Рассвет Водолея

— Никаких секретов, помнишь? Это оказалось так просто — соврать. Удивительно, шокирующе просто. В конце концов, Фредди очень хорошо научился лгать прямо в лицо. Даже тем людям, которых он очень любил. «Он один из моих лучших друзей. Ты все выдумываешь, мама… Если хочешь знать, я встречаюсь с одной девушкой…» Самое сложное заключалось в том, что это было больно. Потому что, сидя на кровати и глядя в глаза Роджеру, Фредди так сильно хотел сказать ему правду, что казалось, будто его грудь сейчас разорвется от напряжения, вызванного тем, что он держал все это в себе. Не только правду о Мэри, потому что это казалось почти неважным сейчас рядом с другой, гораздо большей, гораздо более страшной правдой, от которой он больше не мог убегать. Правды, которую в глубине души он знал так давно, не желая принимать ее. Только вот сегодня он уже не мог этого отрицать. И не было никого вокруг, кому он мог бы рассказать об этом. Никого, кто не смотрел бы на него так, словно все это было выдумкой. Чем-то, в чем он сам себя убедил, или, что еще хуже, выбрал. Как будто кто-то добровольно решил бы стать таким. Он никогда не мог рассказать об этом никому другому, ведь чего он мог ожидать, кроме насмешек, разочарования и огорчения? Но Роджер… Даже если Фредди прекрасно понимал, что Роджер не такой, как он, что для Роджера это всего лишь исключение в череде подружек и свиданий с красивыми девушками — о чем Фредди не любил думать, потому что это заставляло его задаваться вопросом, как сильно тот, несомненно, скучает по этому, — Роджер, по крайней мере, поймет его. Он должен был. Он был единственным, кто мог. Если бы только Фредди мог произнести эти слова. Кроме того, что, произнеся их вслух, он закрепил бы реальность, с которой ни одна его часть не хотела сталкиваться. «Эти вещи от дьявола, Фредди. Не позволяй ему ввести тебя в искушение. Не позволяй ему извратить тебя…» Извращенный. Проклятый. Испорченный. Педик. Он не мог заставить себя сказать это. Поэтому он лгал, отчаянно желая, чтобы его раскрыли. Чтобы его допрашивали до тех пор, пока он не сломается и не признается во всем, потому что для этого не потребовалось бы многого. Но Роджер… поверил ему. Фредди был ошеломлен. Горькое разочарование сжимало его грудь. Неужели Роджер совсем его не знал? Он был единственным человеком, который должен был его знать. Почему он ничего не заметил? А потом Фредди осенило, и осознание этого сокрушило его, оставив в состоянии оцепенелого уныния. Роджер поверил ему, потому что доверял словам Фредди. Доверял безоговорочно. Полностью. Больше, чем он доверял самому себе. О боже. Что он натворил? Ясность ума, которую Фредди ощущал всего несколько минут назад, рассыпалась, как карточный домик, в беспорядке мыслей и чувств, ни одно из которых он уже не мог понять. Ни одно из них больше не имело смысла. Когда Роджер притянул его обратно в объятия, Фредди прижался к нему в ответ, тепло тела другого человека и звук его дыхания были единственными твердыми, определенными вещами, оставшимися в его мире. Пожалуйста, не уходи. Не уходи, не уходи… Нет. Лучше было солгать. Что, если он ошибался, и Роджер не поймет? Не поймет о Мэри. Не поймет того, что он сделал. Потому что он просто должен был сделать это, чтобы знать… Нет. Так было лучше. Пряди светлых волос упали ему на лицо, когда Фредди повернул голову и глубоко вдохнул запах Роджера, заставляя себя делать то, в чем он хорошо разбирался, хотя и не всегда успешно. С непоколебимой решимостью он загнал все свои тревожные мысли в темный угол своего сознания, где можно было запереть их и спрятать ключ. Пока не осталось ничего, кроме тупой боли, томительного чувства тревоги, которое должно было пройти. Оно пройдет, если только он не будет напоминать себе о его происхождении. Все было хорошо. В этот момент. В их убогой, тесной комнате. В объятиях Роджера. В тайне мира, который