Гуляет сам по себе

      Идея выходного полностью принадлежала Мао Юаню, пришедшего одной из ночей в кабинет Шэнь Цинцю, разбирающего отчёты информаторов, засланных в другие секты. Совсем скоро должно было светать, а прославленный стратег даже и не думал делать перерыв.       Кошачий хвост недовольно дёргался из стороны в сторону, светлой вспышкой мелькая за полами тёмно-синего домашнего ханьфу.       — Вам бы отдохнуть, хозяин Шэнь, — не предложил, но констатировал Мао Юань, и уши его дёрнулись. — Четвёртый шичень уже сидите. Никуда ваши донесения не денутся до утра.       — Лучше, вместо того чтобы отчитывать этого лорда словно мальчишку, сделал бы ещё чаю.       — Если бы выпили два предыдущих чайника, это хотя бы имело смысл, — вздохнул кот. — Но вы игнорируете все мои попытки облегчить вашу долю. Вы даже не стали ужинать!       — Радовался бы, что тебе две порции досталось, а не ворчал, как… — Шэнь Цинцю сделал паузу и поднял глаза. Сказать про ворчливую матушку он не мог, ведь у него её никогда не было, а фразу он знал из книг, а упомянуть другое выражение, про ворчливую жену, в обстоятельствах его и Мао Юаня странных отношений (и бесстыдного кошачьего предложения, ещё не ушедшего из памяти) было бы так же неуместно. — Как шиди Му на ежегодном осмотре, — нейтральный вариант всё же возник в разговоре, хотя и был притянул за уши. — Иди спать без меня, Мао Юань. Этот присоединится, когда закончит. Что-то затевается, и с этим стоит разобраться.       — То есть, повезёт, если вы придёте следующей ночью, — кот оскалился и дёрнул хвостом, всё больше вписываясь в амплуа слишком заботливой «старшей сестрицы» из весеннего дома под горой. — Хоть вы и бессмертный мастер, это не значит, что вам не нужен отдых!       — Да кто ты такой, чтобы учить этого лорда тому, как ему жить?!       — Единственное живое существо, которое по-настоящему о вас беспокоится, — клацнул зубами Мао Юань, и кабинет озарился светом использованной печати. По нити их связи прошла волна силы, и Шэнь Цинцю почувствовал, как его сознание начинает уплывать, а он сам ничего не может с этим сделать. Последней его мыслью перед забвением было: «Кажется, это чудовище слишком много себе позволяет», прежде чем тьма полностью поглотила его.       [+10 баллов за коварство второстепенного злодея. Желаете использовать?]

