Red Means War (And Simething Else)

Гран-при Бразилии 2027 AUTOSPORT: Ферстаппен выигрывает гонку, увеличивая свое преимущество в чемпионате, в то время как Расселл финиширует четвертым.

***

Макс ворвался в свою комнату гонщика, все еще потный и липкий от шампанского. Обычно его это не волновало. Он был не против почувствовать себя немного грязным — он же не принцесса Джордж, которому нужно бежать в душ в ту же секунду, как он сходит с подиума, чтобы почувствовать себя чистым и безупречным. Но прямо сейчас эта липкость бесила его до чертиков. По правде говоря, в последнее время нужно было совсем немного, чтобы вогнать его в скверное расположение духа. Макс ловил себя на том, что огрызается на всех и каждого без особого повода: на Тото, на Кими, на своих механиков — до такой степени, что люди уже начали обходить его за версту. И дело было вовсе не в давлении из-за чемпионата, вопреки тому, что все думали. Макс лидировал с преимуществом в четырнадцать очков за три гонки до конца. Не самый безопасный отрыв, но вполне комфортный. Солидный. Ситуация под контролем. Это Расселл из кожи вон лез, чтобы догнать его, и терпел неудачу. Все было хорошо. Все шло именно так, как должно было идти. Все было просто, блядь, отлично. Макс с силой потянул за ворот комбинезона. Ткань неприятно прилипла к коже, прежде чем отклеиться, оставив его в сыром огнеупорном белье, которое он стянул с себя с таким же нетерпением. Ему следовало пойти прямиком в душ. Вместо этого он переоделся в свежую одежду и принялся ходить из угла в угол. Взад и вперед по комнате, плотно сжав челюсти и сжимая кулаки. Прошло три недели. Три недели с тех пор, как Расселл был под ним — запыхавшийся, раскрасневшийся и… Макс резко оборвал эту мысль, запустив руку в волосы. Приди в себя, черт возьми. Это было разовой акцией. В этом и заключался весь смысл. Выпустить пар. Двигаться дальше. Сосредоточиться на борьбе за титул. Вот только сказать было проще, чем сделать. Столкновение в США не то чтобы планировалось, хотя оно и не особо повлияло на чемпионат, поскольку оба сошли. В Мексике было еще хуже. Он никак не мог собрать круг в квалификации, потому что… краем глаза заметил, как Расселл покусывает губу перед первым сегментом — и после этого фокус просто испарился (он же знал, каков этот рот на вкус, как он прерывисто дышит и…), и в итоге Макс упустил полу. Чёртово позорище. Но в этот уикенд он сделал все идеально: взял полу, лидировал на каждом божьем круге и победил. Идеальный уикенд. Большой шлем. Но то удовлетворение, которое он должен был испытывать после таких выходных, полностью от него ускользало. Он все еще был взвинчен, чувствуя себя не в своей тарелке. Макс провел ладонью по лицу, резко выдохнув. Дело не в Джордже… не в Расселле. Вообще нет. Конечно, секс был… хорош. Даже лучше, чем хорош. Великолепен. Да похер. Это ничего не значило. Просто секс. Физиология. Зуд утолен. И не имело значения, что он до сих пор помнил, как выглядел Джордж — запрокинутая голова, полностью улетевший, будто забыл собственное имя и то, кем они друг другу приходятся. Звуки, которые он издавал. То, как он цеплялся за него, словно… — Черт, — пробормотал Макс, в некого умилении потирая лицо. Он уперся руками в край стола, тупо уставившись вниз. Это смешно. Он не зацикливался на людях. Он был устроен иначе. Он брал то, что хотел, выигрывал то, что нужно было выиграть, и шел дальше. Он не позволял сексу — или его отсутствию — вмешиваться в его гонки. С ним не должно было такого происходить. Он не должен был… Резкий стук в дверь заставил Макса нахмуриться. Прежде чем он успел крикнуть визитеру, чтобы тот шел нахрен, дверь распахнулась, и вошел Джордж. Его челюсть была крепко сжата, а глаза горели так, что Макс мгновенно подобрался. — Выйди, — отрезал Макс. Джордж полностью его проигнорировал, закрыв за собой дверь с четким щелчком. — Ты испортил мне гонку. Макс