Не думай слишком громко

Большой Зал гудел как встревоженный улей. Конечно, все знали, что у Малфоя есть старший брат, но никто не рассчитывал однажды назвать его однокурсником. Арон Малфой был на два года старше Драко и выглядел как его полная противоположность — жгучий брюнет с пронзительными серыми глазами, подтянутым телом и широким разворотом плеч. Определено, истинный Блэк. До войны Арон учился в далеком Дурмстранге и на сегодняшний день ему было уже 20 лет. Никто не знал, почему он здесь, ведь одно время по школе ходил слух, будто брата Драко исключили, но чем он занимался два года — не знал никто. Но вот он здесь, идет с лукавой улыбкой прямо к столу Слизерина, куда его только что распределила говорящая шляпа. Женская половина Хогвартса определенно была в восторге. Возможно, так можно было сказать про всех, но не про Гермиону Грейнджер. Она сидела за большим столом, рядом с Джинни Уизли и ее мучило только два вопроса: какого черта Гарри и Рон оставили ее здесь одну и когда она, наконец, сможет пойти поспать. Буквально этим утром МакГонагалл вызвала ее в свой кабинет и предложила должность Главной старосты и Гермиона, которая мечтала об этом с самого первого курса с широкой улыбкой.. отказалась. Мечты мечтами, но после войны изменилось слишком многое. Она видела, как умирали ее друзья, совершала поступки, за которые при плохом раскладе могла загреметь в Азкабан, но волей судьбы ей пришлось вернуться в школу и все, чего она хотела — хотя бы один спокойный год, чтобы доучиться, сдать экзамены и укатить в путешествие на целый год туда, где ее не найдут. Она больше не хотела работать в Министерстве, защищать права ущемленных существ и хоть как-то влиять на политическую повестку. Да, она была героиней, да, больше никто не смел шипеть ей в спину «грязнокровка» и да, ее стальной хребет не удалось переломить никому, но это не уменьшало ее общей усталости. Она больше не хотела никакой ответственности и должность главной старосты не вписывалась в ее новые планы. Минерва, стоит отдать ей должное, приняла отказ с достоинством, но все равно выделила ей отдельную спальню в Северной башне, где располагались спальни старост школы и выдала пароль от Ванной старост. Девочка заслужила тишины и спокойствия. Ее внешний вид тоже претерпел изменения — больше никаких бабушкиных юбок до щиколоток и бесформенных блузок, гнезда на голове и чернил, размазанных по щекам неуклюжими пальцами. Теперь на ней был легкий макияж, волосы собраны в высокий конский хвост, блузка сидела по фигуре, а юбка едва доставала до колен. Гермиона чувствовала себя легко и уверенно, понимая, что пережив военный ад, она может позволить себе просто жить и не загонять себя в рамки общественного мнения. Никакого разврата, конечно, но все же это была уже не та Гермиона Грейнджер к которой все привыкли. Поэтому сейчас Гермиона сидела за столом Гриффиндора и лениво скользила взглядом по всем присутствующим, накручивая каштановый локон на палец. — Черт, а он горяч, — Джинни Уизли сидела от Гермионы по правую руку и провожала Арона хищным взглядом. Джинни была на самом пике своей формы — они с Гарри решили расстаться друзьями, понимая, что преследуют разные цели в жизни и детская влюбленность вряд ли выльется во что-то серьезное. Она дала себе полную свободу в плане отношений. Джинни не искала ничего серьезного, поэтому сейчас прикидывала, как скоро падет крепость под именем Арон Малфой. — Ладно тебе, Джин, обычный парень. Просто на контрасте с Малфоем выглядит ярче да и старше. О, ради Мерлина, ему же лет двадцать!, — Гермиона повернулась к подруге всем корпусом и вгляделась в ее глаза, в поисках намека на шутку, но его там не было. Джинни была предельно серьезна и Гермиона отлично знала этот взгляд охотницы, которая приметила новую добычу. — О, моя дорогая, возраст сексу не помеха. Наоборот, представь сколько у него опыта. Тем более мне уже не пятнадцать и я вполне вольна сама распоряжаться своей судьбой, временем и телом. И тебе, дорогая, тоже не помешало бы тряхнуть стариной, тем более МакГонагал дала добро покидать школу всем с восьмого курса. — Но ты не с восьмого! — Но я с тобой!, — Джинни звонко рассмеялась, чокаясь своим кубком с тыквенным соком с ее. Гермиона развернулась за столом и посмотрела в сторону Слизеринского стола. Тряхнуть стариной. Можно подумать, она на такое способна. Да, она больше не ощущала себя чопорной заучкой, но и вереницы парней у нее не было. Был Рон, с которым сразу после войны они пытались что-то построить, но быстро поняли, что не подходят друг другу. Потом было