Прости, Джиневра

      Джиневра смогла убить магла. Вот так просто. И получила за это пачку сигарет. Не совсем, конечно, за это, но это уже другой разговор. А дело обстояло так: какой-то бледный мужик забрёл на кладбище и увидел её. Как? Она так и не поняла.       Магл заполз на погост и, заметив её, упал на колени. Он зарыдал истошно, будто его резали заживо. Джиневра ошеломлённо наблюдала за этими конвульсиями, пока несчастный, издав последний хрип, не отдал концы. В руках у него осталась зажата пачка сигарет.       Тогда Джинни сделала следующее…       — Мне нужна твоя помощь, — твёрдо сказала она, входя в кабинет Тома. Тот всё ещё периодически играл в профессора с другими застрявшими здесь учениками.       — Какая? — вздохнул он, не отрываясь от пергаментов, в которых что-то скрупулёзно писал. — Всё-таки решилась на очередной Обливиэйт?       — Не дождёшься. Мне нравится быть в трезвом уме и памяти, — отрезала Джинни. — Я убила магла. И мне нужно, чтобы ты забрал у него сигареты.       Том замер. Медленно поднял на неё глаза и нахмурился:       — Убила магла?       Пожав плечами, Джинни уселась на парту.       — Он заполз на наше кладбище, бормотал что-то невнятное. Весь красный, изо рта пена шла, — начала она рассказ. — Потом каким-то образом разглядел меня, закричал и умер.       Воцарилось молчание. Джинни ждала ответа, а Том просто буравил её взглядом.       — И каким образом ты его убила? — спросил он с едва заметной усмешкой, откинувшись на спинку стула. Сардонически осведомился: — Взглядом? Одним своим видом?       — Не знаю. Это же мой мир, — с толикой гордости заявила она. — Может, здесь нельзя появляться маглам. Или я источаю смертоносную энергию…       — Джинни, ты вообще посещала занятия? — перебил он её, скрестив руки на груди. — Какая ещё смертоносная энергия, Салазара ради…       — Но я же создала этот мир!       — Ты создала тюрьму. Для себя, своей магии и… нас всех, — последнее слово он произнёс с удручающим вздохом. — Но даже твой собственный мир подчиняется хоть каким-то законам. И если бы ты ходила на уроки…       — Я ходила на уроки! — недовольно зашипела она.       — …то ты бы знала, — тем временем продолжил Том менторским тоном, — что призраки не могут значительно воздействовать на живых. Вообще никак. Максимум — холодом обдать.       Джинни такой расклад категорически не устраивал.       — Но колдовать-то я могу!       — В посмертном мире — и только. Так что, — Том вздохнул, — он, скорее всего, умер своей смертью.       — У нас на кладбище?       — У нас на кладбище. Заблудился, с кем не бывает.       «Какой же он душный. Дневниковый Том был куда веселее».       — Понятно. Так значит, сигареты достать не получится?       И тут Наследника Слизерина, казалось, понесло. Джиневра мгновенно уловила хитринку, промелькнувшую в красных глазах.       — А если получится… что мне за это будет, мисс Уизли?       «Вот же наглец!»       Она открыла было рот, чтобы высказать ему всё, что думает, но вовремя прикусила язык и недовольно поджала губы. Препираться они могли целую вечность, а сигареты были нужны прямо сейчас.       — Чисто логически, он умер с пачкой в руках, — Джинни спрыгнула с парты и принялась расхаживать из стороны в сторону. — На самом стыке моего мира и мира живых. Отсюда следует, что и сигареты сейчас находятся где-то на этой границе. И раз уж наша магия не способна напрямую влиять на живых людей, то на мелкие неодушевлённые предметы она воздействовать просто обязана. Не так ли? Ведь как иначе призраки и полтергейсты швыряют вещи, двигают шторы и гремят цепями?       Она крепко задумалась, сведя брови к переносице. Том пристально наблюдал за ходом её мыслей.       — Теоретически твои доводы могут быть верны, — наконец кивнул он и медленно поднялся из-за стола.       