моргнул, после чего издал короткий, недоверчивый смешок. — Что? — Что слышал, — огрызнулся Джордж, делая шаг ближе. — Ты ее испортил. Макс выпрямился, внутри быстро вскипело раздражение. — Каким это хером я испортил тебе гонку? Мы сегодня на трассе даже не пересекались. Джордж остановился прямо перед ним, уже вовсю нарушая его личное пространство, его грудь вздымалась слишком часто. — У меня был ужасный день. — Звучит как твоя личная проблема. — Это твоя вина, — отчеканил Джордж, его голос звенел от досады. Макс выдал сухой смешок. — Ну конечно. Я ехал в двадцати секундах впереди. Ты мою машину даже на горизонте не видел, придурок. Глаза Джорджа блеснули. — Не прикидывайся тупым. — Тогда объясни нормально, — ответил Макс, делая встречный шаг, так что их грудные клетки едва не соприкоснулись. — Потому что с моей точки зрения ты просто провел хреновую гонку. — Он ухмыльнулся. — Может, давление дает о себе знать. Губы Джорджа сжались в тонкую линию. На секунду показалось, что он реально готов ему врезать. Он этого не сделал, но его голос был тихим и яростным, когда он процедил: — Я не мог перестать думать о тебе. Макс замер. Джордж, похоже, осознал, что именно ляпнул, на долю секунды позже, но вместо того чтобы отступить, он пошел ва-банк, придвигаясь еще ближе. — Это меня отвлекало, — продолжил он хриплым голосом. — Ты меня отвлекал. Это… — Он осекся, его челюсть напряглась. — Это должно было все исправить. Макс облизал сухие губы, пульс заколотил в горле. — Да. Но это все равно не делает меня виноватым. Джордж издал резкий, безрадостный смешок. — Конечно делает. Ты трахаешь мне мозг, когда я абсолютно не могу позволить себе терять фокус. Макс криво усмехнулся. — Всегда виноват я, да? Никогда ты. Принцесса Джордж же у нас никогда ни в чем не виноват. — Хватит меня так называть, — выдавил Джордж, заливаясь краской. Макс резко рассмеялся, его глаза скользили по этому нелепому лицу Джорджа. Боже, он был так чертовски красив, что Максу казалось, он мог бы сожрать его целиком. Только Расселл мог выглядеть так, будто только что сошел с обложки журнала, после изнурительной гонки. — Тебе нравится, — сказал Макс. — Ты прекрасно знаешь, насколько ты хорошенький, и тебе нравится, когда я тебя так называю. Джордж фыркнул. — Отвали. Ты проецируешь свои мысли, Ферстаппен. — Да неужели? Тогда какого хера ты здесь? Взгляд Джорджа на мгновение опустился к рту Макса, после чего резко вернулся к глазам. — Чтобы сказать тебе, чтобы ты перестал трахать мне мозг. Чтобы держался от меня подальше. — Это прозвучало бы убедительнее, если бы ты сам не пришел сюда искать меня. — Ты… я не… это… Закатив глаза, Макс схватил Джорджа за воротник рубашки и рванул на себя, сокращая и без того крошечное расстояние между ними одним яростным движением. Джордж жалобно всхлипнул и тут же ответил на поцелуй, хотя назвать это поцелуем было бы слишком щедро. Это было сокрушительное столкновение губ и зубов, сплошной жар и слюни. Джордж целовал его так, словно пытался что-то доказать, словно продолжал спорить, даже когда их рты были вжаты друг в друга. Для человека, который пришел сказать ему держаться подальше, справлялся он паршиво. Макс впечатал его в стену, его ладони намертво вцепились в задницу Джорджа. Джордж издал тихий, томный звук и закинул одну ногу Максу за бедро, практически пытаясь взобраться на него. Сука, это было так чертовски горячо. Макс подхватил Джорджа под вторую ногу, помогая ему полностью обвить бедрами свою талию, и их стояки прижались друг к другу. Ощущения были такими, что у Макса едва глаза не разъехались. Он протолкнул язык в рот Джорджа, и Джордж тут же принялся его посасывать, пока Макс терся бедрами о его пах. Это было нескладно и хаотично, ткань комбинезона натирала твердый член Макса, но он еще никогда в жизни не был так возбужден. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что им стоит вести себя потише. Они находились в хоспиталити Mercedes, а там стены славились своей картонной толщиной. Но заставить себя остановиться он не мог. Ему это было необходимо, нужно было вывести Расселла из строя, нужно было войти в него — языком, членом, пальцами — и забрать свое. Они прервали поцелуй ровно на столько, чтобы глотнуть воздуха, едва не стукнувшись лбами, оба тяжело дышали. — Еще один раз, — произнес Джордж голосом человека, который полностью расклеился. — Мы… просто еще один раз. Хватка Макса на его теле стала чуть жестче. — Ты и в прошлый раз так говорил, принцесса. — В этот раз я серьезно, — ответил Джордж, хотя по его голосу было слышно, что он сам себе не верит. Макс издал тихий, недоверчивый смешок, но не отпустил его. Не смог бы. Он не думал, что смог бы отпустить его, даже если бы к ним снова зашел сам Тото. Ему нужно было трахнуть Расселла. И судя по тому, как Расселл цеплялся за него и отчаянно терся о его бедро, это чувство было взаимным. — Ладно, — хрипло бросил Макс, приподнимая его и неся к дивану. Они повалились на диван в сплошном переплетении тел, их рты снова мгновенно столкнулись, руки блуждали везде — жадные и нетерпеливые. В этом не было никакой плавности или координации; это было хаотичное, неистовое действо, где оба искали трения, контакта, чего угодно, что могло бы снять это невыносимое напряжение, сковавшее их двоих. Лубриканта под рукой не было, и по-настоящему трахнуться они не могли, так что в ход пошел сухой петтинг. Это было так по-детски. И это вообще не должно было приносить столько кайфа. Джордж цеплялся за него, его дыхание срывалось прямо в губы Макса, бедра двигались без какого-либо ритма или сдержанности. Макс был ничуть не лучше — хватал, притягивал, вжимал Джорджа в себя так, словно мог вдавить его настолько сильно, чтобы это сошло за что-то большее. Этого было мало. Чертовски мало. Но это было хоть что-то. И прямо сейчас это «хоть что-то» — было единственным, что у них имелось. Звуки, которые они издавали, были неосторожными, беззащитными, слишком громкими и слишком откровенными для того места, где они находились, но ни один из них был не в силах остановиться. Весь мир за пределами этой комнаты, чемпионат, последствия — все стерлось в ничто под давлением этой чистой, всепоглощающей близости момента. Хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя… Все разрядилось слишком быстро. Когда плотину наконец прорвало и Макс кончил Джорджу на мягкую внутреннюю сторону бедра, он застонал, прикусив Джорджа за шею. — Макс, — выдохнул Джордж, все еще отчаянно продолжая тереться о него. — Макс. — Я с тобой, schatje. — Макс скользнул рукой между ними и обхватил ладонью твердый, истекающий предэякулятом член Джорджа. Понадобилось всего несколько крепких движений, и Джордж тоже кончил, высокий, беспомощный стон сорвался с его красивых губ. Долгий миг никто из них не шевелился, их дыхание было тяжелым и прерывистым, тела все еще оставались слишком близко друг к другу. Пальцы Джорджа судорожно сжимали ткань рубашки Макса, словно он забыл, как их разжать. В конце концов Макс открыл глаза. Его взгляд скользнул к шее Джорджа, остановившись на красном следе, который уже наливался багрянцем. В груди разлилось что-то похожее на удовлетворение. Джордж проследил за его взглядом и застонал. — Ты невероятен, — пробормотал он, поднося руку к шее. — Не за что, — отозвался Макс. — Ты выглядишь очень хорошеньким в таком виде. — Мудак, — бросил Джордж, хотя в его словах уже не осталось реальной злости. Макс наклонился, провел губами по тому же месту и приник к коже, на этот раз медленнее. — Прекрати, — вяло пожаловался Джордж, хотя его пальцы снова скользнули в волосы Макса, а не оттолкнули его. — Фу, от тебя воняет. Макс тихо хмыкнул, оставив еще один медленный поцелуй на его коже. — Тебе нравится, когда я потный и пахну машиной, Расселл. Джордж фыркнул, но спорить не