Вредные советы юному попаданцу

      Сволочь этот Пауэлл, конечно. Несчастных, которым не повезло родиться под фамилией, начинающейся с буквы «Т» и далее по алфавиту, профессор оставил в классе и на перемене, чтобы они тоже познакомились с боггартом поближе. Им в итоге точно будет обидно, если экзаменационная комиссия забьет на умение учеников справляться с тем, что их пугает.              Да всем им будет обидно. Они явно зря пережили такой стресс, некоторые очевидно сильно смущены произошедшим и считают, что опозорились перед сокурсниками. Страхи некоторых пятикурсников и правда оказались тем, что не хочется показывать представителям недружественных факультетов.              Те, кого отпустили с урока вовремя, покидают класс в хмуром молчании. Обстановка не располагает к непринужденной болтовне. Мариус плетётся следом за друзьями, идущими бок о бок к Большому Залу, и устало потирает глаза кончиками пальцев. Хорошо ещё, что это последним учебный день перед каникулами, и самый последний урок этого дня. Учиться дальше он бы сегодня точно не смог. Перед глазами до сих пор стоит жуткая версия Дамблдора.              Вспышка злости, направленная на профессора ЗоТИ, быстро прошла, оставив после себя отупляющую пустоту и досаду. В дверях зала Мариус бросает сочувственный взгляд на друзей, c кривоватой улыбкой кивает им и разворачивается в сторону слизеринского стола. Он успевает сделать пару неуверенных шагов, когда Элис останавливает его, потянув за рукав мантии.              — Давайте не будем пока разделяться, а? — негромко предлагает она. — Как-то не хочется.              — Да, давайте, — тут же соглашается Грэм, мягко подтолкнув её плечом вперёд. — Твои «вороны» же примут нас за своим столом?              «Вороны» их принимают. Рейвенкловцы вообще не обращают внимание на двоих чужаков в конце стола, но Мариус всё равно неловко поправляет серебристо-зелёный галстук на груди, раздумывая, снять его или оставить.              — Надо поесть, — энергично заяявляет Джереми. Он всегда такой оживлённый, когда переживает, и сейчас он чересчур старается, пытаясь подбодрить остальных. В особенности Элис, которая, усевшись за стол, снова глубоко задумывается и безучастно смотрит на пустую тарелку перед собой.              Грэм принимается наполнять тарелки едой, накладывая себе и друзьям всё, до чего он может дотянуться. Мариус, удивлённо приподняв брови, наблюдает за тем, как перед ними вырастают горы запечённого картофеля, мяса и овощей.              — И шоколад нужно, он в таких ситуациях помогает, — авторитетно добавляет хаффлпаффец, притягивая поближе блюдо с шоколадным пудингом.              — По-моему, шоколад — это от дементоров, — вяло спорит Мариус, но Джерри отмахивается и пододвигает пудинг подруге.              Во всяком случае, происходящее выводит Элис из очередного ступора. Она недоверчиво смотрит сначала на свою тарелку, а потом — на Грэма.              — Ты меня на убой решил откормить? — слабо спрашивает девушка, выразительно указав глазами на полдюжины куриных ножек.              — Тебе нужно поесть, ты совсем бледная, — Джереми отказа не принимает, хотя, когда они все принимаются за обед, у него самого аппетита явно нет. Но заботится о друзьях это ему всё равно не мешает.              — Может, потом в Крипту пойдём? — озвучивает Мариус спонтанно возникшую мысль, вилкой гоняя зелёный горошек по тарелке. — Всё равно никто из нас завтра не уезжает, собирать вещи нам не нужно…              — И я принесу хороший шоколад! — радостно обещает Грэм. — Очень хороший и очень интересный, вам понравится.              Элис бросает на него взгляд, являющийся чем-то средним между заинтересованностью и подозрительностью, пожимает плечами, встаёт и отходит к середине стола, где сидят девушки с её курса.              — Я сказала Лорне, что могу сегодня не прийти ночевать, — объясняет Крауч, вернувшись к друзьям, — Джерри, ты тоже предупреди своих на всякий случай.              Джереми поступает даже проще. Он подбегает к ближайшему младшекурснику с гербом в виде барсука на мантии, а потом троица друзей наблюдает, как хаффлпаффцы по цепочке передают сообщение, пока этот сломанный телефон не останавливается на Эми Боунс. Староста пятикурсников машет рукой, привлекая внимание Грэма, одаривает его тяжелым взглядом, но потом смягчается и отрывистым кивком головы подтверждает, что информация принята.       

