Вредные советы юному попаданцу

      Ожидая свою сокурсницу, согласившуюся побыть для него репетитором по Трансфигурации на добровольных началах, Мариус успел издёргаться, заскучать, посидеть не только на стуле за выбранным библиотечным столом, но и на столе. За последнее он получил нагоняй от библиотекарши, после чего послушно сполз обратно на стул.              Errare humanum est. Alea iacta est. Cogito ergo sum.              Со скуки он вспоминает все знакомые выражения на латыни, выученные ещё в прошлой жизни, выводя пальцем круги по столешнице. Ещё пара кругов — и он начнёт мысленно декламировать текст «Гаудеамуса». Было бы вполне уместно, между прочим.              Мариусу действительно повезло, когда Эванс согласилась ему «помочь». И повезло вдвойне, потому что она не знает о том, что, будучи другом Алисии Крауч, невозможно настолько отстать по учебной программе. Даже если бы Мариус был настолько непрошибаем в Трансфигурации, Элис бы ему объяснила всё, что требуется.              Но Эванс не в курсе. И поэтому она, несмотря на все сомнения, всё-таки придёт сегодня. Сомнения её, надо сказать, вполне оправданы. Мариус не обменялся с ней и дюжиной слов за пять лет учебы. Обычно в Хогвартсе не пересекаются интересы талантливых магглорождённых гриффиндорок и нервных слизеринских полукровок.              Ладно, пересекаются. Но не в случае Мариуса.              — Блэк! — наконец-то! На соседний стул падает рыжеволосая гриффиндорка. — Извини, я задержалась.              — Ничего, — сдержанно отвечает Мариус. — Я сам только пришёл. Буквально пару минут назад.              Итак, приветливость и доброжелательность и ничего кроме этого. Ему нужно показаться настолько положительным персонажем, насколько это вообще возможно на данный момент. Ну, на ближайшие минут двадцать.              Эванс моментально берёт его в оборот. Очевидно, частичное исчезновение в рамках Трансфигурации не представляет для неё трудностей. Мариус, сплетая пальцы в замок, внимательно слушает её объяснения              Нельзя не признать, что Эванс отлично понимает, о чем говорит. Из неё бы вышел прекрасный преподаватель, не хуже МакКошки. Лили терпеливо объясняет Блэку этапы частичной трансфигурации, тут же приводя примеры. Рукава мантии Мариуса обрубаются до локтя, а футовый лист пергамента, лежащий на столе перед ним, теряет ровно двенадцать дюймов.              — Так тоже можно сделать? — довольно. Хватит сидеть друг напротив друга по разные концы стола. Мариус подсаживается ближе к девушке и взмахивает палочкой. Юбка гриффиндорки укорачивается вдвое, заканчиваясь теперь на середине бедра.              — Блэк, — с угрозой в голосе произносит Эванс, моментально одёргивая подол юбки и стараясь прикрыть им обнажившиеся колени.              — Да ладно тебе, — Мариус усмехается, стараясь говорить максимально противно. — Ты же за этим пришла.              В прошлой жизни он слышал нечто подобное в свой адрес. И говорил что-то вроде этого другим. Но до такой степени мерзко ему никогда не было. Никогда ещё до этого он не чувствовал себя настолько мерзко.              Отлично, всё идёт по плану.              — Блэк… Мариус, — с содроганием в голосе произносит девушка. — Я, наверное, пойду, ладно?              Правильно, ей должно быть некомфортно, даже страшно. План именно в этом и состоит.              — Серьёзно? — Мариус кладёт ладонь на колено уже поднявшейся гриффиндорке. — Ты сейчас уйдешь?              — Да!              Она пытается отстраниться, но Мариус стискивает пальцы, крепко впиваясь в её кожу. Её попытка отстраниться рывком не приносит ожидаемого результата. Пальцы стискивают бедро девушки ещё крепче.              — Пусти!              — Правда? Ты хочешь, чтобы я убрал руку? — ломающийся юношеский голос не позволяет звучать достаточно угрожающе, но Мариусу хватает и того, что есть в его распоряжении. — Серьёзно? Хочешь сказать, что ты просто решила помочь бедному мальчику с Трансфигурацией?              С этими словами его ладонь плавно поднимается по бедру девушки, скользя по нежной коже. Дюйм за дюймом он скользит вверх, поддевая кончиками пальцев ткань форменной юбки.              — Сволочь!              Его щёку обжигает пощечина. Резкий хлопок разносится по просторному помещению опустевшей библиотеки. Копна рыжих волос стремительно удаляется и скрывается за двухстворчатой дверью.              Получилось?       

