тебе пора домой. Уже поздно. Нужно готовиться к выступлению. Лиза разочарованно вздохнула. — И правда, дочь, — поддержал отец. — Я уже устал. Хочу домой и спать. В этот момент рядом неожиданно для всех появилась Виолетта как всегда в своем костюме группы поддержки Гольфы. Юбка. И кофта до пояса. — Я могу остаться с Лизой, — пожала плечами она. — Потом переночует у меня. Всё равно поздно будет. Отец вопросительно посмотрел на жену. Та тут же нахмурилась. — Нет. Все идут домой. Затем её взгляд остановился на Виолетте. — А тебя… — она сделала короткую паузу. — Малышенко, чтоб я не видела рядом со своей дочерью. Вилка удивлённо подняла брови. — Почему это? Но женщина проигнорировала вопрос. — Елизавета. Домой. Живо. Лиза раздражённо выдохнула. Спорить сейчас было бесполезно. Попрощавшись с Виолеттой, она ушла вместе с родителями. Вилка ещё несколько секунд смотрела им вслед. Особенно долго она смотрела на мать Лизы. Слишком долго. После чего молча развернулась и направилась обратно на трибуны.

***

Первый период начался очень быстро. Соперницы не собирались играть осторожно. Уже в первые минуты стало понятно, что эта игра будет совсем не похожа на предыдущие. Кристина почти не сидела на скамейке. Она носилась по льду, отрабатывая и в защите, и в нападении. Несколько раз удачно отобрала шайбу, один раз вывела Горохову практически один на один с воротами, но та не реализовала момент. Трибуны шумели. Барабаны гремели. Судья то и дело свистел, останавливая игру. Виолетта вместе со своей командой работала между секторами. Девочки танцевали во время пауз, заводили трибуны, махали помпонами и кричали кричалки. Но сама Виолетта большую часть времени всё равно смотрела на лёд. Кристина как раз подхватила шайбу в своей зоне и понеслась вперёд. — Давай! Давай! — закричал кто-то с трибун. Она уже почти объехала защитницу, когда вторая соперница резко встретила её корпусом у борта. Удар получился жёстким. Кристину буквально впечатало в стекло. Трибуны ахнули. Вилка резко перестала двигаться. Сердце на секунду провалилось куда-то вниз. Она даже не заметила, как сжала помпон в руке. Кристина несколько секунд не поднималась. Виолетта уже собиралась бежать к выходу с трибун. Но блондинка вдруг поднялась сама. Поправила шлем. Подобрала клюшку. И как ни в чём не бывало поехала дальше. — Совсем больная… — пробормотала Виолетта себе под нос и только после этого смогла нормально выдохнуть. К концу периода счёт оставался 0:0. Команды ушли на перерыв. В раздевалке женской команды было шумно. Кто-то пил воду. Кто-то тяжело дышал. Кто-то снимал шлем. Главный тренер с грохотом хлопнул планшетом по столу. — Вы чего испугались?! Все сразу замолчали. — Это не они нас возят по льду, это мы сами себе мешаем! Горохова, сколько можно терять шайбу на синей линии? — Поняла. — Не поняла! Если бы поняла, не делала бы третий раз подряд! Он перевёл взгляд дальше. — Кузнецова! Тебя вообще сегодня на льду видно только когда удаление получаешь! Девушка виновато отвела взгляд. — Медведева, начинай чаще открываться. Ты капитан или кто? — Есть. — Захарова. Кристина подняла голову. — Продолжай играть так же. Но хватит лезть в одиночку на троих. Ты не супергерой. Несколько девочек тихо усмехнулись. — Серьёзно говорю! Две хорошие передачи — и у нас уже было бы минимум две шайбы. Он ткнул пальцем в тактическую схему. — Во втором периоде играем через фланги. Защитников растягиваем. Больше бросков. Меньше красоты. Мне нужны голы, а не фигурное катание. Команда засмеялась. — Всё. Воду допили. Собрались. И пошли выигрывать этот матч. Тем временем Виолетта стояла в очереди за кофе и батончиком в буфете дворца. Первыми на лёд вышла команда «Полюс». Пока девочки раскатывались перед началом матча, Кристина вдруг подняла голову и посмотрела