Ферма молока

TW/CW: pwp, принуждение, графическое насилие Ты никогда не хотел посмотреть на мой подвал? — Арина скромно спрятала волосы за ухо. — У меня есть для тебя маленький сюрприз. Я думаю, тебя можно наградить за твои старания. Гравити подозрительно взглянул на девушку. — Что? Подвал? Ты не хочешь запереть меня там? — парень нервно усмехнулся и отвёл взгляд. — Пойдем, тебе нечего бояться. Арина повела Гравити к небольшому люку в полу. Вокруг него на полу были расположены длинные царапины и капли крови. Гравити настороженно подошел ближе. — Ты не пугайся такого мрачного вида, я тебя уверяю, что это того стоит. Гравити аккуратно открыл крышку люка, и в темноте комнаты промелькнула линия света. В углу подвала, на небольшой розовой лежанке, сидел парень с закрытыми глазами. Внешне он выглядел немного уставшим: на теле были остатки сильно изношенной одежды, а на шее тускло сверкал ошейник с длинной цепью, которая позволяла ему свободно передвигаться по комнате. В другом углу подвала стоял стол с ноутбуком и стулом — довольно неожиданно для такого заточения. Спустя пару секунд от резкого звука открывающегося люка парень шокированно открыл глаза и направил взгляд на гостей. — Молоко?! — Гравити отступил на шаг назад и удивлённо обернулся. За его спиной больше не было Ари. Железные цепи громко звякнули, и парень вжался в угол, его небольшие руки прижались к лежанке на полу. Словно олень перед горящими фарами, он не смел сдвинуться с места. — Ч-что... Что с тобой произошло? — Гравити начал медленно подходить к лестнице. — Почему ты здесь? Собравшись с духом, Гравити спустился по лестнице в подвал. Ступеньки скрипели под его ногами, а воздух был пропитан сыростью и страхом. Он остановился на последней ступеньке и вновь посмотрел на Молоко, который продолжал дрожать в углу. — Всё будет хорошо, — произнёс Гравити, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я здесь, чтобы помочь тебе. Молоко поднял голову и посмотрел на Гравити с надеждой и ужасом в глазах. — Пожалуйста... вытащи меня отсюда... — прошептал он, голос дрожал от страха. — Я не знаю, сколько времени я здесь... Гравити подошёл ближе, но увидел, что цепь крепко держит Молоко на месте. Он наклонился и попытался осмотреть ошейник, но тот выглядел слишком прочным. — Я... я не могу сломать цепь, — сказал он, чувствуя, как сердце сжимается от безысходности. Молоко закрыл глаза и опустил голову. — Я знал, что ты приедешь... Я ждал... — его голос стал тихим и безнадёжным, по щекам стекали тонкие струйки слёз. Гравити посмотрел на измученного Молока. Он хотел хотя бы как-нибудь помочь своему бедному другу, хотя бы морально. Парень приложил руку к лицу Молока. Его кожа оказалась такой холодной и немного влажной — не как у обычных людей. Гравити медленно провёл рукой по щекам парня, а тот в ответ подался ему навстречу. Молоко выглядел таким беззащитным и измождённым, что в этом точно пряталась какая-то своя романтика. Гравити немного успокоился и решил обратить внимание на сам вид паренька. На нём практически не было одежды: тонкие ноги в порванных штанах, рубашка, из дыр которой виднелся плоский живот, словно человека очень долго морили голодом. Не удержавшись от соблазна, Гравити переложил руку с щеки на талию и аккуратно повёл линию вдоль груди. Молоко вздрогнул от неожиданного прикосновения и вжался в бетонную стену. На его щеках появился лёгкий румянец. — Ч-что.. Что ты делаешь? — выдохнул он, пытаясь отстраниться, но цепь не давала ему уйти далеко. Гравити не ответил. Вместо этого он медленно опустил руки к вороту рваной рубашки Молока и взялся за края ткани. Парень замер, глядя на него широко раскрытыми глазами. — П-подожди... не надо... — прошептал Молоко, хватаясь дрожащими пальцами за запястья Гравити, но его хватка была слабой, почти невесомой. — Я... я не хочу... Гравити мягко, но настойчиво разорвал остатки рубашки, и та бесшумно соскользнула с худых плеч, обнажая бледную грудь с выступающими рёбрами. Молоко издал тихий, сдавленный звук и отвернулся, пряча лицо в сгибе локтя. Щёки его горели ярким румянцем, дыхание сбилось. — Прошу... остановись... — голос его сорвался на шёпот, но в нём не было злости — только растерянность и странная покорность. Гравити, не проронив ни слова, опустился на колени и принялся за остатки штанов. Молоко дёрнулся, попытался прикрыться руками, но Гравити аккуратно отвёл их в сторону. Ткань поддалась легко, и вскоре на холодном бетоне осталась лишь жалкая груда лохмотьев. Парень остался совершенно обнажённым — худым, бледным, с синеватыми прожилками, проступающими под тонкой кожей. Он сжался в комок, прикрываясь ладонями и дрожа всем телом, но при этом не отводил взгляда от Гравити, будто ждал чего-то — то ли пощады, то ли продолжения. Гравити медленно провёл ладонью по его плечу, спускаясь ниже по ключице, затем к впалому животу. Пальцы касались каждого изгиба, каждого позвонка, выступающего на спине, и Молоко вздрагивал от каждого прикосновения, издавая тихие, сдавленные всхлипы. Он снова попытался отодвинуться, но стена была холодной и неподатливой, а цепь на ошейнике глухо звякнула, напоминая о его беспомощности. — Пожалуйста... Гравити... — прошептал Молоко, и в его голосе слышалась мольба, смешанная со смущением. — Зачем... зачем ты это делаешь? Но Гравити молчал. Его взгляд скользил по телу Молока — по впадинам между рёбрами, по острому тазу, по тонким ногам, покрытым мурашками от холода и волнения. Он легко провёл пальцами по внутренней стороне бедра, и Молоко судорожно выдохнул, зажмурившись, но не оттолкнул его руку — лишь крепче вцепился в собственные колени, словно пытаясь удержать себя на месте. Гравити поднял голову и встретился с ним взглядом. В тёмных глазах Молока стояли слёзы, но он больше не просил остановиться — только смотрел, закусив губу, и мелко дрожал, ожидая, что будет дальше.