Непрофессиональный интерес

Утро в доме Эмили Чарлтон всегда напоминало кулуары модного показа за пять минут до выхода моделей: все куда-то бежали, Роарк искал свои носки, а Эмили пыталась сохранить лицо. — Роарк, ради всего святого, кроссовки надевают на ноги, а не используют как гараж для машинок, — Эмили стояла посреди кухни, строго уперев руки в бока. На работе, в кресле директора Dior, этот её жест заставлял дизайнеров переделывать коллекции, но на пятилетнего сына магия не действовала. Роарк, обладатель невероятно ярких рыжих кудряшек, которые лезли ему прямо в глаза, лишь весело сопел и продолжил заталкивать пластиковую гоночную машину в правый ботинок. — Мам, ну не ругайся, — подала голос восьмилетняя Бронвин, болтая ногами под столом и старательно вылавливая ложкой шоколадные шарики из молока. Она перевела взгляд с брата на маму и хитро прищурилась. — Ты же сама говорила, что мода — это когда странно. Вот у Ру странный гараж. Эмили медленно повернулась к дочери, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. — Винни, мода — это не так. Ботинок с машинкой внутри это просто способ споткнуться в школе. Доедай давай. — Я уже всё, — Бронвин с громким стуком поставила тарелку в раковину, скопировав мамину фирменную гордую осанку, правда, тут же шмыгнула носом. — И я, между прочим, сама собрала портфель. И даже проверила твоё расписание. Ты сегодня опять записала родительское собрание на листочке для заметок, а потом потеряла его под кофемашиной. Эмили едва не поперхнулась кофе и быстро глянула на кухонную панель. Действительно, из-под поддона торчал уголок её фирменного бланка. Она закрыла глаза, мысленно пообещав себе больше не пытаться совмещать графики Парижа и начальной школы в одной голове. Бронвин хоть и была ещё маленькой, но обожала наводить порядок в мамином хаосе и с огромным удовольствием контролировала её «забывчивость». — Ладно, мой личный ассистент, спасибо, — вздохнула Эмили, присаживаясь на корточки перед Роарком, чтобы всё-таки выудить машинку из обуви и завязать ему шнурки. — Ру, давай ногу. — А я нарисовал твой показ мод! — Роарк тут же гордо ткнул ей в лицо лист бумаги, на котором красовалась огромная фиолетовая клякса с тремя жёлтыми палками-ногами внизу и чем-то похожим на антенну сверху. Бронвин заглянула маме через плечо, критически наклонив голову: — Ру, это больше похоже на баклажан, который пытается сбежать на цыпочках. — Сама ты баклажан! Это платье! Очень дорогое! — надулся Роарк, смешно выпятив нижнюю губу. — Мама в таком ходит! — Отличное платье, авангардный кутюр, — поспешно вмешалась Эмили, целуя сына в лоб и аккуратно забирая шедевр. — Парижская неделя моды была бы в шоке. Так, шутники, хватаем рюкзаки и в машину. Если мы опоздаем, директор школы устроит мне выговор, а я этого не переживу. — Ты сама директор, мам, кто тебе сделает выговор? — рассмеялась Бронвин, хватая брата за руку и утягивая его в прихожую. Эмили посмотрела им вслед, улыбаясь. Да, они подкалывали друг друга и её, перенимая эту её привычку язвить, но в этом было столько детского фырканья, беготни и искренней любви, что никакие строгие правила Dior здесь не работали. В их маленькой семье всё было правильно. Школа располагалась в одном из тех безупречных исторических кварталов, где здания из красного кирпича выглядели так, словно их каждое утро полировали вручную. Эмили припарковала машину у кованых ворот и на секунду задержала взгляд в зеркале заднего вида. Надеть солнцезащитные очки, расправить лацканы безупречного серого жакета от Dior — готово. Её рабочий «щит» был на месте. — Так, Чарлтоны, — Эмили обернулась к заднему сиденью. — Бронвин, ты за старшую. Доведи Роарка до крыльца и проследи, чтобы он не потерял рюкзак по дороге. — Принято, — Бронвин серьёзно кивнула и первая выбралась из машины. Она поправила лямку своего рюкзака, а затем повернулась к брату, который уже вовсю пытался перешагнуть через сиденье. — Ру, вылезай нормально. И не вздумай прыгать в ту лужу, у тебя белые кроссовки. — Это не лужа, это океан для моих машинок! — авторитетно заявил Роарк, но послушно вложил свою маленькую ладошку в руку сестры. Эмили вышла следом, чтобы