Red Means War (And Simething Else)

Дверь за Джорджем со щелчком закрылась. Долгий миг Тото оставался на месте со скрещенными на груди руками и сжатыми челюстями, сверля взглядом пространство, которое только что покинул Джордж. Затем он посмотрел на Макса. Макс тоже смотрел на дверь. В его взгляде не было ни смущения, ни раскаяния. Только голод. У него действительно не было ни капли стыда. — Ты меня так до инсульта доведешь, — тихо и сдержанно произнес Тото. Сдерживаться при таком накале злости было непросто. Макс откинулся на медицинскую кушетку и уверенно встретил его взгляд. Он выглядел абсолютно невозмутимым, словно они обсуждали тактику по шинам, а не тот факт, что Макс бесстыдно флиртовал со своим соперником по чемпионату прямо на глазах у Тото. — Не многовато ли драмы, тебе не кажется? — Драмы? — Тото недоверчиво вскинул брови. — Ты лидируешь в чемпионате. С отрывом, который уже сократился сильнее, чем мне бы хотелось. И ты считаешь приемлемым так… — он осекся, его челюсть напряглась. — …так себя вести. В паддоке. Взгляд Макса обострился. — Вести себя как? Тото медленно выдохнул через нос. Он отказался произносить это вслух, отказался удостаивать это признанием. — Это тебе не паддок молодежных серий с его романтическими интрижками, Макс, — сказал он вместо этого. — Это Формула-1. Здесь каждое движение препарируют. Каждое слово становится заголовком. Если бы это увидел кто-то другой… — Но ведь не увидел, — перебил Макс. — Дело не в этом. — Как раз в этом. Если бы у моей мамы были яйца, она была бы моим папой. Тото сделал шаг ближе. — Дело в том, что этот сезон идет по лезвию бритвы, причем куда сильнее, чем мы ожидали. В Ferrari прибавили в скорости. Джордж прибавил. — Его губы сжались в тонкую линию. Успех Джорджа в Ferrari был… неудобен. Хуже чем неудобен. По правде говоря, Тото ожидал периода адаптации. Ожидал ошибок. Ожидал, что Джордж увязнет в проблемах, как в свое время Льюис. Вместо этого Джордж примерил красное и сразу же стал выглядеть там как влитой: утонченный, быстрый и, что хуже всего, частенько побеждающий. Это раздражало его сильнее, чем он готов был признать. Тото Вольфф привык быть правым. Он был так уверен, что расставание с Джорджем было правильным стратегическим решением для будущего Mercedes. Логичным. Макс — 4-кратный чемпион мира. Он гораздо популярнее Джорджа. Его отношения с Кими были ближе, чем у Джорджа. Он идеальный ментор для Кими. И он талант поколения. Все сходилось. И тем не менее, неделю за неделей Джордж стоял на подиуме в красном, сокращая отрывы, вещал на итальянском в микрофоны со своей безупречной улыбкой и благодарил Ferrari за то, что они лучшая команда в истории — как будто именно в Ferrari сделали его тем гонщиком, каким он стал. И теперь вот это. Еще один неожиданный поворот, который Тото не просчитал. Он уж точно не ожидал зайти в медицинскую комнату и обнаружить своего бывшего и нынешнего гонщиков зажимающимися как безрассудные подростки. Он не ожидал такого от Джорджа. Макс — тут как раз удивляться не приходилось. Макс по своей природе был бунтарем, не признающим авторитетов, которого невозможно направить, если это не совпадало с его собственной волей. Но Джордж… Джордж всегда отличался дисциплиной. Человек, мыслящий на перспективу. Он понимал, как все выглядит со стороны. Понимал последствия. Или Тото просто так думал. — Ты совершаешь ошибку, — сказал Тото. В глазах Макса блеснуло пламя. — Нет. — Да. — Тото позволил своему голосу ожесточиться. — Он твой прямой конкурент. Он выигрывает каждый раз, когда ты теряешь фокус. Сегодня было невезение, да, но ты думаешь, Джордж станет колебаться и не воспользуется ничем, что дестабилизирует тебя? Губы