Кто сказал, что омеги не могут быть такими же взрывными, как альфы? (谁说Omega就不能A爆了)

      Скрывшись от посторонних глаз, они остановились в тени раскидистого дерева.       Короткие волосы Вэнь Синчэня едва прикрывали уши, на шее небрежно висело полотенце. Скрестив руки на груди, он прислонился к стволу, явно не собираясь начинать разговор первым.       Вэнь Е посмотрел на младшего брата и тихо вздохнул:       — Ты всё ещё злишься на отца?       — Я удивлен, что ты вообще пришел ко мне в роли его адвоката, — холодно отозвался Вэнь Синчэнь.       — Я ему не адвокат. Сам узнал обо всём только по возвращении, — Вэнь Е ничуть не удивился его резкости и продолжил как ни в чём не бывало: — Через несколько дней я собираюсь домой, чтобы познакомиться с этим… новым папой. Если тебе совсем делать нечего, поехали со мной.       Вэнь Синчэнь не ответил, лишь одарил брата ледяным взглядом:       — Ты называешь его «папочкой»? Старший брат, а ты, я вижу, отлично вливаешься в его толпу обожателей.       Вэнь Е на мгновение замолчал, а затем вздохнул:       — Будто ты не знаешь характер отца. Столько лет прошло, неужели ты всё ещё не привык?       — К некоторым вещам привыкнуть невозможно, брат. К тому же распущенность не имеет ничего общего с легким характером, — из глаз Вэнь Синчэня окончательно исчезла теплота. В его памяти всплыл знакомый образ, и уголок губ горько дернулся. — Иногда я поражаюсь тебе. За последние десять лет господин Вэнь сменил уже восемь законных супругов — они мелькают перед глазами, как картинки в калейдоскопе. А ты всё ещё защищаешь его и пытаешься нас помирить. Как у тебя только язык поворачивается?       Вэнь Е промолчал.       Оправдывать любвеобильность их отца, о которой судачит вся Империя, и правда было глупо.       Если бы Вэнь Муцяо не засыпал его паническими сообщениями сразу после возвращения — со слезами жалуясь, что снова довёл своего драгоценного младшего сына до белого каления, — Вэнь Е ни за что не стал бы выставлять себя на смех этим разговором.       Но винить стоило лишь самого виновника торжества — взбалмошного мужчину, совершенно не умеющего держать себя в руках. Стоило отцу почувствовать приятный запах феромонов желанного омеги, как инстинкты напрочь затмевали ему разум. Настоящий раб своих мимолётных чувств.       Из всех его многочисленных мимолётных браков пять лет, прожитых с матерью Вэнь Синчэня, были самым долгим сроком.       Вэнь Синчэнь эмоционально был полной противоположностью отца. С самого детства он наблюдал, как мачехи и отчимы сменяют друг друга словно по волшебству, пока его собственная мать страдала в одиночестве. И хотя сейчас его родители расстались мирно и сохранили неплохие отношения, Вэнь Синчэнь так и не смог перешагнуть через старую обиду. Пропасть между отцом и сыном с каждым годом становилась только шире.       — Что ж, не хочешь возвращаться — не надо, — легко сменил тему Вэнь Е, посчитав свой долг выполненным. — Пока я ещё в академии, подумай вот о чём: тебе стоит вступить в Имперскую морскую гвардию.       Вэнь Синчэнь прищурился:       — С чего бы это?       Во время отборочного турнира первокурсников он намеренно проиграл в третьем раунде. Вэнь Е прекрасно знал, что младший брат не хочет привлекать к себе лишнего внимания.       Несмотря на свою строгость и принципиальность, Вэнь Е никогда ничего не навязывал брату против его воли. Но в этот раз он заговорил об этом сразу по возвращении. Очевидно, у него была веская причина.       — Наш патрульный отряд понёс тяжёлые потери в недавнем столкновении. Вэй Шу выбыл из строя — ему потребуется как минимум полгода на реабилитацию, — тон Вэнь Е мгновенно стал сухим и деловым. — Скоро начнутся межвузовские соревнования военных академий. По регламенту мы обязаны выставиться в трёх дисциплинах. Я знаю, на что ты способен, поэтому ради чести академии тебе пора проявить себя.       