Он бесшумно подошёл к Джиневре со спины, мягко опустил ладони ей на плечи и склонился к самому уху. Джинни так и обомлела, затаив дыхание.       — Я достану тебе эти сигареты, — горячо прошептал Том. — Но с тебя… ночь со мной.       «Блядский Мерлин!»       Неужели он всерьёз полагал, что она отдастся ему за пачку дешёвого магловского табака? Хотя… судя по всему, да. За сигарету она сейчас была готова умереть. Снова.       «Впрочем, я ведь уже мертва? Так какая, к Мордреду, разница».       Том вдруг коснулся губами её щеки, оставив невесомый поцелуй.       — Мы делали это сотни раз, — томно прошептал он.       Джинни невольно вздрогнула. Было до безумия странно ощущать стороны не привычную, всеобъемлющую ненависть, а… нежность?       — Дело не в том, что было, а в моих принципах, — гордо заявила она, высвобождаясь из его рук. — Если бы ты просто по-человечески предложил, я бы… может, и согласилась.       Она обернулась, одарила его вызывающей ухмылкой и ядовито добавила:       — Пойду Волдеморта попрошу.       Красные глаза Тома ошеломлённо расширились.       — Очень умно, Джиневра, — процедил он сквозь зубы, мгновенно растеряв всю нежность. — Успехов тебе. С этим.       В следующую секунду неведомая сила буквально вышвырнула её за дверь. Толчок был настолько мощным, что Джинни вылетела в коридор и рухнула на колени. Позади неё с грохотом захлопнулась тяжёлая дубовая дверь.       — О, Мерлин, какие мы обидчивые! — проворчала она, поднимаясь с каменного пола и отряхивая мантию. Как хорошо, что в этом мире не существовало физической боли. Иначе она бы точно взвыла. — Ревнует он ещё, надо же. Совсем уже с ума сошёл.       Джинни вернулась на кладбище. Устроившись у знакомого трупа по-турецки, она принялась сверлить взглядом заветную пачку и размышлять, как подступиться к добыче. И что бы там ни бубнил зануда Реддл, она всё равно была убеждена: магла погубила именно она. Тому вообще верить нельзя.       «В этом Мерлином забытом месте никому нельзя верить».       Попытка просто ухватиться за картонку пальцами, разумеется, провалилась — рука раз за разом проходила сквозь пачку. Тяжело вздохнув, Джинни улеглась на траву рядом с мертвецом и уставилась в алое небо:       — И почему вы, мужики, такие невыносимые? Даже ты. Помер, казалось бы, лежи себе тихо. Так нет же, развалился тут со своими сигаретами и дразнишь меня…       — Какие философские мысли, Джиневра, — раздался над ухом знакомый скрипучий голос.       От неожиданности она подскочила. Прямо перед ней стоял Тёмный Лорд. Он держал в руке зажжённую сигарету и демонстративно, с видимым наслаждением затягивался желанным для неё табаком.       — Ты… как ты это сделал?! — воскликнула Джинни со смесью обиды и зависти, переводя ошарашенный взгляд с покойника на Волдеморта и обратно.       — Ну, я же великий волшебник, — протянул Лорд.       Взмахом руки он материализовал своё излюбленное кресло и вальяжно в него опустился. Снова поднёс сигарету к губам, прикрыл глаза и блаженно выдохнул сизый дым.       — Хм, вишнёвые… Хочешь затяжку, лисичка?       Его голос так и сочился сарказмом и издёвкой. Ну конечно, он был сильнее. Конечно, он без труда перешагнул черту между мирами и теперь измывался над ней.       Джинни гневно сощурилась, до скрипа сжав зубы.       — И чего ты хочешь взамен? Тоже ночь со мной?       — О, это было бы слишком банально, — лениво отмахнулся Волдеморта. — Я хочу… попробовать втроём.       БАМ!       «Блядский ты Наследник ебучего Слизерина!»       Закатив глаза, Джинни принялась растирать виски. И что ему ответить? Казалось бы, в этой школе полно девиц. Одна Лаванда Браун чего стоит, да и пара-тройка слизеринок найдётся. Пригласи их на свидание, очаруй и занимайся повышением загробной демографии сколько угодно! Так нет же! Этим двоим жизненно необходима была именно Джиневра.       