Макса вытянулись в ниточку. — Меня невозможно дестабилизировать. — Ты отвлечен. Желвак заиграл на челюсти Макса. — Я не позволю этому повлиять на мои гонки. Тото едва не рассмеялся на это. Он не поверил ни на секунду. Макс был человеком принципа «все или ничего» — черное или белое, полная отдача или вообще никакой. Он не умел раскладывать вещи по полочкам. — Тебе нужно держаться от него подальше. — Это не твое дело, Тото. — Как раз мое. Выражение лица Макса изменилось, став жестче, когда он уставился на Тото. — Он больше не твой гонщик. Ты его не контролируешь. Тото поморщился. Да, Джорджа он больше не контролировал. И если быть честным, именно это больше всего и выбивало его из колеи в данной ситуации. Он знал, как управлять Джорджем. Он видел, как тот рос, знал, когда подсказать, когда осадить, когда подтолкнуть. Джордж был амбициозным и упрямым, но в конечном счете поддающимся огранке. Не самым простым в общении, но восприимчивым. Восприимчивым к критике. Восприимчивым к авторитету. Макс не обладал ни одним из этих качеств. — Возможно, я и не контролирую его, — сказал Тото. — Но я контролирую эту команду. Макс выдержал его взгляд. — Но не меня. Тото почувствовал, как в нем поднимается знакомая волна разочарования. За последние десять месяцев он понял, что Макс движется исключительно по своему внутреннему компасу, и любой, кто пытался им манипулировать — любой, кроме Йоса, — просто оказывался отброшен в сторону. Это было… неудобно. И более чем раздражающе. Макс не был Джорджем или Кими. Он не рос, видя в Тото фигуру отца. Он не испытывал отчаянной потребности угодить ему. Тото не нравилось, что он до сих пор не нашел эффективного способа с ним справляться. Он даже не мог его критиковать. Макс лидировал в чемпионате. Он приносил результаты. Делал свою работу. На бумаге никакого кризиса не было. И все же. За последние месяцы в душу закралась доля сомнения. Маленькая, но назойливая. Неужели он просчитался? Просчитался с потолком возможностей Джорджа? Недооценил, во что обойдется его уход? Недооценил, насколько тяжело будет контролировать Макса? Все было бы гораздо проще, если бы Джордж провалился в Ferrari, а Макс доминировал. Макс не разочаровал его, во всяком случае, не совсем. Он действительно был выдающимся гонщиком. Он лидировал в чемпионате, как Тото и ожидал. Но Тото мог признать — мысленно и только наедине с собой, — что он не ожидал настолько маленького отрыва. Теперь, когда Макс был в его команде, Тото имел доступ к чистым сравнениям: данным симулятора, внутренним метрикам, телеметрии, выверенной до тысячных долей секунды. Теперь он мог сопоставить Макса и Джорджа на идентичной технике и изучать цифры без лишних спекуляций. Результаты были… пугающе близки. У Макса все еще было преимущество — инстинкт, чистый природный талант. Он обладал почти сверхъестественным чутьем, позволявшим выжимать из машины максимум, способностью чувствовать предел и балансировать на нем без малейших колебаний. Джорджу требовалось чуть больше времени, чтобы собрать круг воедино, отточить его ради достижения того же времени, но он справлялся. Практически каждый раз. И порой Макс доверял инстинктам больше, чем данным, когда этого делать не следовало, выходя за рамки оптимального окна и в итоге оказываясь медленнее. Джордж, напротив, учился, адаптировался и оптимизировал, редко сильно отдаляясь от лимита. Так или иначе, разрыв между ними был меньше, чем ожидал Тото. Меньше, чем то, на чем он строил свои предположения. Это заставляло его возвращаться к неприятным воспоминаниям — брифингам, где он давил на Джорджа сильнее необходимого, разборам полетов, где его критика била больнее, чем планировалось. Он требовал