проводить их взглядом. Стоя у машины, она скрестила руки на груди, и её лицо мгновенно приняло то самое холодное, отстранённое выражение, которое обычно заставляло её подчинённых говорить исключительно по делу, шёпотом и на “вы”. На её губах промелькнула улыбка. Вокруг суетились другие родители, звенели детские голоса, но Эмили казалась идеальной ледяной статуей посреди этого хаоса. Она видела, как Бронвин что-то строго выговаривает Роарку, а тот в ответ смешно кривит рожицу, но при этом они крепко держались за руки, пробираясь сквозь толпу школьников. Пожилой охранник на входе приветливо им улыбнулся — этих двоих в школе любили за вежливость, пусть они и умели порой выдать колкую шуточку. В этот момент на крыльцо вышла женщина в свободном кашемировом кардигане благородного песочного цвета и с целой охапкой папок в руках. Андреа Сакс — или просто мисс Энди для своих учеников — как раз встречала детей перед началом уроков. Её каштановые волосы были собраны в небрежный, но уютный хвост, а на лице блуждала мягкая улыбка. Энди мягко похлопала по плечу пробегавшего мимо мальчика и вдруг заметила Бронвин и Роарка. Она вела уроки у Бронвин и искренне обожала эту девочку за её поразительную логику, хотя на первом собрании из-за гриппа побывать не смогла. Энди проводила детей тёплым взглядом, а затем её глаза чисто машинально скользнули дальше, к парковке, выхватывая из толпы одинокую фигуру. Там, облокотившись на дорогой автомобиль, стояла роскошная сорокатрёхлетняя женщина. Безупречный силуэт, дорогие ткани, шпильки и абсолютно неприступный, ледяной вид. Солнцезащитные очки скрывали её глаза, но вся её поза излучала сплошное: «Не подходи, уволю». Они встретились взглядами через весь школьный двор. Всего на секунду. Энди внутренне поёжилась, подумав: «Ого, какая ледяная королева. Бедные люди, которым приходится с ней работать». Ей и в голову не могло прийти, что эта «королева» всего двадцать минут назад на коленях распутывала шнурки своему сыну и оценивала рисунок с фиолетовым баклажаном на ножках. Эмили слегка приподняла подбородок, скользнув высокомерным взглядом по простому кардигану Энди, мысленно сделав отметку в духе «Стиль симпатичный, но фасон полнит», после чего села в машину и захлопнула дверь. Ей нужно было ехать на созвон с Парижем. Дорога до офиса заняла чуть больше получаса, но для Эмили это время пролетело незаметно: руки уверенно держали руль, а гарнитура в ухе уже транслировала взволнованную французскую речь. Из Парижа звонил Оливер, ведущий дизайнер новой круизной коллекции, и, судя по его интонациям, он был на грани кризиса из-за оттенка шёлка для финального выхода. — Эмили, это катастрофа! — заламывал руки Оливер на том конце провода. — Этот цвет… он слишком банален! — Оливер, выдохни, — ледяным тоном оборвала его Эмили, паркуя машину у зеркального небоскрёба Dior. — Твоя «катастрофа» разрешится, как только ты перестанешь истерить и посмотришь на образ шире. Добавь туда асимметрию и… сделай три жёлтые бретели снизу. Концепт такой, понимаешь? — Мон дьё… три бретели… это гениально, Эмили! Я скажу им. Посмотрим что выйдет. — ахнул дизайнер. Эмили хмыкнула, вспомнив утренний рисунок Роарка с фиолетовым баклажаном на трёх ножках. «Надо будет выплатить Ру проценты с продаж», — подумала она, выходя из машины. Весь оставшийся день прошёл в режиме контролируемого торнадо. Эмили Чарлтон в своём офисе была безупречным механизмом. Она провела три кастинга моделей, отсеяв десяток девушек одним лишь поднятием брови. Устроила разнос пиар-отделу за недостаточное освещение благотворительного вечера в Vogue. Подписала бюджет на следующий квартал, урезав расходы на кейтеринг, потому что «люди приходят смотреть на платья, а не набивать желудки тарталетками». К пяти часам вечера, когда ассистенты уже буквально передвигались по стенке, чтобы не попасть под горячую руку начальницы, Эмили наконец позволила себе сесть в кресло и сделать глоток остывшего эспрессо. Её телефон на столе негромко завибрировал. На экране высветилось сообщение от контакта «Бронвин». Бронвин: «Мам, привет! напоминаю: РОДИТЕЛЬСКОЕ СОБРАНИЕ В 18:30! Кабинет №12, мисс Сакс. Пожалуйста, не