When Pigs Fly

Как оказалось, полностью погрузиться в сон было ошибкой. Техноблейд проснулся от того, что солнце светило ему в лицо. Он не спеша сел, потянулся и зевнул, а потом заметил что-то на полу у двери. Он замешкался, схватился за меч и подошел, чтобы посмотреть на клочок бумаги. Он был чистым, но в центре была нарисована... утка. Техноблейд присел на корточки, поднял бумагу и нахмурился, глядя на рисунок. Что-то в этом символе показалось ему смутно знакомым, но он не мог вспомнить, что именно. Он перевернул лист, и у него кровь застыла в жилах. Это был его плакат с объявлением о розыске. На обратной стороне плаката была нарисована утка. На плакате был схематичный набросок его прежнего облика: покрытое шрамами лицо, искривленный нос, длинная коса через плечо, меховой плащ под наплечниками. На рисунке он холодно смотрел на зрителя. Под наброском жирными буквами было написано: «Кровавый бог. Военный пиглин. Убийца Дрима. Живым или мертвым». И неприлично большая сумма, выделенная жирным красным. Техноблейд вскочил на ноги, лихорадочно соображая, пока надевал доспехи и пристегивал оружие. У него не было времени заплетать волосы в косу перед битвой, поэтому, сбегая по лестнице с седельной сумкой через плечо и бросив где-то в спешке объявление о розыске, он заплел волосы в косу. Он буквально сунул ключ от комнаты и немного денег хозяйке гостиницы, не отвечая на ее недоуменные вопросы. — Что-то случилось? А как же ваш спутник? — крикнула ему вслед женщина. Техноблейд просто побежал к конюшне. Он перепрыгнул через ворота, схватил свою амуницию и разбудил конюха, который сонно моргал, лежа на соломенном матрасе в деннике. Техноблейд не обратил на него внимания, и Карл, похоже, почувствовал, что ему нужно спешить, потому что боевой конь уже пританцовывал, готовый бежать. Техноблейд ухмыльнулся при виде своего скакуна и поспешил оседлать его. Затем он вывел Карла из конюшни и, не теряя времени, вскочил в седло и пустил коня рысью. Отчасти ему хотелось предупредить Уилбура, Хало и Скеппи о своем отъезде, но он не мог рисковать, чтобы они оказались втянуты в его проблемы. Он вспомнил, что означала утка, когда оседлал Карла. Охотник за головами, называвший себя Шутом, использовал утку в качестве своего символа. Техноблейд не понимал, как утка может сочетаться с шутом, но его это не волновало. В тот момент он был крайне обеспокоен, потому что Шут славился своей жестокостью и любовью к тому, что он называл «охотой». К тому же он был фейри. Техноблейд подозревал, что его нашли только потому, что Шут использовал магию, чтобы выследить его, но ему не нравилось, что теперь его может опознать охотник за головами. Если Техноблейд хотел спокойно отдохнуть, ему нужно было убить Шута до того, как его убьют другие фейри. А когда с этим будет покончено, возможно, Техноблейд снова сможет выследить остальных. Может быть, тогда он снова осмелится расслабиться. Он придерживался приличного для Карла темпа, и Карлу, похоже, это нравилось, он хотел ехать быстрее, но Техноблейд знал, что путь будет долгим, и не хотел без необходимости загонять Карла. Пока Карл скакал галопом, Техноблейд обдумывал, как загнать фейри в угол, пока тот не загнал в его самого. Он понимал, что это будет непросто, но не мог рисковать и позволить застать себя врасплох. Он был бесконечно рад, что никогда не называл своего настоящего имени, даже друзьям. Всем было хорошо известно, что никто из ныне живущих, кроме него самого, не знал настоящего имени Техноблейда, так что ему не нужно было беспокоиться о том, что его будут пытать или что-то в этом роде. Это только усложнило бы ситуацию без необходимости. Минуты превращались в часы, и Техноблейд периодически замедлял ход Карла, чтобы не напугать местного фермера и дать Карлу возможность перевести дух. Слишком быстрый темп загнал бы в землю даже самую выносливую лошадь. К этому времени они уже довольно далеко отъехали от города, и Техноблейд перевел Карла на шаг, когда впереди показалась ферма. Он поглаживал лошадь по шее, глядя на проплывающие мимо поля, и несколько работников фермы помахали ему. Техноблейд из вежливости помахал в ответ. Когда они подъехали к фермерскому дому, из двора выбежал маленький мальчик и, улыбаясь, поравнялся с Техноблейдом. Техноблейд посмотрел на ребенка, и тот напомнил ему Томми. — Кто ты? — спросил мальчик. — Путешественник, — ответил Техноблейд. — Ну да, — хихикнул мальчик, — ты что, сражаешься с людьми на мечах? Техноблейд кивнул: — Да. Глаза мальчика