они разделяли. Он был в порядке. _ _ _ С разочарованным рычанием — тот факт, что его голос сломался на полуслове, перескочив на октаву, что сделало его больше похожим на обиженного волчонка, чем на льва, мало уменьшило его отчаяние — Роджер взял в руки ручку и яростно вычеркнул каждое слово, которое он тщательно продумывал в течение последних двадцати минут. Это была не такая уж большая потеря, учитывая, что теперь неразборчивые слова составляли всего три строчки. Но почему-то от этого становилось только хуже. — Боже мой, — сказал Фредди, глядя на него через зеркало, запустив одну руку в волосы, где его пальцы были заняты борьбой с непокорными прядями челки. — Все в порядке, дорогой? Роджер вздохнул и уставился на лежащий перед ним блокнот, отстукивая по нему быстрый и ровный ритм ручкой. — Я чертовски ненавижу сочинять слова, — ворчал он со своего места, где лежал, опираясь на локти, заняв кровать Фредди. — Все звучит как полная чушь, как только я это записываю! — Это для того… — Да. — Роджер застонал и опустил лоб на блокнот, проклиная себя за то, что подумал, будто это хорошая идея. Была среда. И он был в полной заднице. Не то чтобы Тим и Брайан могли что-то сказать, но было просто неловко приходить в студию с лишь наполовину законченной песней, когда он по глупости заверил их, что она будет готова. Фредди хмыкнул, и Роджер почувствовал, как кровать прогнулась рядом с ним, а теплая рука нежно погладила его по спине. Сегодня никто из них не собирался идти на рынок, и Роджер не потрудился одеться после душа, наслаждаясь утренним ветерком, врывавшимся через открытое окно, в летний день, обещающий быть снова очень жарким. — Можно мне посмотреть? — спросил Фредди, его голос был мягким. — Нет. — Роджер пробормотал в блокнот и вздохнул, немного расслабившись, когда Фредди провел пальцами вверх и вниз по его позвоночнику, от плеч до полотенца вокруг бедер, и снова вверх. — Здесь совершенно не на что смотреть, — разочарованно признался он. — Я не знаю, что я делаю. Я собирался придумать, что с этим делать, несколько недель назад, но потом просто… не придумал, и тогда я решил, что просто понтанусь. Фредди захихикал, издав мягкий мелодичный звук. Он забрался на кровать и опустился сверху на Роджера, оставляя несколько поцелуев на его плече. Роджер тихо хмыкнул. В том, что Фредди лежал на нем, было что-то очень успокаивающее, и он сделал глубокий вдох, позволяя себе приободриться от этого ощущения. — Я верю в тебя, — тихо прошептал Фредди, приблизившись к его уху, и Роджер слегка улыбнулся, несмотря на свое настроение. Он был благодарен за то, что такой Фредди сейчас рядом с ним. Как же все изменилось за день. Тот Фредди, каким он был вечером в понедельник, по сравнению с тем, каким он был сегодня утром — ну, это было буквально как ночь и день. Казалось, что та депрессия, в которой пребывал его парень, была начисто забыта. Вчера он еще казался немного рассеянным, чуть более задумчивым и меланхоличным, чем обычно. Но сегодня Фредди вскочил с постели, весь наполненный энергией, возбужденный и разговорчивый. Возможно, это было связано с тем, что большую часть дня он собирался провести на репетиции в квартире в Эрлс-Корт с Ibex. Роджер был искренне рад за него. Но сейчас именно он был в роли зануды. А этого не будет, упрямо подумал Роджер. Он собирался справиться с этим. Разве это может быть трудно? Если Брайан смог написать прекрасную балладу о чертовом белом медведе, то он, черт возьми, сможет превратить эту… вещь в полуприличную песню. Может быть, попросить Фредди о помощи было не самой плохой идеей в мире. — Хорошо, — вздохнул Роджер и приподнялся на локтях. Фредди немного сдвинулся в сторону, глядя через плечо, и Роджера охватило внезапное, но непреодолимое желание сбросить Фредди, скомкать бумагу и выбросить ее в окно. Он мужественно удержался от этого порыва и вместо этого нервно потер шею.