опоздай, а то мисс Энди подумает, что у меня безответственные родители. И надень что-нибудь попроще, а то ты утром выглядела так, будто собираешься кого-то уволить. Люблю!» Эмили невольно усмехнулась, качая головой. Уж кто-кто, а её дочь умела ставить задачи чётко и по делу. Она взглянула на часы — 17:45. Времени в обрез. «Надень что-нибудь попроще», — мысленно повторила Эмили совет дочери, бросив взгляд на своё отражение в панорамном окне. Безупречный жакет, идеальная укладка, туфли на шпильке. — Ещё чего, — фыркнула она вслух, подхватывая сумку. — Эмили Чарлтон не ходит на собрания в трениках. *** В школу они пришли без опоздания. Эмили вошла первой, её каблуки глухо постукивали по линолеуму. Бронвин юркнула следом и сразу же заняла своё привычное место за партой в первом ряду, оставив маму наедине с учительницей. Энди Сакс закрыла за ними дверь и повернулась, мягко улыбаясь. Ближе к вечеру её каштановые волосы немного выбились из аккуратной причёски. — Пожалуйста, присаживайтесь, Эмили, — Энди указала на стул для посетителей напротив своего стола, проходя на своё место. Эмили опустилась на стул, привычным движением расправив полы своего безупречного жакета, и сложила руки на коленях. На её лице снова застыла привычная маска вежливой, но холодной деловой женщины. — Спасибо, что нашли время, мисс Эмили, — Энди сделала акцент на имени. — График в Dior сейчас довольно плотный, так что я ценю чёткость. Как дела у Бронвин? Надеюсь, она не доставляет вам слишком много хлопот? Энди открыла папку с работами Бронвин, но не спешила утыкаться в бумаги. Вместо этого она внимательно, с мягким любопытством посмотрела прямо на Эмили. Её карие глаза лучились искренним теплом. — Хлопот? Боже мой, совсем нет, — Энди искренне рассмеялась, и этот мягкий звук заставил левое плечо Эмили слегка расслабиться. — Бронвин — абсолютное сокровище. Но, признаться, у неё очень... сильный характер. Для восьми лет у неё поразительная тяга к структурированию всего вокруг. — Структурированию? — Эмили слегка приподняла идеальную бровь. — Именно, — Энди заговорщически улыбнулась, откидываясь на спинку стула. — На прошлой неделе мы писали сказку. Большинство детей сочиняли истории про говорящих котят или спасение принцесс от дракона, ну как обычно. Бронвин же написала целую драму о строгой королеве, которая руководит королевством тканей и шёлков, и её отважных рыцарях, которые отчаянно пытаются сдать отчёт о поставках вовремя, иначе их ждёт ссылка. Эмили на секунду замерла, а затем тихо, обречённо прикрыла глаза ладонью, издав слабый вздох. — О нет. Винни, скажи мне, что королева в этой сказке не носила серый жилет. — Она носила мантию из лучшей шерсти, это другое! — раздался с первой парты оправдывающийся шёпот Бронвин. Энди тихо фыркнула от смеха, переводя взгляд с упрямого личика девочки на её маму. — Знаете, Эмили, в ней чувствуется огромный стержень. Она потрясающе считает — её логика в математике опережает программу на год вперёд. Но иногда она пытается руководить другими детьми, как маленькая... управляющая королевством. Эмили убрала руку от лица. На её губах впервые за весь вечер появилась слабая, но настоящая, мягкая улыбка. Весь её ледяной образ Dior начал медленно оседать, обнажая простую, немного уставшую маму. — Да, дома она тоже пытается строить пятилетнего брата, — призналась Эмили, и её голос прозвучал куда мягче, чем в начале встречи. — И меня, если я забываю её школьный график. Я стараюсь направлять это в мирное русло, но... характер упрямый. — И прекрасный, — тихо ответила Энди, и её взгляд на секунду задержался на лице Эмили чуть дольше обычного. — Не нужно её менять. Из неё вырастет потрясающий человек. Ваша дочка отлично соображает в математике, да и по литературе всё знает. — И откуда у неё такие математические способности?.. — Вы сами не очень ладите с точными науками? — Энди улыбнулась. — Скажем так, это совсем не мой конёк. — А в какой области вы специалист? —Она слегка склонила голову, ждав ответа. Эмили сначала задумалась, как стоит ответить, но позже выдала короткое: — По другой части.. — Ответила Чарлтон, давая понять что тема закрыта. Энди улыбнулась и начала