О вас есть кому позаботиться?

– Как же я мечтаю, чтобы можно было поесть один раз в месяц, и больше не нуждаться в этом. Это было первое, что заявил писатель, ковыряясь в тарелке с запечённой фасолью в томатном соусе. Банки с этими консервами всегда были в стратегическом запасе у Грегори Лестрейда. Когда было лень, или просто не было сил заморачиваться с едой. Видимо, это единственное более-менее съедобное, что нашёл Майкрофт на его кухне и разогрел. Затем писатель поднял голову, кашлянул, и извиняющимся тоном продолжил: – Я крайне признателен вам за заботу, и благодарен за еду. Я не капризный в этом плане, просто, так уж вышло, что мне неприятен сам процесс еды. Не понимаю, что люди находят в этом такого, чтобы делать это минимум трижды в день, да ещё строить вокруг этого всю свою жизнь… – Вкус, – подал голос Грег со своего места. Майкрофт же идею писателя поддержал, позволив себе минутную слабость пожаловаться на вечную диету: – Меня так тошнит уже от овощей без масла и резинового мяса без вкуса, что я тоже охотно сократил бы эту пытку до одного раза в месяц. Завтракать устроились в комнате, где стояла постель с Грегори. Перед ним самим Майкрофт поставил специальный столик для кормления, бывший частью высокофункциональной кровати. – Простите, что мы посягнули на ваши запасы, – Майкрофт поставил тарелку с той же фасолью перед Грегори. – Я заказал для нас всех завтрак. Вам двоим должны были привезти яйца, бекон, сосиски, жареные помидоры и грибы. Только у них там возникли какие-то проблемы с логистикой. Накажу виновных, как разберусь, в чём там дело и почему задержка. С завтрашнего дня завтраки, обеды, ужины будут нормальными и вовремя. Я распорядился насчёт всего: супов, сэндвичей, десертов и прочего. Точнее, надеюсь, что всё войдёт в свою колею с сегодняшнего обеда. Но пока придётся довольствоваться этим. Писатель кивнул и послушно заработал ложкой, довольно быстро справившись со своей порцией. А вот чай он пил медленно и с явным наслаждением. Грег порадовался, что у него нашёлся лимон и мёд, использованный Майкрофтом и с удовольствием воспринятый ими двумя. С писателем. Съев свою порцию фасоли, чай Майкрофт пил без мёда, на вопросительный взгляд Лестрейда объяснил: – Аллергия. Потом помолчал и добавил: – Это обычно воспринимают спокойнее, чем фразу, что в мёде больше калорий, чем в сахаре. Ел Грегори сам, радуясь, что руки пока его слушаются. Правда, для этого он попросил Майкрофта сидеть рядом. Тот послушно устроился в ногах его постели, устроив собственные ноги на каких-то упорах от неё. Писатель же устроился на полу, сев по-турецки. – Прошу меня извинить, – начал Грегори, – когда Майкрофт только спросил его, где и как он хотел бы поесть, – понимаю, что вам с сэром Генри было бы удобнее поесть нормально на кухне, за столом, но… Майкрофт, когда вы уходите, моё тело правда как выключается и не хочет двигаться. Не хочу создавать проблем, но… Вы, конечно, можете поесть там вдвоём, а потом принести еду мне, но… Майкрофт кивнул, демонстрируя понимание просьбы, и вот теперь они ели все вместе. Писатель не высказывал ни малейшего раздражения этим фактом и никак не комментировал неудобства. Когда с едой было покончено, и писатель потянулся, собираясь вставать, Майкрофт попросил у него минуту внимания. – Сэр Генри… – О, можно просто Локвуд, прошу вас. – Хорошо. Локвуд, – Майкрофт чуть прокашлялся. – Давайте познакомимся заново. Как положено и без недопониманий. Писатель заморгал. – Хм… Ну, давайте, а что не так с нашим знакомством? Ну, не считая вашего не очень вежливого приглашения, но ничего страшного. Это внесло новые краски в мою застоявшуюся жизнь. – Рад это слышать, но дело не в этом. Начнём с того, что мы не ваши персонажи. Я не Хьюго Беннет Эшфорд, хотя, не скрою, были времена, когда я мечтал им быть. А это, – Майкрофт указал на Грегори, – не Артур Каллум Уитби. Писатель быстро моргнул ещё пару раз и опустил взгляд в чашку. – А кто же вы тогда? – Меня зовут Майкрфот Холмс. А этого джентльмена на постели, гостеприимством и безграничным терпением которого мы пользуемся, зовут Грегори Лестрейд. Мы не ваши персонажи. Мы… Можно сказать, большие поклонники вашего