Должен быть. Должен быть ответ. Я вижу его в твоих глазах ложь рай

Перед ними лежала страница, на которой было написано несколько строк, которые он только что нацарапал. — Я же говорил тебе, — сказал он и скривился, быстро вычеркнув слово «рай» и пробормотав при этом под нос, что это слишком банально. — Хм… — Фредди, казалось, задумался. Вероятно, о том, насколько безнадежен он в этом деле, подумал Роджер и пожалел, что не сказал ему просто уйти. — То есть… о чем это? «Откуда мне, блять, знать?» — подумал Роджер. — Пока не знаю, — ответил он, прикусив нижнюю губу. — Это то, что я пытаюсь выяснить. Фредди кивнул ему в плечо, щетина потерлась о голую кожу. Словно осознавая это, он рассеянно поцеловал его. — Ну… — Просто забудь об этом, — хмыкнул Роджер и, нахмурившись, прислонился щекой к руке, инстинктивно прикрывая страницу другой рукой. Взять барабанное соло, которое обычно перетекало в небольшой джем между ними тремя и которое они так много играли, что оно приобрело форму и превратилось в довольно оригинальный номер во время их концертов, и просто сделать из него песню, было чертовски глупой идеей. — Нет, послушай, милый, я думаю, у нее есть потенциал. — Фредди постукивал пальцами по плечу Роджера, возможно, вспоминал ту самую инструментальную интерлюдию. В конце концов, он хорошо ее знал. — Правда? Неужели? — устало спросил Роджер, вопрос был совершенно риторическим. — Просто это не песня! Я пытался… придать ей смысл, или что-то в этом роде. К сожалению, никакого смысла не было. Все, что Роджер действительно хотел сделать, это поиграть с ритмом, запечатлеть те моменты, когда он и его коллеги по группе, казалось, так хорошо играли друг с другом, и публика была с ними все время, подхватывая ритм. Но этого было недостаточно для песни. — Все, что у меня есть, это идея для некоторых гармоний, — Роджер помахал пальцами, зажав между ними ручку, — которые, я думаю, были бы очень хороши здесь, и это просто… ду-ду-ду-ду… ду-ду-ду-ду? — тихо пропел он и покачал головой. — Но это просто… это не совсем… Но Фредди, казалось, на мгновение задумался над этим, прислонив голову к боку Роджера. — Ты должен это сделать, — наконец сказал он, и, к удивлению Роджера, его слова прозвучали вполне серьезно. — Что сделать, Фред? — То, что ты задумал, — просто ответил Фредди. Роджер усмехнулся. — Только ду-ду-ду? — Да. Когда Роджер фыркнул от смеха, Фредди тихонько шлепнул его по руке. — Слушай, я серьезно! Не каждая песня должна быть поэтическим чудом литературной сложности. — Да, но… — Есть множество блестящих композиций вообще без текста! Или почти без них, давай, подумай об этом. Роджер задумался. Это, конечно, было правдой. Но… Хм. Может быть, Фредди и в самом деле прав. — Я думаю, ты знаешь, что это такое, — сказал Фредди, гладя его по волосам. — И я думаю, что ты пытаешься сделать из этого то, чем это не является. — Хм. — Роджер поджал губы и поднял взгляд от страницы, выстукивая ритм на бумаге. — Итак, инструментальный трек с некоторыми гармониями? Это… Ну… не знаю. — Почему бы и нет? — Нос Фредди прижался к его уху, приятное, хотя и отвлекающее ощущение. — Это отличается. Вы все разные, и это хорошо. Это будет весело, это будет поднимать настроение, а ты не думал, что это может понадобиться альбому? Между грустными белыми медведями и затерянностью в космосе… Роджер хмыкнул, оглянувшись через плечо, и встретился с блестящей, широкой улыбкой и теплыми карими глазами. Фредди опустил голову, слегка коснувшись кончиком носа его плеча. — Не пытайся писать, как Тим и Брайан. Или я. Просто делай то, что у тебя получается. — Мои ду… ду-ду? — Роджер усмехнулся. Фредди тихо захихикал, обдав кожу Роджера теплым дыханием, и поцелуями проложил себе путь через плечо к шее. — Мне нравятся твои ду-ду-ду… Все еще усмехаясь, Роджер вздохнул и поднял блокнот, небрежно бросил его на кровать и опустил голову на сложенные руки. — Может быть, ты прав. — Я всегда прав, — промурлыкал Фредди ему на ухо, устраиваясь поудобнее на нем, и его губы коснулись шеи Роджера, что вызвало мурашки по всему телу. — Ммм, твои волосы приятно пахнут. — Это твой шампунь. — Я знаю. — Слова были не громче шепота, а голос Фредди обдавал жаром. И в