округлились от восторга: — Это так круто! Из дома выбежала женщина: — Мальчик! А ну-ка вернись! Что я тебе говорила про незнакомцев! Мальчишка покраснел: — Простите, господин рыцарь! Мама говорит, что нельзя разговаривать с незнакомцами. До свидания! — Затем он побежал к матери, которая осмотрела его с ног до головы и начала довольно строго отчитывать. Техноблейд улыбнулся про себя, глядя на это. — Ты, должно быть, размяк, Кровавый Бог, — сказал голос. Техноблейд напрягся, схватился за меч и резко развернулся, увидев за деревьями напротив фермы человека верхом на пегой кобыле. На всаднике был белый плащ, и Техноблейд узнал его. Это был Панз, наемник, который работал на Дрима во время войны с Эссемпией. Техноблейд сверлил его взглядом, пока Карл продолжал идти. Панз поскакал за ним, и они поравнялись. Он не держал в руках меч, но Техноблейд не расслаблялся. Этот человек был известен тем, что брал плату за головы, и Техноблейда нервировало, что Панз знал, кто он такой, учитывая его розовые волосы и лицо без шрамов. — Я знал, что последовать за Шутом - хорошая идея, — Панз ухмыльнулся, глядя на генерала. — Он всегда выслеживает самых неуловимых ублюдков. Техноблейд ничего не ответил, продолжая смотреть на наёмника. Ферма медленно уходила на задний план. Ему не нравилось, что Панз стоит так близко, и Карл, похоже, разделял его чувства, огрызаясь на пятнистую кобылу, как будто та его лично оскорбила. — Какую услугу ты оказал, чтобы удостоиться такого невероятного внимания? — поразился Панх. — Я даже не знал, что это ты, пока не увидел, как Шут подсунул тебе плакат под дверь. — С чего бы мне тебе что-то рассказывать? — прорычал Техноблейд. — Ты уже не такой страшный, — заметил Панз. — Знаешь, я видел тебя на поле боя и чуть не обосрался. Весь в крови, рычишь, как зверь, и держишь в руке голову Дрима. А теперь… ты выглядишь как голубая кровь. Техноблейд усмехнулся: — И что с того? Маскировка оказалась полезной, хотя я бы предпочел, чтобы она была чуть более уродливой. — Он провел рукой по подбородку, делая вид, что расслабляется. Он хотел, чтобы Панз думал, что ему все нипочем. — Что, соскучился по тому, чтобы навевать людям кошмары? — усмехнулся Панз. Техноблейд вспомнил кокетливую официантку и вздохнул: — Да, вообще-то. Люди слишком дружелюбны с теми, кто выглядит вот так. — Боевой пиглин, обнаруживший в себе привилегии? — фыркнул Панз. — — К чему катится этот мир? — Меня не зря называли Военным пиглином, — пробормотал Техноблейд. — Люди не ожидали, что я буду общаться с ними, когда я был уродливым. — То есть ты хочешь сказать, что человек, который в честном бою обезглавил самого Дрима, человек с многолетней репутацией неудержимой машины для убийств, не умеет поддержать разговор? — насмешливо спросил Панз. Техноблейд решительно кивнул, все отчетливее осознавая, что на ферме никого нет. Никого, кто мог бы их услышать. Сколько времени пройдет, прежде чем они окажутся вне зоны слышимости? Сколько времени пройдет, прежде чем Панз нападет? — Болтовня это преступление, честное слово. Панз фыркнул: — Ну ты даёшь. Ты тут военный преступник, тебе виднее. Техноблейд закатил глаза: — Ты тоже военный преступник. Ты сжег немало моих медицинских палаток. Панз нахмурился: — Это что, военное преступление? — Именно так, — ответил Техноблейд, с некоторым недоумением глядя на мужчину. Какой же наёмник не знает, что считается военным преступлением? За это в большинстве стран казнят. Техноблейд избежал этой участи только потому, что большинство стран хотя бы раз обращались к нему за помощью. Ну и ещё потому, что его нельзя было убить. Прежде чем стать знаменитым, он досконально изучил все военные преступления, чтобы не лишиться головы или чего-то ещё, чего от него могли потребовать. Он слышал об одном месте, где преступников убивали, сбрасывая на них наковальни? Это показалось ему креативным, хотя, возможно, и чрезмерным. — Ну, не могу сказать, что хорошо разбираюсь в таких вещах, — вздохнул Панз. — У кого есть время запоминать все эти правила? — Да, — ответил Техноблейд, — это надолго отвлекло внимание от меня. — Но это объявление принесет тебе много денег, — заметил Панз. — Я все еще работаю над тем, чтобы заключать по-настоящему крупные контракты. — Зато у тебя появляется много врагов, и я подозреваю, что именно поэтому ты здесь? — Техноблейд вопросительно посмотрел на наемника. Панз ухмыльнулся: — Что скажешь, если мы спешимся и устроим дуэль? Техноблейд посмотрел на наёмника и вздохнул: — Ты