***

      Когда Шэнь Цинцю открыл глаза, солнце уже со всей силой светило в окна, на груди привычной тяжестью дремал Мао Юань, а на душе снова было спокойно. В воздухе ещё чувствовался аромат успокаивающих благовоний. Кот снова заботился о нём больше, чем следовало.       Где-то в саду сладко щебетала малиновка-невеста, и под тихий шелест бамбуковых листьев воздух превращался в густую патоку. Шэнь Цинцю почувствовал, как снова проваливается в сон, а мгновением после — что за ним наблюдают.       — Каким массивом ты ударил меня ночью?       — Я назвал его «Снотворное». Ничего особенного: замедление тока ци, дыхания и сердечного ритма, несколько радикалов из печатей успокоения зверей, лёгкое подавление воли… — Мао Юань кончиком пальца выписал несколько знаков на его груди, и Шэнь Цинцю понял, что кот избавил его от большей части одежд, оставив только пару нижних слоёв. — Этот решил, что нет смысла делать массив слишком сложным, ведь нет резона преодолевать какие-то барьеры, но даже он удивлён, как хорошо всё подействовало.       — И всё, чтобы отвлечь этого лорда от работы. Настоящий кошак, требующий внимания от скуки.       — Этот сяньли позволит себе напомнить, что кот он всего лишь наполовину, а вторая его часть только хотела позаботиться о хозяине первой. В конце концов, если мастер Шэнь исчезнет, кто будет кормить и защищать этого Юаня? И давать свою ци на эксперименты с массивами.       — Так и знал, что ты водишься со мной только ради еды и крыши над головой.       — Не будьте столь категоричны, мастер Шэнь. С вами иногда ещё бывает очень интересно поговорить. — Мао Юань соскользнул с нагретого места, поднялся с постели и, оправив одежды, склонил голову к плечу. — Завтрак?       — Да, пожалуй. Нин Инъин уже давно его принесла, верно?       — Этот кот взял на себя наглость отослать её и приготовил завтрак сам, — на его щеках выступила самодовольная улыбка, как от хорошо проделанной шалости.       — Теперь она знает, что её шицзунь всё же живёт с танцовщиком из весеннего дома? Мне ждать штурма Юэ Цинъюаня в ближайший шичень?       — Обижаете, мастер Шэнь, этот Юань не так прост, как кажется. Может быть, я сяньли и только на половину, но мастерства преображения у кошачьих духов не отнять! Может быть вашего старшего брата-безумца это бы и не обмануло, но вот малышка Инъин купилась на раз-два. Этот сказал, что вы слишком заняты работой, чтобы принимать пищу, и она поверила.       — Продемонстрируешь своё мастерство? — Шэнь Цинцю сел на постели.       — Если хозяин этого желает, то с удовольствием.       Мао Юань прикрыл глаза и поднял руки в замысловатом танцевальном па. С кончиков его пальцев сорвалось несколько искр ци, и, хотя Шэнь Цинцю не почувствовал, как его силу стали использовать, преобразование началось. С каждым танцевальным движением кота его внешность менялась: он чуть-чуть прибавил в росте, по его волосам потоком тьмы потек чёрный цвет, черты лица заострились, а уши и хвост исчезли, оставляя после себя только атрибуты лорда: корону и веер. Уже знакомый массив изменил цвет его одежд с синего на излюбленный хозяином цин.       Наконец перед Шэнь Цинцю встала его практически полная копия, только с ярко-зелёными кошачьими глазами и чем-то неуловимо иным во всей своей сути. Кот начисто был лишён того испещрённого лишениями и унижениями стального стержня, что был у настоящего лорда Цинцзин, а потому держался вольнее, в его улыбке сквозили не отвращение и настороженность, а ирония и довольство самим собой, и весь он был тем воплощением избалованного молодого господина, которым все считали самого Шэнь Цинцю.       Прославленный стратег почувствовал, как сердце внутри пропускает удар. В ином мире он и Мао Юань вполне могли бы быть братьями — двумя настоящими лордами Цинцзин. Но не здесь.       — Нравлюсь? — кот склонил голову к плечу. Он уже знал ответ, как и всегда, и просто хотел услышать его.       — Как этому лорду может не нравиться собственное отражение?       — Самовлюблённый вы, слухи были правы.       — А ты ещё приглуши силу своего очарования, тогда и поговорим, — Шэнь Цинцю призвал печать очищения разума, и дышать сразу стало легче. Мао Юань не потерял своей красоты, но подавляющее восхищение вызывать перестал — стал гораздо больше походить на того, кого так пытался копировать. Даже ухмыльнулся один-в-один.       — Какой вы нежный, хозяин, — кот сделал пару движений ладонями, и чужая личина начала исчезать. — Этому всего лишь хотелось показать, что и у прославленного стратега, язвы Цанцюн, есть приятные взгляду черты.       — Ты что-то говорил о завтраке.       — И скромности, как известно, у лорда Цинцзин тоже не отнять! — Мао Юань склонился в притворном поклоне. — Сейчас этот принёс завтрак драгоценному стратегу.       Шэнь Цинцю прикрылся веером и закатил глаза. Чудище всё так же оставалось собой, меняя настроения и личины: друга, питомца, соратника, слуги — за мгновения, словно актёр Чуаньцзюй, и если для кота это было вполне в порядке вещей, то для человека, даже для полукровки-сяньли, это было уже чересчур. Словно кто-то двигал скрытые рычажки у игрушки, показывая то шаловливую маску приятеля, то спокойную морду кота, то выражение «домашней жёнушки», пылающей праведным гневом на пороге его, Шэнь Цинцю, кабинета.       Если бы прославленному стратегу требовался бы шпион, которого можно было бы отправить хоть в наложники к императору, такая изворотливость была бы решающим качеством. Но сейчас она выводила из себя. Что же на самом деле на уме у существа, так искусно меняющего маски?       — Коты в целом не отличаются долгим следованием одной эмоции, мастер Шэнь, и сяньли не отходят от них далеко, — Мао Юань появился в комнате с подносом. — У меня даже ошейник зудит от того, как сильно вы хотите влезть в мою голову. Вам точно нужно меньше работать, иначе везде начнёте видеть угрозу и тронетесь рассудком. Подумайте лучше о чём-нибудь приятном, — кот принялся ловко сервировать стол на двоих, расставляя тарелки с нехитрыми блюдами: лёгким супом, жареным рисом и рыбой с овощами. — О литературе, например, или о музыке. Хотите, этот помурчит вам, чтобы думалось легче?       — Этот лорд справится и без этого.       — Зря. Кошачье мурчание снимает напряжение и выравнивает ток ци. Но как знаете, — он сел на своё обычное место и принялся разливать чай. По комнате поплыл аромат успокаивающего сбора. — А пока давайте приступим к трапезе. Этот кот потратил порядочно времени этим утром, чтобы приготовить что-то, достойное лорда Цинцзин.       — Ты прекрасно знаешь, что тебе необязательно был так делать, — Шэнь Цинцю сделал глоток овощного супа и практически не удивился, почувствовав там привкус лимонной мяты. — Балуешься дурманами?       — Разве что слегка. Когда долго путешествуешь один, хочется как-то поднимать себе настроение. Можно было бы найти себе спутника или спутницу в пути, но… когда следуешь без цели годами, любое существо в какой-то момент тебя оставит.       — Это ведь то, что называют кошачьими тропами? — прославленный стратег весь обратился в слух, пока сам он медленно потягивал горячий и пряный суп. История явно больше подходила вечеру и вину, но и такой вариант получения информации Шэнь Цинцю вполне устраивал.       — Верно. Длинные узкие тропы на одного, ведущие из неоткуда в никуда. Дороги без начала и конца. Наш народ может следовать по ним десятилетиями, пока не настанет день, когда каждый из нас не найдёт своё место и не решит там остаться. Сяньли обустраивают дом, ищут себе пару среди людей или кошачьих духов и рожают детей, которые позже и сами встанут на тропу.       — Значит, когда-нибудь и ты уйдёшь отсюда?       — Этот кот не может ничего обещать, — Мао Юань пожал плечами и положил себе жареного риса. — Тропа зовёт меня, но я могу не обращать на неё внимание. Пока мне нравится жить здесь, и странствия могут подождать. В конце концов, как я узнаю, что это моё истинное место, если не поживу там немного?       Шэнь Цинцю тогда только хмыкнул, где-то в глубине души даже не позволяя себе надеяться, что этот несносный кот решит однажды остаться в этом доме навсегда.