следующее мгновение он поймал ухо Роджера между зубами, прижавшись бедрами к заду Роджера. Роджер вздрогнул и закрыл глаза, слегка извиваясь, прижимаясь задом к паху Фредди. — Привет, — пробормотал он тихо, дыхание участилось, когда Фредди высунул язык и лизнул его ухо. — Привет… — Голос Фредди был как мед, его дыхание было горячим на ухе Роджера и в то же время прохладным на месте, которое он только что лизнул. Его пальцы пробежались по бокам Роджера, едва касаясь, но оставляя за собой электрические мурашки, и легко скользнули под полотенце, ногтями задев одну из его ягодиц. — Не знал, что твои советы не бесплатны. — Роджер поддразнил его и тихонько застонал, когда Фредди втянул в рот мочку его уха. Теперь он уверенно терся о задницу Роджера, совершая небольшие, но настойчивые качающие движения, его учащенное дыхание и едва слышные стоны посылали дрожь возбуждения прямо в самое сердце Роджера. — О да. — Отпустив мочку уха, Фредди прислонился лбом к голове Роджера, пальцы впились в мягкую кожу его бедра под приспущенным полотенцем. — Я возьму все, что у тебя есть. О, вау. — Подумаешь! — Это был ответ, который Роджер почему-то выдал, и это заставило его хмыкнуть. Фредди последовал его примеру, издав звук, нечто среднее между усмешкой и вздохом, и приподнялся, опустив голову, чтобы оставить дорожку поцелуев вдоль позвоночника Роджера. Как бы это ни было приятно, Роджер почувствовал, как в животе затрепетало, когда губы Фредди опустились ниже, и облегченно вздохнул, когда Фредди добрался до его поясницы и начал двигаться обратно вверх. Хм. Возможно, он неправильно его понял. Он собирался перевернуться, но Фредди снова улегся на него, прижав его к матрасу. Приподнявшись на локтях, Роджер оглянулся через плечо и встретился с его губами в неловком поцелуе, которому не хватало координации из-за неудобного угла, но, при этом, он был полон чувственности. Немного задыхаясь, они отстранились друг от друга, и Роджер наклонил голову, обнажив заднюю часть шеи перед Фредди, который провел губами по ней и прикусил кожу чуть ниже линии волос. Роджер услышал свой стон, удивленный интенсивностью взрывов наслаждения, вызванных ртом Фредди и его горячим, влажным дыханием. Кто бы мог подумать, что задняя часть его шеи настолько чувствительна? Ободренный его реакцией, Фредди продолжил мягкие покусывания, облизывания и поцелуи, от которых Роджер вскоре задыхался и издавал горловые звуки наслаждения. — Приятно? — Мммм, — промурлыкал Роджер. — Очень. — Боже, ты… Он почувствовал, как лоб Фредди прислонился к его плечу, услышал его стон, когда он крутанул бедрами, просунув одну ногу между ногами Роджера, и тогда нервный трепет в его животе быстро вернулся. Было что-то безошибочное в том, как Фредди инициировал это. Что-то в том, как он обхватил его, прижался к нему. «Нет, нет, извини», — тут же запротестовала какая-то часть Роджера, хотя он прекрасно понимал, что это делало его вопиющим лицемером. Просто они не занимались этим с тех пор… ну. После того раза. И если быть до конца честным, он все еще сомневался, есть ли у него какое-то особое желание повторять этот опыт. Это было странно, потому что дело было не в том, что ему не понравилось. Он знал, что это было так. Он помнил, что понравилось. Он также помнил целый ряд запутанных чувств, на обдумывание которых он потратил очень мало времени. На самом деле, можно было сказать, что он вообще старался не думать о том единственном случае. До сих пор. Тем не менее, задыхающийся голос Фредди в его ухе и слова, которые слетели с его губ следом, заставили все внутри Роджера напрячься, тепло свернулось в глубине живота. — Я хочу тебя, — вздохнул Фредди, как будто он еще не совсем ясно выразился. Полотенце было ослаблено и задралось вверх. Роджер прикусил губу. Не то чтобы он совсем не хотел этого. Так ведь? Возможно, он мог бы убедить себя в том, что настроен на нужный лад, ему просто нужна минута. Если это вообще было то, что Фредди имел в виду. Он не сказал этого, еще нет, но вполне мог бы, размышлял Роджер, остро ощущая, как твердый член в брюках Фредди трется о его голую задницу, прямо там, его собственный член встал и упирался в матрас. Роджер понял, что немного напрягся, сам