совершенства. Возможно, порой он требовал больше, чем было возможно. Возможно, он обошелся с Джорджем несправедливо. Но теперь это не имело значения. Джордж теперь пилот Ferrari, соперник. Макс — его пилот. И Макса нужно было взять под контроль. — И какой именно у тебя план? — спросил Тото, смерив его невозмутимым взглядом. — Продолжать это… что бы это ни было… параллельно сражаясь с ним за титул? — Да. От простоты этого ответа у Тото запульсировало в висках. — Ты действительно думаешь, что сможешь выиграть чемпионат в таком режиме? Рот Макса дернулся. — Я ведь лидирую в чемпионате, не так ли? Пока что. Тото внимательно изучил его: упрямый разворот плеч, огонь в глазах. Господи. — Это не должно стать достоянием общественности, — отчеканил Тото. — Это невероятно опасно, особенно с учетом того, что к вам двоим и так приковано все внимание. Макс не стал спорить. Но его молчание не было обещанием. — Это неумно, Макс, — сказал Тото, впиваясь в него взглядом. — Джордж не позволит ничему встать между ним и успехом. Я знаю его. Я сделал его тем, кто он есть. Макс выдержал его взгляд не дрогнув, выражение его лица стало холодным. — Ты плохо его знаешь, если думал, что он согласится быть вторым номером в моей команде. Тото поморщился. — Я никогда так не думал. Я знал, что он уйдет. Но я был обязан по контракту предложить ему новое соглашение, если он выполнит определенные условия по результатам в 2026 году — и он их выполнил и перевыполнил. Строго говоря, было не совсем правдой, что он предложил Джорджу контракт только потому, что был обязан. В конце концов, во всех контрактах есть лазейки. Если бы он хотел избавиться от Джорджа, нашлись бы способы это провернуть, несмотря на любые пункты. В глубине души Тото мог признаться, что питал слабую, иррациональную надежду на то, что Джордж все-таки решит остаться. Несмотря на свою репутацию холодного и расчетливого дельца, Тото не был абсолютно бесчувственным человеком. Он видел, как этот мальчик рос — видел, как он ошибался, прогрессировал и закалялся во что-то грозное, в чемпиона. В этом была гордость. Доля теплоты. Конечно, этого было недостаточно, чтобы перевесить бизнес-решение. Но это все равно существовало, как бы ни было неудобно. И видеть, как парень уходит, было… неожиданно неприятно. Тото не позволял себе зацикливаться на этом. Что сделано, то сделано. Джордж теперь гонщик Ferrari. Макс — его главный пилот, как Тото и хотел на протяжении многих лет. И неважно, что это не принесло того удовлетворения, которого он ожидал. — Я не хотел обеспечивать себе статус первого номера по контракту, — сухо произнес Макс, глядя в сторону. — Я не хотел его ухода. Я хотел победить его в честной борьбе. Тото редко чему-то удивлялся в этом спорте. Но это был как раз такой случай. Он уставился на Макса, вынужденный пересмотреть все, что, как ему казалось, он о нем знал. Он не сомневался, когда Йос говорил, что Макс требует четкого статуса первого номера. С чего бы? Макс никогда не скрывал своего предпочтения к четкой иерархии, к командной структуре, исключающей внутреннюю двусмысленность. Чтобы Макс отказался от этого — захотел видеть другого чемпиона в команде, выбрал прямую конкуренцию вместо контрактной защиты… Господи. Как долго это уже продолжается? — Как долго? — спросил Тото, потирая переносицу. Челюсть Макса напряглась. — Я не понимаю, о чем ты. — Как долго вы связаны? Теперь настал черед Макса уставиться на него. — Мы не… мы не связаны. Тото едва не застонал от досады. — Тогда что это было? — рявкнул он. — То, при чем я вас застукал? — Я уже сказал, это не твое дело, — твердо и бескомпромиссно отрезал Макс. — Джордж — не твое дело. Только мое. Тото замер. «Только