Адреналин против мести

Ночь в Ниндзяго-Сити никогда не спала. Особенно когда на старой промышленной трассе за рекой собирались те, кого официальные гонки называли «отбросами», а все остальные — легендами. Семь стояла возле своего чёрного «Ворона», скрестив руки на груди. Кожаная куртка плотно обтягивала плечи, тёмные волосы с ярко-алыми прядями были собраны в высокий хвост. На шее — тонкий шрам, который она никогда не прятала. Напоминание. — Сегодня будешь рвать всех в клочья? — спросил механик, вытирая руки тряпкой. — Как всегда, — спокойно ответила она, не отрывая взгляда от трассы. Двигатели уже рычали. Толпа гудела. Ставки летели вверх. А потом она увидела его. Ллойд Монтгомери Гармадон. Зелёный ниндзя стоял чуть в стороне, в своей обычной тёмно-зелёной куртке, но без капюшона. Свет фонарей падал на светлые волосы и яркие зелёные глаза. Он выглядел так, будто пришёл сюда не ради гонки, а ради чего-то другого. Их взгляды встретились. Семь почувствовала, как внутри всё сжалось — знакомое, злое, горячее чувство. Она думала, что уже давно переболела. Оказалось, нет. Ллойд медленно пошёл к ней. Толпа расступалась перед ним, хотя он и не был здесь своим. Он всегда был чужим на этих трассах. Слишком правильный. Слишком… Гармадон. — Семь, — тихо сказал он, остановившись в двух шагах. — Ллойд, — ответила она ровным голосом. — Решил вспомнить старые времена? Он не улыбнулся. — Я здесь не ради воспоминаний. — Тогда зачем? — она приподняла бровь. — Хочешь посмотреть, как я снова тебя обгоню? Ллойд сделал ещё шаг. Теперь между ними было опасно мало расстояния. Она чувствовала запах его кожи — тот самый, который когда-то сводил её с ума. — Я хочу поговорить. Семь усмехнулась, но в глазах мелькнула боль. — Поздно говорить, Зелёный. Ты уже всё сказал два года назад, когда ушёл. В этот момент из толпы вышла она — Харуми. Красивая, с длинными своими блондинистыми волосами и холодным взглядом, который сразу нашёл Ллойда. А потом переместился на Семерку. В нём вспыхнула неприкрытая ревность. Семь заметила это. И улыбнулась уже по-настоящему — хищно, дерзко. — Кажется, твоя «принцесса» не рада меня видеть, — тихо бросила она Ллойду. — Может, тебе стоит вернуться к ней? Пока я не решила, что сегодня хочу не только выиграть гонку… но и кое-что ещё. Ллойд сжал челюсть. Его глаза потемнели. — Семь… — Старт через минуту! — прогремел голос ведущего. Она развернулась, села в машину и захлопнула дверь. Сердце колотилось как бешеное. Ллойд остался стоять, глядя ей вслед. Гонка только начиналась. --- Двигатели взревели так, что задрожал асфальт. Семь вдавила педаль газа, и «Ворон» сорвался с места, словно хищник, наконец-то спущенный с цепи. Чёрная машина легко обогнала первых двух соперников ещё на стартовой прямой. Она жила в эти секунды. Только скорость, только рёв мотора и только дорога, которая пыталась её убить. Повороты были резкими, трасса — предательской, с выбоинами и старыми контейнерами по краям. Но Семь знала её наизусть. Каждый сантиметр. В зеркале заднего вида мелькнул зелёный болид. Ллойд тоже участвовал. Конечно. Он всегда появлялся там, где она меньше всего хотела его видеть. — Не сегодня, Гармадон, — прошептала она сквозь зубы и резко ушла в следующий поворот, почти задевая стену. Ллойд не отставал. Он был хорош. Чёрт возьми, он всегда был хорош. Но она была лучше. На длинной прямой они поравнялись. Бок о бок. Два мощных мотора кричали в унисон. Семь бросила быстрый взгляд вбок. Ллойд смотрел на неё — не на дорогу, а именно на неё. В его глазах было всё: злость, тоска, желание. Это её разозлило. Она резко крутанула руль, подрезая его, и вырвалась вперёд. Финишная черта уже маячила впереди. Ещё один поворот — и она победила. Когда «Ворон» пересёк финишную линию первым, толпа взорвалась. Семь заглушила мотор, вышла из машины и сразу почувствовала, как к ней приближается знакомая фигура. Ллойд остановился в паре метров. Его грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались. Он выглядел… опасно. — Ты могла нас обоих убить на том повороте, — сказал он низким голосом. — Зато выиграла, — ответила Семь, снимая перчатки. — А ты всё ещё пытаешься меня догнать. В прямом и переносном смысле. Он сделал шаг ближе. Слишком близко. Запах его кожи, смешанный с запахом бензина и горячего металла, ударил в голову. — Почему ты всегда убегаешь? — спросил он тихо. Семь усмехнулась, но улыбка вышла горькой. — Потому что когда-то ты сам заставил меня это делать. Ллойд схватил её за запястье — не больно, но крепко. Его пальцы были горячими. — Я был идиотом. Но я не перестал… — Не надо, — перебила она, однако не отстранилась. Сердце стучало где-то в горле. Вокруг них шумела толпа, кто-то кричал поздравления, кто-то уже обсуждал следующую гонку. А они стояли посреди всего этого хаоса и смотрели друг на друга так, будто кроме них никого не существовало. — Поговори со мной, — почти потребовал он. — Хотя бы сегодня. Семь посмотрела ему в глаза. Долго. Потом медленно высвободила руку… только чтобы через секунду схватить его за воротник куртки и притянуть к себе. — Не разговаривать я с тобой хочу, Ллойд, — прошептала она ему прямо в губы. И поцеловала. Жёстко. Голодно. Со всей накопившейся злостью и тоской за два года. Ллойд ответил мгновенно — одной рукой обхватил её за талию, второй запустил пальцы в волосы, срывая резинку. Поцелуй был не нежным. Он был как их гонки: быстрый, опасный и такой, от которого захватывало дух. Когда они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть, Семь тихо, почти зло сказала: — Моя машина здесь или сейчас или забудь меня. Ллойд только кивнул, и они двинулись сквозь толпу, не отпуская друг друга.