Возьми всё тепло

Ритмичный стук дождя по окну автомобиля то расслабляет, то начинает тяготить только сильнее. Словно с каждой новой каплей, перетекающей в множество мокрых дорожек, груз ответственности заполняет вязкой массой. Стекает, стекает на голову, а ты тяни на своем горбу вот как хочешь, только тяни. Щекотно.. Подобно дождю, по лицу скатывается капля крови, очерчивая окрашенные в «синий» скулы. Раны саднит, тело ноет, голова в замешательстве. Чёрт бы разобрал эту суматоху. Я стираю кровь тыльной стороной кисти, опускаю руки на колени. Смотрю. Вглядываюсь... Избитые в усмерть. Обе. И жжёт неприятно, когда сжимаю кулаки. «А мы машину не запачкаем?» – весьма важный вопрос после тяжёлого сражения. Не смотри на раны и порванную форму, машину-то жалко замарать. Дорогущая, наверное... Столько людей спасли, наверняка десятки семей сейчас тараторят благодарности Богу. Вот так и спасай голыми руками – все почести всё равно Господь прикарманит. Но вообще... какая разница? Люди живы – это главное. Надеюсь, отныне их будет ждать только правильная смерть. Кстати о смерти... А? –Фуши..гуро? На смену грузу ответственности на плечо свалился груз чужой головы. Свалился и молчит, вообще объясняться не планирует. Вот это да. Кугисаки изрядно потрепало на прошлой миссии, бедняжка осталась в общежитии – долечиваться. Почти пришлось двери гвоздями заколачивать – так она рвалась на новое задание. Гвоздями... Интересно, в её техники входит умение отдирать гвозди от стен..? Нас отправили вдвоём. Мол, «проклятие не настолько сильное – справитесь и так». Справиться-то справились, вот только Фушигуро чуть свои ножки с ручонками там не оставил. Прямо на чьей-то больничной койке, где-нибудь под капельницами. Разбежались с ним по разные стороны здания, а он нарвался на проклятие посильнее. Так своими техниками чуть сам себя в могилу не загнал. Я вытащил его из госпиталя. Сам еле ноги переставлял и нёс его на спине до машины. Не помню даже, какая сила меня вела... Нитта рассматривала нас с головы до пят с таким беспокойством, будто сама и избила. –Эй, Фушигуро? – Так и молчит. Я аккуратно склоняю голову, чтобы разглядеть его лицо... Глаза закрыты, а длинные ресницы, слипшиеся от запёкшейся крови, слегка подрагивают. Никаких эмоций, никаких намёков на ясность ума. Он там живой вообще? Бережно дотрагиваюсь до ладони – нет реакции. Беру в свою руку, уже с тревогой нащупываю на запястье пульс... Живой. От кожи холодком несёт, но сердце бьётся ровно, всем проклятиям назло. Чужие пальцы чуть заметно сжимают мои – он пытается, но тело уже совсем не слушается. Я интуитивно накрываю его ладонь своей, и голова на плече будто становится тяжелее. Мегуми совсем смягчается, я принимаю его тяжесть на себя, кладу его к себе на колени. И руку не отпускаю. Одежда измята и порвана. Нижняя часть торса оголена, даже в полумраке видны очертания спортивной фигуры. Я прохожусь взглядом снизу-вверх, изучаю складки формы, редкие просветы словно выбеленной кожи, там, где не успели пройтись безжалостные когти монстра. Очерчиваю порезанную шею, точёную линию подбородка... Уголки губ еле приподняты. Так, что ни один человек в жизни бы не понял, что Фушигуро изображает улыбку. Осторожно так, лишь бы никто не догадался, что он тоже из плоти состоит, а не железок и заранее заготовленных программ. Правда улыбается, а меня дёргает от этого. От неожиданности дёргает. От смущения. Ресницы немного раскрыты, чернеющая синева радужек просачивается сквозь них. Он смотрит... на меня? Глаза лишь еле-еле приоткрыты, а заглядывают прямо в душу. Я теряюсь, взгляд бегает по салону. Он точно видел, как я бессовестно его разглядываю... Не видел, наблюдал исподтишка! А вдруг он мысли читать умеет..? Ну это совсем нечестно! –Ты... меня за руку держишь, – еле слышно срывается хриплая колкость. Мои щёки загораются, ладони слегка вздрагивают. –Да ты чуть ласты не склеил! Я пульс проверял! – Тараторю в панике, оправдываюсь, будто похотливый школьник, пойманный в женской раздевалке. Фушигуро усмехается, губы растягиваются уже в более понятной улыбке. И закрывает глаза. Я замираю, точно камень, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Опускаю взгляд – руки на месте. Он не противится вовсе. Тот самый Фушигуро Мегуми-стальное-сердце, не поддающийся на тактильный контакт, вечно собранный и готовый нанести удар хоть в любую секунду, лежит у меня на коленях и держится со мной за руки. Нет, переврал. Он позволяет держать его за руку. Такой разбитый, измотанный, всего лишь в шаге от обморока (спасибо, что не смерти)... Совсем невесомый, в кулачок сложи – и убегай куда глаза глядят. А кулачок раскроешь – Мегуми при себе. Свой. Настоящий. Крохотный до безобразия! Главное в тепле держать. В кармашке под сердцем. Меня внезапно перехватывает взгляд Нитты через зеркало с водительского сидения. Щурится так хитро и улыбается