мое». В этом не было ни капли сомнения. Это было констатацией факта, произнесенной с той же уверенностью, с какой Макс рассуждал о точках торможения. Это звучало… по-собственнически. Тото почувствовал укол тревоги. — Твое? — тихо повторил он. Макс не отвел взгляда. — Да. — Джордж — это не трофей, на который ты можешь заявить свои права, — сказал Тото. — Ты не можешь им владеть. Желвак заходил на челюсти Макса. — Я прекрасно это осознаю. Это ни разу не успокоило Тото. Он уже видел этот взгляд прежде — на трассе, в чемпионских битвах, на переговорах. Когда Макс Ферстаппен решал, что что-то принадлежит ему, он шел к цели с абсолютной концентрацией. Безжалостно. Неумолимо. Для гонщика это было восхитительное качество. Но в… этом деле оно было опасным. Становилось все более очевидным, что сцена, которую застал Тото, не была мимолетной интрижкой от скуки или мимолетной слабостью после хаотичной гонки. Все было гораздо хуже. — В чемпионате вас разделяет всего девять очков, — процедил Тото. — И осталось шесть гонок. — Я в курсе. — Неужели? Ты думаешь, это не усложнит борьбу за титул? Это запредельная наивность. Вспышка раздражения исказила лицо Макса. — Не надо со мной сюсюкаться. Ты думаешь, я идиот и не могу разделять секс и гонки? — Я думаю, — ровно произнес Тото. — Я думаю, что ты ничего не делаешь наполовину, Макс. Ни на трассе, ни вне ее. Ты зациклен на Джордже, и ты не был бы зациклен на нем и на долю секунды сильнее, не будь он твоим главным соперником. Так что скажи мне, как именно ты разделяешь это с гонками? Гонки — это и есть причина, по которой ты на нем зациклен. — Я не зациклен, — огрызнулся Макс. — Ты раздуваешь проблему из ничего. Я просто хочу нафаршировать его своим членом. Вот и все. Тото натянуто посмотрел на него. Эго образу в голове ему явно не хватало. Это ведь Джордж. Парень, которого он знал с подросткового возраста. Ребенок, который когда-то сидел в его кабинете, искренний, с широко раскрытыми глазами, отчаянно пытающийся проявить себя. — Ты можешь делать это с любым другим мужчиной, — процедил Тото. — Более того, я могу порекомендовать проверенные агентства, которые удовлетворят любые твои прихоти и подпишут железные соглашения о неразглашении… — Спасибо, не надо, — с резким смешком ответил Макс. — Мне не нужна гребаная шлюха. Мне нужен Джордж. Только Джордж. Господи. Он сам-то себя слышит? Это звучало не просто как увлечение — это была фиксация. — Ты не позволишь этому дестабилизировать команду, — произнес Тото. — Или чемпионат. Выражение лица Макса не изменилось. Если уж на то пошло, оно стало еще более жестким. — Он меня не дестабилизирует. Я получу и его, и чемпионат. Тото изучал его прищуренным взглядом, глубоко встревоженный. «А что, если ты не сможешь получить и то, и другое?» «Что ты тогда выберешь?» Он не стал задавать этот вопрос вслух. Но ему было искренне интересно.

***

Шарль: Так. Шарль: Я зашел в инстаграм на пять секунд, и тут выясняется, что джордж навещал тебя в медицинском центре? Шарль: Ших шипперы просто сходят с ума. Макс: Ничего особенного. Шарль: Мм. Ну конечно. Абсолютно обычное дело — навещать своего соперника по чемпионату в глухую рань после самой изнурительной гонки в календаре. Макс: Почему ты к нему не докопаешься? Он твой напарник по команде, а не мой. Шарль: У нас не совсем такие отношения. Мы нормально общаемся, приятели, все дела, но мы не близки. Если честно, он меня даже немного пугает. Макс: Может, ты просто не привык быть не самым красивым человеком в комнате. Должно быть, это тяжело 😂 Шарль: Эй! Мне обидно. Я не настолько эгоцентричен. Шарль: И он не красивее меня. 