***

      — Боже храни миссис Абернати, — Джереми вынимает из кармана увесистую плитку шоколада в красивой обёртке, когда все трое, переодевшись и ещё немного проветрив мозги, собираются под сводами своего тайного убежища.              — Кого? — недоумённо нахмурившись переспрашивает Элис.              — Чудесную леди из Хогсмида, которая продаёт бухло несовершеннолетним, — укоризненно напоминает тот. — Её имя надо помнить. Именно благодаря её широкой душе и гуманным ценам у нас есть этот шоколад с гоблинским коньяком.              — Гоблины делают коньяк? — Мариус, который никогда и ни в какой из жизней не любил сладкое, начинает с большим расположением смотреть на бордовую упаковку с мерцающими золотистыми звёздами.              — Ещё какой! — подтверждает Джерри, снимая обёртку и разламывая плитку на дольки, которые издают едва слышное шипение. — Игристый!              Так вот откуда взялось шипение.              Элис закидывает одну из долек в рот, раскусывает её и тут же кривится и жмурится, добравшись до начинки.              — Этот твой коньяк крепче огневиски, — отдышавшись и постучав себя ладонью по груди, выпаливает она. — И абсента. На вкус не лучше, но шоколад спасает, — добавляет она, глядя на следующую дольку с опасением.              Свою дольку Мариус всё ещё держит на ладони и рассматривает её с исследовательским интересом. Он крутит её между пальцами и даже трясёт, но шипучая жидкость отказывается вытекать наружу.              — Тут какие-то чары, — задумчиво произносит он, царапая ногтем шоколад. — Только вот какие…              Если поднести дольку поближе к одной из парящих в воздухе зачарованных свечей, можно увидеть практически незаметную голубоватую плёнку магической преграды, удерживающую коньяк внутри. Накладывается ли заклинание на каждый отдельный кусочек или оно специально создано так, чтобы разделять дольки и жидкую составляющую внутри них? Это коммерческая тайна или заклинание можно найти в какой-нибудь книге? Зачем? Интересно же.              — Просто ешь и всё, — Джереми со стоном откидывает голову на спинку дивана и вытягивает длинные ноги вперёд. — Не нужно сочинять про него научную работу.              Закатив глаза, Мариус откусывает маленький кусочек, и его рот моментально наполняется обжигающей горло начинкой. Закашлявшись, он откладывает опустевшую шоколадную оболочку на наспех трансфигурированный перед диваном небольшой кособокий столик.              — Гадость, но необычно, — резюмирует он севшим голосом и тянется за следующей долькой, но Джерри недовольно шлёпает его ладонью его по руке.              — Ты только продукты переводишь, — объясняет он и протягивает слизеринцу увеличенную до нормального размера стеклянную бутылку. — Пей лучше огневиски.              Туше. Шоколад он всё равно не хочет, а напиться просто необходимо. Иначе ему точно будет сниться директор Хогвартса, выползающий из большого сундука под звуки балалайки, и угрожающий ему тотальным разоблачением. И в комплекте с ним — сожительница из прошлой жизни, профессионально игравшая на этом замечательном инструменте и на нервах ещё тогда совсем юного Ужика. После такого можно и не проснуться.              Друзья тоже быстро переходят на огневиски, переев шоколада, и троица погружается в молчание. Ещё, наверное, пробило только часов пять вечера, но кажется, что этот день был бесконечно длинным и утомительным.              Оглядываясь назад, Мариус понимает, что его страх был ожидаем, и боггарт просто не мог принять другую форму. Слухи о том, что директор является легилиментом, ходят по школе давно. Мариус слышал их со своего самого первого дня в замке. А если прибавить к этому политическое и магическое влияние Дамблдора, то понятно, почему именно его и стоит бояться тревожному Блэку, который даже в Большой Зале лишний раз не смотрит на преподавательский стол. Не хочется даже думать, чем может быть чревато знание директора о том, кем являются трое учеников на самом деле, и как это может повлиять на развитие событий в этом мире.              Допустим, Дамблдор узнает всё. О попаданцах, о Волдеморте, о крестражах. О том, что должно произойти в ближайшие двадцать лет. Допустим, он это предотвратит. Да, можно будет избежать множества смертей. Но кто гарантирует, что это не приведёт к куда более плачевному исходу? А вдруг, появится новый Тёмный Лорд, хуже Гриндевальда и Риддла вместе взятых, который обратит весь этот мир в руины?              