Пять стадий принятия

И вот, очнуться получилось у красного только когда его уже нашли. Он нехотя разлепил глаза, ощутив как его трясут за плечо и пытаются привести в чувства. Кажется, то что он в принципе очнулся, вызвало неимоверную радость у инфернала, который старательно его будил. Скейтборд ничего не слышал, конечно, и пытался сфокусировать взгляд на своем, возможно, невольном спасителе? — Что происходит? — Промямлил краснорогий, зажмуриваясь и закрывая один глаз тыльной частью ладони, после этого встряхнув головой. Он все еще почти ничего не слышит... Но за то, он смог различить силуэт перед ним. Кажется, это был Бумбокс, один из его лучших друзей еще со Сплинтеред Скайз. Как он вообще смог найти Скейта аж на границе с Блекроком? Или, как там выражался Сабспейс тогда... — Живой, живой! Все-таки живой. Ты меня слышишь? Эй? Не засыпай снова — Салатовый вновь встряхнул Скейта за плечи, заставляя его приподнять голову и помогая сесть. Посмотрев на друга, скоростной чуть прищурился от внезапно свалившейся на него головной боли, заставившей последнего поднять руку ко лбу. Бумбокс, кажется, вообще впервые в жизни показывал свое беспокойство хоть кому-то. Должно быть, красный и не знал что этот распиздяй включающий пердящие биты из колонок вообще умеет нервничать. Глаза сами зажмурились, так-как свет заходящего солнца бивший прямо в лицо делал только хуже и отдавался тупой болью где-то внутри черепной коробки. А вскоре по телу пробежала дрожь, внезапно отдав фантомной болью в уже отсутствующую конечность. Тело бросало то в жар то в холод, вместо темноты при закрытых веках он вновь видел темную операционную и ощущал запах хлора. Внезапный приступ тошноты заставил инфернала согнуться, закрыв голову руками. Тот уже не ощущал прикосновений к коже, не слышал того обеспокоенного голоса, не реагировал на попытки привести его в чувства. Он провалился во вторую в жизни паническую атаку, не слыша ничего кроме звона в ушах и не ощущая так-же ничего, кроме липких холодных прикосновений прямо под одеждой, а то и под кожей. Секунды растянулись не то что в минуты, а в целые часы, искажая абсолютно все ощущения. В себя его приводит внезапный удар по лицу, заставив рефлекторно отдернуть голову и открыть глаза. После такого мува, звон кажется приутих, но тем не менее отпустило его не до конца. — СКЕЙТБОРД! Мать твою, ты слышишь меня? — Темный, кажется, изо всех сил пытался удержать растрепанного друга в сознании, и желательно в здравии, но выходило пока плохо. Очень плохо, слишком. — Я...- М-может... Мне надо подумать. — Краснорогий отвернулся, приобняв себя в районе живота, стараясь избавиться от настойчиво лезущих под кожу и мышцы ощущений, но отпускать они его не собирались. Он кое-как мог разобрать тараторящую речь на фоне стука собственного сердца, бьющего прямо по барабанным перепонкам. Иногда, Скейт вовсе начинал задыхаться, слишком зацикливаясь на этих уебских ощущениях, вспоминая про необходимость в кислороде только когда об этом говорило и без того ноющее от боли тело. — Просто погоди немного, не оставляй меня. Помощь уже в пути и... Думаю, тебе смогут помочь, что-бы не случилось у тебя... Там. — Замялся зеленый, аккуратно касаясь плеча дрожащего инфернала, вынуждая последнего внезапно перевести этот стеклянный, но до ужаса испуганный взгляд прямо на него, моментально заставив отдернуть руку, как от кипятка. — Помощь... Смогут помочь... — Бездумно повторил Скейтборд, зажмуриваясь и поднимая обе руки к лицу, закрывая его и подтягивая колено поближе к груди, проигнорировав еще один тычок от фантомной боли, пробежавший уже по всему телу, но заставивший вздрогнуть. Ощущения плелись, извивались, мысли в свою очередь вели себя примерно так-же, хаотично друг друга сменяя, мечась, извиваясь, не давая и шанса ухватить хоть одну из них. На фоне этого сумбура в голове было только одно, что выкинуть не получалось, что въелось в память еще с первого ощущения той ужасной боли и запаха железа, ударившего в нос. — Нет... Нет хватит, пожалуйста. Я не хочу ничего видеть, я.. — Скоростной остановился на полуслове, поняв что сказать-то он ничего и не может. Ком в горле подступил выше, перекрыв дыхательные пути, заставив вцепиться ногтями в торчащие из-под на удивление не слетевшего шлема волосы, опускаясь ниже, оставляя полосы на влажной от холодного пота коже. Это что-то теперь драло его изнутри, пытаясь вылезти, но выхода так и не находило, оседая глубже, цепляясь мертвым грузом к самым костям. Инфернал резко отталкивает руки своего друга, наконец вдыхая после нескольких долгих секунд без кислорода, и вновь закрывая лицо руками. Он не хотел ничего видеть. — С-сука... Оставь, оставь меня блять в покое! Прекрати трогать меня, прекрати, блять! Лезть ко мне прекрати, т-ты заебал, сука, заебал меня! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! — Огрызается красный, встречая лишь недоуменный взгляд, так-же как и уколовшее его почти сразу чувство вины, но его перекрыли множественные слои других ощущений и эмоций, не давая разобрать этот ком, вынуждая отодвинуть его в дальний угол. — Не трогай меня, просто не трогай...