медленно собирать бумаги в стопку. В классе установилась уютная, почти неформальная тишина. Разница в возрасте между ними сейчас казалась особенно заметной: сорокатрёхлетняя Эмили выглядела как воплощение безупречного, выверенного годами статуса, в то время как тридцатидвухлетняя Энди излучала какую-то лёгкую, молодую и открытую энергию, ещё не скованную лишней строгостью. Энди отложила ручку, чуть подалась вперёд и с мягким любопытством посмотрела на Эмили. — Бронвин как-то обмолвилась, что вы приехали сюда из Парижа, — негромко произнесла Энди, и в её карих глазах мелькнул искренний интерес. — Вы прожили там столько лет... Вам после него в Нью-Йорке не слишком серо? Все эти бесконечные кирпичные здания вместо французской классики. Как вам вообще наш город после Европы? Эмили на мгновение замерла, удерживая пальцами ремешок сумки. Вопрос застал её врасплох. Она привыкла, что на работе её спрашивают только о дедлайнах, а дома её пространство заполняли исключительно детские заботы. То, что эта молодая, очаровательная женщина вдруг спросила о её личных впечатлениях и чувствах, заставило Эмили смутиться. — Ну, Нью-Йорк… у него свой характер, — Эмили слегка повела плечом, пытаясь вернуть лицу привычную непроницаемость. — Он более шумный, но… — А ещё маме здесь не нравится кофе! — вдруг раздался с первой парты авторитетный голос Бронвин. Девочка громко захлопнула свой пенал, решив, что взрослые ушли в какие-то скучные дебри. Она посмотрела на Энди и с важным видом добавила: — Кстати, мисс Сакс, раз уж мы заговорили про города. Вы обещали, что если я решу ту дополнительную задачу с дробями без ошибок, то сегодня мы разберём правила для следующего семестра. Я всё сделала. Мы начнём сейчас или вы всё-таки запишете мне это в дневник? Энди от неожиданности тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Она перевела взгляд на Эмили, в глазах которой теперь читалось явное, ироничное: «Вот видишь, с кем мне приходится иметь дело». — Пожалуй, запишем на завтра, Винни, — с улыбкой ответила Энди, откидываясь на спинку стула. — Мой мозг после рабочего дня не так быстр, как твой. Официальная часть их встречи подошла к концу. Энди аккуратно закрыла папку Бронвин с эмблемой академии и мягко постучала по ней пальцами. — В общем-то, это всё, что я хотела обсудить, Эмили, — Энди улыбнулась, снимая очки и аккуратно складывая дужки. Без них её взгляд казался ещё более открытым и внимательным. — У вас чудесная девочка. — Спасибо, — Эмили поднялась со своего места, привычным движением поправляя лацканы жилета. Напряжение, с которым она входила в этот класс, полностью испарилось. — Мне действительно важно было это услышать. Бронвин тут же соскочила со своей парты, подбежала к маме и крепко взяла её за руку, преданно заглядывая снизу вверх. — Ну что, директор, я же говорила, что я золото? — хитро прищурилась девочка. — Серебро с напылением, Чарлтон, — парировала Эмили, но с нежностью провела ладонью по её каштановым кудряшкам. — До золота тебе ещё нужно научиться не перебивать взрослых. Энди, наблюдавшая за этой сценой из-за стола, тихо рассмеялась. Она поднялась, чтобы проводить их до двери, но на полпути вдруг остановилась, словно что-то вспомнив. — Ах, чуть не забыла, мисс Эмили, — Энди сделала шаг назад к столу и выудила из бокового кармана сумки плотный лист бумаги, сложенный пополам. — Думаю, вам стоит забрать это домой. Эмили нахмурилась и приняла листок. Развернув его, она едва не прыснула. Это был тот самый «шедевр» её пятилетнего сына — огромная фиолетовая клякса с тремя жёлтыми палками-ногами и антенной сверху. — О боже, — Эмили покачала головой, глядя на рисунок, и на её лице расплылась тёплая, беззащитная улыбка. — Наш раздавленный баклажан на цыпочках. Он всё-таки притащил его в школу. — По-моему, это авангардный кутюр, — подмигнула Энди, останавливаясь у двери вместе с ними. — У мальчика явно свой взгляд на мир. Эмили свернула рисунок и аккуратно спрятала его в свою дорогую кожаную сумку. — Спасибо, мисс Сакс, — с лёгкой иронией произнесла Эмили, удерживая ручку двери. — Пожалуй, я подумаю над его включением в весенний показ. — Буду ждать пригласительных в первый