***

      То, что четыре года назад началось исключительно как попытка самоутвердиться среди заносчивых товарищей по факультету, ради чего пришлось наступить на горло собственному страху высоты, уже давно превратилось в захватывающее увлечение. А страхи… Что же, остаётся только утешать себя тем, что серьёзные травмы в ходе квиддичных матчей случаются крайне редко. Да и, откровенно говоря, все опасения отходят на второй план, когда их вытесняет азарт игры.              Мариус вылетает на поле следом за остальными игроками и описывает круг перед трибунами, немного сбавляя скорость перед местами для хаффлпаффских болельщиков. Там, как он и рассчитывал, обнаруживаются его друзья в компании очаровательного «цветника» Джерри. И его новоиспеченной девушки, куда же без нее.              Грэм действительно теперь встречается с Хоуп, потому что сказать шестнадцатилетней школьнице о том, что она его неправильно поняла, и он не планировал заводить отношения, явно выше его сил. Если бы кто-то спросил самого Блэка, он бы, положа руку на сердце, сказал, что Менса не кажется ему настолько трепетным созданием, чтобы её травмировал отказ. Но его, разумеется, никто не спрашивал, так что он помалкивает в тряпочку.              Махнув рукой болельщикам настолько величественно, словно он по меньшей мере состоит в национальной сборной, Мариус взлетает вверх и смещается к центру поля. Пока капитаны команд приветствуют друг друга под бодрые реплики комментаторши, с неба начинают падать крупные холодные капли.              Зрители на трибунах реагируют недовольным и асинхронным гулом. Они, во всяком случае, могут накинуть на себя капюшоны и водоотталкивающие чары, в отличие от игроков, которые только хмуро переглядываются.              Слизеринская стратегия от дождя пострадать не должна. Эйвери нацелен на победу и какие-то там осадки не помещают ему и его команде обыграть гриффиндорцев. С такого расстояния невозможно расслышать отдельные слова, но Мариус абсолютно уверен в том, что нечто такое капитан и внушает вратарю прямо сейчас, зависнув рядом с кольцами.              По сравнению с остальными игроками, сражающимися не только с соперниками, но и с непогодой, ловцы находятся в чуть более выгодном положении. Наверное. Во всяком случае, когда противники не пытаются снести их бладжерами с метел.              — Хьюз бросает квоффл Льюису, — раздаётся над полем оживлённый голос Пандоры Дейл. — Гриффиндор вот-вот забьет свой первый гол! Нет, мяч уходит к Эйвери. Вперёд, Слизерин! Ого! Капитан «зеленых» чудом уклоняется от бладжера, но теряет квоффл…              Трибуны обрадованно вскрикивают. Большинство учеников все же болеют за гриффиндорцев — у тех репутация лучше. Поддерживают Слизерин только свои же и дюжина неравнодушных, среди которых должны быть и Элис с Джереми, раз уж их факультеты не играют сегодня.              Возможно, Мариус всё ещё немного обижен на друга за то, что на прошлой игре тот поставил не на его способности, а на бесполезного хаффлпаффского ловца. Возможно.              — Счет открыт! Десять-ноль в пользу Гриффиндора! Так держать!              Через десять минут слизеринцам удаётся сравнять счёт. Надо отдать должное Дейл, она непредвзята и радуется успехам обеих команд, что кардинально отличается от реплик комментаторов, которые сидели над преподавательским балконом. Предшественники Пандоры отличались неприятным фаворитизмом, неприкрыто поддерживая кого угодно, но только не Слизерин.              А бывают ли комментаторы-слизеринцы? Вероятно, да, но Блэк их пока не видел. Наверное, «змеи» считают подобное занятие слишком плебейским. Или на сцену выходит уже директорский фаворитизм? Кто знает.              — Вот это рывок! Джеймс Поттер закидывает квоффл в правое кольцо. Счет — двадцать-десять.              Мариус ненадолго спускается вниз, но потом снова поднимается футов на двадцать выше центрального кольца. На противоположном конце поля, примерно на такой же высоте, завис ловец команды Гриффиндора. Наверняка он периодически привычно бросает на соперника неприязненные взгляды, но с такого расстояния не видно. Блэка это мало волнует. Куда больше его интересует, где искать снитч. Своевольный крылатый мячик, по всей видимости, не хочет промочить крылья и куда-то спрятался, оставляя тщетно ищущих его ловцов бесцельно болтаться в воздухе над остальными игроками.              — Опасный момент! Нет, слизеринцам не удаётся забить гол. Вы видели? — возбужденно обращается к зрителям Дейл. — Какая красивая защита от вратаря команды Гриффиндора. Даже жаль, что Фрэнк Лонгботтом заканчивает седьмой курс в этом году. Гриффиндорцам придётся постараться, чтобы найти ему достойную замену.              Дождь усиливается, и форма противно облепляет тело. Мариус отбрасывает с лица упавшие мокрые пряди. В любой другой день он бы порадовался тёплому ливню, но не сейчас, не при нулевой видимости. Уже даже остальных игроков не видно, не говоря уже о снитче дюймового диаметра.              — Дик Льюис снова перехватывает квоффл! И снова теряет его. Обидно, конечно, — сетует комментаторша. — Эх, Льюис… Между прочим, он лучший в Трансфигурации на нашем курсе. На прошлой неделе он призвал целую стайку таких красивых птиц, интересно, как они называются… Гол! Молодцы, Гриффиндор! Ваш капитан сегодня показывает отличные результаты.        <tab>Да твою ж…              Если бы Мариус думал в сентябре не своим хромающим эго, а головой, он бы не полез в команду. Пятый курс, экзамены, нервотрепка. Вот совершенно не до обыгрывания гриффиндорцев в квиддич. Да и ещё одна проблема…              О проблеме Мариус старается не думать. Последние несколько дней и он, втайне ото всех, подключился к слежке за звёздной парой «Поттер-Эванс». Казалось бы, его эскапада должна была доказать юной гриффиндорке, что все слизеринцы, включая Блэка, отличаются омерзительностью личностей, и девчонке нужно простить своего воздыхателя. Но нет. Мариус всего лишь добился того, что на всех совместных уроках Лили одаривает его взглядом, полным презрения. Его и Поттера. Хотя Поттер просто вредный подросток, а не потенциальный насильник. Какого чёрта?              Надо что-то придумать. Что-то, что не просто продемонстрирует мудачество Мариуса, но заставит Эванс пожалеть несносного оленя.              Минут на двадцать Мариус отключается от реальности, практически ложась всем торсом на метлу, решив во что бы то ни стало разработать какой-то План. План разрабатываться не желает. Все идеи ограничиваются опцией «стукнуть его или её по голове чем-нибудь тяжелым». То есть, идей нет.              — Это да, но он на Гриффиндоре, а вот зато у нас на Рейвенкло есть Лавгуд, который… — Мариус совершенно точно прослушал, о чем именно распинается Пандора, и теперь вообще не понимает, о чем идёт речь, — Ой, точно! Лавгуд, ты же звал меня погулять в последнюю неделю в Хогсмиде! Я согласна, пойдём. Можно будет зайти в «Фолианты и свитки»…              Назвав Дейл хорошей комментаторшей, Мариус явно погорячился. Вообще-то, ещё в первые пятнадцать минут первой же игры этого сезона он с непринужденностью диванного психолога мысленно поставил девушке диагноз «СДВГ». Слишком уж быстро она переключается между темами. Даже интересно, как она сойдется с меланхоличным Ксенофилиусом. По волшебству, видимо.              — Мисс Дейл!              Судя по интонации, кому-то из преподавателей надоело, что Пандора растекается мыслью по древу вместо комментирования матча. Судя по тембру голоса — это Флитвик, спустившийся на балкончик к своей подопечной.              — Ой, простите, сэр! Ого! Да, ещё раз прошу прощения, профессор. Потрясающе, Поттер снова забивает гол! Шестьдесят-двадцать в пользу Гриффиндора.              Да чтоб тебя пикси покусали, снайпер хренов!              Дейл снова возвращается к игре, на все лады расхваливая капитана гриффиндорцев и уверяя всех в том, что она ещё никогда не видела настолько захватывающего и динамичного матча.              Роб Эйвери берёт тайм-аут, и стрелой бросается к своему вратарю. Бедняга Каспиан. Не хотел бы Мариус оказаться на его месте. К счастью, он-то как раз на своём. То есть там, где он висит в воздухе как летающая тарелочка. Зато к нему ноль претензий — как только снитч появится в поле зрения, он тут же за ним рванет.              Мариус бросает взгляд туда, где обычно сидят черно-желтые шарфы. Там его друзья. И ради всего святого, надо думать не о снитче, а о собственных промахах, которые нужно исправлять.              Думай, думай, думай… О, Джек и Джилл, вы-то мне и поможете!              План созревает практически мгновенно, и Блэк пикирует на несколько ярдов вниз. Близнецы Кэрроу, которых в обычный день можно различить по школьной форме, указывающей на половую принадлежность, в квиддичной экипировке выглядят предельно идентичными. Впрочем, это не важно. Мариусу от них нужны навыки загонщиков.              — Надо выносить Поттера, — безапелляционно заявляет Блэк, зависнув в воздухе ровно между обоими Кэрроу.              — Зачем? — интересуется тот близнец, который Амикус.              