же понимаешь, что я тебя убью? Панз усмехнулся, и его фальшивое дружелюбие мгновенно испарилось: — Нет, если я убью тебя первым. — Я убил Дрима, — напомнил ему Техноблейд. — Вот почему я должен это сделать, — сказал Панз. — Говорят, у наемников нет преданности, но я был предан Дриму. Поэтому я должен попытаться убить тебя. Техноблейд медленно кивнул. Не было ни мужчины, ни женщины, с которыми он заключил бы контракт и ради которых стал бы мстить. Возможно, Панз был лучше его в этом стремлении поквитаться с тем, кто уже не мог ему ответить. — Я бы предпочел не убивать тебя. Я изо всех сил стараюсь не думать о работе, — попытался оправдаться Техноблейд. Это была правда. За пару дней он почти никого не убил, а торговцы людьми были злодеями, так что их можно было и не считать. Панз был другим. Панз пришел отомстить за человека, которого убил Техноблейд. Панз, похоже, не поверил в искренность слов Техноблейда и с издевкой спросил: — А что, если я вернусь на ту ферму и убью того мальчишку? Тогда ты будешь со мной драться? Техноблейд среагировал мгновенно, его меч просвистел в воздухе, едва не задев один из кинжалов Панза, который был всего в нескольких сантиметрах от его горла. Техноблейд бросил на наёмника суровый взгляд, отбросив все прежние предположения о том, что Панз может оказаться лучше этих торговцев людьми: — Привлекать детей к этому было бы ошибкой, Панз. Панх застыл на месте, лошади остановились, а мужчина в белом плаще посмотрел на меч Техноблейда: — С чего бы Богу Крови заботиться о детях? Я видел остатки сожженных тобой деревень. На твоих руках кровь невинных, Кровавый Бог, и защита одного случайного ребенка ничего не изменит. — Я прекрасно понимаю, — сказал Техноблейд, — но мне не нужно брать на себя ответственность за большее. Спешись, Панз. — Он отвел меч в сторону, ослабив давление на кинжал противника. Панз следил за его движениями, пока тот спешивался и отходил в сторону. Техноблейд сделал то же самое, когда Панз пошевелился. Тело Техноблейда среагировало раньше, чем он понял, в чем опасность, и он испуганно вскрикнул, когда маленький серебряный нож вонзился в стык его наплечника и нагрудника с левой стороны. Если бы он не пошевелился, нож мог бы попасть ему в горло. Это могло бы его убить. Техноблейд подумал о Томми, который смотрел на него с тревогой и страхом. Страхом, что Техноблейд может умереть. О своем отце-фейри, который отчитывал Техноблейда за то, что тот солгал Томми, хотя на самом деле Техноблейд просто хотел, чтобы мальчик не переживал из-за смерти военного преступника. Техноблейд посмотрел на маленький нож в своем плече. Нож, который мог в одно мгновение отправить его на тот свет. Техноблейд увидел все в красном свете. В смертельных схватках не стоит поддаваться эмоциям. Для большинства людей потеря концентрации и самообладания означала конец. Но Техноблейд не был обычным человеком. Когда он выходил из себя, то сражался лучше. Как будто все отвлекающие факторы исчезали, и он мог сосредоточиться только на самом важном в бою. Возможно, дело было в том, что его устрашающий вид в гневе действовал на людей, но, судя по тому, как Панз отшатнулся с широко раскрытыми глазами, Техноблейд мог предположить, что его репутации было достаточно. Он спешился и бросился на Панза. Техноблейд вооружился двуручным мечом, который был его любимым оружием, поскольку идеально подходил для его грубой силы и скорости. Если бы он был чуть слабее, этот нож стал бы для него огромным недостатком, ведь с одной рукой меч был практически бесполезен. Но Техноблейд был намного сильнее. Его атаки, казалось, застали Панза врасплох, и тот с трудом поспевал за Техноблейдом. Генерал не давал противнику ни единого шанса на ответный удар, каждый его удар был яростным и уверенным. Семнадцать лет борьбы за свою жизнь наделили Техноблейда непостижимым стилем боя на мечах, с которым не мог справиться даже такой опытный боец, как Панз. Обычно Техноблейд сдерживался, чтобы подольше насладиться боем, но в тот момент он видел только Томми, который боялся, что тот погибнет. Затем Панз оказался на спине на пыльной дороге, отбросив меч в сторону, и Техноблейд вонзил свой клинок ему в живот, прямо сквозь нагрудник, под скрежет металла о металл и крик наёмника в белом плаще. Без чар Техноблейда это было бы невозможно, но именно для этого они ему и нужны. Панз схватился за меч Техноблейда, торчавший у него в животе, и захлебнулся собственной кровью. Он широко раскрытыми глазами смотрел на Кровавого Бога, не в силах вымолвить ни слова. — А ты как думал, что будет? — прорычал Техноблейд. Легкие Панза сжались, кровь брызнула с его губ, забрызгав лицо. Техноблейд вытащил меч и, насмехаясь над умирающим наемником, стал ждать. Он простоял так несколько долгих минут, просто наблюдая и выжидая. Наконец Панз умер, и Техноблейд расслабился - бой окончен. Мертвец не мог причинить вреда мальчику на ферме, а мертвого наемника не воскресишь, чтобы он сражался дальше. После смерти Панза Техноблейд наконец смог оценить свои собственные повреждения. Ну, повреждения...