И это не говоря уже о том, что три пришельца из другой реальности — нечто из ряда вон выходящее, и их наверняка надо сдать на опыты в Отдел Тайн.              Страхи друзей тоже понятны и объяснимы. Элис, проведшая в магическом мире столько лет, не могла не полюбить Краучей. Они стали ей семьёй. И если её усилий окажется недостаточно, она потеряет их всех: отца, мать, брата. Киношное изображение Барти, вызывающего Тёмную Метку, наверняка не раз преследовало её, напоминая о том, чего нужно всеми силами избежать.              А самый большой кошмар Джерри, наверное, тянется второе «воплощение» подряд, даже если он сам в этом не признается. Он появился в их компании значительно позже, становясь частью устоявшегося дуэта.              Гиена никогда не была «третьим колесом», но любой, кто становится другом тем, кто давно дружит между собой, прекрасно знает, какую неуверенность это может вселить в новоприбывшего. А тут ещё появляется новый слой опасений. Магический мир — недружелюбное место, а для магглорождённого и подавно. Никому не захочется остаться здесь в одиночестве, без тех, кто может оказать поддержку и подставить плечо в случае чего.              — Ты будешь тренироваться на каникулах? — тормошит Мариуса Джереми, несомненно пытаясь нарушить повисшую в Крипте неуютную тишину.              — Не знаю, — слизеринец неопределённо разводит руками, отставив стакан в сторону. — Надо поговорить с мадам Хуч. Если она разрешит мне выходить на поле без присмотра, тогда, конечно. Мы в конце апреля играем с гриффиндорцами, и кубок они получат только через мой труп.              К слову сказать, мадам Хуч появилась в числе преподавателей Хогвартса только в прошлом году, когда закончилась её карьера в качестве загонщицы в «Холихедских Гарпиях». Никто из учеников так и не смог пока разузнать, на каком именно факультете она в своё время училась, но бывшая спортсменка ни к кому не относится предвзято, за что школьные игроки в квиддич быстро прониклись к ней искренним расположением              — Жуткая женщина, — передёргивается Грэм. — Ты видел её глаза? Они же жёлтые! Зуб даю, она оборотень. Нам повезло, что нас летать учил Уилтон.              — Может и оборотень, — Мариус беспечно закидывает ноги на колени друга. — Она — классная тётка, хотя и суровая. И вообще, тебе-то что? Я помню, кстати, ты сразу же уверенно взлетел на первом уроке полётов.              — И тут же опустился, сказав, что уже научился, — вклинивается Элис, придвигаясь к ним ближе. — Даже не сомневаюсь, что весь наш курс это помнит.              — Мне было страшно, — признаётся Джереми, глядя в пол. — Я хотел побыстрее с этим закончить.              — Да все боялись, и я в том числе, просто потом сильно захотел играть за факультет, — Мариус понимающе хлопает его по плечу. — А из тех, за кем я немного тогда наблюдал, точно тряслись Эванс и Снейп, не зная, с какой стороны подойти к метле, и, — он поворачивается к Элис с немой просьбой простить его, — прости, солнце, но ты тоже.              — Не отрицаю, — капитулирует девушка. — Я так вцепилась в древко, что у меня даже пальцы побелели и потом не гнулись нормально полдня. Поэтому, сдав зачёт по полётам на первом курсе, я больше к метле не подходила.              — И я, — добавляет Грэм.              — Но свою метлу ты всё равно регулярно полируешь, — беззлобно хихикает Мариус, снова прикладываясь к огневиски.              — Хочешь померяться мётлами? — Джерри склоняет голову набок, плотоядно ухмыльнувшись.              Расхохотавшись, оба подростка звонко чокаются стаканами, а Элис снисходительно посмеивается, глядя на них. Мариус с удовольствием отмечает, исподтишка бросив взгляд на подругу, что она впервые с урока Защиты кажется безмятежной и расслабленной.              — Классно было на первом курсе. Особенно, когда мы уже нашли друг друга, — замечает Блэк, отчаянно желая сохранить это настроение и продолжить вечер беззаботных воспоминаний. Это нужно им всем.              — Да и потом тоже, — подхватывает Грэм, сообразив, чего пытается добиться Мариус, и бесстрашно жертвуя собой ради всеобщего веселья. — А помните, как я остался без волос? Второй курс?              — Третий, — уточняет Элис, бросая понимающий взгляд на друзей, не дающих ей и друг другу погрузиться в безрадостное состояние. — Тебе тогда пришлось побриться налысо.              — Он не брился, это была депиляция, — смеётся Мариус, сползая с дивана на пол. — Тебе шло, кстати.              — Да нет, потом же и брился, когда от волос остались три шерстинки. Но я всё равно до сих пор не знаю, как выглядит коралловый цвет, — признаётся Джереми, наливая себе новую порцию огневиски.              Эту историю помнят все, даже если они упорно притворяются, что только-только вспоминают её. Когда-то в середине третьего курса, по крайней мере, как они сами рассказали Мариусу, Элис и Джерри варили зелье на уроке. Элис ушла за ингредиентами, оставив своего хаффлпаффского напарника следить на происходящим в котле и сказав, что зелье нужно будет перемешать три раза, когда оно станет коралловым.              «Коралловый — это розовато-оранжевый», — решил тогда Джереми, но не стал заморачиваться насчёт оттенков. Розовый оказался слишком сильно фуксией, зелье этого не простило и начало выплёвываться из котла. Грэм, закрывший всем телом вернувшуюся к парте подругу и принявший удар на себя, потерял большую часть волос, однако приобрёл репутацию джентльмена и трёхдневные каникулы в больничном крыле. Опаленные остатки кудрявой шевелюры пришлось сбрить из эстетических соображений.              — Зато нам тогда отменили Зелья, — «вспоминает» Блэк. Его группе и всем, у кого были уроки в этом же классе в тот же день. — Слагги не может работать, когда у него в кабинете стоит запах палёных волос. Удобно устроился старый хрен.              А ещё, как Мариусу теперь известно, «старый хрен» умудрился сделать Алисию своей должницей, когда друзья Мариуса захотели посмотреть на шоу-программу, именуемую по необъяснимой причине защитой зельеварческих проектов пятикурсников Гриффиндора и Слизерина. У Блэка это вызывает исключительно плохое предчувствие. Со «змеями» лучше ни о чем не договариваться, это он точно знает по собственному опыту, сам будучи слизеринцем. А то потом начнутся всякие тайны, секретные договорённости и организации, которые нельзя упоминать вслух при непосвящённых.              Все снова затихают. Джерри, сосредоточенно сощурив глаза, наливает всем огневиски поровну, стараясь никого не обделить. Элис поглаживает бахрому пледа, лежащего на подлокотнике дивана.              Эта тишина уже не кажется дискомфортной. Троица понемногу пришла в себя. Все фобии, выставленные на всеобщее обозрение, никуда не исчезли, но немного отошли на второй план. Завтра начнутся каникулы, у них будет целая неделя на то, чтобы выспаться, окончательно прийти в себя и отдохнуть.              В этом году Элис и Джерри впервые остаются в замке на пасхальные каникулы. У Элис предельно аргументированная причина — тридцатого марта состоится празднование юбилея дядюшки Кэрроу, и от такого мероприятия хочется отделаться любой ценой. Ей удалось оправдаться желанием засесть в школьной библиотеке и углубиться в подготовку к экзаменам. Да, у Краучей более обширное книгохранилище, но дома и стены намекают на безделье, а в Хогвартсе гораздо лучше получается собраться с мыслями и не отвлекаться от дел. Джереми отправил родителям Мунина с похожим посланием, разве что в его случае обошлось без родственников-шовинистов. Но аргументы оказались примерно теми же.              — Хорошо сидим, — вслух размышляет Элис, глядя на огоньки свечей сквозь стекло стакана. — Спокойно. В таком состоянии и вызывают патронусов, да?              — О, точно! А вы пробовали уже? — присоединяется к ней Джереми. Он даже садится ровнее, подхватывая идею.              Мариус мерно постукивает подушечками пальцев по бедру. Пробовали. Ага. Да. Он точно пробовал. Примерно очень много раз и начиная ещё с конца четвёртого курса.              А ведь всё так хорошо начиналось. Ему хотелось научиться этому эффектному заклинанию, чтобы потом показать его друзьям, научить их. Но все мечты обратились прахом, когда три месяца уединённых тренировок не принесли результата. Он смог добиться только бледных серебристых искр, вылетающих из кончика волшебной палочки, но не более того. А с тех пор — и вовсе никакого прогресса.              — Нет, как-то руки не дошли, — качает головой Крауч. — Я и вспомнила об этом только в начале года, но потом мы возились с картой и было не до этого.              — Я тоже, — пьяно смеётся Грэм. — Этого нет в школьной программе, так что я не парюсь. А ты, Мари?              — А зачем? — нарочито равнодушно спрашивает Мариус. — Это заклинание практически бесполезно. Оно только против дементоров работает. А мы с ними, вроде как, общаться не собираемся. Значит, нам и не стоит париться.              — Тебе бы, братишка, стоило, — озабоченно парирует хаффлпаффец и многозначительно хмыкает. — У тебя есть все шансы встретиться с дементором.              — Но там не будет палочки! — восклицает Блэк. — Ну, какая-то будет, но ей от дементоров не отобьёшься, — двусмысленно поводит бровями он, радуясь тому, что удалось перевести разговор в шутку.              Не тут-то было.              — А что тут началось? Почему ты так против патронусов? — не сдаётся Джереми.              — Я не против, — раздражённо вздыхает Мариус. — Просто не хочу тратить время на то, что не имеет смысла. Дементоры живут в Азкабане. Что бы ты ни говорил, — он оскорбленно бодает затылком колено Грэма, — я туда не собираюсь. Когда там они должны быть вольными оперативниками? В девяносто третьем году? Отлично, меня не будет в Британии в это время. Так зачем изучать патронус?              — Чтобы отправлять друг другу сообщения!              — У нас есть вороны, — рычит Блэк, выделяя букву «р» и злясь на упрямство друга. Сдались ему эти светящиеся зверушки. Большинство волшебников прекрасно живёт и без них.              — Джей, подожди, тут что-то не так, — глубокомысленно замечает Элис. — Скажи мне, друг мой Мариус, а почему ты так против патронусов?              — Да я не против! — раздражённо выпаливает слизеринец.              — Ты уже научился вызывать патронуса и он тебе не понравился? Твоим тотемным животным оказалось что-то противное?              — Нет!              — Ты учился вызывать патронуса, но у тебя не получилось? — продолжает напирать девушка. А ведь, казалось бы, сначала гоблинский коньяк, потом — огневиски. И чего ей неймётся?              — Нет… Слушайте, чего вы привязались? — Мариус разворачивается и садится лицом к друзьям. — Это не интересно и в курс Защиты всё равно не входит. О, кстати, — он делает вид, что задумывается и что-то вспоминает, — помните, как в прошлом году Поттер и Петтигрю…              — Он издевается, — Джереми подталкивает Алисию локтем и поворачивается к Блэку. — Так, приятель, рассказывай…              Рассказать в итоге приходится. О желании впечатлить друзей и о повторяющихся провалах. И даже признаться в том, что Мариус, возможно, никогда не сможет вызвать патронуса, потому что он никогда не понимал, как должно ощущаться всепоглощающее счастье. Настоящее счастье, безусловное и незамутнённое тревогой. И в том, что он в этом признаётся, виноват огневиски. Точно.              Мариус даже демонстрирует свои унылые искорки, которым Джерри находит оправдание. «Страх перед выступлением», — с участием говорит он, но Мариус знает, что даже наедине с самим собой он не смог бы призвать своего защитника.              А у его друзей получается лучше. Серебряные искры получаются у Элис со второго же раза, а Джереми и вовсе вызывает широкий светлый луч, на мгновение ослепляющий всех в Крипте. Мариус не может не признать интересную природу заклинания. Даже если у них троих уже понемногу троится в глазах, магии патронуса это не мешает. Этим чарам нужны эмоции.              — Грёбаные вундеркиндеры, — бурчит Мариус. На искры у него ушло несколько месяцев, а не один поддатый вечер.              — У всех получится, — утешающе обещает Элис.              — Обязательно, — уверенно кивает Джерри. — И я увижу своего дракона.              — Дракона?              — Дракона, — у Джерри сомнений нет. — Мой патронус будет драконом. Шикарным драконом.              — Ага, драконом. Валлийским, — зловредно поддакивает Мариус. — Ты сейчас как раз такой же зелёный.              — Я бы не рассчитывала на магическое существо, — игнорирует их препирательства Элис. — Но надеюсь на большую красивую птицу. А ты, Мариус?              — Крокодил, — огрызается Мариус, опрокидывая в себя очередной стакан. — Крокодил сожрёт птичку и уйдёт от дракона под воду.              — Не злись, — Джереми приобнимает друга за плечи. — У тебя тоже получится. Правда, Элис?              Элис не отвечает. Она притянула к себе плед и накрылась им с головой, явно уже перестав слушать разговор и погрузившись в сон. Расходятся спать и её друзья. Джереми придвигается ближе к подруге, закрывая глаза.              — Джерри, — бормочет Мариус, укладываясь на полу и подкладывая руки под голову.              — А?              — У тебя есть пара монеток?              — Зачем? — Джереми сонно приподнимется и смотрит на друга, лежащего пластом на полу.              — На глазки положить. Вдруг меня Харон заберёт.              — Не заберёт. Спи.