по-лисьи, точно все карты в один миг раскрыла. И тут же демонстративно и по-кокетливому глаза отводит, мол «я ничего не видела». Стыд-то какой! А меня колотит всего, и концентрация спокойствия в машине вовсе не помогает. Фушигуро лежит на мне, слабый и беззащитный. Лежит, не шевелясь совсем. Доверяет. Доверяет мне. Знает, что я не обижу. Знает, что не стану глумиться над его состоянием. Знает, что уберегу от всех бед вселенной. Всё знает, читает как банальную детскую сказку! Руки теплеют, согреваются.. «А кто будет держать меня за руку, когда я не смогу встать?» Нет, к чёрту эти глупости, не добивай себя... Пальцы Мегуми чуть сжимаются, последние силы тратит. Я вздрагиваю от удивления и как будто ловлю невербальный сигнал: «Я буду». Опять мои мысли услышал..? Я вдыхаю кислород, пытаюсь успокоиться. В воздухе повисла тяжесть железа и мокрой ткани. Запах крови противен, так и хочется отгородиться от него и бежать, сломя голову. Но он то и дело перебивается чем-то приятным... Не сразу разберёшь, то ли что-то травяное, то ли свежесть после дождя... Влажные волосы Фушигуро... именно от них тянет мягким ароматом. Ненавязчиво, лишь лёгким шлейфом. Он утешает меня, приземляет и рассеивает всякое волнение. –Мы на месте. – Нитта глушит двигатель, поворачивает голову ко мне. – Лекарь скоро будет.. Итадори, справишься? –Ещё бы! Спасибо. –Осторожнее... Кидаю благодарную улыбку, тянусь к двери, неуклюже ударяюсь головой об потолок салона. Кроссовок погружается прямо в глубокую лужу, капли стучат на макушке. Я вытаскиваю Фушигуро из машины, подхватываю под рёбра и колени, боком захлопываю дверь. Руками сжимаю крепче, он держаться совсем не в состоянии. Резиновая подошва звонко хлюпает по промокшему асфальту. Чужое горячее дыхание пробегается мурашками по шее, чёрные волосы то и дело щекотят, заставляя мотать головой. –Лежать в морге сейчас было бы совсем скучно... Да ещё и шутить умудряется! Может тогда пешком пойдет? –Ага. Как думаешь, в луже веселее? Снова короткая усмешка, снова я вижу его улыбку. Греет бережно, кроет от дождя надёжно. В общежитии тишина гробовая, и тьма, хоть глаз выколи. Ступенек ещё дурацких понастроили... –А! Нога цепляется за деревянную доску, я спотыкаюсь посреди лестницы. Рефлекторно прижимаю Мегуми к себе, с его губ срывается краткий, тихий стон. Он тяжело выдыхает мне в шею, а у меня земля из под ног уходит от этого звука. «Стою, держу, всё под контролем.» Коридор длинный, не видать ни зги. Под пальцами прощупываются чужие рёбра, редкие капли падают с волос на руки. Пустота кричит, тьма давит, боязнь оступиться не покидает. Слышны лишь треск пола под подошвой да собственное сбитое дыхание. Единственный источник света – щель под моей дверью, забыл выключить перед уходом. Куда все остальные подевались? Спят, что-ли? Глубокая ночь, почему бы не спать... Ноги тянут меня к комнате Фушигуро. Не хочется в свою: слишком светло, ударит по глазам неприятно, голова и без того раскалывается. А ещё она дальше... Я по памяти нащупываю ручку, невероятным образом изгибаясь около двери – не то что бы удобное положение. Я дёргаю её в одном направлении – не поддаётся, чтоб её. Ручка не поддаётся, ладонь вспотела, Мегуми сползает, боже, выручите кто-нибудь... –В другую крути, идиот, – шёпот снизу. Весьма проницательно. Сразу нельзя было сказать? Я толкаю дверь плечом, заваливаюсь за порог тёмной комнаты и тут же двигаюсь к кровати. Наконец появляется возможность освободить руки. Я осторожно опускаю Фушигуро на простыни, потягиваюсь вверх, разминаю конечности, но в ноги стреляет острой болью – тут же приземляюсь на пол, прямо рядом с кроватью. Тянусь к кроссовкам Мегуми, стягиваю их и ставлю подле, на большее у меня уже сил не хватает. Облокачиваюсь локтями на постель около изголовья, сам сижу на коленях. И опять смотрю... «Если бы я не успел.. Боже, если бы я не успел...» Его не было бы здесь. Никогда больше. И не услышать уже, не рассмотреть, не дотронуться. Но я же успел, всё же хорошо? Ведь так? Ничему не верю... Неведомая сила тянет мою руку к его лицу, я бережно касаюсь кожи. Прядь волос мокрую убираю, по лбу ладонью прохожусь, капли крови смахивая. Останавливаюсь на скуле, поглаживаю пальцем чуть ощутимо... Он тут, со мной. Живой, настоящий. Теперь верю. –Ита...Юджи, – с выдохом Фушигуро меня дёргает от звучания собственного имени, – ты только не умирай, ладно? – И улыбается легонько, чуть глаза приоткрыв. Во взгляде читается беспокойство, бредит, наверное. –Всё путём, Мегуми, спи, – улыбаюсь в ответ и слежу за движением его ресниц. Он шевелит пальцами, молчаливо просит взять его за руку. Я повинуюсь, дотрагиваюсь до холодной кисти, сжимаю в своей. Он верит мне на слово и без колебаний проваливается в сон. Возьми, Мегуми, всё тепло у меня возьми. Забери, если надо, кровь, плоть и кости. Всё забирай, мне не жалко. Только сам не умирай. Никогда.