Вэнь Е всегда мыслил глобально, заботясь об общем благе, но Вэнь Синчэня сейчас зацепило совсем другое.       — Тяжёлые потери? — нахмурился он. — А как же ты?       — Со мной всё в порядке, — ответил Вэнь Е.       Вэнь Синчэнь медленно кивнул:       — Хорошо. Я подумаю.       — Договорились, — Вэнь Е не стал давить. Перебросившись ещё парой дежурных фраз, он ушёл.       Оставшись в одиночестве, Вэнь Синчэнь долго не двигался с места. Он стоял, прислонившись к дереву, и задумчиво смотрел на мерцающие звёзды. Их холодный свет слепил глаза, но юноша упрямо оставался в тени листвы, словно прячась от всего мира.       Хотя они с Вэнь Е были сводными братьями, они всегда ладили. И если бы не их эксцентричный отец, который после мирного развода с матерью тут же бросился на поиски новой «любви всей своей жизни», их семью можно было бы назвать вполне счастливой.       Вэнь Синчэнь с детства уяснил: есть тип альф, которые живут лишь мимолётными увлечениями. Сам он таким никогда не станет.       Интересно, какого омегу отец притащил в дом на этот раз, нарисовав ему очередную сказку о вечной любви? Будет ли этот бедолага плакать, устраивать сцены и грозиться покончить с собой, когда сказка неизбежно закончится?       Тяжело вздохнув, Вэнь Синчэнь снял с шеи полотенце и направился к тренировочной площадке.       К этому моменту уже прозвенел звонок об окончании занятий, и на стадионе было пусто. Однако стоило Вэнь Синчэню войти, как из густой травы у края поля показалась взъерошенная золотистая макушка.       Парень, судя по всему, спал. Он сонно сощурился на вошедшего, замер на секунду, а затем его взгляд мгновенно прояснился.       В следующую секунду Лу Цзиннин вскочил на ноги:       — А, вот и ты! А я уж думал, ты решил сбежать после того, что я о тебе узнал!       Вэнь Синчэнь лишился дара речи. Атмосфера сменилась так резко, что он едва успевал перестраиваться под этот сумасшедший темп.       Лу Цзиннин тем временем решительно закатал рукава и направился к нему, на ходу бубня:       — Чем больше я думаю о той победе, тем сильнее мне кажется, что она была какой-то фальшивой. Давай переиграем, пока свидетелей нет!       Вэнь Синчэнь думал, что тот просто паясничает, но Лу Цзиннин действительно замахнулся для удара. Перехватив его руку, Вэнь Синчэнь с недоумением спросил:       — Ты вообще не устаёшь?       — Устаю? Я?! — Лу Цзиннин возмущённо округлил глаза. — В словаре Лу Цзиннина нет слова «усталость»!       — Ну тогда ты победил, — вздохнул Вэнь Синчэнь.       — Чего-о-о?       — Я побеждён, потому что я — устал.       Лу Цзиннин опешил, его лицо забавно вытянулось:       — Ты — первокурсник Имперской военной академии, и так легко сдаёшься?!       — А что мне делать, если я действительно вымотался? — без тени смущения ответил Вэнь Синчэнь и сделал шаг в сторону. — Брат Лу, пощади, дай передохнуть.       Лу Цзиннин нехотя отступил.       Вэнь Синчэнь подошёл к ограждению, чтобы забрать свою куртку, но на полпути вдруг остановился, будто что-то вспомнив:       — Кстати, брат Лу, ты купил стиральный порошок?       — Какой ещё порошок?       — Тот самый, со вкусом зелёной сливы, о котором ты меня умолял в прошлый раз. Всё ещё ждёшь, пока я тебе его принесу?       Лу Цзиннин задумался с самым серьёзным видом:       — Вообще-то, было бы неплохо…       Вэнь Синчэнь покачал головой:       — И как я раньше не замечал, какой ты… уникальный человек.       Лу Цзиннин нагло ухмыльнулся:       — О, спасибо за комплимент!       