Панз не выдержал натиска всей силы Техноблейда, в отличие от Дрима, и единственным его ранением был нож в плече. Он выругался про себя, понимая, что не может позволить себе остаться здесь. Возможно, фермеры слышали драку, и он не хотел, чтобы его судили за убийство. Он развернул кобылу в сторону фермы и шлепнул ее по крупу, подгоняя. Ей не нужно было повторять дважды. Если бы фермеры не услышали шум драки, то труп на дороге выдал бы их присутствие. Техноблейд не хотел, чтобы мальчик случайно нашел Панза, а если бы фермеры были умны, то получили бы в награду кобылу и приличную сумму за оружие и доспехи Панза. По крайней мере, все, кроме нагрудника. Генерал вытер клинок о плащ Панза, испачкав белый плащ кровью убитого, а затем сел на Карла и, превозмогая боль в плече, пустил коня в неспешный галоп. Он размышлял о том, есть ли впереди деревня, но от последнего города его отделяло не больше суток пути, так что, скорее всего, ему не удастся найти безопасное место, где можно было бы укрыться. Нож придется оставить в теле до тех пор, пока он не обработает рану, а это случится еще не скоро. Ему нужно наверстать упущенное время. За ним по-прежнему гнался охотник за головами из числа фейри. Он не мог позволить себе остановиться, чтобы зашить рану и обработать ее. Окружающие его пластины брони неплохо справлялись с тем, чтобы нож не двигался. Техноблейд стиснул зубы и снова пустил Карла в галоп. Это будет долгий путь.

***

Уилбур проснулся от шума. Он сел на кровати, мысленно сетуя на продавленный матрас и тонкие стены гостиницы, в которой они с Кровавым Богом решили остановиться. Фейри хмуро посмотрел на солнечный свет, проникающий в комнату. Должно быть, он проспал. Он заставил себя встать с кровати, движимый любопытством, и выглянул из комнаты, но тут же насторожился. В коридоре стояли подменыш и человек, с которыми он познакомился накануне, и препирались с хозяином гостиницы. — Что значит, он просто ушел? — прошипел человек. Уилбур посмотрел на него. Первое впечатление, которое у него сложилось о Скеппи, было, что тот глуп. Он назвался своим настоящим именем, и хотя оно уже было занято подменышем, это не означало, что более могущественный фейри не смог бы им воспользоваться. Но Уилбур не любил делиться людьми, поэтому не стал навязывать свою волю человеку. — Именно то, что я сказал, — ответил трактирщик. — Было около рассвета, он сбежал по ступенькам во всех своих доспехах, отдал мне ключ и умчался так, будто за ним гнался сам Кровавый Бог. Уилбур слегка улыбнулся, оценив иронию этого заявления. А потом замер. О ком они говорили? Неужели Кровавый Бог сбежал? Но почему? Неужели Уилбур его спугнул? Он был уверен, что Кровавый Бог в какой-то степени ему доверяет. — Ты что-нибудь нашел в его комнате? — спросил Хало, стараясь, чтобы в его голосе не было паники, в отличие от связанного человека. — Нет, я его еще не убирал, — ответил хозяин гостиницы. Уилбур вышел из своей комнаты и подошел к группе. — Вы говорите о... Дэйве? — Ему было противно называть этого человека так, ведь это явно было вымышленное имя. Такой человек, как Кровавый Бог, заслуживал уникального и устрашающего имени. Томми был прав. Дэйв был дурацким именем. Уилбур был достаточно умен, чтобы не произносить его в присутствии Кровавого Бога. Скеппи повернулся к нему: — Да, он сбежал сегодня утром. Карла нет в стойле. Уилбур предположил, что коня зовут Карл. Кровавый Бог был осторожным человеком и никогда не рассказывал о себе больше, чем было необходимо, поэтому неудивительно, что он скрывал имя своего коня. — Можно нам посмотреть комнату? — спросил Уилбур у хозяина постоялого двора. Женщина поджала губы: — Полагаю, раз вы его друзья. Уилбур улыбнулся своей самой очаровательной улыбкой: — Очень любезно с вашей стороны, госпожа. Женщина посмотрела на него: — Да, да, вот ключ, — и протянула металлический предмет Хало, но подменыш поморщился. Скорее всего, это было