МирС 2

Стефа буквально волокли по тюрьме. Мимо камер. Мимо постов охраны. Мимо каких-то дверей. Заключённые выглядывали через решётки и провожали процессию взглядами. Наконец они вышли во двор тюрьмы. Ночь уже начинала опускаться на территорию комплекса. Вдали светили прожекторы. Стеф пытался понять, куда его несут. И вдруг увидел впереди отдельное серое здание. Мрачное. Без окон. Почти без освещения. Над входом висела металлическая табличка. Стеф успел прочитать: «ОСОБО СТРОГОЕ СОДЕРЖАНИЕ». — О нет... Но его уже затаскивали внутрь. Внутри было ещё хуже. Узкие коридоры. Бетон. Стальные двери. Тусклые лампы под потолком. Охранники прошли несколько поворотов. Остановились возле одной из камер. Лязгнул замок. Дверь открылась. И в следующую секунду Стеф оказался внутри. Его просто швырнули на пол. После чего дверь захлопнулась. Снаружи несколько раз повернули ключ. Шаги начали удаляться. Потом стихли. Стеф поднялся на ноги, осмотрелся. Камера была маленькой, гораздо меньше прежнего карцера. Никаких соседей. Никаких разговоров через стену. Никакой Марии. Он подошёл к двери, прислушался, тишина. Утром Стефа разбудил грохот открывающейся двери. — Подъём! Он даже не успел толком открыть глаза, как двое охранников уже стояли над ним. Один указал в коридор. — На завтрак. Стеф поднялся с койки и вышел наружу. В коридоре уже вывели ещё пятерых заключённых из соседних камер. Все выглядели так, словно провели здесь не один месяц. Никто не разговаривал, никто не смотрел по сторонам. Под охраной их повели по длинному коридору в столовую. Там оказалось неожиданно людно. Заключённые двигались по линии раздачи, получая одинаковые подносы. Когда очередь дошла до Стефа, он увидел повара. Лицо того выглядело так, будто по нему когда-то проехал КамАЗ, потом сдал назад для верности и проехал ещё раз. В зубах у него торчала длинная сигара, а запах от него стоял такой, будто он последние три года жил под мостом рядом с мусорным контейнером. Не говоря ни слова, повар зачерпнул половником суп и с характерным "плюх" вылил его прямо на поднос Стефа. — Приятного аппетита, — прохрипел он таким голосом, будто неделю ел наждачную бумагу. — Спасибо... наверное, — ответил Стеф. Он взял поднос и направился к свободному столику. Но стоило ему сесть, как локоть случайно зацепил край подноса. Всё произошло мгновенно. Поднос накренился, и весь кипящий суп полетел в проход. Прямо на какого-то заключённого, проходившего мимо. С головы до ног. Стеф даже вскочил. — Ой! Горячая жидкость стекала по одежде заключённого. По лицу. По рукам. По ботинкам. Любой другой человек заорал бы так, что его услышали бы в соседнем государстве. Но этот заключённый вообще никак не отреагировал. Ни звука. Ни движения. Он просто продолжил идти вперёд. Шаг. Ещё шаг. Словно ничего не произошло. Стеф ошарашенно смотрел ему вслед. — Эй... Никакой реакции. Заключённый дошёл до дальнего столика в углу столовой, сел на стул и уставился в стену. Просто сидел. Неподвижно. Стеф медленно повернулся к ближайшему заключённому. — Это... нормально? Тот покосился в сторону углового стола и сразу отвёл взгляд. — Лучше не спрашивай. — Почему? — Просто не спрашивай. — Но я его только что кипятком облил. — Я видел. — И? — Он всё равно ничего не сделает. — Почему? Заключённый некоторое время молчал. Потом тихо ответил: — Потому что раньше он был начальником этой тюрьмы. Стеф замер с ложкой в руке. — Что? — Ага. — Начальником? — Да. — И как он оказался заключённым? — Никто не знает. Собеседник поднялся вместе со своим подносом. — И никто не хочет