А с другой стороны… как ещё коротать вечность? Быть может, подобные развлечения и противоречили её прежним моральным принципам, но вряд ли эти нормы работали здесь, в потустороннем мире.       Волдеморт тем временем, не отрывая от неё пристального взгляда, лениво затягивался и откровенно пялился на Джинни.       — Отсюда вижу, как ломается твоя гордость, — усмехнулся он. — Знал бы, что для счастья тебе нужны всего лишь сигареты, давно бы их достал. А не ждал долгие пятнадцать лет.       — Вы пользуетесь моей уязвимостью и ставите перед выбором без выбора, — буркнула она.       — Джинни, не неси чушь, — цокнул языком Волдеморт. — Сигареты — это не вещь первой необходимости. Ты всегда можешь отказаться…       — Этот мир — один сплошной отказ! — всплеснула она руками, точь-в-точь как Молли.       — И от него тоже можно отказаться. И ты прекрасно знаешь как, — лукаво подсказал Лорд. — Садись рядом.       Взмахом руки он материализовал ещё одно кресло и приглашающим жестом указал на него. Джинни не стала упрямиться. Молча подошла и опустилась на мягкое сиденье. Волдеморт тут же протянул ей сигарету.       — Хочешь? — на манер змея-искусителя, спросил он.       Вишнёвый аромат так и манил. Сейчас Джиневра как никогда понимала библейскую Еву. Наверняка та испытывала точно такие же чувства перед запретным яблоком, какие она сама перед этим магловским табаком.       — Давай.       Она перехватила сигарету и сделала глубокую затяжку. О Мерлин, как же ей стало хорошо! Как вкусно…       Выпуская изо рта ровные колечки дыма, Джинни невольно погрузилась в воспоминания о школьных временах. О том, как они с Невиллом прятались в Выручай-комнате от Кэрроу, как к ним сбегал Теодор Нотт и как он вечно курил эти самые вишнёвые сигареты…       Раз уж на ум пришла Ева с яблоком, Джинни перевела взгляд на Волдеморта:       — А ты не думал, куда мы отправимся, если я всё-таки… прощу вас? — тихо поинтересовалась она.       Тёмный Лорд как-то сразу поник. Его вальяжная поза мгновенно утратила величие.       — Я не верю ни в Ад, ни в Рай. Я верю в перерождение, — ответил он. Но отнюдь неуверенно.       — Твоя душа расколота. Какое ещё перерождение? — едко усмехнулась Джинни, но, поймав его предостерегающий взгляд, быстро вернула лицу невозмутимое выражение.       — У Тома есть шанс, — отрезал Волдеморт. — А мы… одно целое, разделённое пополам.       — Разломанное пополам, — не удержалась от колкости Джиневра.       — Будь осторожна со словами, лисичка, — вкрадчиво предупредил он. — Ты, может, и мертва, и физической боли не чувствуешь. Но за пятнадцать лет я отлично научился ставить тебя на место.       «Лисичка» демонстративно скривилась.       — А ты не думал, — начала Джинни, подобрав под себя ноги в кресле, — что…       Договорить она не успела. Раздался резкий хлопок — и Волдеморт просто растворился в воздухе.       — Серьёзно? Ушёл посреди разговора? — обомлела Джинни, глядя на опустевшее кресло рядом. — Невоспитанный какой.       Тяжело вздохнув, она снова уставилась на багровое небо. Затянувшись в последний раз, Джинни затушила окурок о подошву и отправила его в вечно пожухлую траву.       — Перерождение… — тихо прошептала она, вслушиваясь в доносившиеся издалека звуки Запретного леса.       Там, за призрачной границей этого места, текла иная жизнь. Настоящая, осязаемая. Совсем не похожая на её личное застывшее чистилище.       Там пение птиц ласкало слух, листва шелестела от свежего ветра, а кожу согревало солнце. Тёплое, настоящее солнце. Как же ей хотелось снова ощутить всё это.       Как же ей хотелось снова стать живой.