железо, которое могло обжечь и Уилбура, и Хало. Скеппи просто протянул руку и взял ключ у хозяйки гостиницы, как будто она все это время протягивала его ему. Мужчина склонил голову в знак благодарности. Конечно, этот глупец благодарил и незнакомцев. Уилбур заметил, что на лице подменыша промелькнуло раздражение. Уилбур был рад, что Кровавый Бог не так легкомысленно относится к подобным вещам. Это усложняло задачу Уилбура по присвоению имени, но что ж, лучше так, чем рисковать тем, что его схватят раньше, чем он успеет вернуть его домой. Скеппи подошел к двери Кровавого Бога, бросил взгляд на Хало и Уилбура и вставил ключ в замок. Дверь без проблем открылась, и в комнате, казалось, ничего не изменилось, если не считать неубранной постели, что показалось Уилбуру странным для генерала, но он нечасто общался с ним на такие темы, как кровати, так что не мог быть уверен. — Он не заправлял постель, — тихо сказал Хало, вводя троицу в комнату. Да, Уилбур был прав. Уилбур последовал за ним, оглядывая комнату в поисках чего-то необычного, что могло бы подсказать, почему Кровавый Бог так внезапно исчез. Накануне вечером он был совершенно спокоен, его редкие мягкие улыбки стали появляться чаще, а обычно напряженные плечи немного расслабились. Было странно, что он вот так просто ушел, даже не объяснив, почему. Скеппи издал странный звук, присел на корточки у кровати и вытащил из-под нее листок бумаги. — О, — прошептал он. — Что это? — спросил Уилбур, подбегая к человеку и глядя на единственный символ, нацарапанный в центре пустой страницы. — Это символ охотника за головами, — сказал Скеппи. — Охотника за головами из числа фейри. Уилбур напрягся, его собственнические инстинкты дали о себе знать. Другой фейри выслеживает его человека? Как смеют они. — Они знают, кто он такой? Скеппи перевернул страницу. Это был плакат с объявлением о розыске, на котором был изображен устрашающий мужчина. Все его лицо было покрыто шрамами, нос представлял собой изуродованную массу в центре лица. На плечах у него была меховая накидка, а за спиной виднелись знакомые доспехи. Через плечо была перекинута темная коса. Под изображением перечислялись титулы, которые генерал получил за свою на удивление короткую жизнь. — Черт, — прорычал Уилбур, хватая газету, — значит, на него охотятся. — В горле Уилбура клокотал гнев, магия под кожей требовала выхода. — С ним, наверное, все в порядке, — неуверенно сказал Хало. — Он в порядке. — Достаточно хорош, чтобы сразиться с фейри и победить? — спросил Уилбур. Он не сомневался, что его человек лучший среди себе подобных, но среди фейри? Это уже совсем другая история. Хало выглядел растерянным: — Он лучше меня». — Ты всего лишь подменыш, — огрызнулся Уилбур. Подменыш был практически человеком, и победить его было не так уж сложно. — Откуда ты знаешь? — в ужасе спросил Скеппи. Глупый человек был последним, кто понял, что секрет фейри и оборотней это секрет, который все знают, но никто не признается в этом. Уилбур вздохнул: — Потому что я фейри. Я чувствую своих сородичей. Скеппи слегка побледнел: — О. — Нет, мне не нужно ваше имя, — отрезал Уилбур, сунув бумагу обратно в руки солдата. — Сейчас я смотрю в другую сторону. — Кровавый Бог никогда не доверит свое имя фейри, — сказал Хало. — Разумеется, — ответил Уилбур. — Но так или иначе он будет принадлежать моей семье. Кажется, он постоянно на грани смерти. — Что ты собираешься с ним делать? — Хало действительно удалось призвать немного магии, и она засияла вокруг его пальцев. Впечатляюще для оборотня. Уилбур приподнял бровь. Подменыш, вероятно, чувствовал, что Уилбур во много, много раз сильнее его, но все равно пытался бросить ему вызов, чтобы защитить своего друга-человека. Уилбур даже не стал прибегать к магии: — Я хочу сохранить ему жизнь. Сделать его одним из нас, чтобы он никогда не умер от старости. Дать ему силу, чтобы он мог одолеть даже таких, как мы. Дать ему возможность не сражаться, если он не хочет, или убивать толпы, если он этого хочет. Приютить его в нашем семейном гнезде, где он будет в безопасности и его будут любить. Хало отпрянул: — Ты… ты из высших фейри? Уилбур коротко кивнул. Он не стал вдаваться в подробности о том, что его отец был верховным королем, и прочую ерунду, но тот факт, что он вообще смог превратить этого удивительного человека в фейри, говорил о том, что он один из самых могущественных фейри в мире. В тот момент это было все, что нужно было знать Хало и Скеппи. — Пойдем поищем моего человека, ладно?