узнавать. После чего быстро ушёл за другой столик. Стеф снова посмотрел на человека в углу. Спустя 10 минут охрана подняла всех почти одновременно. — В колонну! Душевой отдел! Никто не спорил. Заключённые молча выстроились и пошли по коридору. Стеф насчитал около десяти человек, включая себя. Шли долго, сворачивая то вправо, то влево, пока наконец не оказались перед странным помещением. Над входом висела табличка: «ДУШЕВОЙ ОТДЕЛ» Но на душ это место было похоже примерно так же, как трактор на подводную лодку. Перед ними стояли массивные металлические двери. Рядом дежурил охранник, который обеими руками ухватился за огромный рычаг и резко дёрнул его вниз. Послышался грохот механизмов. Двери медленно разъехались в стороны. За ними находилась большая тёмная комната. — Заходите! Колонна двинулась внутрь. Стеф вошёл одним из последних. Через несколько секунд двери с таким же грохотом закрылись за спиной. Стало ещё темнее. Стеф некоторое время стоял неподвижно, ожидая, что сейчас включится вода. Но ничего не происходило. Вообще ничего. Он начал осматриваться. Стены бетонные. Потолок высокий. Ламп почти нет. Никаких душевых леек. Никаких труб. Никаких раздевалок. Никаких полотенец. Даже намёка на душ. Заключённые просто смотрели в стены. У некоторых были такие лица, словно им каждый день обещали расстрел, но потом переносили на завтра. Стеф осторожно подошёл к центру комнаты. Там находилось что-то странное. В потолке виднелось огромное решётчатое отверстие. Размером почти с небольшой автомобиль. Похоже на вентиляцию. Или на шахту. Или ещё неизвестно на что. — Что-то мне это не нравится, — пробормотал он. Стоявший рядом заключённый даже не повернул головы. — Никому не нравится. — А почему это называется душевым отделом? — Потому что так написано на табличке. — Очень исчерпывающе. Заключённый пожал плечами. В этот момент где-то наверху щёлкнул динамик. Раздался скрип помех. Потом чей-то голос: — Внимание. Начало процедуры через одну минуту. Стеф поднял голову. — Какой процедуры? Никто не ответил. Секунда. Другая. И из отверстия на потолке действительно пошло облако — густое, зеленоватое. Оно не падало вниз резко, а медленно расползалось. Первый заключённый, стоявший прямо под ним, дернулся почти мгновенно. Сначала просто кашель — сухой, резкий. Потом глубже, надрывнее. Он согнулся пополам, будто пытался выкашлять из себя лёгкие, и начал хвататься за горло. — Кх… кх-кх…! И уже через несколько секунд кашель превратился в сплошной, рвущийся приступ. Он упал на колени. Потом на бок. И больше не смог подняться. Стеф отступил назад, но поздно — облако уже растекалось по всей комнате, медленно опускаясь вниз, заполняя пространство между людьми. — Что за… — он успел сказать, но вдохнул. И тут же пожалел. Горло будто обожгло изнутри. Сначала просто першение. Потом резкий спазм. А потом кашель вырвался сам, без разрешения. — Кх! Кх-кх-кх!! Он согнулся, пытаясь вдохнуть, но воздух будто стал плотнее, тяжелее, с металлическим привкусом. По всей комнате началось то же самое. Один за другим заключённые складывались, как будто кто-то выключал их по очереди: кто-то хватался за стену, кто-то пытался идти, но делал два шага и падал на колени. Некоторые уже не кашляли — только хрипели. Стеф, задыхаясь, попытался добраться до стены, но ноги уже плохо слушались. Он сделал ещё вдох — и кашель ударил снова. Глаза начали слезиться. В ушах появился тонкий звон. Рядом кто-то тихо застонал: — Дверь… Другой голос, уже почти не человеческий: — Откройте… Но металлические двери снаружи даже не дрогнули.