того не желая, парализованный странной смесью возбуждения в сочетании с легким беспокойством. Фредди перестал двигаться. — Ты не хочешь. Вот дерьмо. Роджер сделал вдох, попытался расслабиться. — Работаю над этим. В тот момент, когда слова покинули его рот, он услышал, как они прозвучали, и скривился, но не знал, что еще сказать. Фредди издал слабый, немного разочарованный стон и опустил лоб на плечо Роджера. — Пожалуйста, не надо… Прости меня… — Нет, ты прости. — Роджер моргнул, открывая глаза. — Прости, я просто… — Правда, ты не должен… — Я не имел в виду… Пока они говорили друг с другом, Фредди приподнялся и сел обратно на корточки, а Роджер отвернулся, неловко натягивая ослабленное полотенце на бедра. — Прости, я не хотел… чтобы это прозвучало так… — Он неловко хихикнул, и его сердце упало, когда он посмотрел на Фредди. Склонив голову, тот сидел, сложив руки на коленях, и хмурился. — Не ожидал этого, вот и все, — Роджер прочистил горло. — Если… я имею в виду, я даже не уверен, что ты… если это то, что ты… Фредди издал какой-то нечленораздельный звук, зачесывая волосы назад пальцами и оглядывая комнату, на его лице появилась смущенная, натянутая улыбка. — Не волнуйся, дорогой. — Эй, — Роджер придвинулся ближе и потянулся к одной из его рук, переплетая их пальцы. — Все в порядке… — О Боже, теперь это звучало так, словно он принимал извинения Фредди, а на самом деле он не имел в виду ничего подобного. — Это из-за этой чертовой песни и всего остального, а также… ну, ты понимаешь, — пробормотал он, подыскивая объяснение. — Конечно. — У меня много всего на уме. — Я знаю. — Лицо Фредди смягчилось, и Роджер внимательно посмотрел на него, на мгновение замешкавшись, а затем быстро наклонился к его шее и провел губами по чувствительной коже. — О… эй… — Фредди дернул плечом и вывернулся, пытаясь высвободить руку, но Роджер держал её крепко. Поднеся свободную руку к щеке Фредди, он повернул его лицо к себе, наклонившись так близко, что их носы почти соприкасались. Фредди затих и неуверенно встретился с ним глазами. — Родж. Слегка покачав головой, Роджер разжал их пальцы и взял руку Фредди за запястье, притянул ее к себе и положил на свой член, все еще наполовину твердый под полотенцем. Другая его рука опустилась на бедро Фредди и двинулась между его ног, пальцы слегка скрутились вокруг отвечающей твердости в его брюках. Фредди облизнул губы, веки немного опустились, когда он одновременно выгибал бедра, нажимая на руку Роджера, и тянул за полотенце, пока оно не упало. — Давай, — пробормотал Роджер, его голос был хриплым, и он тихо застонал, когда рука Фредди нашла его член и скользнула вверх. — Да… — Он обхватил член Фредди ладонью, вызвав тихий стон. — Я могу сделать десятиминутный перерыв, — ухмыльнулся он и снова погрузил голову в ложбинку на шее Фредди, целуя и нежно покусывая его ухо. Фредди наклонил голову в сторону, его дыхание участилось сквозь приоткрытые губы. — Но я не думаю, что мне понадобится так много времени. — Роджер вздохнул, добравшись до уха Фредди, и прижался к нему, прислонившись лбом к его виску. — Думаю, я могу заставить тебя… ах… — Пальцы Фредди сжались вокруг головки его члена, поглаживая его крепкой хваткой. — Да… Фредди повернул голову, и их губы встретились, языки скользили друг по другу, пока Роджер расстегивал брюки Фредди, испытывая облегчение от того, что миновал этот ужасно неловкий момент. Положив руку на член Фредди, Роджер соскользнул с кровати и опустился на колени, притянув Фредди к краю кровати и одарил его самым томным, самым манящим взглядом сквозь ресницы, когда сомкнул свои губы вокруг его члена. _ _ _ — Ты рано, — громко воскликнул Кен, открывая дверь и глядя на Фредди с кривой улыбкой и поднятыми бровями. — Заходи! — Это Фред? — Тапп позвал изнутри. — Это я, — величественно объявил Фредди и шагнул внутрь, слегка взмахнув рукой, которую тут же откинул, подперев ею бедро и проклиная себя за то, что он только что сделал. В животе у него все сжалось — что, если они ужасны, а он застрял с ними? А что, если они были замечательными и считали его ужасным? Но это было последнее, что он хотел донести до ребят. К счастью, его слегка неумелая попытка продемонстрировать