***

Техноблейд зашипел, вытаскивая нож из плеча. Он нашел небольшой шахтерский городок и теперь прятался в переулке, чтобы хоть как-то укрыться. Уже светало, а он скакал всю ночь. Левая рука ужасно болела, и ему давно следовало обработать рану на плече, но каждый раз, когда он собирался остановиться, он вспоминал, что для этого придется снять доспехи, и это заставляло его двигаться дальше. Поскольку за ним по пятам следовал фейри, он не мог рисковать и оставаться без защиты в глуши, поэтому и пригнулся, укрываясь от дождя в грязном переулке. Он стянул с себя рубашку, стиснув зубы от боли, и осмотрел рану. К счастью, она не загноилась, но он все равно плеснул на нее спиртным из фляжки и начал зашивать, бормоча проклятия под нос при каждом движении иглы. Он не очень хорошо зашивал раны. У него был большой опыт, но зашитые им раны обычно странно стягивались. Отчасти поэтому его старое лицо было таким уродливым. Большинство медиков, которых он знал, давно запретили ему заниматься самолечением, но они были здесь не для того, чтобы помогать ему, а его большие мозолистые пальцы, как и прежде, не желали эффективно управляться с иглой. Вот вам и тело без шрамов. Он знал, что это ненадолго, но было немного грустно, что магия фейри уже начинает выходить из строя. — Чувак, что с тобой случилось? — спросил голос. Техноблейд резко развернулся, держа в руке рукоять меча, с которой все еще свисала игла, проткнувшая его кожу. Он стоял лицом к лицу с невзрачным мужчиной. Техноблейд смотрел на него, низко натянув шапку, из-под которой торчали темные волосы. Мужчина был невысокого роста, но держался так, словно был выше, и носил на бедре меч и кожаные доспехи. — Кто ты такой? — прорычал Техноблейд. Мужчина склонил голову набок: — Некоторые называют меня Шутом. Меч Техноблейда одним движением выскользнул из ножен, и он вскочил на ноги, выставив меч в оборонительной позиции: — Ты. — Действительно, — Шут склонил голову набок, глядя на Техноблейда, — какой фейри тебя исцелил? Тебя не узнать. Ни единого шрама. Техноблейд усмехнулся: — С чего бы мне тебе рассказывать, даже если бы я знал? Шут хмыкнул и небрежно зашагал вперед: — Знаешь, меня удивляет, что у тебя розовые волосы. У большинства таких, как ты, даже не было бы розовых волос до того, как они стали массовыми убийцами. — Поверь мне, я и сам в замешательстве, — Техноблейд отвел меч в сторону, чтобы между ним и фейри оставалось пространство, и направил его в центр груди противника. Шут кивнул, и тут вспыхнул свет, на мгновение ослепивший Техноблейда, а его меч вылетел из руки. Техноблейд потянулся за кинжалом, но, снимая доспехи, он снял и пояс, чтобы было удобнее доставать оружие, и остался с пустыми руками. Когда он снова смог видеть, Шут уже кружил вокруг него. — Ты случайно не назвал им своё имя? — спросил Шут. Техноблейд напрягся, чувствуя, что за спиной у него стоит безоружный фейри, и все еще щурился от слепящего света. — Я не дурак. — Что ж, я в этом не сомневаюсь, — заверил его фейри. — Но если ты принадлежишь другому фейри, с моей стороны было бы невежливо тебя убивать. Техноблейд с трудом сдерживался, чтобы не пошевелиться, пока Шут останавливался между ним и стеной переулка. — Понятно, — сказал он. Если бы он мог притвориться, что принадлежит к фейри, это спасло бы ему жизнь, и он был бы не против потянуть время, пока не придумает стратегию. — Ну, ты кому-то принадлежишь? — нахмурившись, спросил фейри. — Чтобы исцелить твоё изуродованное лицо, нужно быть довольно могущественной. Техноблейд посмотрел на фейри: — Я не знаю, как зовут этого фейри. — Очевидно, но принадлежишь ли ты им, да или нет, Кровавый Бог? — Шут, похоже, начинал терять терпение. Техноблейд увидел, как фейри положил руку на рукоять меча, и генерал тут же бросился к ближайшему оружию в переулке, едва увернувшись от удара меча Шута. Он вскочил на ноги, подняв оружие. Кирку. Шут не выказал особого восторга: — Кирка? Серьезно? Техноблейд просто откусил торчащую из его кожи иглу. Он не хотел, чтобы в ближайшее время ему пришлось ее вытаскивать, учитывая, сколько он двигался. Он отбросил иглу в сторону, сокрушаясь о том, что его кропотливо наложенные швы пришли в негодность. Он снова повернулся к Шуту и потряс плечом: — Если собираешься меня убить, давай уже. Шут широко ухмыльнулся: — Если ты настаиваешь. Сказать, что Техноблейд оказался в невыгодном положении, значит не сказать ничего. На нем были только поножи, никакого оружия, и он медленно истекал кровью из-за раны в плече. К тому же ему противостоял фейри с зачарованным снаряжением. Техноблейд стиснул зубы и полностью сосредоточился на сражении. Деревянная кирка не смогла бы противостоять зачарованной стали, и Шут легко мог бы сделать ее бесполезной, отрубив железную головку. Это была отчаянная схватка, в которой на прочность проверялась техника Техноблейда. Бой переместился на