***

Прошло не так мало времени, на то чтобы вытащить Скейтборда в Кроссроудс, на то чтобы поместить его в палату. Он отказывался просто лежать смирно, сопротивлялся, оскорблял абсолютно всех и плевался желчью. Конечно, его близкие друзья понимали, что сейчас он немного невменяем после случившегося. В отличие от фельдшеров, что просто выполняли свою работу... В любом случае, когда инфернал приходит в себя, он понимает, что одна рука была прикована к койке. Судя по всему, ради безопасности. Как его собственной, так и других. Шевелиться было больно, при любом незначительном движении эти отвратительные ощущения возвращались с новой силой, полностью вымотанное тело вовсе отказывалось нормально функционировать. Стиснув зубы, краснорогий все-же приподнялся, приняв сидячее положение и попытавшись осмотреться. Во рту все еще ощущался привкус металла, а где-то у корня языка горечь. Запах хлора никуда не делся, он будто полностью пропитал собой всего Скейтборда, от кожи до волос и одежды. Непроизвольно дернув прикованной к спинке кровати рукой, будто пытаясь проверить насколько крепки были наручники на нем, скоростной облокотился об эту же спинку, смотря в потолок. Теперь заместо полчища мыслей, льющегося нескончаемым потоком, пришла полная тишина. Сконцентрироваться не получалось ни на одной мысли, а если и получалось, все сводилось к слепым обвинениям самого себя. — Мне не стоило говорить этого. — Надо было просто прикусить свой язык. — Он злиться на меня, должно быть... ОНИ зляться на меня. — Как я мог сказать им такое? — Запрокинув голову, понимая, что на ней уже нет шлема, инфернал как-то непроизвольно поднял руку, проведя ей по волосам, а после опуская на лицо. Все катилось к хуям, и его жизнь после пережитого тоже пойдет по тем-же рельсам, как он подозревал. Наконец окинув взглядом палату, Скейт выдыхает, пытаясь отвлечь себя хоть чем-то и перечисляя все увиденные предметы в своей голове. Окно, шторы, одеяло, тумбочка, кафель, стена... Часы? Его взгляд остановился на стрелках, сейчас пол девятого. Поерзав на кровати, красный поджимает к себе ногу, опуская взгляд куда-то в бок, сжимая в кулаки ткань покрывала под собой. Его уже радовало, что те ужасные мысли не докучают, хоть пустота в голове била по ушам. А может, ему просто что-то ввели, да-бы инфернал в себя пришел и перестал крыть всех хуями, или больше не пытался расцарапать кому-то лицо. Привлечь внимание скоростного удалось только тогда, когда в комнату кто-то вошел. Он презренно морщится, окидывая незваного гостя с ног до головы взглядом, который был способен унизить возможно, любого. Но не того инфернала, что сейчас возился с аптечкой, разложенной на столе. — Если тебя интересует где ты, то это первая городская больница Кроссроудс. Я бы посоветовал меньше двигаться, тебе вводили бензодиазепиновые транквилизаторы, ты не в том состоянии чтобы противиться и ясно мыслить. — Голос такой черствый и сухой, что уши резал. Скейтборд с шипением отвернулся, смотря в пол. Прекрасно, замечательно, его еще и обтыкали по пути какой-то херней. — Я надолго здесь? — Не поворачиваясь спросил краснорогий, устроившись удобнее и сползя ниже по кровати. Повисла тишина, а вскоре медик подходит ближе, из-за чего Скейт повернулся, наконец в силах его рассмотреть. Бирюзовые рога, и отсутствие одного глаза сходу выделялись. — Возможно. Позволь я осмотрю рога. — Скейтборд только хмыкает, морщась и нехотя склоняя голову вперед, отворачивая ее на бок, для удобного обзора на спиленный рог. Он подавил острое желание отдернуться, когда к рогу прикоснулись, зажмуриваясь и поджимая губы. Неприятно, но вскоре дискомфорт резко оборвался вместе с постоянной, ноющей, тупой болью, что преследовала инфернала с самого момента потери рога. Он встряхнул головой, когда бирюзовый убрал руки, моргнув несколько раз, поднимая на него недоверчивый взгляд — Мед гир значит? И как тебя зовут? — Одноглазый выпрямился во весь рост, вскинув бровь и отойдя обратно к столу со своей аптечкой. — Верно. Редко видишь таких? — Процедил тот, не поворачиваясь к красному. Последний поднял голову, молчаливо рассматривая чужую спину. — Медкит.