😝 Макс: Ты более миловидный. Он более статный. Он как произведение искусства с табличкой «руками не трогать», из-за которой его хочется потрогать и испортить. Шарль: Ну да. Ты не то чтобы объективен в этом вопросе, mon cher. Макс: Я очень объективен. Не то чтобы я влюблен в него или типа того. Так что я абсолютно объективно заявляю, что его хочется вытрахать сильнее. Без обид. Шарль: Никаких обид 😂 мнение александры для меня в любом случае важнее твоего. Без обид :p Шарль: Так что. Там что-то было? Макс: Он пришел проверить, как я. Шарль: Как это спортивно с его стороны. Макс: А потом он залез ко мне на колени и сосал мой язык, как леденец. Шарль: ?!? Макс: Атмосфера немного накалилась. Шарль: Дай определение слову «немного». Макс: Настолько, что я забыл, что только что попал в аварию. Хотел уложить его на спину и вытрахать до беспамятства. Так чертовски сильно. Шарль: Mon dieu. Шарль: Но вы этого не сделали? Макс: Нет. Вошел тото. Шарль: 😂 вот это облом года. Шарль: Представляю, в каком тото был «восторге». Макс: Он бесил. Он даже прочитал мне странную нотацию в стиле «держись от него подальше» после того, как Джордж ушел. Слишком много говорит для человека, который, по сути, выставил джорджа из команды. Лицемер. Шарль: 😂😂 Макс: Он предложил нанять мне шлюху, лишь бы я держался подальше от джорджа. Ты можешь в это поверить? Шарль: Ты отказался? Макс: Очевидно. Я вполне способен сам нанять себе шлюху, если захочу. Старик просто хочет найти на меня какой-нибудь компромат, чтобы контролировать. Я вижу его насквозь. Шарль: Может, шлюха — не такая уж и плохая идея, mon cher. Макс: Нет. Мне нужен Расселл. А не дешевая замена. Шарль: Оу, как это романтично с твоей стороны. Макс: Нет ничего романтичного в желании заставить Расселла плакать на моем члене, но ладно. Шарль: Лол, как-то слишком специфично. Часто думаешь об этом, да? Макс: Да. Совсем недавно. В душе. Шарль: Угхх, ты такой мерзкий. Макс: Не моя вина, что он меня так заводит. Это его вина. Он динамит меня весь сезон. Шарль: А я думал, у вас борьба за чемпионат, а не затянувшаяся прелюдия. Макс: В нашем случае это одно и то же. Сука, он сводит меня с ума. Макс: Я до сих пор слышу звуки, которые он издавал, когда я его целовал. Лучше любого порно. Шарль: Окейй, с меня достаточно информации. Макс: Он притворяется, что не хочет этого, но у самого аж поджимает, как хочется. Шарль: Ты кажешься зацикленным, mon cher. Макс: Тото сказал то же самое, но это реально не так. Мне просто нужно перепихнуться с ним, и тогда я выкину его из головы. Шарль: Есть предчувствие, что все будет не так просто. Ты не сможешь избегать его после секса. Он не случайная интрижка на одну ночь. Он твой соперник по чемпионату. Макс: Я знаю, кто он такой. Шарль: И что именно ты намерен делать? Макс: Выиграть. Шарль: Чемпионат? Макс: Это тоже. Шарль: Макс. Макс: Я получу его. И титул. Шарль: Мне уже начинает становиться немного не по себе. Макс: Из-за чего? Шарль: Хз. Из-за тебя. Из-за него. Из-за чемпионата. Все это звучит слишком напряженно. Ты не можешь хотя бы подождать до конца сезона? Макс: Нет. Я и так ждал годами. Я не отступлю теперь, когда он наконец близок к тому, чтобы сдаться и признать, что он мой. Макс: Я имею в виду, что он будет моим. Макс: На одну ночь. Шарль: Ну да. И после этого ты его полностью перерастешь. Макс: Да, именно так. Очевидно. Шарль: Вау, правильная пунктуация и заглавные буквы. Ладно, я убежден. Макс: Иди нахрен. Сам увидишь. Шарль: На самом деле я очень надеюсь, что не увижу, но не могу отрицать, что мне интересен финал. Это как смотреть на крушение поезда: знаешь, что все закончится плохо, но просто не можешь отвести взгляд! Макс: Я рад, что мы обеспечиваем тебе зрелище. Шарль: «Мы», да? Макс: Ой, заткнись.