труда. Вашего таланта. И очень хотим поспособствовать окончанию вашего цикла. – Майкрофт… Холмс? Верно ли я понимаю, что знаменитый сыщик Шерлок Холмс – ваш брат? Грег видел, что такая формулировка прибавила писателю очков. Майкрофт порадовался, что Шерлока назвали его братом, а не его самого старшим братом знаменитого сыщика. – Верно. – И о Грегори Лестрейде я регулярно читал в новостях. Столько интересных расследований было связано с этим именем. Значит, вы теперь… – писатель окинул взглядом их двоих и Грег почти увидел, как этот взгляд нарисовал в воздухе сердечко, – вместе? Ясно. Я понял. Благодарю за разъяснения. Просто… С того момента, как меня выдернули из квартиры и приволокли сюда, я не исключал варианта, что сплю, брежу, сошёл с ума. А увидев вас двоих, мне было сложно подумать что-то иное, кроме как про моих героев. – Но вы же не сделали их парой! – выдал Грегори. Взгляды двоих впились в него. Почти одновременно смутились и разошлись. Майкрофт устремил взгляд в проход на коридор, писатель на свою чашку. – Я не видел их парой, уж простите. То есть… – Вам самому нравился Хьюго Беннет Эшфорд, – припечатал Майкрофт. – В этом образе вы вывели своего идеального возлюбленного. И дать ему романтическую линию с кем-нибудь другим, было выше ваших сил. Но вы поставили рядом с ним вернейшего друга, сделав их дуэт крайне сбалансированным. – Вы меня почти раскусили, Майкрофт Холмс, – писатель хмыкнул, всё также глядя в свой чай. – В плане невозможности романтики. Несколько раз я пытался… но потом рвал и выбрасывал написанное. Я не мог. Просто не мог. Видел их только так, как вы оба читали. И в последней книге эта любовь не может откуда-то взяться, уж простите меня, если ожидаете такого финала. Дружба между ними была, дружбой и останется. А вот между вами… – он поднял голову. – Между вами возможно что-то столь же глубокое, как у них, но и с романтическим отливом, уж поверьте мне. И не упустите свой шанс. Он поднялся. – Посуду я помою, – он шагнул, чтобы забрать её и у Майкрофта с Грегори. – О, не волнуйтесь! Мне полезно подвигаться. Да, когда я начинаю творить, и правда способен позабыть обо всём на свете. Ну и как благодарность, что приютили. И в знак будущей благодарности, если выйдет с публикацией. Кстати, если не выйдет, не переживайте. Хоть вы двое будете знать, что там, чем дело завершилось. – Кстати об этом, можно нам забрать у вас то, что вы уже написали и прочитать? – спросил Майкрофт. – Или вы не даёте, пока не закончите? – Обычно не даю… Некому было. Но… давайте попробуем. – И, кстати, о работе, – взял слово Грег. – У меня есть ноутбук. Я могу вам одолжить, если желаете. – Спасибо, но этот роман начался с ручки и бумаги, все тома писались так, пусть так и закончится. Я начал наброски этой истории ещё когда в школе учился. Начал творить с конца в тетрадке по химии. Видели бы вы! Потом продолжил в биологии, географии. Сейчас вам такое сложно представить, но для творчества у меня даже свободной тетради не было. Ровно на предметы. Ладно. Продолжим. Сколько там у нас ещё есть времени… Писатель ушёл на кухню с посудой. Майкрофт было дёрнулся за ним, но Грег удержал его за руку. Выдержал взгляд. – Когда вы уходите, меня всего обездвиживает. Я не шучу сейчас, Майкрофт, и не преувеличиваю. – Ладно, хорошо, понимаю, – Холмс осторожно погладил Лестрейда по запястью. – Я здесь. Писатель скоро вернулся с кипой листов. – Раз вы сами не хотите, можем мы с Майкрофтом набрать ваш текст? – А заодно проверить и отредактировать? – улыбнулся писатель. – Можете. Но с одним условием. Прежде чем набирать – читайте его друг другу вслух. Так обычно лучше воспринимается. Косяки текста звучать начинают. Оставив их наедине, Генри Себастьян Локвуд ушёл творить на кухню. Грег приготовился читать, но у Майкрофта было ещё кое-что в планах. Вложив текст в руки Лестрейда, он потянулся и достал какой-то тюбик, откуда-то из деталей той же многофункциональной кровати. – Сначала, сделаем вам массаж ножек. Чтобы избежать застоя крови и всех связанных с этим проблем. – Майкрофт, – от того, как тот сказал «ножек» Грег чуть не задохнулся. – Каждый раз, когда я думаю, что все грани стыда мы