Разбитая пиала

      Несколько дней визита Зуко на полюс пролетели быстро. Её соседка так удачно загостилась у родителей, из-за разрушенной снежным штормом дороги в ущелье закрылся санный путь, и опаздывала вернутся на учебу.       Каждую ночь Зуко поднимался в их комнатёнку по карнизу, и они ютились на её узкой тощей перине, тесно обнявшись. Она засыпала окруженная теплом его объятий.       И вот теперь они снова были здесь, в их последние часы вместе.       Кирпичный, без изысков чай, черный как нефть, варился на жаровне в кривоватом закопченном чайнике.       У двери в крошечную комнату общежития сушились расшитые бисером унты и пара сапог. Вылет воздушного корабля Зуко всё откладывался из-за погоды свирепствовавшей бурями дальше по курсу яхты.       В последний день пребывания Зуко на Северном полюсе была развязана война. Закипела яростная битва воинов Киоши против Хозяина Огня, к которой очень скоро присоединилась команда воздушной яхты Зуко, подарив ему некоторый перевес сил.       Основным оружием в битве были снежки. И Немного сосулек. И разудалый свист. И ещё наверное немного глумливого девичьего хихиканья.       Всё началось с того, что Зуко — бесстыжий! — пытался украдкой её пощупать, когда она пришла проводить его, и они топтались на взлетном плацу ожидая разрешения подняться в воздух. Среди бела дня, и людей вокруг! Этого Катара допустить не могла, и очень постаралась залепить снежком по любителю трогать прелести.       — Отстань!       — А то что?       — А то получишь! Вот тебе! На, лови! — Она кидала в него снегом, но Зуко только хохотал, даже когда она, — честное слово нечаянно! — залепила ему по макушке, он лишь отряхнулся, сделав попытку сгрести её в объятия, но удалось лишь повалить её в сугроб падая рядом, после чего Катара, тоже смеясь вскочила продолжая обстрел искрящимся снегом.       Пока Катара швыряла в него снежки, Зуко крикнул, давясь хохотом.       — Войны Киоши! Вы должны меня охранять, почему меня повалили в снег и бьют, а вы бездействуете!       — И в самом деле! — рассмеялась Суюки и включилась в схватку.       На стороне Катары. Град снежков неожиданно удвоился и утроился когда к ним присоединилась Тай-ли. Очень быстро в побоище включилась часть экипажа воздушной яхты, не знающая куда себя деть от безделья.       Они все хохотали, швыряясь снежками и вываливая друг друга в сугробах.       В конце концов — никому из них не было больше двадцати. Кто посмел бы им запретить веселиться?       Просохнуть после снежного побоища они с Зуко ускользнули к Катаре в её комнатку.       Зуко согревал ее озябшие руки своим дыханием. Пили пахнущий жжеными деревяшками горячий чай, растекающийся теплом до кончиков пальцев.       Они сидели у стола обнявшись, Катара была у него на коленях, и он стискивал ее за талию, по временам нежно целуя в губы. Она таяла, положив голову ему на плечо. Её рука лежала на его груди у сердца чувствуя ровный стук.       Через три часа он уже будет далеко.       Их яркое, короткое счастье закончится, и начнутся будни, полные мучительной тяжести разлуки скрашиваемой лишь письмами и воспоминаниями.       — Как скоро твоё обучение завершится? — спросил Зуко, закончив нацеловывать её в губы, в щеки, в лоб и в макушку.       — Осталось два месяца на учебу, и один на экзаменацию. — Катара подавила вздох. Это казалось так долго.       — А потом?       — Я пока не решила. А что?       — Может и ничего. — Зуко усмехнулся, явно себе на уме.       — Ты что-то задумал. - она легонько пихнула его плечом.       — Ничего определенного пока… Просто приезжай, если захочешь сжалится над одним парнем тоскующим и влюбленным в тебя. Я буду счастлив вновь к тебе прикоснуться. Пиши мне каждую почту.       — А ты мне. Ты больше не приедешь пока я тут?       — Катара… — он заглянул к ней в глаза, нежно держа ее лицо в ладонях — Здесь мне не слишком рады.       Он вздохнул, отворачиваясь.       — Война закончилась, но без необходимости мне лучше на север не заявляться. Тут очень свежо помнят армаду адмирала Джао, а вождь отчасти, я думаю видит во мне виновника смерти своей дочери.       — Юэ пожертвовала собой потому что Джао убил луну. При чем тут ты? — возмутилась Катара. Какая несусветная нелепица!       — Да? Припомни, что я делал единственный раз когда побывал в оазисе духов? Кстати, не помню извинялся ли я когда-нибудь за то, что тогда тебя ударил.       — Зуко, все это просто стечение обстоятельств. — твердо сказала Катара — Сам ты ведь не тронул её и пальцем.       — Да. Но людские чувства сложная вещь, мне здесь не рады как главе вражеской недавно державы, и с этим нужно смирится, невозможно нравится всем. Так или иначе в ближайшие годы я вряд-ли приеду сюда просто полюбоваться закатами, а до обсуждений нового законодательства может пройти несколько лет. Так что лучше приезжай ко мне ты.       — Не знаю как я вытерплю эти месяцы. — Вздохнула Катара — мне будет еще тоскливее когда я знаю как нам с тобой хорошо.       — Мы будем вспоминать то что происходит с нами сейчас.       Он привлек ее к себе ближе, целуя, уверенно и мягко.       — У нас есть еще немного времени… Как думаешь мы успеем подарить друг другу еще пару воспоминаний?       — Думаю да… — отозвалась Катара принимаясь расстегивать на себе пуговицы кофты, кладя его руки себе на грудь. Зуко увлек ее на пол подминая под себя, и она уже не стыдясь ничего обхватила его ногами.

***

      — Мы ведь правда ещё увидимся? — сказала Катара негромко, в последний раз держа его даже не за руки, за плечи. Вокруг было полно народу. Для всех этих людей они просто старые друзья.       — Ты ещё спрашиваешь? Конечно увидимся. В следующий раз мы увидимся, чтобы не расставаться больше никогда. Вот. — Зуко полез куда то за пазуху, вытаскивая из внутреннего кармана золотую шпильку, увенчанную небольшим языком пламени — Возьми это. В залог моей любви и верности. Пусть она всегда будет при тебе. В свой час ты наденешь её, когда мы снова будем вместе. Обещай мне, Катара.       — Обещаю. — шепнула она пряча согретое его теплом золото уже у своего сердца. Ей надо было отпустить его, а она всё медлила сделать шаг назад, но Суюки окликнула их, и наваждение растаяло, они отступили друг от друга. Люди окружили их, Катара отступила прочь, в толпу, а Зуко оттеснили к яхте, откуда он бросил на неё последний взгляд.       Он уехал. Она провожала воздушный корабль с надеждой увидеть его через три или четыре месяца.       Ещё не зная что этому её чаянию вовсе не суждено сбыться.

***

      Через три недели после того как они разбили пиалу, её затошнило, и месячные не начались.       Спешно растерев на тушечнице тёмную палочку Катара писала, роняя кляксы.              «Зуко, любовь моя, я в ужасе и вместе с тем счастлива. У нашей встречи появились нежеланные, но закономерные последствия. Все симптомы слишком явны, в день когда была разбита пиала мы зачали дитя. Я в отчаянии, и больше всего боюсь, что ты оставишь меня, или вернее сказать уже нас, в этом положении одних. Не беда если так, я воспитаю нашего ребёнка и одна, но мне жаль будет нашей любви. Твоя и сердцем и душой       Катара»