уверенность, казалось, осталась незамеченной. Все выглядели немного озабоченно, а в захламленной гостиной царило волнение. Вся мебель была сдвинута в одну сторону, а в углу стояла барабанная установка Миффера. Ее владелец прислонился к стене рядом с ней, крутя барабанную палочку, Тапп сидел на стуле, держа руку на грифе своего баса, а Майк стоял между ними, скрестив руки. Все они обменялись несколькими словами приветствия с Фредди, пока Кен закрывал дверь. — На чем я вас прервал? — спросил Фредди, снимая сумку с плеча. Остальные посмотрели друг на друга. — Есть новости, — сказал Кен сзади, поднося стул и садясь на него, сложив руки на спинке. — Какие планы на эту пятницу? — Никаких. А что? — Теперь есть, — сказал Миффер, направляя на него свою барабанную палочку. Уголок рта Фредди приподнялся в удивленной, слегка растерянной улыбке. Он что-то упустил? — У нас концерт в Пьюле! — сообщил ему Тапп. — Что? — Фредди моргнул. — В Ливерпуле? — Да. — В эту пятницу? — Да, — сказал Майк, который внимательно наблюдал за ним, как бы пытаясь оценить его реакцию. — В колледже Сент-Хеленс. Это долгая история. Они спрашивали у нас давно, но потом решили, что обойдутся без музыкантов. А теперь им нужна группа. — Он закатил глаза. — Кен только что поговорил с ними по телефону. Одно выступление на полтора часа, и деньги неплохие. — Он посмотрел на своих товарищей по группе, прежде чем его взгляд вернулся к Фредди. — Ну что… ты согласен или нет? Все еще пытаясь осознать, что через два дня ему предстоит выступать с группой, игру которой он еще не слышал и с которой ни разу не репетировал, Фредди был уверен только в одном. Он ни за что не откажется, несмотря ни на что. — Я… да. — Он почувствовал, что кивает, на его лице появилась легкая испуганная ухмылка. — Я готов. Майк и Тапп повернулись друг к другу и дали пять, Кен застонал рядом с ним, а Миффер фыркнул и покачал головой. Фредди смотрел на происходящее между ними, еще более озадаченный. — Наша взяла! — обрадовался Тапп, указывая на Миффера с широкой ухмылкой. — Я же говорил, черт возьми! Когда барабанщик закатил глаза и полез в карман, как и Кен, Фредди уловил это и бросил на них игривый взгляд, от которого они с усмешкой отмахнулись. — Слушай, — Майк положил руку ему на плечо, — давай посмотрим, как сегодня все пройдет, хорошо? А потом будем строить планы. — Да. Если ты не захочешь этого делать, не беда. Это вполне понятно, — сказал Миффер, на мгновение встретившись взглядом с Фредди, а затем протянул Таппу небольшую горсть мелочи. — Спасибо, приятель. Наклонив голову набок, Фредди окинул барабанщика оценивающим взглядом, а затем повернулся к остальным и хлопнул в ладоши. — Что ж! Давайте уже приступим к делу? _ _ _ Роджер приехал в студию с небольшим опозданием, но все же приехал, с широкой улыбкой на лице и с видом человека, который действительно чего-то добился сегодня. Хотя он отнюдь не был от природы пунктуальным человеком, причина его сегодняшнего опоздания заключалась не в отсутствии контроля времени. Он просто пропустил свою остановку, пока ехал на автобусе, потому что внезапно, когда он прищурился от яркого солнечного света на улице, глядя через солнцезащитные очки, и когда ветерок, проникающий сквозь открытые окна на втором этаже автобуса, развевал его волосы, его вдруг осенило. Это чувство возникло почти из ниоткуда, когда он наконец перестал ломать голову над тем, сработает эта песня или нет, и его мысли поплыли, наполняясь воспоминаниями о теплых, темных глазах. Иногда таких печальных, а потом искрящихся такой заразительной энергией и радостью, что невозможно было не захотеть погреться в их сиянии. И пока его мысли праздно вращались вокруг Фредди, который был столь же раздражающим, сколь и восхитительным, столь же уступчивым, сколь и яростно упрямым, столь же часто загадочным, сколь и известным ему насквозь, Роджер вдруг вздохнул и потянулся за блокнотом, почти вывалив все содержимое своей сумки на сиденье рядом с собой, пока искал ручку. Записав две строчки, которые еще несколько секунд назад казались ему гениальным попаданием, как последний недостающий кусочек головоломки, он откинулся на спинку кресла и некоторое время смотрел на них.

