Кристиан Виндзор

Миссис Фигг сидела на кухне своего дома, сжимая в дрожащих руках кружку с остывшим чаем. За окном уже стемнело, но она не зажигала свет — ей хотелось, чтобы её никто не видел. Пальцы до сих пор тряслись после сегодняшнего суда. Она видела, как Дурслей уводили в наручниках, как Дадли бился в истерике, как Петунья кричала, что она «нормальная». Но самое страшное было не в этом. Миссис Фигг знала, что она предала доверие. Годы наблюдения за Гарри — мальчиком, который играл в её саду с её котами, который просил хлеба, когда был голоден, — она молчала. Дамблдор сказал ей: «Просто присматривайте за ним, чтобы он был в безопасности». Но разве он был в безопасности? Она видела синяки, слышала крики по ночам, но она убеждала себя, что это необходимо, что так надо, что мальчик должен жить с родственниками для защиты. Теперь, когда выяснилось, что он член королевской семьи, вся её ложь рухнула. Она поставила кружку и подошла к старому камину. Взяла горсть пороха Флу и бросила в огонь, который вспыхнул изумрудным пламенем. Прошептала адрес, и через мгновение её голова оказалась в кабинете директора Хогвартса. — Альбус, — тихо сказала она. — Нам нужно поговорить. Это срочно. Дамблдор сидел за столом, перебирая какие-то бумаги. Его длинные серебряные волосы струились по плечам, а голубые глаза за очками-полумесяцами смотрели на неё с обычной доброжелательностью, но в глубине их сквозила настороженность. — Мирабелла, — мягко сказал он. — Какая неожиданность. Что случилось? Она выпалила всё, не сдерживаясь. Суд, приговор, Дурсли в тюрьме, Дадли в интернате, королева, мальчик, который теперь называет себя Кристианом Виндзором. Слова лились как грязная вода, и когда она закончила, она увидела, как лицо Дамблдора изменилось — едва заметно, но для того, кто знал его долгие годы, этого было достаточно. — Я понимаю, — сказал он тихо, и его голос потерял свою обычную бархатистость. — Вы хорошо сделали, что сообщили мне. Не волнуйтесь, Мирабелла. Я всё улажу. Она исчезла, а Дамблдор медленно откинулся в кресле. Его руки, сложенные на столе, казались спокойными, но внутри него всё кипело. Он допустил ошибку. Гарри Поттер должен был оставаться с Дурслями до одиннадцати лет, воспитываться в унижении и покорности, чтобы он стал тем героем, который будет преданно следовать за ним, Дамблдором, и делать то, что нужно для «Великого Блага». Мальчик должен был вырасти слабым и зависимым, чтобы, когда придёт время, он безропотно принял свою роль — жертву, которая уничтожит Тёмного Лорда. А теперь? Теперь Гарри — Кристиан Виндзор — живёт в Букингемском дворце, под опекой королевы, которая, без сомнения, уже окружила его любовью и заботой. Мальчик больше не будет голодным и запуганным. Он будет образованным, уверенным в себе, и, что хуже всего, он будет иметь доступ к ресурсам, которые Дамблдор не мог контролировать. Виндзоры — старая магическая династия, о которой он знал, но всегда считал, что они не представляют угрозы его планам. Он поднялся и подошёл к окну, глядя на звёздное небо. Его пальцы сжали подоконник. — Мальчик вышел из-под контроля, — прошептал он. — Как это могло случиться? Он думал о пророчестве. О Сивилле Трелони, которая предсказала рождение мальчика, который победит Тёмного Лорда. Он знал, что Гарри — избранный, но он также знал, что избранный должен быть управляемым. Дурсли были его инструментом: они сделали мальчика слабым, неуверенным, жаждущим одобрения. Он должен был прийти в Хогвартс и увидеть в Дамблдоре спасителя, отца, которого у него никогда не было. Он должен был доверять Дамблдору безоговорочно, чтобы тот мог направлять его, как пешку на шахматной доске. Теперь всё рухнуло. Королева Елизавета — женщина, которую Дамблдор никогда не недооценивал, но и никогда не воспринимал всерьёз в магическом плане, — оказалась не просто монархом, а хранительницей древней магии крови. Она приняла Гарри как своего внука. Что, если она расскажет ему правду? Что, если она захочет отомстить тем, кто причинил ему боль? Дамблдор знал, что его роль в этом деле может всплыть, если мальчик начнёт копать глубоко. Он сел за стол и взял перо. Нужно было написать Минерве, чтобы она была готова к изменениям. Но внутри себя он знал: его план дал трещину. Гарри Поттер, его будущее оружие, больше не будет его марионеткой. — Я должен действовать быстро, — пробормотал он. — Возможно, мне стоит навестить мальчика, представиться его старым другом родителей. Он доверчив, он ещё ребёнок. Я могу завоевать его доверие и тогда, когда он поступит в Хогвартс, он всё равно будет моим. Но другая часть его сознания шептала: «Что, если королева его оградит? Что, если она расскажет ему правду о Дурслях и о том, что я знал, но не вмешивался?» Он почувствовал в груди холод. Не страх — Дамблдор не боялся ничего, кроме поражения в своей великой игре. Но он чувствовал раздражение, почти злость. Он так долго всё планировал, и теперь какой-то случайный ритуал, какая-то старая магия крови разрушила его планы. Он поднял взгляд на портрет Феникса, который спал на вешалке. — Мы всё исправим, — сказал он тихо, обращаясь скорее к самому себе, чем к птице. — Мальчик всё равно будет моим. Он должен быть моим. Судьба не может ошибаться. Но даже его голос, обычно такой спокойный и уверенный, сейчас звучал неуверенно. Он знал, что за ним наблюдают те, кто никогда не подчинялся его воле — Виндзоры, с их древней кровью и связями, о которых он не знал. Он понял, что его власть над магической Британией, которая казалась ему безграничной, на самом деле была лишь иллюзией. — Нужно готовиться к худшему, — сказал он и начал писать письмо, адресованное министру магии. Ему нужна была информация о статусе Виндзоров в магическом мире, их влиянии, их союзниках. И, возможно, ему стоит посетить Гринготтс, чтобы проверить, не изменилось ли что-то в завещании Поттеров. Он знал, что Гарри — наследник рода Поттеров, а это значит, что мальчик унаследовал огромное состояние. Если королева сможет получить контроль над этим, она станет ещё сильнее. Дамблдор должен был предотвратить это. Он поднялся, накинул мантию и шагнул в камин, оставляя кабинет пустым. В огне Флу его лицо на мгновение осветилось зелёным пламенем, и в этом свете его добрые голубые глаза казались холодными, как лёд. А в Букингемском дворце, в своей новой комнате, Кристиан мирно спал, прижимая к груди рисунок, который он сделал сегодня. Он не знал о человеке с серебряной бородой, который уже строил планы, как вернуть его под контроль. Ему снился сад, полный цветов, и бабушка, которая стояла за его спиной. И весь их род и поданные. Он был в безопасности — по крайней мере, пока.