***

      Днём Мао Юань даже на шаг не подпустил Шэнь Цинцю к документам, распушая хвост и гневно прижимая уши, стоило тому хотя бы посмотреть в сторону кабинета. Вместо этого кот вытащил его на улицу, усадил на веранде, всучил какую-то книжку в затрёпанной обложке и скрылся где-то в доме, обещая вскоре вернуться с очередным приготовленным блюдом.       То ли чудищу хотелось откормить его, то ли оно просто дорвалось до готовки — было неясно, но Шэнь Цинцю старался этому не препятствовать. Пока Мао Юань был занят, вполне можно было помедитировать или отдаться размышлениям о грядущем, бездумно разглядывая бамбуковый лес.       И самую малость прислушиваясь, как гремит посудой один ушастый дурак где-то на кухне. «Миска рис, кошкожена, социальный кредит» по словам Мао Юаня, что бы они не значили.       Когда перед носом Шэнь Цинцю появилась большая миска с тёмным напитком и плавающими льдинками, прошло уже больше палочки благовоний, и мыслями прославленный стратег был далеко. Кошачий хвост выжидательно покачивался из стороны в сторону, пока его хозяин ждал, когда же уже его хозяин придёт в себя.       — Такую поэтическую барышню как вы, мастер Шэнь, ещё поискать надо. Вас просто не докричишься. Попробуйте. Этот кот всю душу вложил в угощение.       — Что это? — Шэнь Цинцю вгляделся в миску и заметил ещё немного порезанных персиков и кружок какого-то цитруса. — Этот лорд не видел ещё подобных холодных супов.       — Всё верно, ведь в этих землях такого не готовят, хотя это и странно! — Мао Юань гордо подбоченился. — Это не суп, а холодный чай с фруктами и сахаром. Этот кот подумал, что хозяину стоит попробовать что-то новое, чтобы переключить мысли с его возлюбленной работы, — делающий глоток прославленный стратег чуть не поперхнулся, заслышав подобные реши. Наглец в кошачьей шкуре!       — Этот лорд отдыхает достаточно, ему ни к чему безделье. Ведь только так можно привести школу к процветанию.       — А собственный рассудок — к истощению. Это знаю даже я, сяньли без роду и племени, а никак не прославленный лорд Цинцзин! — они оба знали о низкородном происхождении Шэнь Цинцю, но никогда это не обсуждали. Воздух задрожал, подобно тонкому льду под ногами. — Всем нужен отдых, это не обсуждается. Так что пейте, хозяин Шэнь, иначе этот кот будет вынужден усесться на вас верхом и напоить насильно. Ваша ци давно течёт бурно и неконтролируемо, так пусть хоть лёд немного утихомирит её. А вечером вы примите ванну с травами и отправитесь спать после заката.       — Даже шиди Му не усердствовал так с этим лордом, — Шэнь Цинцю покорно сделал ещё один глоток холодного чая, чувствуя, как сладость разливается по языку, а в мыслях пропадает и появляется разгневанный кошак, пытающийся напоить его, второго лорда школы, насильно, сидя у «пациента» на коленях.       — Жизнь Му Цинфана просто не зависела от вашей. А вот будь он лично в ответе за вас, вы бы давно летали, как птичка, а не страдали искажениями по малейшему поводу, — Мао Юань хлестнул себя хвостом по ногам, и Шэнь Цинцю подумал, что для простого питомца этот кот слишком сильно вкладывается в своего неблагодарного хозяина.       «Миска рис, кошкожена, социальный кредит»?