улицу. Шут, казалось, с трудом наносил удары, но сталь все равно рассекала кожу, оставляя небольшие порезы на руках и боках Техноблейда. Шут целился в незащищенные места и использовал в своих интересах мокрую, грязную землю. Каким-то образом генералу удавалось не отставать от фейри и сражаться в полную силу или, по крайней мере, так, как позволяла его кирка. Затем, взмахнув плечами, фейри расправил за спиной кремово-белые крылья и, к удивлению Техноблейда, бросился вперед, размахивая ими. Техноблейд едва успел отпрянуть, чтобы его не разрубили пополам, но сталь все равно прорезала ему щеку и верхнюю губу. Генерал отшатнулся, чувствуя, как по лицу течет кровь. Вот тебе и нетронутое лицо. Техноблейд поднял голову и увидел, что крылатый фейри с уверенной улыбкой на лице направляется к нему. Техноблейд задумался. — Что? Оплакиваешь свое новое лицо? — насмехался Шут. — Не волнуйся, скоро ты будешь слишком мертв, чтобы переживать из-за своей внешности. Техноблейд заставил себя улыбнуться, несмотря на ощущение, что кожа в том месте, где его пронзил меч, вот-вот порвется. — О, я в этом сомневаюсь. Шут ухмыльнулся в ответ, и Техноблейд бросился в атаку. Это был своего рода последний рывок. Он знал, что его тело слабеет от потери крови, и, учитывая его недостатки, тот факт, что он еще жив, был впечатляющим. Он собрал все свои силы, смутно осознавая, что на краю улицы собираются люди. И тут меч Шута вонзился в бок Техноблейда. Слишком глубоко. Техноблейд стиснул зубы, и тут ему в голову пришла идея. Он рванулся вперед, сталь пронзила его тело, и, удерживая оружие в теле Техноблейда, генерал нанес удар. Кирка легко пробила оружие фейри, и острие вонзилось в лицо Шута. Фейри закричал и отпрянул, а Техноблейд, превозмогая слабость, снова замахнулся киркой и на этот раз с отвратительным звуком ударил фейри в бок. Шут снова попытался дезориентировать Техноблейда с помощью магии, но тот услышал, как тот упал, и просто шел вперед, пока буквально не наткнулся на охотника за головами, ослепленного магией и болью. Шут кричал, и когда Техноблейд снова обрел зрение, он стоял на коленях над фейри, пытаясь сосредоточиться, несмотря на мучительную боль от пронзающего его насквозь клинка. Мучительную боль смерти. Он вспомнил лицо Томми, но тут же отогнал эту мысль. Техноблейд уперся коленом в плечевую кость одного крыла, а другим коленом придавил то место, куда пика вонзилась в грудь Шута. Кровь пузырилась под железным наколенником Техноблейда, а фейри кричал все громче. Техноблейд приставил острие пики к горлу Шута, который в ужасе обхватил руками лицо. — Нет! Нет! Пожалуйста! — ужас в голосе фейри достиг такого накала, что его крики стали странно высокими, почти птичьими. Техноблейд подался вперед, услышав легкое шипение там, где железо его доспехов и кирка обожгли кожу охотника за головами. — Ты хочешь жить? — прохрипел Техноблейд, изо рта у него текла кровь, и он чувствовал во рту только металлический привкус. Его тело словно горело, меч все еще торчал в боку. Это его убьет. Если только его не исцелит магия. К счастью, в тот момент он оказался в руках у фейри. Шут захныкал, из его груди вырвался сдавленный крякающий звук: — Да, да, я хочу жить, пожалуйста, Кровавый Бог. Я не знаю что за помешательство на меня наш- Техноблейд слегка ослабил хватку на кирке, чтобы оборвать фейри с приглушённым звуком, сопровождавшимся лёгким шипением. — Назови мне своё настоящее имя, — тихо произнёс Техноблейд, понимая, что вокруг собралась толпа. Местные шепчутся и смотрят во все глаза, детей торопливо оттесняют в сторону, женщины зажимают рты, даже мужчины выглядят бледными и встревоженными. Шут зажмурился, и из уголка его глаза выкатилась слеза, смешавшись с кровью из проколотого уха, освобожденного от шапочки. — Пожалуйста, — прохрипел он, захлебываясь кровью из разбитого лица. Техноблейд сплюнул кровь в сторону и уперся свободной рукой в грязь рядом с заостренным ухом Шута, которое дернулось. Шут был в ужасе. Техноблейд уставился на фейри: — Назови мне свое настоящее имя, и я оставлю тебя в живых. Шут всхлипнул: — Я... — Рассказывай, — прорычал Техноблейд. — Мое настоящее имя - Квакити, — прошептал Шут, приоткрыв один глаз. Техноблейд вздрогнул: сила этого имени была очевидна и звенела во влажном воздухе. Генерал кивнул: — Хорошо. Квакити, когда я тебя отпущу, ты не должен меня убивать, причинять мне вред или допускать, чтобы меня арестовали. Ты уберешь меч с моего боку и вылечишь меня, насколько это в твоих силах. Затем ты вылечишь себя. После этого ты останешься рядом со мной и будешь помогать мне, пока я не отпущу тебя или не отдам другие приказы. Зрачки Квакити расширились, и он кивнул: — Да. Техноблейд немного расслабился, убрал кирку от горла фейри, слез с его окровавленных крыльев и предложил руку, чтобы помочь ему сесть. Квакити немного поколебался, прежде чем принять помощь, и они