уже прошли, вы изобретаете новую. Сначала тот душ, потом туалет, теперь ещё будет массаж? – О, ещё как будет! – улыбке Майкрофта куда как хорошо подходило только одно слово – «хитрая». – Это не моя блажь, это требования при уходе за человеком в состоянии, как у вас. – Боже, – Грег уже привычным жестом закрыл глаза предплечьем. Но от массажа его это не спасло. Майкрофт чуть приподнял простыню, чтобы добраться до ступней Грегори. Поудобнее устроился на его постели, потом устроил одну у себя на коленях и начал своё чёрное дело. Куда было Лестрейду деваться? Прикосновения он чувствовал едва-едва, и впервые был благодарен за это. Неизвестно как бы он выдержал, ощущай он все эти жёсткие разминающие и мягкие поглаживающие движения в полную силу. – У вас очень красивые ступни, Грегори. Кхм. Точнее, не могу назвать в вас ни одной части тела, которая не была бы красивой. Поймите меня только правильно. – А правильно, это как? – Чтобы мне самому знать… Массаж кончился нескоро. Потому что со ступней он перешёл на голени, потом бёдра, потом… обойдя те части, что просто пылали, прошёлся по ягодицам, спине и плечам, для чего Грег был уложен на живот. Затем рукам. – Не знаю, как выдержу это целую неделю, – простонал Грег, когда Майкрофт закончил и вытирал руки влажными салфетками. Кажется, комплектующие этой кровати предусмотрели всё. А Грег оценил, что Майкрофт не ушёл мыть руки, чтобы не оставлять его одного. – А вы как? – почти шёпотом спросил Грегори. – Никаких… желаний? В его голосе не было страха. Он был уверен в этом. Но всё же. – Шерлок уверял, что у меня лучший самоконтроль из всех возможных, – Майкрофт оттирал пальцы от крема, а Грег мечтал, чтобы эти пальцы оказались у него во рту. А потом в других местах. – Держусь. Хотя страшно мечтаю съесть огромное мороженое. Грег усмехнулся. Холмс выкинул куда-то салфетку, Лестрейд не отследил. – Ну так что, приступим? Кто будет читать, кто слушать? – Давайте читать – я. Первый раз. Чтобы нам контролировать, как там моя речь. А потом можете принести мой ноутбук, поставить сюда, на этот столик для еды, второй раз читать будете вы, а я набирать. Пока будут работать руки. – Согласен. Кстати, вы так и не спросили ни меня, ни его… – Я понял, что сэр Генри – гамма. Один из… сколько их сейчас на планете, согласно официальной статистике? Около сотни? – Сто два, по моей информации. Альфа, но способный любить только другого альфу. В нашем случае того, которого сам придумал. И, по большей части, обречённый на одиночество. – Не такого уж выдуманного, – Грег пытался прикинуть, слышно ли с кухни их разговор. – Майкрофт, то как он воспринял, что попал к своим персонажам, как он смотрит на вас. Да и весь образ Хьюго Беннета Эшфорда… никого вам не напоминает? Да у него такая же аллергия на мёд, начиная с первой книги! Помните историю с медовой помадой для губ? – Грегори, вы притягиваете это за уши! Я помню весь цикл практически наизусть и никогда не находил между собой и Эшфордом ни малейшего сходства! Да, я порой восхищался его умом, да, порой думал, что он поступает именно так, как поступил бы я, в той или иной ситуации, но… Да он даже внешне на меня не похож! У меня даже в юные годы не было такой буйной кудрявой шевелюры, с которой каждый день приходится сражаться бедняге Уитби. Они посмотрели друг на друга, но видимо, одновременно решили ничего пока больше на эту тему не говорить. Грег чуть откашлялся, чуть подвигал плечами, проверяя, насколько ему удобно лежать, ещё раз глянул на Майкрофта поверх рукописи и начал читать. _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ – Есть ли у моих персонажей реальные прототипы? Была ли у меня в жизни безответная любовь? Хм. Разрешите мне не отвечать на эти вопросы. Лгать я вам не хочу, а говорить правду не хочу тоже. Лучше пойду, продолжу писать. Пока у меня есть на это время… Что я имею в виду? Почему всё время упоминаю время? Хм… Вы верите в предчувствия? Нет. А я вот, с некоторых пор, да. Почему-то мне кажется, что мне на эту книгу не так уж много отпущено. И хочу успеть её завершить. А потом… После неё… Кажется мне, что я никогда больше не возьму в руки ручку. Не напишу больше ни одной книги.