на трибуны. Туда, где среди других чирлидерш стояла Виолетта. Захарова перевернула клюшку крюком вверх и пару раз постучала рукояткой по своему шлему, словно говоря: «Привет. Я вижу, что ты здесь». Вилка сразу поняла этот жест. Она лишь закатила глаза и показала ей средний палец. Кристина рассмеялась и укатила обратно к своей пятёрке. Второй период прошёл на удивление хорошо. Игра была быстрой и жёсткой, никто не хотел уступать. К концу периода на табло горели цифры 1:1. Казалось, всё только начинается. Но в третьем периоде «Тайфун» резко прибавил. Соперницы стали быстрее, агрессивнее и точнее. За несколько минут до конца матча они сумели забросить ещё одну шайбу. Сирена. 2:1. Поражение. Кристина была вне себя. Да и не только она. В раздевалке стояла тяжёлая атмосфера. Кто-то молча сидел, уставившись в пол, кто-то зло стягивал экипировку. Самые вспыльчивые — Захарова, Горохова и Кузнецова — выглядели так, будто были готовы кого-нибудь прибить. Через несколько минут вошёл тренер. Он был зол не меньше команды. Начался очередной разбор ошибок: кто не добежал, кто потерял игрока, кто упустил момент. Но исправить уже ничего было нельзя. Матч закончился. Постепенно всех отпустили по домам. Кристина переодевалась дольше остальных. Когда она наконец вышла из дворца, на улице уже заметно стемнело. Возле входа стояла знакомая фигура. Виолетта. Судя по всему, ждала она уже давно. — Автографы не даю… — устало бросила Кристина. — Хм. Шутишь… Это хорошо. Значит всё не так плохо, — так же устало ответила Вилка. Кристина кивнула в сторону выхода со двора. — Пойдём? — Пошли. Они медленно двинулись по улице. Несколько минут шли молча, пока Виолетта не заметила рассечённую бровь. — Это от того, что тебя в бортик запихнули? Кристина сначала не поняла, о чём речь, а потом вспомнила про бровь. — А-а… Не. Это не из-за борта. — А из-за чего? — Да неважно. Она пожала плечами. — Подралась. Вилка вопросительно посмотрела на неё. Ей очень хотелось спросить, с кем именно и почему, но сил на новые разборки сегодня уже не осталось. Поэтому она лишь вздохнула и продолжила идти рядом. Разговор не клеился. Захарова отвечала коротко, а Виолетта постепенно замолкала. Домой не хотелось ни одной из них. Поэтому они просто шли вперёд. Без цели. Без маршрута. Куда глаза глядят. В итоге эти самые глаза привели их к старому заброшенному зданию на окраине района. Не сговариваясь, они зашли внутрь и поднялись на самый верхний этаж. Небо уже начинало светлеть. Солнце медленно поднималось над городом, окрашивая серые дома в тёплые золотистые оттенки. Они стояли возле огромного грязного окна и молча смотрели на рассвет. — Будто вчера… — тихо произнесла Виолетта. — Что? Но Вилка тут же замолчала. Будто передумала говорить. Кристина лишь пожала плечами и снова перевела взгляд на город. Повисла тишина. Спокойная. Такая, которая не напрягала. Через некоторое время Виолетта украдкой посмотрела на неё. Всего на секунду. Но Захарова заметила. Сразу. Она повернула голову и посмотрела в ответ. Вилка тут же отвела взгляд. Через несколько секунд снова посмотрела. И снова отвела. Кристина продолжала молча наблюдать за ней. Не понимая, чего та добивается. В голове было удивительно пусто. Никаких мыслей. Никаких проблем. Никаких поражений. Только рассвет за окном и странное спокойствие. И вдруг… Карие глаза. Кристина резко замерла. Кристина резко отвела взгляд. Будто обожглась. Сделала шаг назад. Потом ещё один. — Крис? Она не ответила. Развернулась и быстрым шагом направилась к выходу. — Захарова! Но блондинка уже спускалась по лестнице. Через несколько секунд хлопнула тяжёлая дверь. Виолетта осталась одна. Она ещё какое-то время смотрела туда, где только что стояла Кристина. А потом нервно усмехнулась и покачала головой. — Ну конечно…