Бессмысленные лица

Тишину спальни нарушил короткий звон будильника. Лео выключил его ещё на втором гудке и какое-то время просто сидел на краю кровати, медленно разминая плечи и шею. В квартире было прохладно — из приоткрытого окна тянуло влажным воздухом с улицы.  Далёкий лай собаки, хлопнувшая где-то за стеной дверь, грохот мусорного бака внизу — всё складывалось в вязкий, сонный ритм города, только пробуждающегося к субботнему утру. Лео не спеша поднялся с кровати, умылся холодной водой и натянул тёмно-синюю спортивную форму. К тому моменту, как он вышел из подъезда, небо только начинало светлеть. Полупустые улицы встретили его влажным холодом и редким шумом проезжающих машин. Фонари ещё горели, размываясь в мокром асфальте бледными пятнами света. Тренажёрный зал, как всегда, пах металлом, пластиком и чем-то терпко-чистым от моющего средства. Несколько давно знакомых упражнений, размеренный ритм дыхания, тихий звон блинов где-то в глубине помещения — всё это постепенно вытягивало из головы лишний шум. К концу тренировки мышцы приятно тянуло от усталости, а мысли наконец стали чуть ровнее и тише. Вернувшись в квартиру, он первым делом стянул спортивную форму и пошёл в душ. Горячая вода смывала липкий пот и остатки сонливости, постепенно расслабляя забитые после тренировки мышцы. Он задержался под струями чуть дольше, чем собирался, слушая ровный шум воды и ни о чём особенно не думая. Накинув полотенце на влажные волосы, Лео зашёл на кухню, мысленно перебирая, что можно быстро приготовить на завтрак. Зашипела сковорода. Лео машинально нарезал помидоры, поставил чайник и разбил яйца, наблюдая, как белок медленно растекается по горячей поверхности. В тостере щёлкнул хлеб, и по квартире постепенно расползся запах поджаренной корочки и травяного чая. Кухонный стол был завален тетрадками, учебниками и распечатками, оставшимися с прошлой недели. Лео привычным движением сгреб всё это ближе к стене, освобождая пространство для ноутбука и тарелки с завтраком. Экран загорелся мягким светом. Лео неторопливо ел, параллельно открывая папку с заметками на ноутбуке. Экран мягко подсвечивал кухню, отражался в кружке с чаем и бледными пятнами ложился на столешницу. Не то чтобы это было необходимо — скорее привычка. Просто на всякий случай. Иногда полезно напомнить себе детали, которые ускользают из памяти, растворяясь в общей серой массе лиц и голосов. Строчки мелькали перед глазами: короткие описания, обрывки характеристик, имена и приметы. Иногда он писал их наспех, иногда — вдумчиво, чтобы потом легче было восстановить человека в памяти. Сегодня он листал скорее рассеянно, без особого намерения. Взгляд зацепился за знакомое имя. РАФ: красные волосы, громкий голос, иногда пахнет кофе с карамелью, ходит развалисто, смеётся с хрипотцой. Разговоры — напористые, полуфлирт. Характер — открытый, но не поверхностный. В последнее время странно себя ведёт. Лео замер с вилкой на полпути ко рту.  Слово «полуфлирт» вспыхнуло слишком отчётливо, будто само вырвалось из строчек и ударило прямо в голову. В памяти сразу же всплыл приглушенный свет кафетерия, шум голосов, и Раф, так небрежно задравший футболку до ключицы. Под светом ламп чётко проступили линии его пресса, а вокруг — чужие взгляды, смешки и свист. Лео раздражённо захлопнул крышку ноутбука и мотнул головой, пытаясь отогнать воспоминание, но картина держалась слишком крепко. Щёки предательски налились жаром, а где-то под рёбрами неприятно кольнуло раздражение — то ли на Рафа, то ли на самого себя.  Зачем Раф вообще это сделал?  Он же знал, что на него смотрят. Шутка? Провокация? Или Раф и правда не думает о таких вещах? Лео нахмурился и потёр пальцами висок. Порой он совсем его не понимал. Иногда Раф вёл себя так, будто вокруг не существовало никаких границ. Слишком громкий, слишком прямой, слишком… непредсказуемый. И каждый раз Лео оставался с ощущением, что пропустил какой-то смысловой слой. Его мысли прервал лежащий на столе телефон. Вибрация чуть сдвинула его с края, и экран засветился одним коротким словом: «Отец». Лео замер, глядя на экран.  