стал. Макс поймал себя на том, что улыбается. Хорошо, что Джордж не видел его лица. — Слезь с меня, — сказал Джордж через какое-то время. — Сюда кто угодно может зайти. — Кстати об этом, — пробормотал Макс, все еще не убирая лица от шеи Джорджа. Ему было максимально комфортно там, где он лежал. — Как ты вообще прошел в хоспиталити Mercedes? Джордж хмыкнул. — Я выступал за них пять лет, Ферстаппен. Я их последний чемпион. Ты думаешь, мне кто-то посмеет отказать во входе? — Не могу отрицать, то, как ты называешь меня по фамилии, это типа даже сексуально, — произнес Макс, задевая зубами основание горла Джорджа. — Но мне больше нравится, каким сломленным у тебя становится голос, когда ты зовешь меня Максом. — Пошел ты, — буркнул Джордж, выглядя донельзя смущенным. «Донельзя смущенным»? Макс нахмурился, слегка ошарашенный этой странной мыслью. Он приподнялся на локте и посмотрел сверху вниз на мужчину под собой. Сука, Расселл выглядел просто офигенно в таком состоянии: раскрасневшийся и затисканный, волосы растрепаны, а глаза все еще подернуты мягкой дымкой после пережитого удовольствия. Но в нем не было вообще ничего «милого». Что за бред в голову лезет. Чистая случайность. Ему просто нужно было его трахнуть, вот и все. — Мне нужно тебя вытрахать, — констатировал Макс. Джордж медленно моргнул. — Но… мы же договорились, что это был только один, последний раз. — Это явно не считается, — отрезал Макс. — Это был не настоящий секс. Я не смог ввести в тебя свой член. Мне нужно трахнуть тебя по-настоящему. Джордж облизал губы. — Ты такой самонадеянный. Может, это я хочу ввести в тебя свой член. Макс рассмеялся. — Ну да, конечно. Я видел то уморительное видео, где ты скачешь на игрушечной лошадке. Тебя надолго не хватило, и ты еще ныл, что это тяжелая работа. Признай это: тебе нравится лежать на спине, пока кто-то другой выполняет за тебя всю грязную работу. Ты самая большая «подушечная принцесса», которую я когда-либо видел. Его щеки порозовели, Джордж смерил его гневным взглядом. — По крайней мере, я не жалкий сталкер вроде тебя, Ферстаппен. Чувствуя, что лицо начинает гореть, Макс попытался сделать вид, что ему не стыдно. Ладно, может, он и грешил легким онлайн-сталкерством, когда дело касалось Расселла, но в свое оправдание — он не искал конкретно то видео, оно само всплыло у него в ленте. Но Макс, возможно, пересмотрел его раза два или три. И он, возможно, представлял себе, как Расселл скачет на нем, устает, а потом разводит свои красивые ноги и заставляет Макса делать всю работу за двоих. — Я не против, — сказал Макс, поглаживая обнаженное бедро Джорджа, его голос стал более хриплым, чем обычно. — В этом плане мы очень даже совместимы. Джордж увлажнил губы, и Макс просто обязан был его поцеловать. Он просто не мог иначе. И он поцеловал. Тихий вздох, который издал Джордж перед тем, как ответить на поцелуй, отозвался волной тепла в груди Макса, и это чувство имело мало общего с обычным возбуждением. На секунду это его встревожило, но ощущение быстро забылось, стоило ему снова раствориться в вязком, голодном жаре рта Джорджа. Макс отстранился только тогда, когда необходимость дышать стала проблемой, а не автоматическим действием. Они остались лежать лоб в лоб, их дыхание смешивалось, пока лихорадочное возбуждение медленно уходило, оставляя после себя что-то более тихое. Долгий миг ни один из них не произносил ни слова. Джордж первый отвел взгляд. Он прочистил горло и завозился под ним, словно напоминая самому себе, где он находится и чем все это должно быть на самом деле. — У нас реально паршиво это получается, — пробормотал он. — Что именно? — спросил Макс, хотя и так все прекрасно понимал. — Останавливаться. Макс тихо хмыкнул. Его ладонь все еще покоилась на бедре Джорджа, большой палец рассеянно чертил круги на теплой коже. Он даже сам не замечал этого, пока Джордж не скосил глаза