ряд, — рассмеялась Энди. — Хорошего вечера. Пока, Винни! — Пока, Энди! — Бронвин помахала рукой, и они вышли в коридор. Когда они шагали к выходу из школы, Бронвин подозрительно тихо шла рядом, а потом, дёрнув маму за руку, невинно спросила: — Мам? А почему ты назвала её «Энди»? Ты же никогда не называешь чужих людей по именам так быстро. Эмили на секунду замерла, поправляя ремешок сумки на плече. — Она сама разрешила, Бронвин. И не задавай глупых вопросов. Шагай быстрее, Ру, наверное, уже заждался нас дома. Бронвин ничего не ответила, только тихонько и очень понимающе улыбнулась про себя. *** Осенний вечерний воздух Бруклина приятно холодил лицо после душного класса. Эмили нажала на кнопку брелока, и их строгий черный внедорожник приветливо мигнул фарами. — Ну что, — Эмили открыла пассажирскую дверь, пропуская Бронвин вперед. — Устроить мне допрос прямо при учителе — это твой новый тактический ход? — Я просто спасала тебя от разговоров про Париж, мам, — Бронвин с кряхтением закинула свой тяжелый рюкзак на заднее сиденье и ловко забралась в кресло. — Ты всегда грустишь, когда про него вспоминаешь. А Энди хорошая, я не хочу, чтобы вы грустили. Эмили на секунду замерла у открытой дверцы. Сердце кольнуло от неожиданной детской проницательности. Она обошла машину, села за руль и, заведя мотор, мягко посмотрела на дочь через зеркало заднего вида. — Спасибо, Винни. Но кофе здесь действительно отвратительный, так что ты не соврала. Бронвин весело хмыкнула и принялась пристегивать ремень. Машина плавно тронулась с места, вливаясь в вечерний поток нью-йоркских улиц. Огни цеплялись за глянцевый капот, а в салоне тихо заиграл мягкий джаз — Эмили всегда включала его после тяжелых дней, чтобы хоть немного заглушить бесконечный гул мыслей о Dior, контрактах и расписаниях. Бронвин сначала оживленно комментировала проезжающие мимо машины, но уже через пятнадцать минут пути ее голос стал тише. Сказался долгий учебный день и эмоциональное собрание. Она уютно прижалась щекой к стеклу, разглядывая размытые золотые пятна фонарей. Эмили вела машину уверенно, краем глаза наблюдая за засыпающей дочерью. В мыслях, вопреки обыкновению, крутились не эскизы новой коллекции, а теплые карие глаза учительницы, ее открытый смех и то, как просто и естественно она держала себя. В свои сорок три Эмили привыкла окружать себя людьми, которые либо боялись ее, либо пытались соответствовать ее жестким стандартам. Энди Сакс не делала ни того, ни другого. И это притягивало. Когда внедорожник наконец свернул на их тихую улицу к дому, Бронвин уже сладко сопела. Эмили заглушила двигатель, несколько секунд посидела в тишине, а затем аккуратно достала из сумки сложенный листок с фиолетовым «баклажаном на цыпочках» от младшего сына. Она улыбнулась, бережно спрятала рисунок обратно и повернулась, чтобы разбудить дочь. *** Утро встретило их привычной суматохой. На кухне вовсю шуршал тостер, а пятилетний Роарк уже успел пролить каплю сока на свой любимый свитшот, из-за чего Эмили пришлось в срочном порядке ликвидировать последствия. Эмили стояла у кухонного острова, одетая в безупречные строгие брюки и шелковую блузку. Она быстрыми, отточенными движениями застегивала на запястье свои массивные часы, одновременно проверяя рабочую почту на телефоне. Дедлайны в Dior не ждали, и мыслями она уже была на утренней летучке. Бронвин, уже полностью собранная, сидела на высоком стуле и мелкими глотками пила какао. Наблюдая за тем, как мама проверяет сумку и накидывает на плечи строгое пальто, девочка вдруг замерла с кружкой в руках. Ее каштановые брови сошлись на переносице. — Мам? — тихо позвала Бронвин, заглядывая Эмили в лицо. — Да, Винни? Подтягивай рюкзак, через пять минут выходим, — не глядя ответила Эмили, проверяя наличие ключей от машины. — А ты… ты в школу ко мне ещё придёшь? — как бы между прочим спросила Бронвин, но в ее голосе проскользнула непривычная для нее робкая надежда. — Ну, просто так. Не на собрание. Эмили на секунду замерла с ключами в руке. Перед глазами тут же промелькнул вчерашний вечер: залитый мягким светом класс, открытый смех Энди Сакс и то странное, непривычное чувство комфорта, которое