Телефон продолжал дрожать, издавая равномерный гул, каждый раз словно сильнее отдаваясь в столешнице. Он отложил приборы и взял аппарат, но ещё пару секунд смотрел на подсвеченное слово. Палец скользнул по зелёной кнопке. — Алло. — Леонардо, — Голос отца был низкий, собранный. Как будто он только что провёл переговоры. — Ты дома? — Да, только вернулся,- ответил Лео вставая из-за стола. — Опять в зал с утра? — Ага. — Один? Лео снова поставил чайник, глядя, как в нём собираются мелкие пузырьки. Пожал плечами, хотя отец этого не видел. — Ну да, как обычно. — Я просто думаю, — сказал Саки после короткой паузы, — может, тебе стоит попробовать ходить в другое время. Там люди, студенты. Может, с кем-то подружишься. — Пап, — спокойно ответил Лео, наливая кипяток в кружку с чайным пакетиком. — Всё нормально. Правда. Саки сделал короткую паузу. — Я не давлю. Просто... ты взрослеешь. И это нормально — строить отношения. Я не хочу, чтобы ты всё время был один. Лео вздохнул и потер пальцами висок. — Я знаю, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Хорошо, — голос отца чуть смягчился, но оставался собранным. — Ты давно не звонил.  — Извини, — Лео поставил кружку на стол и опёрся ладонью о край. — Завал по учёбе. — Я понимаю, — Саки сказал это мягко, без тени упрёка. В голосе звучало усталое, но тёплое участие. — Просто хочу знать, как у тебя дела. Как учёба?  Лео провёл пальцами по ободку кружки, задержал взгляд на паре, поднимавшемся от чая. — Всё стабильно. Мы читаем Хайдеггера. Половина группы выжила. Преподаватель в восторге. На том конце послышался короткий смешок.  — Ты в числе выживших? — Я — да. Не уверен, что я всё понял, но как минимум притворяюсь убедительно. — Главное, чтобы ты не просто притворялся. Ты же не для галочки там, — голос Саки чуть смягчился, потеряв привычную деловую сухость. — Хорошо. На кухне снова ненадолго стало тихо — только вода шумела, ударяясь о стенки кружки. — Ты ведь сам настоял на очном обучении, — сказал Саки спустя паузу.— Я не препятствовал. Но ты знаешь, я предлагал онлайн не просто так. Лео сжал телефон чуть крепче. — Да, знаю. Но мне надо было попробовать.  — Согласен. — голос отца чуть смягчился. — Но если что-то будет не получаться- не держи в себе. Я всегда помогу. Лео чуть улыбнулся. Этот голос — немного усталый, немного строгий и неизменно полный заботы — был для него чем-то вроде поручня в вагоне метро: держишься, когда качает. — Я держусь, — сказал он спокойно. — И выходит довольно сносно. Отец тихо хмыкнул. — Значит, всё не так плохо. Лео опёрся бедром о край стола и прикрыл глаза. — Я тут подумал… — Саки выдохнул. — Тебе ведь двадцать, так? — Уже, да. — Ну вот. Ты взрослый. Самостоятельный. Живёшь один, учишься. Я не мешаю. Но… — Но? — Ты… с кем-нибудь общаешься? Лео чуть напрягся. Взгляд сам скользнул на закрытый ноутбук, где минуту назад была открыта папка с заметкой о Рафе.  Он сжал губы, подбирая слова. Врать не хотелось, но и говорить слишком много - тоже. - Пара знакомых. Один из них... мы вместе занимаемся иногда. Он немного странный и шумный, но вроде ничего. Саки тихо усмехнулся: — Шумные - это те, кто вытягивает из тебя больше пары слов, да? — Возможно,— хмыкнул Лео, отпивая чай. Наступила короткая пауза. Это было между ними часто: оба молчали чуть дольше, чем надо. Отец — потому что не хотел быть навязчивым. Лео — потому что не знал, что говорить дальше. — И ещё... — голос Саки слегка замедлился, будто он проверял, стоит ли идти дальше. — Скажи честно… у тебя кто-то есть?  — Что? — Ну... девушка? Или, может быть... парень? Лео едва не поперхнулся чаем.  