***

      Она без стука ввалилась в комнату Тома.       — Я согласна, — без тени сомнений заявила она прямо с порога. — На наш этот… эксперимент втроём.       Том, лёжа на кровати, лениво листал книгу, на обложке которой тускло поблескивало позолочённое название «Одиссея». Он медленно перевёл на неё взгляд.       — Втроём?       — Втроём, — подтвердила Джиневра.       Не дожидаясь приглашения, она прошла вглубь комнаты, на ходу скинула обувь и бесцеремонно запрыгнула на кровать, развалившись звёздочкой.       — Ты окончательно сошла с ума? — вздохнул Реддл, закрывая книгу и откладывая её в сторону. — Что тобой движет?       — Желание покурить. Ну и в целом… скучно.       — Я могу достать тебе сигареты. И ради этого не придётся терпеть этого ублюдка.       — Он — это ты.       — Не совсем.       — Том!       — Что, Джинни? — Он среагировал мгновенно, в секунду оказавшись сверху и нависнув над ней.        Их взгляды встретились. Джинни заворожённо уставилась в его глаза. Расширившиеся зрачки почти полностью затопили багряную радужку.       — Что. Тобой. Движет? — по слогам повторил он, чеканя каждое слово.       Ей было страшно произнести это вслух. Боязно до дрожи.       — Джинни.       — Прощение, — выдохнула она, утопая в красно-чёрном омуте. — Я хочу попытаться простить вас.       — Через… секс?       — А что ты предлагаешь? Записаться на курс семейной психотерапии? Увы, мы тут немного сдохли. Так что работаем с чем есть.       Том завис над ней. Будто оцепенел.       — Что ты молчишь? — удивилась Джинни.       — Ты знаешь, что нас ждёт потом? — тихо спросил он.       — Перерождение? Ну, — она замялась, — так считает Волдеморт.       Он не ответил. Лишь поджал губы и лёг рядом. Джиневра повернулась на бок, лицом к нему, и сразу заметила, как резко изменилось его настроение. Реддл выглядел странно поникшим.       — Ты-то явно переродишься. А вот в себе я не уверен, — проговорил он обречённо.       Пожалуй, главным плюсом посмертного мира была искренность Тёмных лордов. К чему ложь, если доказывать больше нечего? Они все были мертвы.       — Но ты ведь сам этого хотел…       — Передумал, — отрезал Том, нахмурив брови.       — Это что, шутка такая?! — Джинни рывком села на кровати.       Реддл бросил на неё безучастный взгляд и вернулся к созерцанию потолка.       — Нет. Я предельно серьёзен.       — Да блядский Мерлин! — Джиневра схватилась за голову и от досады взъерошила и без того растрёпанные рыжие волосы. — Знаешь что, Реддл? Плевать, что ты там себе передумал. Я приду вечером. Голая.       Том недоумённо посмотрел на разъярённую Джинни, и на его губах промелькнула слабая улыбка.       — Это угроза? — сдерживая смешок, уточнил он.       — Да! — в сердцах бросила она, соскочила с постели и вылетела из его спальни, нарочито громко хлопнув дверью.

***

      Волдеморт прислал приглашение: её ждали в Тайной комнате. Оба. Внизу живота всё странно сжалось — то ли от страха, то ли от предвкушения.       Спускаясь в некогда самое опасное место школы, Джинни, к своему удивлению, не встретила по пути жутких тварей, что время от времени пробирались в чистилище. К слову, Волдеморт сам научил её с ними справляться, показав несколько защитных заклинаний.       Шагая по иссушенным костям диких зверей, когда-то служивших кормом для василиска, Джинни поймала себя на мысли, что страх полностью отступил. Осталось лишь предвкушение и…       Острый интерес вперемешку с возбуждением.       «Мерлин и Моргана, какой стыд…»       Неужели ей действительно этого хотелось? Что это — очередные капризы чистилища или искреннее желание?       Оказавшись в главном зале — в месте, которое когда-то едва не убило её, — Джинни замерла, борясь с секундным порывом паники.       Вдруг сверху раздался противный металлический скрежет. С потолка, тяжело звеня, упали и повисли несколько цепей. Следом материализовалась огромная двуспальная кровать. А мгновение спустя…       Перед ней одновременно появились они…       Том Реддл и Волдеморт.       «Давай, Джинни. Покажи им, что не боишься».       Секунда — и тяжелая чёрная мантия упала с её плеч на мокрый мраморный пол. Джиневра предстала перед мужчинами абсолютно голой.       Волдеморт торжествующе улыбнулся, окинув её нагое тело вожделенным взглядом.       — Прекрасна. Чистокровна. Могущественна, — произнёс он, подойдя ближе.       Он хотел было коснуться её когтистой рукой, но Том, словно ревнуя, резко оттеснил его в сторону и встал перед Джиневрой. Протянул ей ладонь. Она приняла её. Волдеморт самодовольно усмехнулся.       — Она твоя, Том. Всецело, — хлопнул он свою младшую версию по плечу. — Я не собираюсь её забирать. Я очень хорошо знаю, какой ты собственник.       Том закатил глаза, не удостоив его ответом.       — Если захочешь остановиться — скажи.       Джинни тем временем задумалась о поистине пугающей вещи: уж не влюбился ли в неё Реддл? Вот была бы комедия. Чёрная, но всё же…       — Возьми себя в руки, — шикнула она. — Всего лишь секс.       — Втроём, прошу заметить.       — Не душни. Вы — один человек, — отмахнулась Джинни, сжав его пальцы.       И Том рванул её на себя, впиваясь в губы так, будто жаждал этого целую вечность. На секунду Джинни растерялась, ощутив его язык у себя во рту, но всё же ответила на поцелуй. Пусть и не так пылко. Знакомый землистый аромат защекотал ноздри.       Так пах Том.       Его одежда растворилась в воздухе. Джиневра хотела отстраниться, чтобы рассмотреть его, но Реддл не позволил. Он прижался к ней эрекцией, уперевшись в живот, и она почувствовала, как с головки сочится предэякулят…       «Мерлин, это правда сейчас случится?»       Том переплёл свои пальцы с её, а вторую руку положил на девичью талию, крепко смяв нежную, усыпанную веснушками кожу. Он трогал и целовал её столь властно, что Джиневра едва ли смогла бы сказать ему «нет» или попросить остановиться. Да она и не хотела. Она расслаблялась в его объятиях, чувствуя, насколько сильно Том в ней нуждается.       Она ему необходима.       — Ты нам необходима, — услышала она низкий голос Волдеморта, подошедшего сзади. Он… тоже был обнажённым.       Джинни ощутила, как в ягодицы ей упёрлось что-то большое и… с шипами?       «Мерлин…»       Она напряглась, внезапно осознав одну важную деталь — членов в сумме три.       — Задрожала, бедняжка, — прошептал на ухо Волдеморт и, обняв со спины, обхватил ладонями её грудь. Когти царапнули фарфоровую кожу, выступила кровь.       Зажатая между двумя мужчинами, Джиневра словно стала их любимым десертом, до которого они наконец дорвались. Ей казалось, мужские губы касались каждого грёбанного сантиметра её тела.       Она откинула голову назад, на плечо Волдеморту, и глухо застонала, когда ощутила… когда Том, приподняв её правую ногу, провёл языком вдоль половых губ.       — Годрик… — задыхалась Джинни.       Волдеморт довольно хмыкнул и прижал её к себе крепче. Помог придерживать Тому её ногу.       — Да вы развратница, мисс Уизли, — тихо проговорил он, коснувшись поцелуем её уха.       Она едва стояла на ногах от того великолепия, что вытворял Том языком. Грудь её часто вздымалась, а внизу живота разгорался настоящий пожар.       — Коснись меня, — прозвучал приказ Волдеморта. — Возьми их. — Он перехватил её руку и опустил на два своих члена. — Проведи вверх-вниз. Вот так…       Да мокрых, внушительных члена с мелкими шипами по краям легко поддались её пальцам. Без тени стеснения Джинни принялась мастурбировать Волдеморту, обильно размазывая смазку по стволам.       — Салазара… ради… Джиневра, — прохрипел Волдеморт, тяжело дыша ей в макушку.       Джинни и сама едва держалась. Том жадно вылизывал её, засунув во влагалище два пальца. Сквозь пелену возбуждения она слышала, как хлюпает вагина от обилия влаги.       Не сдерживаясь, Джинни стонала в полный голос, чувствуя, как оргазм проникает в каждую клеточку. Ещё чуть-чуть, ещё одно мгновение…       Но Том вдруг остановился. Поднялся с колен и крепко схватил её за челюсть, вынуждая их глазам встретиться.       — Ты кончишь от наших членов. И только так, — с толикой ярости прошипел в самые губы. — Подвесь её.       И отошёл.       — Что? — Джинни растерянно моргнула, и бугристые члены выскользнули из её рук.       Она не успела опомниться, как четыре железные цепи обвили руки и ноги, вздёрнув её вверх.       — Тебе понравится, лисичка, — Волдеморт мягко щёлкнул её по носу, вставая спереди.       Глядя ей прямо в глаза, он заскользил ладонью по животу, ниже, к половым губам, и провёл по ним, прикрыв веки от наслаждения.       Джинни вновь задрожала, прикусывая губу. Тяжёлые цепи мягко, но неумолимо разводили бёдра в стороны, лишая возможности сжать ноги. От осознания беспомощности и открытости жар внизу её живота становился почти нестерпимым.       Ей хотелось кончить. Хотелось стонать. Хотелось молить о желанном освобождении… И хотелось спрятаться.       — Мокрая, горячая… совершенно готовая, — голос Волдеморта зазвучал томно. Властная ладонь скользнула по внутренней стороне бедра, собственнически сжав нежную кожу. Вероятно, будут синяки. — Готова принять нас двоих?       — Готова… — сорвалось у неё совершенно невольно.       Джинни была ли так возбуждена когда-либо прежде? Нет, никогда. Ни живой, ни мёртвой. Эта мысль заставляла выгнуться в цепях и податься навстречу прикосновениям, прогоняя последние крохи здравого смысла.       Том подошёл сзади, Волдеморт остался спереди.       — Смотри на меня, пока Том входит в тебя. Хорошо?       — Угу, — покорно ответила Джинни.       Затем она ощутила, как Том, целуя её в плечо, мягко обвил одной рукой за талию, а член…       Приставил к анусу и, безумно шепча, какая она горячая и хорошая девочка, принялся медленно входить, растягивая стенки.       — Вот так, Джинни. Приятно, да? — улыбался Волдеморт, одной рукой гладя её по щеке, а второй стимулируя клитор.       Но Джинни не смогла ответить. Она зажмурила глаза и стонала сильнее каждый раз, когда Том погружался в неё глубже. И глубже.       И глубже!..       — О, Мерлин, — всхлипнула она.       Блядь, она вообще не могла думать ни о чём, кроме ошеломительных ощущений. Том заполнял её, казалось, до краёв.       — Я в ней. Я весь в ней, — хрипло пробормотал Том и прикусил её за плечо.       — Теперь моя очередь, — услышала она шёпот Волдеморта и, не успев открыть глаза, как он…       Резко…       Одним толчком…       Вошёл в неё.       — Ах! — вскрикнула Джинни, широко распахнув глаза.       «Проклятый наследник Слизерина».       Они были в ней. Оба. Так глубоко, что Джинни казалось, что её сейчас разорвёт. Так много…       «Слишком много».       Джинни захлёбывалась возбуждением, а Том и Волдеморт мягко трахали её. Её, подвешенную посреди Тайной комнаты на цепях. И она никогда не была так счастлива, как сейчас.       Ей было так хорошо. Так приятно…       — Моя. Только моя, — без конца повторял Том, ежесекундно наращивая темп.       Джиневра была близка к оргазму. Волдеморт же был не так нежен, и темп его изначально был размашистым. Он больше не целовался — лишь крепко держал одной рукой за горло, другой ласкал свой второй член.       Волдеморт смотрел ей в глаза так пристально, что будь она в ином положении, испугалась. Может, он желал забраться в самую душу?..       «Мерлин, помоги мне выдержать это и не умереть…»       — Я больше не могу, — всхлипнула она, глядя Лорду в ответ. — Я сейчас кончу.       — Давай… лисичка. Сожмись вокруг нас, — одобрительно произнёс Волдеморт.       И Джиневра сделала это. Внутри неё всё словно взорвалось, когда и Том, и Волдеморт вогнали члены до основания и замерли.       Она издала последний громкий стон, полный наслаждения, и почувствовала струи горячей спермы, растекавшейся внутри неё.       — Снимите… меня… — устало попросила Джинни, когда Том и Волдеморт наконец вышли из неё. — И дайте вишнёвые сигареты.