Капитанская куколка

Кабинет капитана встретил Юнги звенящей тишиной и резким запахом дорогого виски. Чонгук сидел за массивным столом, скрестив руки. Прошло ровно два месяца с тех пор, как этот властный альфа заступил на службу, мгновенно заставив весь участок ходить по струнке. Но Юнги он рассматривал совершенно иначе. — Подойди ближе, куколка, — голос Чонгука, низкий и хриплый, прорезал темноту. Юнги сделал несколько шагов, чувствуя, как от тяжелого аромата виски начинает кружиться голова, а собственный запах сладкого винограда предательски усиливается. Сердце забилось чаще, а между бедрами разлилось предательское, липкое тепло. Капитан медленно поднялся, не отрывая цепкого взгляда от омеги. — Ты сегодня чертовски постарался с макияжем, малышка. Эти блестящие губы... Они выглядят так, словно созданы для чего-то неприличного. Чонгук обошел стол и остановился прямо за спиной и сократил расстояние между ними, так что Юнги спиной почувствовал жар его тела. Мужчина медленно опустил ладони на бедра омеги, плавно ведя их вверх и приподнимая край форменной юбки. Пальцы альфы коснулись обнаженной кожи, заставив Юнги судорожно вздохнуть и податься назад, ища опору. — Посмотри на себя, весь дрожишь, — прошептал Чонгук прямо в ухо, обжигая дыханием, в котором четко угадывались нотки виски. — Твой виноградный запах уже заполнил весь кабинет. Ты ведь ждал этого, верно, куколка? Его сильная ладонь двинулась дальше, уверенно ложась на внутреннюю сторону бедра и поднимаясь к самому центру его желания. Юнги всхлипнул, когда Чонгук властно раздвинул его ноги шире, полностью подчиняя себе. Ткань белья уже промокла насквозь, и альфа без труда ощутил, насколько омега была горячиц и готовый. Чонгук мягко, но настойчиво надавил пальцами, заставляя Юнги тихо застонать и прижать ладони к краю рабочего стола, чтобы не упасть. Брюнет резко развернул Юнги лицом к стене, наваливаясь сзади всем весом. Металлическая пуговица на брюках капитана с тихим щелчком расстегнулась, и Юнги почувствовал, как в поясницу уперся горячий, пульсирующий член. Запах виски стал настолько плотным, что омега буквально задыхался, смешивая его со своим приторным, испуганным ароматом винограда. — Смирно, куколка, — стальным голосом приказал Чонгук, фиксируя его бедра своими тяжелыми ладонями. — Руки на стену. И не смей двигаться без моей команды. Юнги послушно уперся ладонями в холодную краску, выгибая спину. Пышная грудь, освободившаяся из-за расстегнутых пуговиц рубашки, тяжело вздымалась, соски терлись о грубую ткань форменного жилета. Чонгук медленно потянул край юбки вверх, оголяя круглые ягодицы. Белье уже промокло насквозь — прозрачная, тягучая смазка текла по бедрам, выдавая полную готовность омеги. Чонгук одним движением порвал тонкую ткань трусиков, открывая вид на истекающую соком киску. Капитан не стал торопиться. Он опустил взгляд вниз, с откровенной долей превосходства разглядывая, как блестит вход в омегу. Юнги судорожно вздохнул, когда Чонгук прижал головку члена к самому эпицентру ее желания. — Посмотри, какой ты грязный мальчик, куколка, — прошептал альфа, наклоняясь к самому уху. — Весь течешь для своего капитана. Чонгук надавил, медленно и неотвратимо входя внутрь. Юнги громко вскрикнул, но капитан тут же зажал ему рот ладонью, жестко фиксируя голову. Альфа смотрел прямо вниз, завороженно наблюдая за тем, как его толстый, багровый член сантиметр за сантиметром исчезает в тугой, истекающей виноградной смазкой дырочке. Плотные складки омежьей плоти натягивались до предела, неохотно, но полностью поглощая его длину. Чонгук вошел до самого упора, вжимаясь лобком в податливые ягодицы. Юнги забился в его руках, из глаз хлынули слезы удовольствия и легкой боли от растяжения. Чонгук дал ему всего секунду привыкнуть, после чего начал двигаться. Это были тяжелые, глубокие фрикции. С каждым толчком из Юнги вырывался глухой стон в ладонь Чонгука, а их тела соприкасались с громким, влажным шлепком. Чонгук двигался ритмично, как отлаженный механизм, полностью контролируя темп и заставляя омегу содрогаться от каждого точного попадания в точку G. Выдернув себя