Перед глазами вспыхнул свет кафетерия и Раф, задравший футболку почти до ключицы, обнажив проступившие под кожей чёткие линии пресса Лео тряхнул головой, отталкивая образ.  — Серьёзно? — Что? — отец ответил спокойно, будто это был самый обыкновенный вопрос. — Я просто спрашиваю. Ты взрослый человек. У тебя есть право на личную жизнь. Я — современный отец. — Ты когда-то сказал, что «современность — это удобная отмазка для отсутствия дисциплины». — Я могу меняться, — невозмутимо отозвался Саки. — Иногда. Когда надо. Лео фыркнул: — Нет, я пока ни с кем не встречаюсь. Если к этому всё шло. — К этому шло. — Саки чуть помолчал. — Просто... иногда неплохо, когда есть кто-то, с кем не надо всё контролировать. Кто понимает тебя без слов.  Лео отпил остывший чай, задержав кружку у губ чуть дольше, чем следовало.  — Мне пока хватает проблем с обычным общением. — Ладно. — Саки не настаивал. — Но если что — знай, я не против. Как бы там ни было. — Спасибо,— Лео тепло улыбнулся, допивая остаток чая. Они ещё немного поговорили — о расписании, о заданиях, о том, что он ест и не забывает ли покупать нормальные продукты. Простые вопросы, простые ответы, но именно в таких разговорах всегда было что-то успокаивающее, будто они оба ненадолго возвращались к чему-то устойчивому и привычному. Когда экран погас, Лео какое-то время стоял на месте, с телефоном в руках. Разговор с отцом оставлял после себя лёгкое ощущение смещения — как будто ты пришёл на привычное место, а стул чуть сдвинут. Незаметно, но чувствуется. Он медленно поднялся, не спеша отнёс кружку в раковину, пустил воду и ополоснул. Кухня наполнилась тихим журчанием, и этот звук ненадолго растворил остатки разговора. Ороку Саки воспитывал его один. Так уж иногда бывает. Лео опустил взгляд, несколько секунд смотрел на медленно текущую воду, а потом тихо выдохнул и выключил кран. Он не любил драматизировать. Не считал себя несчастным и прекрасно понимал, что кому-то живётся куда хуже. Но иногда всё же казалось, что у них с отцом отняли чуть больше, чем нужно. И теперь каждый из них просто старается не расплескать то, что осталось. Немного помявшись, он пошёл в спальню. Тумбочка у кровати скрипнула, когда он потянул за ручку нижнего ящика. Там, среди старых бумаг, лежал блокнот — плотная синяя обложка, закругленные страницы, чуть выцветшая закладка из ткани. Он осторожно взял его в руки и опустился на пол, облокотившись о кровать. Раскрыл, пролистал пару страниц и на автомате нашёл нужную.  * Ороку Саки. Отец. Высокий, с широкими плечами, обычно носит костюмы в тёмных цветах. Всегда уложенные волосы. Усталый голос. Строгий, сдержанный, спокойный. Неловко шутит. Всегда старается помочь. Любит коньяк и дорогие часы. Волнуется, если я долго молчу. НЕ ГОВОРИТЬ О МАМЕ. Лео задержал взгляд на последней строчке. Эти слова казались особенно выцветшими. Он провёл пальцем по кривоватым буквам на пожелтевшей странице. Тихо выдохнув, он положил блокнот обратно и закрыл тумбочку, слушая, как деревянные стенки снова издали знакомый скрип.  Всё в порядке. Ему просто нужно чуть больше привыкнуть к людям. К разговорам, случайным вопросам, чужим эмоциям и необходимости постоянно взаимодействовать с кем-то. И колледж идеально для этого подходил. Здесь ещё можно было ошибаться. Сказать что-то невпопад, слишком долго подбирать ответ или не понять чужую шутку. Большинство людей либо не обращали на такие вещи внимания, либо быстро о них забывали. В худшем случае всё заканчивалось очередной неловкой ситуацией — неприятной, но не катастрофичной. К тому же, после выпуска все всё равно разойдутся кто куда: работа, семья, другие города, новые знакомства, своя жизнь. Люди постепенно забудут друг друга, как забывают старые расписания, случайные разговоры между парами или лица тех, с кем когда-то сидели в одной аудитории. Так что вряд ли хоть кто-то станет долго вспоминать какого-то странного парня с философского факультета. И Лео это полностью устраивало.