Осколки луны. Красный сад

Магдалина не плакала, в отличие от остальных: она уже входила в тот возраст, когда усталость обычно бывает сильнее горя. Ей хотелось спать — они вышли задолго до рассвета, — и от недосыпа было очень холодно. Ветер не делал лучше; небо, затянутое чëрными тучами, грозило ливнем, но никак не могло излиться. Магдалина думала только о своих уставших, сбитых ногах и о том, как бы не оступиться на неровной каменистой дороге в темноте. Миро стоило дорого, и ей не хотелось расплескать его зря. Она думала ещë, что, возможно, стоило перелить его в медный сосуд, а не нести в глиняном. Когда идущие впереди сказали, что камень отвален от входа в пещеру, она ощутила только смутную тяжëлую досаду: опять что-то было не так, требовало решений. Она растерянно и бесцельно огляделась по сторонам, чтобы немного отсрочить тот миг, когда нужно будет действовать осмысленно. Тучи рассеялись и уже был готов рассеяться мрак: Магдалина чувствовала, как зацветала заря — ещë не розовым, а только прозрачно-синим. Она видела это в маленькой звëздочке над горизонтом и в том, какой водянистой, прощальной сделалась луна. Что-то тревожащее было в ней, как будто лицо человека в толпе, которого смутно узнаëшь, но никак не можешь узнать по-настоящему. Магдалина почти насильно заставила себя оторвать взгляд и бегло посмотрела в ту сторону, где были остальные женщины, но никого не увидела там. Почему-то она оказалась одна — наедине с зияющей чернотой открытой пещеры и дрожащей синевой уходящей ночи. Магдалина вновь подняла голову к луне, как бы ища у неë поддержки. Луна была бледной, и на ней хорошо видны были пятна. В этот раз еë вид успокоил Магдалину, как будто внезапно нашлась какая-то очень нужная вещь. А потом был ангел.