Вэнь Синчэнь впервые в жизни не нашёл, что ответить на подобную дерзость. Ошарашенный такой непосредственностью, он не выдержал и громко прыснул со смеху:       — Пха-ха-ха!       Лу Цзиннин впервые видел, как Вэнь Синчэнь смеётся так искренне и открыто. В этот миг с его лица исчезла привычная холодность и высокомерие, и он показался Лу Цзиннину на удивление… милым.       Впрочем, сейчас было важно другое. Насупившись, Лу Цзиннин спросил:       — Эй, Вэнь Синчэнь, ты что, надо мной ржёшь?       — Нет-нет, — отмахнулся тот сквозь смех.       — А по-моему, да!       Вэнь Синчэнь внезапно протянул руку и растрепал золотистые волосы на его макушке. Его обычно резкий голос зазвучал неожиданно мягко:       — Правда нет.       Казалось, Лу Цзиннин всерьёз обиделся на этот смех, поэтому на следующий день Вэнь Синчэнь прислал ему подарок в знак примирения.       Лу Цзиннин с предвкушением сорвал обёртку… и обнаружил внутри две пачки стирального порошка с ароматом зелёной сливы.       Лу Цзиннин: …       Когда Янь Хэбинь вернулся в общежитие, он застал картину: Лу Цзиннин с остервенением засыпал гору порошка прямо в барабан стиральной машины.       — Ты что творишь? — не удержался от вопроса Янь Хэбинь.       Лу Цзиннин даже не повернул головы, но ответил сквозь зубы:       — Кому-то безумно нравится запах сливы. Я просто хочу угодить этому человеку. Надеюсь, он им подавится!       Янь Хэбинь лишь недоуменно покачал головой.

***

      Первое открытое мероприятие Клуба меха было запланировано на эти выходные.       Когда Лу Цзиннин и Янь Хэбинь вошли в ангар, там вовсю кипела работа — организаторы сновали туда-сюда, перенося оборудование.       Лу Цзиннин заметил девушку-альфу, которая встречала их в первый день, и фамильярно окликнул её:       — Старшая! К чему такие масштабные приготовления?       Ань Хо обернулась и, увидев двух новобранцев-омег, с энтузиазмом пояснила:       — Сегодня наша первая встреча. Мы готовим боевую арену! Старшекурсники устроят для вас показательное шоу на реальных мехах.       Настоящий бой на арене разительно отличался от симуляции в виртуальной реальности. Какими бы реалистичными ни были голограммы, они не могли сравниться с рёвом настоящих двигателей и запахом пороха.       Лу Цзиннин поднял голову. Сборка арены почти завершилась: по команде Ань Хо над площадкой поднялся прозрачный защитный купол.       На первый взгляд барьер казался тонким, как мыльный пузырь, но любой студент военной академии знал, что это новейшая светошумовая броня, используемая для защиты межзвёздных крейсеров. Один этот купол наглядно демонстрировал колоссальный бюджет Клуба меха.       — Слушай, Янь Хэбинь, а здесь веселее, чем я думал! — глаза Лу Цзиннина загорелись предвкушением зрелища. По своей природе он обожал шум и потасовки, так что упустить такое шоу просто не мог.       Янь Хэбинь, отличавшийся куда более прагматичным подходом к механике, остался абсолютно спокоен. Окинув взглядом припаркованные у стены машины, он ровным тоном заметил:       — Эти модели были выпущены в последние пять лет. Для реального боя они слабоваты, но для показательного выступления — в самый раз. Впрочем, если они не планируют использовать тяжёлые боевые снаряды, устанавливать столь мощный барьер — пустая трата ресурсов. Хватило бы и обычного жидкого щита.       Ань Хо, стоявшая рядом, удивлённо уставилась на первокурсника:       — А ты отлично разбираешься в спецификациях…       — Ань Хо, как продвигается подготовка? — раздался холодный голос подошедшего Юй Цзэяна. Его взгляд скользнул по Лу Цзиннину, словно тот был пустым местом.       