***

На следующий день, после курса неприятного осмотра, и назначения каких-то таблеток с не выговариваемым названием, Скейт все так-же лежит в палате, молчаливо сверля потолок пустыми глазами. В окно пробивался свет, а он так и не сомкнул глаз за всю эту длинную ночь. Приподнимаясь, инфернал снова устремил взгляд на часы. Глаза почему-то болели при попытках ими двигать, давая неприятные ощущения шкрябанья глазниц, от которого было желание их больше не открывать. Без пятнадцати семь. Тяжело упав обратно, краснорогий щурится от света, что покрыл всю и без того светлую комнату, ощутив как заслезились глаза и закрывая их. Он рассчитывал что будет хотя-бы нормально спать, раз уж по словам Медкита находился под седативными. Но при каждой попытке уснуть, страх накрывал его с головой, заставляя открыть глаза и подняться. Заснуть пару раз конечно получалось, но сон сейчас не являлся источником спокойствия и отдыха. Только-только проваливаясь в грезы, скоростной снова ощущал холодный металл за спиной, запах хлора, собственную беспомощность. Он сжимает зубы до скрипа, шумно выдыхая и отворачивая голову в сторону. Почему именно он подвернулся под руку какому-то ебанату из Блекрока? Почему именно он стал мишенью? Это мог быть кто угодно, но именно его судьбу искалечили. Он ощущал что это было... Несправедливо. Всю жизнь, с момента изгнания со Сплинетеред Скайз он помогал инферналам, живущим в Кратердасте. Бесчисленное количество раз Скейт помогал выбираться другим из под завалов, бесчисленное количество раз он просто кому-то бескорыстно помогал. А теперь он лежит тут, полностью сломанный как физически, так и морально, уже не в состоянии кому-то помогать. Ему самому помощь нужна. Именно его судьба решила попинать, хотя были инферналы совершившие ужасные поступки, что сейчас просто радовались жизни и были в полной целостности. От переполняющей изнутри злости хотелось рвать волосы на голове, кричать и царапать стены. Но он лишь лежал и смотрел в потолок, пока внутри все бурлило от чистой ненависти ко всему что только мог вспомнить красный. Спустя время в дверь внезапно постучали, заставляя напряженного до состоянии сжатой пружины инфернала чуть-ли не подпрыгнуть, уставившись на источник звука красными от недосыпа и так и не вышедших слез глазами. Скейт осторожно двигается назад, резко толкая подушку с кровати и прижимаясь к ее спинке. Почему-то именно в этот момент все перед глазами поплыло, а вернувшийся недавно поток уже гневных мыслей уступил место упрямой убежденности, что именно в этот момент сейчас сюда войдет тот, кто причинил Скейтборду столько боли и чье лицо, хоть и частично закрытое, он запомнит до конца жизни. Но, этого не случилось. Вскоре дверь открывается, через небольшую щель заглядывает кое-кто знакомый. — Койл? — Скоростной подтянул свободную руку к лицу, жмуря глаза и потирая один из них тыльной стороной ладони, пытаясь убрать эту плывущую картинку. Гость же заходит полностью, в смятении и с нулевым словарным запасом на такие случаи. — Ну... Да, чувак это я. — Он подошел ближе, остановившись рядом с кроватью и осмотрев своего друга. Скейт помнит что он был вторым после Бумбокса, кто его нашел, и помнит что тоже сказал ему много лишнего. Он ожидал во взгляде презрения, отвращения, но увидел только что-то нечитаемое и растерянное, что-то глубоко опечаленное. Темный внезапно наклонился, бадая красного лбом, одним из своих рогов толкая целый рог друга, и просто садится рядом на пол. Скейтборд растерянно замер, опуская взгляд вниз и двигаясь к краю кровати. Он хотел что-то сказать, но в горле резко появился ком, не дающий выдавить и слова. Так-что тот вскоре отвернулся, плотнее прижавшись своей спиной к спинке кровати. — Я.. П... — Он заикнулся, тяжело выдохнув и отвернувшись. Чувство вины грозилось сожрать его, если скейтер сейчас-же не закончит свои извинения. — Прости меня пожалуйста. За все то что я.. Вам сказал. Мне жаль. — Заикнулся он, стыдливо опуская голову и закрывая глаза. Койл все еще молчал, но тем не менее повернулся к другу. Он выглядел скорее растерянным, нежели злым. — Че? Чел, тебя нашли в луже собственной крови. Я бы загрыз Бумбокса тогда на твоем месте. — Фыркнул двухцветный, мотая головой и отводя