Эмили унесла с собой. Она тряхнула головой, прогоняя эти мысли, и вернула лицу свое привычное, спокойное и деловое выражение. Она подошла к дочери, ласково поправила воротник ее куртки и мягко, но твердо произнесла: — Нет, Винни. В этом пока нету необходимости. Твоя мисс Сакс заверила меня, что ты прекрасно справляешься, так что мой строгий контроль тебе в ближайшее время не понадобится. Бронвин слегка надула губы, явно разочарованная таким ответом, но спорить не стала. Она прекрасно знала этот тон матери — окончательный и не требующий возражений. — Ладно, — буркнула девочка, сползая со стула и подхватывая рюкзак. — Но Энди говорила, что родители могут приходить на наши пятничные чаепития. — Бронвин, — Эмили предостерегающе приподняла бровь, открывая входную дверь. — В машину. Живее. Девочка вздохнула и послушно пошагала к выходу, ведя за руку младшего брата. Эмили вышла следом, закрывая замок. Она была абсолютно уверена, что школьные дела для нее закрыты как минимум до конца четверти. Сорокатрехлетний исполнительный директор Dior привыкла все просчитывать наперед. *** Субботнее утро в супермаркете «Whole Foods» на Третьей авеню напоминало поле боя, но Эмили Чарльтон даже в этой суматохе выглядела так, словно только что сошла со страниц глянца. Сегодня на ней был безупречный кашемировый свитер цвета овсянки с высоким горлом, идеально скроенные тёмные брюки и полупальто свободного кроя. Волосы были перехвачены лаконичной дорогой заколкой, а лёгкий макияж лишь подчёркивал её благородную сорокатрёхлетнюю красоту. Она была воплощением сдержанного шика. Правда, внутренне Эмили всё равно едва сдерживала вздох. Её идеальный контроль трещал по швам под натиском семейного хаоса. Роарк, сидя в тележке, отчаянно пытался дотянуться до пачки ярких мармеладок и уже начинал подозрительно громко сопеть. Бронвин же с максимально серьёзным видом стояла рядом, скрестив руки на груди, и критиковала состав овсяных хлопьев, которые Эмили держала в руках. — Если мы возьмём эти хлопья, то к ним обязательно нужно купить шоколадную пасту. Для баланса. Нам на следующей неделе как раз этот баланс проходить, мисс Энди сказала что важно сохранять концентрацию, а шоколад помогает делать это. — Бронвин, это просто овсянка, — устало выдохнула Эмили, потирая переносицу. — И перестань приплетать свою учительницу к каждой шоколадке, которую тебе хочется выпросить. В этот момент Роарк всё-таки не удержался, потянулся слишком сильно, и целая пирамида из коробок с органическим печеньем, стоявшая на промо-стенде рядом, с тихим шорохом обрушилась прямо на пол. Эмили на секунду замерла, закрыв глаза. — Ой, — констатировала Бронвин, инстинктивно пряча руки за спину. — Ой-ёй, — испуганно пискнул Роарк, моментально притихнув. Эмили тяжело вздохнула и уже присела, чтобы начать собирать коробки, как вдруг рядом послышался шорох шагов, и кто-то опустился на корточки прямо напротив неё. — Ну, авангардный кутюр добрался и до продуктовых рядов, я смотрю? — раздался до боли знакомый, мягкий голос с лёгкой смешинкой. Эмили резко подняла голову. Прямо перед ней, удерживая в руках две упавшие коробки, сидела Энди Сакс. На тридцатидвухлетней учительнице были простые синие джинсы, белые кеды и уютный вязаный кардиган песочного цвета. Её каштановые волосы были распущены, а карие глаза лучились таким искренним, тёплым весельем, что Эмили мгновенно почувствовала, как её щёки обжигает густой, совершенно нетипичный для неё румянец. — Энди? — Эмили растерянно моргнула, застыв с коробкой печенья в руках. — Привет! — Энди открыто улыбнулась, ничуть не смущённая обстановкой, и аккуратно поставила коробки обратно на стенд. Ее взгляд на секунду задержался на лице Эмили — ухоженном, красивом, в обрамлении этого мягкого кашемира. Энди нашла её образ невероятно элегантным. — Кажется, у вас тут локальный кризис перепроизводства? — Энди! — радостно воскликнула Бронвин, мгновенно забыв про хлопья и шоколадную пасту. — А я маме утром говорила, чтобы она ещё к нам в класс пришла, а она сказала, что не придёт, потому что в этом вообще нет никакой необходимости! Представляешь? А еще мы тут коробки уронили. Эмили готова была