***

      Мао Юань не отстал от него даже во время принятия ванны, оставшись прислуживать и помогать с мытьём. По большей части кот ничего не делал, только сидел на полу изголовья и развлекал разговорами, подавая по требованию то мыльный корень, то масло для волос, то гребень или полотенца. Создавал печатями слабые потоки воздуха, заставляя пар закручиваться немыслимым образом, образуя цветы и подобия животных — с воображением у чудища всё ещё было плоховато.       Шэнь Цинцю вслушивался в его щебетание и чувствовал, как исчезает давно зарубцевавшееся испытание сердца, так и не пройденное в юности до конца. Кому-то он был по-настоящему нужен, этот беглый раб, забравшийся с помощью упорства и лжи практически до самых небес. Кто-то знал о нём настоящем и продолжал оставаться рядом.       — Этот лорд желает закончить купания.       — Как будет угодно, — Шэнь Юань поднялся с пола и подал руку, помогая хозяину вылезти из ванны и тут же пассом ци призывая к себе чистые нижние одеяния. Воздух вокруг пах травами и разлившейся мягкой ци.       — Расчеши мне волосы, — устало не приказал, но практически попросил Шэнь Цинцю, усаживаясь в кресло. — И расскажи что-нибудь занимательное.       — Как насчёт сказки? О двух возлюбленных? — покладистый донельзя кот протянул ему стакан с молоком, а после принялся перебирать гребни и флаконы с маслом.       — Только воздержись от пошлостей, этот вечер для них не создан, — прославленный стратег проследил, как в медном зеркале на столе меняются выражения лица чудища, и мысленно засчитал себе ещё одну победу.       — Этот мог бы оспорить слова хозяина, но он не станет. Но сказка действительно занимательная, — Мао Юань нанёс благоухающее средство на гребень и принялся аккуратно расчёсывать волосы Шэнь Цинцю. — Когда-то ещё совсем недавно ходил по свету один демон. Он был силён, но безобиден, потому что из всех занятий больше всего ему нравилось читать стихи и смотреть пьесы мира людей, а не упиваться болью и кровью рода людского. И вот однажды, во время остановки в одном из городов, он повстречал Золотую деву. Сначала она показалась ему всего лишь одной из многих человеческих девушек, но её сила и красота быстро пленили его сердце, и он принялся за ней ухаживать так, как умел и как видел в пьесах. Золотую деву, выполнявшую тогда задание по слежке за этим демоном, тогда всё устроило, но со временем она к нему привязалась и перестала считать его просто целью, — кот добавил ещё масла на руки и принялся массировать хозяину голову. — Прошло несколько лет, и демон и девушка-заклинательница поняли, что любят друг друга. Золотая дева более не могла следить за своим возлюбленным и всё больше врала в донесениях, чтобы его учитель не отозвал её с миссии. Но он всё равно всё узнал. Даже то, что Золотая дева носила под сердцем дитя их с демоном любви, пока сам демон собирал по свету редчайшие сокровища, чтобы выкупить любимую у её учителя. Но он не успел. Учитель приказал ей избавиться от ребёнка, а её демона весь заклинательский мир запер там, где она никогда его не достигнет. Только не учёл учитель, что яд убьёт не ребёнка, а мать, и сам младенец исчезнет. А Золотая дева так и останется ждать своего любимого бесплотным духом у берегов ледяной реки. Вот такая сказка, хозяин Шэнь.       — Подожди, ты хочешь сказать, что… — Шэнь Цинцю резко обернулся и заглянул в глаза Мао Юаню, вытирающему пальцы о платок. На спину скатилась с плеча тяжёлая коса, пахнущая жасмином. — Это всё — правда?       — Так люди говорят, — уклончиво отозвался кот. — А этот только рассказывает. Пойдёмте спать, уже поздно. А утром собрание лордов.       — Паршивец, — прославленный стратег поднялся с кресла, обдумывая слова чудища. Если всё это — истина, то величайший подвиг заклинателей их поколения — всего лишь фикция из-за ревности Главы Дворца… Нет, быть не может.       Мао Юань без слов усадил его на постель, выпутывая из домашних халатов, взбил подушки и даже подтолкнул к откинутому одеялу — лишь бы не отвлекать хозяина от обдумывания закинутой им же удочки. Наконец, когда Шэнь Цинцю всё же устроился, сменил форму, обращаясь в кота, и привычно улёгся рядом.       Долгий выходной в бамбуковой хижине подходил к концу.