несколько маглов, когда они выбирались из волшебного мира, но и там не было ничего такого — она никогда не заходила дальше горячих поцелуев. Не то, чтобы она сильно берегла свою девственность, но просто не складывалось. Поэтому в свои почти 19, она все еще была нетронута мужской рукой. Ее взгляд зацепился за платиновую макушку. Драко Малфой. Этот парень вызвал в ней целую бурю чувств, но среди них давно не было ненависти. Она вспомнила, каким он был на шестом курсе — забитым и сломленным, влачившим довольно жалкое существование. Она слышала, как он плакал в туалете Плаксы Миртл, но не смогла подойти, оставляя его наедине со своим горем. Уже тогда она понимала, что Драко — заложник ситуации, в которой каждый выход - ужасен. Поэтому, когда он подсел к ней за стол в библиотеке, она не прогнала его и не затеяла перебранку. Поэтому, когда их поставили в пару на зельях, она спокойно работала, не копаясь в причинах их стычек. А потом случилась война, где они столкнулись на поле боя и она увидела ледяной ужас в его глаза, вместо жажды убийств, как у других пожирателей. Поэтому, когда старшие члена Ордена сообщили, что Драко Малфой стал двойным агентом и передает им важную информацию из тыла врага, она восприняла это с большим энтузиазмом и даже выступала его связным какое-то время. И именно поэтому она защищала его на суде после войны, отстаивая его интересы как свои собственные. Все было именно так и здесь совсем не замешаны непонятные трепетные чувства, бившиеся легкой бабочкой в ее груди. Ее симпатия была тихой и неразъедающей душу, поэтому она особо не обращала на нее внимания. Она выплыла из своих мыслей, когда его серые глаза столкнулись с ее. Драко смотрел на нее скорее устало, чем с вызовом, поэтому она просто отвернулась, продолжая скользить взглядом вдоль столов. *** Драко Малфой с ужасом наблюдал, как его старший брат разворачивается к столу его родного факультета. Никто этого не знал, но Арон был настоящим кошмаром его детства и сейчас, когда он легкой поступью шел к скамейкам, по спине Драко полз липкий пот. Он его не боялся, вроде как, но зная, на что Арон способен и за что его в конечном итоге исключили из Дурмстранга, сложно было радоваться его появлению. — Ну привет, братец, — Арон сел ровно напротив Драко, закрывая обзор на Гриффиндорский стол и одарил его сверкающей улыбкой. Жаль, что она не коснулась его жестоких глаз. Тео и Блейз, сидевшие по обе стороны от Драко, заметно напряглись, ведь они были его лучшими друзьями и прекрасно знали о его отношениях с братом. — Здравствуй, Арон. Какими судьбами? Не слишком ли ты стар, чтобы носить Слизеринский галстук и ходить на уроки?, — Драко расправил плечи и включил свою привычную браваду, которую тренировал на однокурсниках долгие годы. Арон звонко рассмеялся, вынуждая женскую половину стола обернуться на него и томно вздохнуть. — Я тоже скучал, братик. Видишь ли, наш дорогой отец решил, что мне просто необходимо закончить образование, поэтому мне придется годик потолкаться с тобой в одних коридорах. Но разве это не прекрасно? Мы же так редко виделись, а теперь сможем восстановить наши братские отношения, — Арон посмотрел на Драко поверх кубка, прищуриваясь. Он явно ждал взрыва или панического бега, но Драко и так был не в почете у одноклассников, не хватало добавить к его позорному списку страх перед братом и трусливый побег. — Именно этим мы и займемся, приятель, — Драко ухмыльнулся, отпивая тыквенный сок, хотя повисшее между ними напряжение можно было резать ножом. Пэнси задумчиво хмыкнула, наблюдая за перепалкой двух братьев и взялась за еду — это будет очень сложный год. МакГонагал зачитала свою речь, акцентируя внимание на послевоенном перемирии, о том, что недопустимо делить людей по статусу крови и сеять распри в недавно отреставрированной школе. Что все факультеты должны сплотиться и стать, если не друзьями, то товарищами, чтобы не допустить новых конфликтов в будущем. Она подчеркнула, что все стычки между факультетами, а особенно притеснения Слизерина будут жестко наказываться, вплоть до исключения из школы. Директор объявила старост школы и когда почти все головы Гриффиндорского стола обернулась к Гермионе, а ее имя не прозвучало, она лишь улыбнулась и пожала плечами. Ужин в Большом зале был не таким шумным как всегда — в этом году почти не было первокурсников. Многие семьи покинули страну, а те, что остались не рисковали отправлять своих детей в место, что буквально весной было настоящим полем боя. Поэтому быстро отужинав, все ребята начали покидать зал, сбиваясь в стайки и мечтая