сквозь землю провалиться. Мало того, что её застали в разгар детского скандала, так дочь ещё и выдала её утренние слова с потрохами, выставив всё так, будто Эмили просто избегает школы. Она медленно поднялась на ноги, поправляя полы пальто и возвращая лицу директорское достоинство. — Доброе утро, Энди, — Эмили слегка кашлянула, пытаясь скрыть внезапное замешательство. — Извините за этот... беспорядок. Мои дети сегодня решили устроить бунт. И Бронвин, как всегда, всё преувеличивает. — Всё в порядке, Эмили, — Энди тоже поднялась, непринуждённо отряхивая ладони, и перевела взгляд на притихшего Роарка. — Привет, Ру. Это ведь ты автор того фиолетового шедевра? Мальчик шмыгнул носом и вдруг смущённо улыбнулся, прячась. Энди снова посмотрела на Эмили. Её явно позабавила прямота Бронвин, но она деликатно сделала вид, что не заметила смущения старшей женщины. Энди мягко улыбнулась, переводя стрелки и деликатно сглаживая неловкость от детской прямоты Бронвин. — Ну, Винни, у твоей мамы действительно очень много важной работы, — спокойно произнесла Энди, возвращаясь к своей тележке. Она бросила быстрый взгляд на Эмили — безупречную, элегантную, словно сошедшую с обложки журнала даже посреди продуктовых рядов. — К слову, Эмили… Вам очень идёт этот цвет. Эмили на мгновение замерла. Внутри неё на долю секунды что-то дрогнуло от этого простого, искреннего замечания, но Чарлтон моментально взяла себя в руки. Ледяная броня и привычная маска эмоциональной недоступности вернулись на место быстрее, чем Энди успела договорить фразы. Эмили привыкла держать дистанцию, особенно с людьми, которые пытались заглянуть за её холодные стены. — Спасибо, Энди, — ответила Эмили. Её голос прозвучал вежливо, но совершенно ровно, прохладно и отстранённо, мгновенно восстанавливая невидимую границу между ними. — Хороших выходных. Энди, почувствовав эту внезапную смену тона и вернувшуюся строгость старшей женщины, лишь понимающе и чуть сдержанно кивнула. — И вам. Хороших выходных! Пока, Винни, пока, Ру! — Энди тепло помахала детям и покатила свою тележку дальше по ряду. Как только тридцатидвухлетняя учительница скрылась за поворотом, Эмили незаметно выдохнула, крепче сжав ручку своей тележки. Её лицо снова было абсолютно непроницаемым. — Мам, ну ты чего? — Бронвин подняла на неё глаза, почувствовав, как атмосфера резко изменилась. — Энди же просто сделала комплимент. — Бронвин, займись делом и выбери наконец хлопья, — сухо оборвала её Эмили, даже не взглянув на дочь. Она уже смотрела сквозь стеллажи, мысленно возвращаясь к рабочим графикам и привычному контролю. Она оставалась верна себе. Никаких лишних эмоций, никакой слабости и никакой открытости. Но где-то глубоко внутри всё ещё кололо странное, беспокойное чувство от того, как легко этой молодой женщине удавалось на мгновение лишить её равновесия. *** Энди сидела в классе после уроков. Младшие классы всегда были шумными, Сакс устала. Она откинулась на стул и устало потерла виски, пытаясь прийти в себя после бесконечного дня, наполненного детским смехом, спорами и проверкой заданий. Осмотрев опустевший класс, она заметила на первой парте чей-то пенал. Сакс встала, подошла к парте Бронвин и взяла пенал в руки. Он был из плотной, качественной темно-синей ткани — сдержанный, стильный, без ярких мультяшных картинок, которые обычно выбирали дети в этом возрасте, но очень прочный. Настоящая мини-копия маминых строгих сумок. Открыв молнию, Энди обнаружила внутри идеально заточенные карандаши, разложенные строго по цветам, связку ключей на брелоке в виде крошечной пластмассовой машинки — явно трофей от младшего брата — и свернутый вчетверо листок из фирменного бланка Dior с расписанием. Она улыбнулась. Бронвин умудрилась забыть здесь не просто канцелярию, а половину маминого домашнего контроля на этот вечер. Энди вернулась к своему столу и взяла телефон. Напротив имени Бронвин Чарльтон в школьной анкете значился личный номер Эмили. Сакс на секунду задумалась, вспоминая холодный, отстраненный тон старшей женщины в супермаркете, но все же быстро набрала сообщение: «Эмили, добрый вечер. Ваш главный ассистент оставил свой синий пенал. Внутри ключи с гоночным