сели на грязную дорогу, оба в крови. Техноблейд положил руки Квакити на свой окровавленный бок и запрокинул голову, чтобы посмотреть на затянутое облаками небо, пока фейри вытаскивал из него меч. Техноблейд прекрасно понимал, что на них смотрят, но все равно закричал. Крик был коротким, но гортанным, он вырвался из груди Техноблейда. Но еще хуже была магия, которая вырвалась из дрожащей руки фейри. Техноблейд застыл в мучительной агонии на те краткие мгновения, пока магия очищала его тело. Затем все прекратилось, и он рухнул в окровавленную грязь, тяжело дыша, пока Квакити прижимал руки к своим ранам, а кровавые раны на его теле затягивались, превращаясь в уродливые шрамы. Техноблейд выпрямился, подобрал меч Квакити, после чего руки Квакити упали, и фейри тут же рухнул. Техноблейд подхватил его, прежде чем тот упал в грязь, и с трудом поднялся на ноги, воткнув меч в землю рядом с собой, чтобы освободить обе руки для Квокети, который был без сознания. Тело Техноблейда кричало, требуя сна и времени на восстановление, но он не обращал на это внимания, взвалив на плечи своего фейри и с досадой взмахнув крыльями, чтобы они болтались за спиной. Грязно-белые перья волочились по земле, несмотря на рост Техноблейда. Затем Техноблейд схватил меч и, спотыкаясь, побрел по грязи туда, где терпеливо ждал Карл, огрызаясь на всех, кто подходил слишком близко. Все жители деревни держались от Техноблейда на почтительном расстоянии, шепотом выражая свою обеспокоенность. Техноблейд не обращал на них внимания. К таким взглядам он привык. Страх. Он, пошатываясь, подошел к Карлу и, приложив некоторые усилия, перекинул Квакити через седло. Фейри был совершенно обессилен, а его крылья мешали, когда Техноблейд привязывал его к седлу веревкой. Техноблейд выругался, а затем, пошатываясь, принялся собирать доспехи и оружие. Он стянул с себя пропитанную кровью, грязную и рваную тунику, затем все доспехи и оружейный пояс, а после меч. Игла давно исчезла. Техноблейд бросил взгляд на перепуганных жителей деревни и запрыгнул обратно в седло, едва не упав из-за подкашивающихся ног. Обратный путь из деревни прошел в полной тишине. Люди расступались перед ним и практически указывали дорогу, радуясь, что избавились от жестоких чужаков. Карл оскалился на них, и Техноблейд с трудом удержался в седле. Боевой конь раскачивался, и Техноблейд едва не упал, поэтому он привязал себя веревкой, пока деревня не скрылась за деревьями. Пальцы Техноблейда онемели, и он с трудом привязал веревку к луке седла, а затем к стременам. В идеале это должно было удержать его в седле, если бы он потерял сознание. В прошлом это срабатывало. Затем день превратился в сплошное размытое пятно. Карла особо не нужно было направлять, боевой конь сам знал, что делать на дороге, и Техноблейд много раз приходил в себя, склонившись над лукой седла и оказавшись в совершенно другом месте. Это был один из худших дней в пути за последнее время. Он не мог заставить себя бодрствовать. Каждый раз он приходил в себя лишь на несколько мгновений, пока его сознание блуждало в бреду. Затем генерала разбудили голоса. Он резко выпрямился, смахнул пелену с глаз и увидел незнакомые лица, пытавшиеся заставить Карла остановиться. Техноблейд протянул руку и натянул поводья, Карл остановился. — Черт возьми, ты в порядке, чувак? — спросил мужчина. Техноблейд нахмурился, пытаясь сфокусировать взгляд на лице. Он не мог пошевелить губами. — Джек, нам нужно снять его с лошади, — сказал женский голос. — И фейри тоже. — Да, ты прав, — сказал мужчина, по всей видимости Джек. Руки потянулись к узлам веревки, удерживавшей Техноблейда в седле. Техноблейд знал, что эти узлы сущее наказание. Он придумал их еще в детстве и с годами усовершенствовал, сделав настолько прочными, что развязать их мог только он. Иногда это было очень удобно. Но сейчас был не тот случай. Генерал потянулся, чтобы помочь с узлом, но его руку мягко отстранили. — Просто постарайся не упасть, пока мы не развяжем все эти узлы, — ласково сказала женщина. Техноблейд прищурился, глядя на размытое бледно-розовое пятно, и что-то проворчал в ответ. Не успел Техноблейд опомниться, как оказался на земле, глядя на брюхо Карла, а над ним склонились два встревоженных лица. — Я же говорила тебе подождать! — кричала женщина. — А вдруг он ранен! — Я… — простонал Джек, — я не ожидал, что он такой тяжелый! Ладно, давай просто занесем его внутрь. Техноблейд смутно осознавал, что его могут арестовать или похитить, и пытался отбиваться от тянущихся к нему рук, но не мог заставить свои руки делать то, что хотел. Вскоре чьи-то руки схватили его под мышки, а другие за лодыжки. Он покачнулся, кто-то дернул его за косу, и он застонал. — Черт, я наступил ему на волосы, — проворчал Джек. — Джек! — упрекнула его женщина. — Я не нарочно! — возразил Джек. Женщина просто вздохнула, и Техноблейд закрыл глаза.