Лу Цзиннина так взбесило это пренебрежение, что ему нестерпимо захотелось отвесить этому высокомерному индюку пинка. И, честно говоря, с его характером он вполне мог это сделать!       Ань Хо быстро доложила обстановку. Заметив, что Юй Цзэян пришёл один, она спросила:       — Вице-президент, а где президент? Почему вы один?       — Без понятия. Юньлинь прислал сообщение, что занят по горло, и просил меня взять организацию на себя, — Юй Цзэян развернулся к выходу на арену. — Пойду проверю готовность машин.       Ань Хо растерянно посмотрела ему вслед, тихо бормоча:       — Странно… Президент никогда раньше не пропускал важные мероприятия клуба.       Лу Цзиннин, гревший уши рядом, ядовито хмыкнул:       — Да уж, знал бы я, что вашего президента не будет, вообще бы не пришёл. Кому охота смотреть на этого вице-президента с вечно задранным носом? Он строит из себя важную птицу, будто он тут как минимум декан, — плюнув с досады, он добавил: — Да даже декан ведёт себя проще!       Ань Хо не удержалась от смешка:       — Ну не злись ты так на него. Юй Цзэян только с виду такой колючий, на самом деле у него просто язык острый, а сердце доброе. Позже сам поймёшь, когда пообщаетесь подольше.       — Ну уж нет, избавьте меня от такого удовольствия, — фыркнул Лу Цзиннин.       Тем временем Юй Цзэян, отойдя на приличное расстояние, скрыл от чужих глаз своё обеспокоенное лицо. Он взглянул на часы и нахмурился:       — Надеюсь, это просто ложная тревога…

***

      В этот же час в главном конференц-зале Военно-морской академии яблоку негде было упасть.       Судя по знакам отличия, здесь собрался весь цвет учреждения: высшее руководство, почётные профессора, действующие армейские чины и лучшие выпускники курса.       Особо выделялись офицеры Имперской патрульной службы в безупречно выглаженной белой форме. Бин Юньлинь, который так и не дошёл до Клуба меха, сидел среди них — он получил экстренный вызов прямо по дороге.       — Итак, полагаю, руководители всех подразделений уже ознакомлены с рапортом? — на огромном экране появилось изображение мужчины в парадном мундире. По россыпи орденов на груди в нём без труда можно было узнать адмирала Фэй Гана, главнокомандующего Имперским флотом. Голос его звучал предельно серьёзно: — Ситуация критическая, времени на подготовку у нас практически нет. Данные о готовящемся вторжении пока не подтверждены на сто процентов, но даже при минимальной угрозе мы обязаны действовать на опережение.       Старый ректор Бин Цань, сидевший во главе стола, прищурился. В его обычно мягком взгляде блеснула сталь:       — Можете не сомневаться, господин адмирал. Каждый курсант нашей академии — это будущий защитник Империи. А солдат должен быть готов к бою в любую секунду.       В зале повисла гнетущая тишина. Все замерли в ожидании неминуемого.       И в этот момент мирное небо над академией прорезала ярко-алая вспышка. Словно раскалённый клинок, она расколола горизонт надвое, заставив сердца присутствующих сжаться от дурного предчувствия.       Вэнь Е резко поднялся со своего места:       — Всё-таки они решились.       Подобные сигналы тревоги в космическую эру не были редкостью. Их цвет указывал на степень угрозы: красный означал, что враг уже преодолел внешние рубежи защиты. Очевидно, противник совершил прямой прыжок через пространственные врата. Теперь стало ясно, почему командование забило тревогу всего за полчаса до атаки.       Вэнь Е почувствовал, как задрожали от бессильной ярости кулаки его раненого товарища Вэй Шу, сидящего рядом в инвалидном кресле. Он ободряюще сжал его плечо и невозмутимо произнёс:       — В этот раз предоставь всё нам.       В ту же секунду над базой разнёсся громоподобный голос ректора Бин Цаня:       — Боевая тревога! Всем занять свои позиции!