вниз. Точно. Границы. Планы. Чемпионаты. Макс убрал руку. Джордж поджал губы, после чего принял сидячее положение и спустил ноги с дивана, с силой потерев лицо руками. — Мне пора. Слова прозвучали как заученные. Фальшиво. Желваки заходили на челюсти Макса, он кивнул. — Да. Джордж встал и принялся поправлять одежду быстрыми, отточенными движениями. Словно надевал броню обратно, деталь за деталью. К тому моменту, как он снова повернулся, вся давешняя мягкость уже была тщательно спрятана. — Увидимся в следующий гоночный уикенд, — произнес Джордж, выглядя невыносимо безупречным. Макс это просто, блядь, ненавидел. — Мой джет вылетает через два часа, — выпалил он, когда Джордж уже развернулся к выходу. Джордж замер, держась рукой за дверную ручку. — И? Макс пожал плечами, пытаясь изобразить непринужденность, но, скорее всего, промахнулся на милю. — Он летит в Монако. — Между ними растянулась пауза. — Можешь полететь со мной, если хочешь. Джордж медленно повернулся, изучая его взглядом. — Ладно, — сказал он через секунду. — Думаю, это будет комфортнее, чем лететь трансатлантическим чартером с командой. — Вот именно, — отозвался Макс. В этом просто был смысл. Еще одна пауза. Затем Джордж кивнул. — Хорошо. Раз уж ты так настаиваешь. Макс прикусил внутреннюю сторону щеки и тоже кивнул. — Будь в приватном терминале через два часа. Джордж открыл дверь, но помедлил ровно столько, чтобы бросить взгляд через плечо. — Только не вздумай делать из этого событие, Ферстаппен. Макс вскинул брови. — Это просто подвозка, Расселл. А не предложение руки и сердца. Джордж моргнул, его рот приоткрылся, а щеки слегка порозовели. Затем дверь за ним закрылась. Макс долго смотрел на нее, после чего откинулся на спинку дивана, закрыл лицо ладонью и издал тяжелый стон. «Не предложение руки и сердца»? Серьезно? И почему его мысли вообще унесло в эту степь?

***

Пост от @russsstappen Принимайте это с огромной долей скепсиса, но ходят слухи, что Джордж улетел из Бразилии на частном джете Макса. 2239 лайков, 287 репостов, 17 ответов       @georgemaxgax: щас вернусь, только отдышусь в пакет.       @lecrussell: откуда инфа? не говорю, что ты врешь, но в это трудно поверить после всего того напряжения между ними в последнее время             @russsstappen: Я знаю девчонку, которая работает в аэропорту, откуда вылетал джет Макса. Она сказала, что Джордж и Макс вместе проходили таможню в приватном терминале. Только они вдвоем. Никаких других гонщиков. Она видела их издалека, так что не уверена на все 100%, но за нее я могу ручаться, она не из тех, кто выдумывает бред       @gr1889: омг ПОЖАЛУЙСТА пусть это будет правдой       @gaxgax69: сорри, но после того столкновения на трассе и толчков?? и теперь они делят джет? что вообще происходит       @gewis4ever: Меня ТОШНИТ. Физически плохо. Почему расстаппен сейчас побеждает       @maxfuturewife: может, это просто логистика? они взрослые люди, ради всего святого. хватит искать скрытый смысл!             @russsstappen: Логистика? Они буквально миллионеры. Они могут позволить себе не делить самолет, если не хотят этого

***

Пост от @georgeismywife [приближенное фото Джорджа в Монако, в солнцезащитных очках, воротник рубашки приоткрыт] окей, но мы можем поговорить об ЭТОМ. ЧТО это у него на шее. после бразилии. после слухов о джете. Я сопоставляю факты, и мне не нравится картина, которую я вижу (я от нее в ПОЛНОМ ВОСТОРГЕ). #расстаппен #джордж расселл 3231 лайков, 567 репостов, 18 ответов       @russsstappen: О МОЙ БОГ       @lestappenannie: я ненавижу это. я так сильно это ненавижу. Меня переманивают на темную сторону. Помогите.       @georgefan63: может, это от тренировок?             @georgeismywife: ОТ КАКИХ ТРЕНИРОВОК. Я не могу представить тренировку, после которой твоя шея выглядит вот так. Это выглядит как засос. Большой, смачный засос, оставленный кем-то агрессивным. Граничащим с жестокостью. Кхм.