взгляд. Утешать он никогда не умел, красиво говорить тоже. Обычно, выражал он что-то через жесты. Или излишнюю опеку, излишними попытками защитить. — Все равно я поступил как мудак. — Нехотя признал краснорогий, наконец повернувшись к другу. Койл молчаливо сверлил его взглядом в ответ, так-что он почти сразу снова отворачивается. — А Бумбокс? Он как? — Боясь повернуться спрашивает Скейтборд, поджимая ногу к груди. "Остаток" второй ноги уже не болел при таких движениях, все-таки, его немного подлатали, дав возможность хотя-бы физически чувствовать себя чуть лучше. — Он в порядке. — Коротко ответил оранжевый, облокачиваясь о стену и отворачиваясь к противоположной. — Типа.. Ты сам знаешь, он слегка чувствительный. Но тем не менее не держит на тебя зла, просто хочет чтобы ты отдохнул. — Темный жмет плечами, подтянув одно колено и положив на него локоть. Скоростной выдыхает, опуская взгляд на Койла. Он чуть сползает вниз, сложив одну руку на живот и выпрямив ногу. Тяжело было это слышать, учитывая все грызущие изнутри сомнения. Вдруг зеленый вообще больше его видеть не захочет? Мысли скрутились в неприятный ком, упавший куда-то вниз живота, отчего появилась уже привычная тошнота. Инфернал тяжело сглатывает, зажмуриваясь и смахивая капли холодного пота, выступившие на виске. Он слабо задрожал, полностью ложась и брякая наручниками, устраиваясь удобнее. Сонливость решила взять свое только сейчас, ударив намного сильнее, чем ожидал Скейтборд. — Ты в порядке там? — Двухцветный приподнялся, обеспокоенно посмотрев на друга, но тот лишь поднял руку, дав понять что все нормально, а после позволил ей упасть на живот вновь. — Надеюсь. Знаешь, персонал тут странный. Типа, я уже видел твоего- "Лечащего врача". При том не только здесь, на фестивалях тоже. Ты не находишь его подозрительным? — Темный вдумчиво поднял голову, прислоняясь затылком к стене и смотря в потолок. — Ну типа чел на культиста похож, карикатурного при том. — Краснорогий медленно повернул голову, смотря на задумавшегося Койла и шумно выдыхая. Для него все вне Кратердаста выглядели подозрительными. — Ладно тебе, он меня латает, на том спасибо. — Выдохнул тот, отворачиваясь и закрывая глаза. Второму инферналу кажется, все равно не особо нравилось это место. — Да фу на него, мне чуть-ли не драться за разрешение просто тебя увидеть пришлось с этим козлом. Оленем. Ай блять, да хуй с ним. — Зарычал оранжевый, выпрямив ноги и грубо скрестив руки у груди. Он вскоре поднял взгляд повыше, смотря на уже борьбу Скейта со сном. Тяжело выдохнув тот поднялся, наклоняясь и снова его бадая, похлопав по плечу после. Даже легкие хлопки от Койла ощущались чуть-ли не полноценными ударами, но сейчас были мягче. — Тебе еще Слинг привет передавал... Он тоже волнуется. — Добавляет двухцветный, наблюдая за тем как друг медленно открыл глаза. — Слингшот? Мы так редко виделись после открытия его кафе... Рад слышать, передай ему от меня тоже. — Темный кивает, развернувшись и отойдя обратно к двери. Он остановился у нее, снова оглядываясь через плечо. Брови скосились к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Обычно Койл не позволял показывать себе эмоции, но сейчас сам не понимал что ощущал. Злость? Тоску? Отчаяние? Может, все сразу? Ему не хотелось оставлять друга. Хотелось сидеть здесь и сторожить его сутками, но он понимал что ему тоже нужен отдых. — Я навещу тебя позже, может, Бумбокса приволоку с собой... Отдыхай. — Добавляет инфернал уже спящему собеседнику, все-таки тихо скользнув за дверь и аккуратно ее за собой закрывая. Он стоял перед дверью еще несколько секунд, обхватив ручку, сжимая ее в руке. Чуть морщась, оранжевый все-таки ее отпустил, заметив что смял металл и оставил заметные вмятины. Но это не особо волновало его сейчас. По пути к выходу, он так-же успел толкнуть плечом бирюзового, что просто проходил мимо, и чуть не сшиб его на пол. Тем не менее Койл даже не повернулся, только рыкнул на него, оставив медика стоять в недоумении с легкой болью в плече. Когда тот скрылся, Медкит выдохнул, хмуря брови и отворачиваясь, направляясь дальше. — Из Кратердаста все больные на голову? — Задал вопрос он сам себе в слух, поспешно скрывшись в монотонных серо-белых коридорах.