***

Чат новичков 2019 года Ландо: джордж Ландо: джорджи бой Алекс: ради всего святого, чувак, сейчас 4 утра. почему ты не спишь Ландо: а почему ТЫ не спишь. ты же знаешь, я не могу уснуть после плохой гонки Алекс: я встал отлить. захватывающие новости Алекс: что тебе нужно от джорджа Ландо: одна птичка напела мне, что джорджи бой ныл обо мне в своем интервью Ландо: Я сделал ему ОДОЛЖЕНИЕ, убрав макса Ландо: ДАЖЕ ЕСЛИ БЫ джордж выиграл — что под огромным вопросом — он отыграл бы 7 очков, будь макс на p2. Благодаря вашей покорной слуге он отыграл 10. не за что?? Ландо: так какого хера он ноет обо мне Алекс: погоди, я посмотрю, что именно он сказал Ландо: не нужно. У меня есть скрины Ландо: [Скриншот] Джордж Расселл: «Жаль, что так вышло. Мы оба хотели победить. Я хотел настоящей борьбы с Максом. Разочаровывает, что чье-то безрассудное вождение лишило нас этой битвы». Алекс: ну, это немного жестковато Ландо: Немного??? «Безрассудное вождение» — это даже не самая обидная часть! он назвал меня «КТО-ТО ДРУГОЙ»! Он превратил меня в безымянного NPC! Я подумываю отречься от Джорджа после такого! Мы, новички 2019 года, должны держаться вместе!! Алекс: да ладно тебе, уверен, он не имел в виду ничего такого Ландо: МЫ Ландо: МЫ ОБА ХОТЕЛИ ПОБЕДИТЬ Ландо: с каких это пор гонки стали парным развлечением, куда больше никому нельзя? Алекс: не принимай на свой счет. ты же знаешь, как джордж относится к максу Ландо: я начинаю думать, что джорджу вообще плевать на победу, если в ней не замешан макс Алекс: это неправда Алекс: просто каждый раз, когда макс дышит рядом с ним, джордж включает режим «я должен доказать себе» Ландо: чувак, это не режим «доказать себе», это режим «МаксМаксМакс» Алекс: 💀 Ландо: «нас лишили» Ландо: лишили чего, джордж. дуэли при свечах на главной прямой?? Алекс: он просто хотел победить его по-настоящему на трассе Ландо: Я ДАЛ ЕМУ ПРЕИМУЩЕСТВО В ЧЕМПИОНАТЕ Алекс: да, но ты лишил его драматичного момента в стиле «я уделал ферстаппена колесо в колесо» Ландо: о, дико извиняюсь, что прервал их странную прелюдию Алекс: Ландо Ландо: в следующей гонке он выдаст: «Я просто очень ценю гонки с максом, в борьбе с ним есть что-то особенное, он — золотой стандарт, и никто из других гонщиков с ним и рядом не стоял» Алекс: это вполне в его духе, звучит похоже Ландо: вот именно об этом я и говорю Алекс: ложись спать, ландо Ландо: надеюсь, джорджу приснится, что макс финиширует на p2 Алекс: …окей? Ландо: надеюсь, макс обгонит его в этом сне на последнем круге Алекс: ты злой Ландо: и я надеюсь, что когда он проснется, он будет плакать и устроит самый грустный в мире перепихон с самим собой из-за того, что его уделал ❤️МАКС ❤️ Алекс: а вот это уже жестоко Ландо: это то, что он заслужил! Я рисковал жизнью, конечностями и передним крылом, а он ноет, что не получил свою дуэль один на один со своей школьной любовью Алекс: ну, ты вообще-то знатно торпедировал макса Ландо: МАКС может жаловаться на это. Но не джордж. джордж должен меня благодарить!!! Алекс: спокойной ночи, приятель Ландо: если джордж выиграет чемпионат с преимуществом меньше чем в 3 очка, он будет должен мне публичные извинения!!!!!! Алекс: ИДИ СПАТЬ 😭

***

Алекс: джордж, ты спишь? читал наш групповой чат с ландо? Джордж: да. не в том настроении, чтобы выслушивать сейчас его нытье Алекс: звоню тебе Джордж вздохнул, в нерешительности глядя на экран своего телефона, но в конце концов ответил на вызов. — Что происходит, приятель? — спросил Алекс. — Ты был немного резок с Ландо. Типа, авария полностью на его совести, но он вообще-то помог тебе… — Как думаешь, мне стоит переспать с Максом? На линии повисла тишина. Джордж сильно прикусил губу, ожидая, что ответит Алекс. — С чего вдруг такие мысли? — осторожно спросил Алекс. — Ты ведь