***

Шарль: Так-так. Что это за слухи о том, что ты подбросил Джорджа на своем джете? Макс: Вылези из интернета, приятель. Ты терминально онлайн, я уже начинаю за тебя переживать. Шарль: Хорошая попытка перевести стрелки, но не прокатит. Выкладывай все, mon cher. Макс: Разве мужчина не может подвезти коллегу на своем самолете? Шарль: Может. Вот только я начинаю подозревать, что упомянутый мужчина устроил своему коллеге подвозку совсем другого характера. Макс: Тебе что, двенадцать лет? Шарль: Ты снова увиливаешь. Макс: Я не увиливаю. Мы улетали в одно время. В этом был смысл. Шарль: Мхм. Я тоже улетал в то же время. Но мне ты подвозку не предложил. Макс: Ты раздуваешь муху из слона. Шарль: А ты снова увиливаешь. Вы трахались в самолете или нет? Макс: Нет. Шарль: Реально? Макс: На моем самолете нет лубриканта, ты за кого меня принимаешь? Шарль: Ладно. Шарль: Перефразирую: вы зажимались в самолете? Макс: Ничего не было. Шарль: Ну да. Конечно. С вами двоими никогда «ничего не происходит». Макс: Вот именно. Шарль: [отправляет фото] И я уверен, что засос на его шее — это тоже «ничего особенного». Макс печатает… Макс печатает… Макс: Совпадение. Шарль: Макс. Макс: Ему мог оставить его кто-то другой. Шарль: Ну да. Возможно, Алекс? Макс: Что? С чего бы? С какого хера Албону оставлять Расселлу засосы? Шарль: Все знают, что они баловались друг с другом, когда были подростками. Может, до сих пор балуются. Шарль: Макс?

***

Макс: Алекс тебя когда-нибудь трахал? Джордж нахмурился, глядя на экран и замедляя шаг на беговой дорожке. Алейш убьет его, если застукает с телефоном во время тренировки, но это было не то сообщение, которое можно просто проигнорировать. Да и Макса Ферстаппена в принципе трудно игнорировать — о чем свидетельствовала легкая ноющая боль в заднице.       Джордж: не думаю, что это тебя касается, Ферстаппен. Макс: значит «да» Вообще-то нет, Алекс никогда его не трахал, но Джордж не был обязан говорить Максу правду. К тому же, выводить Макса на эмоции было одним из его самых любимых занятий в мире.       Джордж: это не твое дело. Прошло несколько минут, прежде чем телефон снова зажужжал. Макс: ладно. но сейчас он тебя не трахает, верно? Только я. Джордж едва не споткнулся, и ему пришлось полностью выключить беговую дорожку. Вытерев пот со лба, он тщательно обдумал и набрал ответ.       Джордж: ты трахнул меня вчера. Это была разовая акция. Макс: технически, это был уже второй раз. даже третий.       Джордж: суть это не меняет. Это не система. И это больше не повторится. Макс: да неужели? Джордж уставился на короткое сообщение, в животе внезапно запорхали бабочки. Нет, зачеркните — летучие мыши. Ощущение было почти тошнотворным. Прежде чем он успел ответить, пришло еще одно сообщение. Макс: я не вижу смысла притворяться, будто этого больше не будет. мы совместимы в постели. нам стоит продолжать. это снимает стресс. кончай вести себя как девчонка, Расселл. Джордж прищурился.       