Точно, они ещё голосами отличаются.              — Бесит, — пожимает плечами ловец серебристо-зеленых.              Ответом ему становится синхронное скептическое хмыканье.              — Ла-адно, давайте аргументированно, — тяжело вздыхает Мариус. Ну почему у них полторы извилины на двоих? — Он капитан, и, если вы его выбьете, это деморализует гриффиндорцев. И вообще, вас его статистика не смущает? Он нам уже полные кольца насовал, надо его убирать с поля. Логично?              — Допустим, — откликается теперь уже Алекто. — Ещё бы кто-то снитч поймал, было бы вообще хорошо.              Или полторы извилины объединились и родили сарказм, или двойняшки правда хотят, чтобы матч поскорее закончился.              — Как только, так сразу, — огрызается Блэк сразу на оба имеющихся у него варианта. — Всё, вперёд. Действуем. Не расстраиваем Роба.              Матч продолжается. Кэрроу слаженно стартуют с места в карьер, напоминая заряды фейерверка. Эх, если бы не их злодейское будущее, Мариус бы им симпатизировал. Забавные ведь ребята. Исполнительные. А, точно, последнее объясняет, почему они будут так успешны, когда нацепят серебряные маски.              Попытка различить их снова проваливается. Близнецы виляют между игроками, перекидывая друг другу бладжер. Кажется, что ничего в их стратегии не изменилось, но нет, они целенаправленно загоняют одного конкретного игрока, отделяя его от команды, и зажимают его между бортом и кольцами.              — Ловцы по-прежнему бездействуют, — комментирует Дейл. — Сегодня им не везёт, снитч не хочет показываться им на глаза… О! Слизеринские загонщики нацелились на кого-то в красном. Это Поттер! Уходи выше, не тормози! — взвизгивает рейвенкловка, и её голос, усиленный заклинанием «Сонорус», заставляет вздрогнуть и болельщиков, и игроков.              Даже сквозь грохот проливного дождя слышится характерный хруст ломающейся кости, заставляющий всех страдальчески сжать зубы. Силуэт в красной форме камнем падает вниз. Где-то на трибунах раздаётся пронзительный визг.              Трагедия отменяется. Капитана гриффиндорцев ловят ярдов за десять до земли и мягко опускают на траву. Однако матч всё равно останавливают, особенно преданные болельщики сбегают вниз на поле, толпясь вокруг упавшего игрока. Среди подбежавших мелькает огненно-рыжая макушка и склоняется над искореженной фигурой, приземлившейся на поле.              Получилось? Хоть бы получилось.              Гриффиндорцы находят замену. Мальчишка, не старше третьего курса, вылетает на поле и низко прижимается к метле. Игра продолжается, счёт выравнивается спустя несколько раскатов грома.              — Блэк! Это Блэк подстроил! — кричит кто-то с трибун.              Ну, допустим, да. Предположим, именно Блэк, который Мариус, вдохновил двойняшек на исполнение подлого маневра. Блэк — негодяй и подлец, и в таком духе. Вот бы этот вопль принадлежал Эванс. Или кому-нибудь из её подруг.              У борта, прямо под трибуной, где сидят рейвенкловцы, мелькает золотой всполох. Мариус пикирует вниз, протягивая открытую ладонь вперёд.              И снова раздаётся хруст.              Наступает темнота.       

***

      Сначала появляются ощущения. Грубая льняная ткань под предплечьями и спиной. Сквозящий над головой прохладный ветер, пробивающийся сквозь открытую где-то позади форточку. Тяжелое одеяло, придавливающее к кровати. И отупляющая боль в затылке, тошнотой подступающая к горлу.              Открывать глаза нестерпимо больно. Будто ему снова примерно тридцать лет, а предыдущий вечер прошёл в баре. Каждая кость болит, каждая мышца ноет, упрашивая снова провалиться в небытие.              — УТРО!              Даже поворот глазных яблок кажется нестерпимой пыткой, но Мариус всё же скашивает глаза влево, игнорируя кровать, запрокидывающуюся назад.              На маленьком деревянном столике, стоящем под окном, сидит чрезвычайно серьезный ворон, заживший обрывок пергамента в клюве. В Больничном крыле Мариус просыпается не впервые. Но вороны здесь его ещё не встречали.              Кровать продолжает падать вниз, во вращающуюся бездну, повинуясь его головокружению. Ворон молчит, но смотрит с осуждением. Кого-то эта птица напоминает Мариусу.              — Омегон? — задушенно уточняет Мариус.              Ворон, порадовавшись тому, что его узнали, с хриплым кашлем выплевывает послание на грудь пациенту.              «Вы проиграли. Эванс и Поттер воркуют в Б-З. Мы зайдем к тебе после уроков. Не умирай».              Получилось. Получилось, чёрт возьми!