из хлюпающего лона, Чонгук за шиворот потащил скулящего Юнги к огромному дубовому столу. Раскидав рукой стопки отчетов, он грубо толкнул омегу животом на деревянную поверхность. — Ложись, малышка. Ноги шире, — скомандовал он, нависая сверху. Юнги уткнулся щекой в бумаги, его грудь распласталась по столу, а соски прижались к гладкому дереву. Чонгук снова раздвинул его ягодицы, и комната заполнилась чавкающим звуком — киска Юнги была полностью разбита и продолжала обильно выделять смазку. Альфа вошел сзади одним мощным движением, заставив стол жалобно заскрипеть. В этот момент в пустом коридоре участка раздались тяжелые шаги берцев. Кто-то из ночного дежурства возвращался с обхода. Шаги приближались к двери кабинета. Юнги в панике попытался сжаться и соскочить, но Чонгук намертво прижал его поясницу к столу, вдавливая омегу в дерево. — Ш-ш-ш, тихо, — прорычал Чонгук прямо в шею, не прекращая глубоких, медленных толчков. — Если пикнешь, я впущу их сюда, и они увидят, как их лейтенант принимает капитана прямо на рапортах. Шаги замерли прямо у двери. Юнги зажал собственный рот рукой, кусая пальцы до крови. Внутри все сжалось от дикого страха, из-за чего киска обхватила член Чонгука мертвой хваткой. Альфа хрипло выдохнул от этой судорожной пульсации и ускорился, буквально вколачивая Юнги в стол. Каждое движение сопровождалось громким хлюпаньем смазки. За дверью постояли несколько секунд, дернули ручку — заперто — и шаги медленно удалились. Юнги беззвучно разрыдался от облегчения, а Чонгук, поймав этот ритм животного страха, сделал еще несколько мощных толчков, изливаясь глубоко внутрь омеги горячей, густой струей. Чонгук отстранился, застегивая ремень и приводя форму в идеальный порядок. На его лице не было ни капли смущения. Он сел в кресло, закурил сигарету и посмотрел на Юнги, который тяжело сполз со стола. Из омеги на пол капала смесь семени и виноградной смазки, юбка была безнадежно испорчена, а растрепанные волосы липли ко лбу. — На колени, куколка, — Чонгук пустил струю дыма в потолок и раздвинул ноги. — Сделай мне приятно. Чисто и аккуратно. Юнги, едва сдерживая дрожь в ватных ногах, опустился на колени прямо между его бедер. Он потянулся губами к покрытому венами члену капитана, зная, что за любое неверное движение его ждет строгое наказание. Юнги стоял на коленях, уткнувшись лицом прямо в пах Чонгука, и судорожно вдыхал его тяжелый, удушающий запах виски. Его собственная киска, полностью разбитая после стола, продолжала обильно течь, пачкая пол под ним, а виноградный аромат смешался со стойким запахом чужого семени. Чонгук сидя в кресле, расставив ноги, и с откровенным превосходством смотрел сверху вниз на то, как омега дрожит от страха и возбуждения. Капитан грубо перебирал пальцами мокрые от пота волосы Юнги, а затем резко потянул их назад, вынуждая полностью запрокинуть голову. — Ну же, куколка, покажи, как сильно ты стараешься для своего капитана, — прорычал Чонгук, стальным захватом фиксируя его челюсть и заставляя двигаться в жестком, рваном ритме. Юнги давился, из его глаз непрерывно текли слезы, размазывая остатки туша по лицу, а пышная грудь ходила ходуном под разорванной рубашкой. Чонгук не давал ему передохнуть ни секунды, полностью контролируя глубину и скорость, пока комната наполнялась влажными, неприличными звуками. Когда альфа почувствовал приближение финала, он резко выдернул член и с хриплым рыком кончил прямо на лицо Юнги. Густая, горячая струя залила его щеки, нос и подбородок, пачкая накрашенные губы. Юнги замер, тяжело дыша через нос и боясь даже моргнуть. — А теперь открой ротик, малышка. Быстро, — скомандовал Чонгук, постучав пальцем по его подбородку. Юнги послушно приоткрыл рот, высунув язык, чтобы принять оставшиеся тягучие капли, которые капитан выдавливал прямо ему на губы. Омега покорно сглотнул всё до последней капли, слизывая белые мазки со своих губ под пристальным, ледяным взглядом Чонгука. Альфа удовлетворенно хмыкнул, вытер пальцы о салфетку и после протянул новую омеге. — Хороший мальчик. Теперь убирай здесь всё и возвращайся на пост. Чтобы через пять минут был как огурчик.