Ты отнимаешь у меня солнце Ты отнимаешь у меня дождь

Может быть, это было не так уж и много. Может быть, это не были пронзительные стихи Брайана или меланхоличные научно-фантастические рассказы Тима, но это было именно его. И это что-то да значило. И он гордился этим. — Вот он! — Тим улыбнулся и помахал ему рукой, когда он вошел. Брайан поднял глаза от своей гитары, а Джон коротко помахал ему рукой от микшерного пульта, где он вел дискуссию с техником. — Извините. — Роджер закрыл за собой дверь и снял солнцезащитные очки, заправив их в переднюю часть футболки. — Угадайте, что у меня есть. Тим и Брайан повернулись друг к другу, обменявшись ухмылками. — Я не знаю, Брими, как ты думаешь, что у него есть? — Боже, Тим, может, это песня? — Я думаю, у него есть песня. — Значит, у тебя есть для нас песня? — спросил Брайан, обернувшись к Роджеру. Роджер взмахнул бровями и полез в сумку. — Думаю, есть. — Блестяще, — сказал Тим. — Как ты в итоге ее назвал? — спросил Брайан. Вытащив блокнот, Роджер с довольным видом высунул язык между зубами. — Она называется… Blag*. _ _ _ Когда Фредди наконец добрался до дома, было уже полпервого ночи. — Эй! Ты позже меня! — из кухни послышался голос Роджера, где он готовил себе сэндвич. — Это сулит успех. — Так и есть, — улыбнувшись, Фредди бросил сумку у зеркала и прислонился к двери, закрыв ее. Он умирал от желания рассказать Роджеру свои новости, настолько, что не знал, с чего начать. — Как все прошло? — спросил он вместо этого. — С твоей песней? — О, да. — Роджер на мгновение исчез за дверцей холодильника, а затем снова повернулся, чтобы посмотреть на него. — Отлично! Нет, да… очень хорошо, в целом. — Вы записали ее? — Да. То есть, большую часть. Завтра закончим. — Это фантастика! — оттолкнувшись от двери, Фредди подошел к нему и прислонился к столешнице рядом с ним, проведя рукой по его пояснице. — Я горжусь тобой, Родж. Роджер взглянул на него и тихо фыркнул. — Эх, это всего лишь одна песня. Не такое уж и важное событие. — Но лучезарная счастливая усмешка на его лице выдала его. — И все же, — слегка пожав плечами, Фредди наклонился и чмокнул его в щеку. Роджер удовлетворенно хмыкнул и отложил нож, в ответ обняв Фредди и прижавшись к его губам. Они оставались так на мгновение, обмениваясь безмятежными, нежными поцелуями и потирая друг о друга кончики носов. Совершенно непримечательный момент, подумал Фредди, и в то же время настолько совершенный, что он наполнил его эйфорией. Ему казалось абсолютно невероятным, что в начале этой недели он был совершенно несчастен, а причины его расстройства сейчас были настолько далеки, что, казалось, не имели к нему никакого отношения. — Итак, — Роджер отпустил его и вернулся к своему сэндвичу. — Как там Ibex? Фредди медленно кивнул, откусив кусочек ветчины. — Хорошо. Они, ммм, действительно хороши, на самом деле, лучше, чем я ожидал. А может, даже, боялся! — засмеялся он. — Это здорово. — Да, — облизывая пальцы, Фредди слегка улыбнулся своему парню. — И смею предположить, что я им тоже понравился, что, конечно, неудивительно. — Конечно, нет, — подмигнул Роджер. — Спорим, ты их уделал? — Ну… — пальцы рассеянно поглаживали его шею, выражение лица Фредди стало серьезным, и он быстро повернулся, открывая навесной шкаф. — Мне