не проиграл пари. Джордж тяжело выдохнул, проведя ладонью по лицу. Он был измотан, но его мозг наотрез отказывался отключаться. — Я почти жалею об этом, — признался он едва слышно. — Тогда решение приняли бы за меня. Снова тишина. Алекс вздохнул. — Ну… да, это было довольно очевидно, Джорджи. Ты не из тех, кого можно заставить делать что-то против воли. Я так и понял, что в глубине души ты сам этого хотел, раз уж вообще рискнул ввязаться в спор. Джордж скривился, чувствуя, как к щекам приливает жар. Неужели он настолько прозрачен? И Максу это тоже было очевидно? Это было так, блядь, унизительно. — Что-то случилось? — спросил Алекс. — Что заставило тебя задуматься об этом именно сейчас? Джордж потер глаза. — Я ходил к нему. Хотел убедиться, что он в порядке. Мы… мы засосались. — Окей, — осторожно произнес Алекс. — И? Джордж уставился на пустую стену перед собой, но на самом деле он ее не видел. Вместо этого его разум заново прокручивал этот поцелуй — жар рта Макса, его доминантную, контролирующую манеру целовать, острое давление зубов, резкий выдох в его губы, покалывание щетины на коже Джорджа. Его пульс участился от одних только мыслей об этом. — Я хотел большего, — хрипло сказал он. — Я до сих пор хочу большего. — Это желание тяжелым грузом осело внизу живота, зудящей и неспокойной болью, которая никак не утихала. Он все еще чувствовал отпечаток рук Макса на своей талии, на спине — ту крепкую хватку, которая заставляла его прижиматься к нему еще ближе. И то, как Макс посмотрел на него перед его уходом — сосредоточенно, голодно, словно хотел сожрать его целиком. — Я не могу перестать думать о нем, — прошептал он. — О его рте на мне. О его руках. Это ужасно, Алекс. — Хотя «ужасно» — неподходящее слово для того, как его член дергался от одного лишь воспоминания, или для того, насколько сильно он хотел, чтобы его снова так поцеловали, хотел ощутить Макса кожа к коже, чтобы между ними ничего не было. Он еще никогда никого так не хотел. Никогда так остро, так первобытно. Он никогда раньше не смотрел на мужчину с мыслью: «Я хочу его в себе». — Это не ужасно, Джордж, — мягко сказал Алекс. — Ужасно! — огрызнулся Джордж, поднимаясь на ноги и начиная мерить шагами комнату. — Он мой соперник по чемпионату! Я должен думать о том, как победить его, а не… — «Не гадать, каково это — быть под ним». Джордж скривился. — Я не могу позволить себе так отвлекаться. Не сейчас. Мне нужно выиграть этот чемпионат. — Чувак, ты уже чемпион. Этого у тебя никто не отнимет. Тебе не нужно ничего доказывать. Глаза Джорджа зажгло от подступивших слез. — Нужно. Ты же знаешь, что все говорили в прошлом году — что дело в машине, а не во мне. Что я не так хорош, как Макс. — Он издал резкий, безрадостный смешок. — Даже мой собственный руководитель команды так думал. А это Ferrari. Я отказываюсь быть очередным чемпионом, который провалился здесь. Мне нужно победить. Мне нужно доказать им, что они неправы. Он сглотнул. — Но теперь… все, о чем я могу думать, это он. Я отвлечен. Я расклеился. Все пошло наперекосяк, я хочу не того мужчину и не в то время. Рядом с ним я становлюсь безрассудным, Алекс. Абсолютно иррациональным. Я постоянно возбужден и взвинчен. Не способен сосредоточиться на важных вещах. На линии воцарилась тишина. — Тогда переспи с ним, — наконец сказал Алекс. — Выпусти пар, выкинь его из головы. А потом иди и выигрывай чемпионат с чистыми мыслями. Джордж облизал сухие губы, чувствуя, как тугой узел в желудке начинает распускаться. Это было именно то, что он хотел услышать. Чтобы кто-то сказал ему, что это не безумие. Что это не пустит все под откос. Один раз. Они переспят всего один раз. А потом он пойдет дальше. Рассудок восстановится. Равновесие вернется. И, если повезет, чемпионат будет выигран.