болидом и ваши планы на неделю. Я буду в классе еще минут сорок, если решите спасти вечерний график. Энди». Эмили получила это сообщение, когда их внедорожник как раз припарковался у школьных ворот. Она приехала забрать детей с продленки и уже собиралась написать Бронвин, чтобы та вела Роарка к выходу. Смартфон коротко завибрировал в ладони. Эмили взглянула на экран. Увидев имя «Энди» в конце, она на мгновение замерла, удерживая пальцы на руле. Сердце почему-то сделало лишний удар. Сорокатрехлетний директор Dior перечитала короткий текст, и на ее лице против воли проступила легкая, едва заметная ироничная улыбка. Ледяная броня, которую она так тщательно выстраивала в супермаркете, снова дала крошечную трещину. — Невероятно, — негромко пробормотала Эмили, выключая зажигание. — Контроль у нее в крови, говоришь?.. Она повернулась к зеркалу заднего вида, быстрым движением поправила лацканы своего серого пальто, убедилась, что выглядит безупречно, и вышла из машины. Вместо того чтобы просто позвонить дочери или отправить за пеналом охранника, Эмили решительно направилась к главному входу. Ее каблуки уверенно и звонко цокали по пустому школьному коридору. Поднявшись на второй этаж, Эмили остановилась перед дверью класса. Дверь была слегка приоткрыта, и оттуда лился мягкий желтый свет. Эмили мягко постучала кончиками пальцев по косяку и, не дожидаясь ответа, переступила порог. — Насколько я помню, мисс Сакс, вы обещали выставлять моему ассистенту только отличные оценки за структуру и логику, — с порога произнесла Эмили. Ее голос прозвучал прохладно, но в глубине серых глаз прыгали едва заметные, теплые искры. — А она оставляет ключи от дома прямо на рабочем месте. Это выговор. Энди, которая как раз перекладывала тетради, вздрогнула от неожиданности и резко подняла голову. Увидев Эмили — безупречную, элегантную, в этом строгом пальто, с легким румянцем от вечерней прохлады — Энди открыто и тепло улыбнулась, откладывая ручку в сторону. — Ну, строго говоря, Эмили, в расписании Бронвин не было пункта «не забыть пенал», так что формально она ничего не нарушила, — парировала тридцатидвухлетняя учительница, приподнимаясь со своего места и протягивая синий пенал. — Добрый вечер. Рада, что вы успели до моего ухода. Энди сделала шаг навстречу и протянула синий пенал. Эмили приняла его, и на долю секунды их пальцы соприкоснулись — совсем слегка, но этого хватило, чтобы Чарлтон почувствовала, как привычная холодная уверенность на миг покидает её. — Спасибо, Энди, — Эмили опустила пенал в свою сумку, возвращая лицу спокойное выражение. — Без этих ключей наш вечер превратился бы в поисковую операцию. Бронвин обычно не позволяет себе такой невнимательности. — Не судите её строго, — Энди мягко улыбнулась, оперевшись о край своего стола и заглядывая Эмили в глаза. — Понедельник — тяжелый день для всех. Даже для маленьких управляющих королевством. К тому же, благодаря этому вы всё-таки зашли в класс. Вопреки вашим прошлым планам. В карих глазах учительницы снова виднелся смех и ирония, которые так легко сбивали Эмили с толку. Эмили слегка приподняла бровь, изо всех сил стараясь удержать свою «ледяную» дистанцию, хотя внутри уже разливалось непривычное тепло. — Вы очень наблюдательны, мисс Сакс. Это профессиональное? — Это просто интерес к людям, Эмили, — тихо и очень искренне ответила тридцатидвухлетняя Энди, чуть наклонив голову. — Особенно к тем, кто за своей строгой броней прячет рисунки с фиолетовыми баклажанами. Эмили не выдержала и тихо, коротко фыркнула, качнув головой. Её идеальная директорская маска окончательно растаяла, уступая место мягкой, беззащитной улыбке. — Ладно. Мне пора забирать мое чадо с продленки. — Хорошего вечера, мисс Чарлтон, — Энди проводила её теплым взглядом. — И не забудьте про хлопья. — Обязательно, — Эмили уже у двери обернулась, на секунду задержав взгляд на уютной фигуре учительницы в свете школьной лампы, после чего вышла в коридор. Шагая к лестнице, Эмили поймала себя на мысли, что её сердце бьется чуть быстрее обычного, а в сумке, рядом со строгими контрактами Dior, теперь лежал пенал, который вернул ей этот неожиданный, волнующий покой.