нужно выпить чашку чая, я не могу позволить себе больное горло. — У тебя болит горло? — Нет, но на всякий случай… — Взяв свою кружку, Фредди пошел за чайником и наполнил его водой, улыбка вернулась на его лицо. — Мне нужно будет позаботиться о своем голосе до пятницы. — А что будет в пятницу? — спросил Роджер, проглотив бутерброд с ветчиной. — О, ничего особенного, — Фредди поставил чайник на конфорку и махнул рукой, доставая спички, чтобы зажечь газовую плиту. — Просто наш первый концерт. В Ливерпуле. — ЧТО? — воскликнул Роджер, или попытался это сделать, потому что его рот был слишком полон, чтобы говорить. Вместо этого он повернулся к Фредди, широко раскрыв глаза, и стал быстро жевать, возбужденно жестикулируя, чтобы он продолжал. — Все случилось очень быстро, — объяснил Фредди, смеясь над его пантомимой. — Они спросили, согласен ли я на это, и я, конечно, согласился. А почему бы и нет? Я знаю большинство песен, которые они играют, вдоль и поперек, так что, на самом деле, это просто вопрос… — ЧЕРТ, ФРЕДДИ, ЭТО ВЕЛИКОЛЕПНО! — немного резковато крикнул Роджер, когда наконец смог, и подпрыгнул на месте, подняв обе руки с восхищенной улыбкой. Тронутый его энтузиазмом, Фредди принял двойное «дай пять», но, наклонившись мимо него, чтобы открыть кухонный ящик, шикнул на него с усмешкой. — Соседи… — В конце концов, было уже поздно. — Да, да, к черту соседей, это потрясающе! Но… — внезапно лицо Роджера осунулось. — В пятницу? О, нет! — Почему нет? — Фредди моргнул, держа в руке чайное ситечко. — Ну, я ведь не смогу прийти, — проворчал Роджер, скрестив руки на груди. — Ебаный ад. И снова Фредди не смог сдержать смех от удивления, покачав головой. — Неужели ты думал проделать с нами весь путь до Ливерпуля только для того, чтобы посмотреть на меня? — Конечно! — ответил Роджер, обиженно нахмурившись. — Ты же проделал весь путь до Труро. Фредди тихо выругался и закатил глаза. — Это было другое. — Не понимаю, почему. — Роджер взял остатки своего сэндвича, выглядя немного подавленным. — Ты был почти на каждом моем концерте в этом году. Я действительно хотел бы там быть. На твоем первом. Долгий миг Фредди мог лишь смотреть на него со смесью благоговения и глубокой признательности, а затем шагнул ближе и обхватил его шею, все еще держа ситечко для чая. Было так трогательно, как Роджер был расстроен тем, что пропустит выступление, что Фредди хотелось только обнять его, поцеловать и больше никогда не отпускать. Вздохнув, Роджер крепко обнял его в ответ. — Я буду на следующем, хорошо? Обещаю. — Так еще лучше, — Фредди поддразнил его и немного отстранился, положив руку на щеку Роджера и глядя в его яркие глаза. Как это было возможно, что он мог влюбляться в них снова и снова? Влюбляться с каждым разом все сильнее, пока его сердце не стало настолько полным, что перелилось через край, заливая все вокруг ярчайшим, чистейшим теплом? Если это не настоящая любовь, то что же еще это может быть? — Что? — прошептал Роджер, его губы разошлись в небольшой улыбке. Покачав головой, потому что у него не хватало слов, чтобы выразить свои чувства, Фредди нашел эти сладкие губы и поцеловал прекрасного человека в своих объятиях, забыв о чае. И это длилось до тех пор, пока чайник не засвистел и грубо не прервал их поцелуй.