Джордж: ты такой женоненавистнический козел. Включи мужика, Ферстаппен, и просто признай, что ты от меня без ума. Появились три точки. Исчезли. Затем снова появились. Макс: ладно. я хочу продолжать трахать тебя. я этого не стыжусь. Макс: но я не собираюсь донашивать за другими мужиками. это мерзко. ты мой. Макс: в смысле, пока мы продолжаем трахаться Закусив губу, Джордж задумался. Доля истины в словах Макса была. Они были совместимы в постели. Безумно совместимы. Стоило только вспомнить те часы, что он провел в постели Макса после того, как они сошли с джета — тяжесть тела Макса на нем, крепкое, идеальное давление его ладоней на бедрах, пока Макс толкался внутрь него… Джордж провел рукой по лицу и сделал глубокий вдох, пытаясь подавить непрошеную волну желания. Черт. Ладно. Очевидно, им все еще не удалось выкинуть это из головы. И они уже доказали, что попытки держаться друг от друга подальше делают только хуже. Невыпущенное напряжение отравляет все вокруг, включая кокпит. Он не мог себе этого позволить. Не сейчас. Так что продолжение этого… соглашения… было меньшим из зол. Это практично. Стратегически выверено. Разумный шаг.       Джордж: ладно. Тогда продолжаем. Макс: и я буду единственным мужиком, который имеет право к тебе прикасаться Джордж закатил глаза, но легкая невольная улыбка тронула его губы. По правде говоря, эта странная собственническая манера Макса была… не то чтобы неприятна. Скорее наоборот, она отзывалась в нем острым, запретным трепетом. Наверное, это было не совсем здорово, что его не пугало собственничество Макса. Но на данном этапе Джордж уже бросил попытки вести себя адекватно в том, что касалось Макса Ферстаппена.       Джордж: хорошо. Макс: ты разве не хочешь потребовать от меня такое же обещание?       Джордж: Мне это не нужно. С чего бы тебе вообще смотреть на кого-то другого, когда у тебя есть я? Макс: боже, какая же ты высокомерная сучка Макс: буду у тебя через двадцать минут Макс: и дам тебе именно то, на что ты напрашиваешься Джордж прикусил губу, будучи не в силах сдержать ухмылку.       Джордж: ты снова проецируешь свои мысли, Ферстаппен.       Джордж: и если ты оставишь еще хоть один засос, клянусь, я тебя уничтожу. Мне нужно поддерживать имидж. Макс: ты каждый раз так говоришь       Джордж: а ты каждый раз это игнорируешь Макс: ага Макс: потому что тебе нравится. ты мог бы надеть водолазку, если бы не хотел, чтобы все видели мои следы на тебе Джордж уставился на экран. Ему хотелось это опровергнуть. Но… он ведь действительно мог надеть водолазку, когда выходил сегодня утром. Он знал, что есть шанс попасть в объектив камер. И тем не менее. Боже, неужели Макс прав?       Джордж: Просто приезжай побыстрее. Blimey. Не прозвучало ли это слишком отчаянно? Или, что хуже, навязчиво? Черт побери, что с ним не так? Но сообщение уже улетело, и Макс уже набирал ответ. Макс: десять минут, schat Джордж ухмыльнулся, после чего с опозданием согнал дурацкую улыбку со своего лица. Он просто… просто предвкушал хороший секс. Потому что Джордж любил хороший секс. А Макс Ферстаппен был хорош в сексе. Очень хорош. И его руки на его теле ощущались… Правильно. Душ. Ему нужно быть чистым и приятно пахнуть. Вовсе не ради Макса, очевидно. Джорджу просто нравилось быть чистым. И приятно пахнуть. И хорошо выглядеть. Это никак не было связано с Максом. Макс был… — Да ради всего святого, — застонал Джордж и направился в ванную.