скорее очутиться в родных гостиных. Гермиона обняла Джинни и отправилась в свою новую комнату. В ее распоряжении теперь были целые апартаменты — просторная спальня и личная ванная, о чем в общежитии можно было только мечтать. Она взмахнула палочкой, поднимая тяжелые чемоданы на два пролета и остановилась возле гобелена, что скрывал дверь в ее комнату. На нем были изображены три девушки в старинных платьях, одна из которых сидела за веретеном. — «Львиное сердце», — она произнесла пароль и вошла в небольшой холл, который вел в ее спальню. Внутри ее ждала большая комната с двумя окнами, между которыми стоял высокий платяной шкаф, с одной стороны была кровать приличных размеров со стопкой постельного белья, напротив — камин, а с другой стороны письменный стол и шкаф для книг. Гермиона была совсем без сил, чтобы раскладывать вещи руками, поэтому после нескольких уверенных пасов палочкой, вещи стопками легли по своим местам, а письменные принадлежности в ящики письменного стола. Она рухнула спиной на кровать и устало прикрыла глаза: — Пусть этот год будет спокойным, — сон сморил ее почти моментально, не дав ей даже переодеться в пижаму. *** В это же время Арон Сигнус Малфой не спеша шел в сторону подземелий. Он давно привык к холоду, ведь окрестности Дурмстранга никогда не отличались радушным теплом. Все там было пропитано холодом и темной магией. Он шел и вспоминал разговор с отцом, который состоялся у них незадолго до отправления в Хогвартс, когда сын навещал его в Азкабане. Люциусу не удалось избежать тюрьмы, но после безмерного вливания денег в карманы чиновников, он обошелся всего десятью годами заключения. — Это твой последний шанс, сын. Ты должен закончить этот год без происшествий, иначе Бруствер упечет тебя в Азкабан в соседнюю камеру, — отец сжал его плечи и смотрел в глаза, но видел там абсолютное равнодушие. — За что? С чего бы им сажать меня в тюрьму? — Ты знаешь за что! И они тоже знают, просто не могут доказать. Любой твой шаг в сторону даст им зеленый свет для ареста. Будь благоразумен. Держись Драко и все будет в порядке. — Держись Драко? Ты в своем уме, отец? Этот бесхребетный слизняк мне не ровня, ты сам так всегда говорил и я уж точно не собираюсь греться под его предательским крылышком. — Один год, Арон. Потом ты будешь волен делать все, что угодно в рамках закона и скорее всего в другой стране, но сейчас ты просто должен это сделать. На наших спинах мишень, общество нас ненавидит, нам не нужен ещё один конфликт. — То есть меня отправляют под надзор, просто не к дементорам, а к старухе директрисе?, — Арон сузил глаза и смахнул руки отца с плеч. — В целом, так и есть. Это условие Министерства, которое стоило мне непомерных затрат, сын. Чтобы они перестали копать под тебя, ты должен провести этот год как примерный гражданин и пройти своеобразную программу реабилитации. За тобой все время будут наблюдать и любое твое неверное действие тут же приведет к твоему порогу отряд авроров во главе с самим Бруствером. Ты знаешь, что облажался… — О, даже не думай мне это говорить, отец. Я знаю твою тактику, но меня ты не заставишь сомневаться в своих действиях во время войны, — глаза Арона недобро блеснули, заставив Люциуса прикусить язык. — Хорошо. Пусть так. Но ты должен быть тише воды и ниже травы. И никаких конфликтов с Драко! — Не проси о невозможном, отец. — Ты должен хотя бы попытаться наладить с ним отношения, — энтузиазм Люциуса иссякал на глазах, непробиваемая стена в глазах сына все еще держалась очень крепко. — Ради чего? У нас никогда не было нормальных отношений, в том числе из-за тебя. Зачем сейчас что-то менять? — Затем, что я не вечный, а тебе нужен родной человек в этом мире. — О, ну конечно. Надо было раньше думать об этом, отец. Прежде, чем вы с мамой выбрали себе любимчиков и отдалили нас ещё сильнее. Я не буду тебе ничего обещать. С этими словами он покинул камеру отца и отправился в свою персональную тюрьму на ближайший год. Но кто сказал, что это не может быть весело? В это время Драко, Тео и Блейз лежали на своих кроватях и строили планы на ближайший год. — Итак, Дрейки, как так вышло, что ты сидишь здесь, с нами, а не чахнешь в соседней камере с Люциусом?, — Тео развалился на подушках и крутил в руках палочку. — Ты что, не читал газет, приятель?, — Блейз лениво листал учебник по трансфигурации. — Нет, не читал. Я махнул на Майорку сразу после битвы за Хогвартс, когда мой дражайший отец отбросил концы, а меня ни в чем не обвинили. И вернулся за несколько дней до сентября. — Что ж, Тео, за это надо сказать спасибо Золотому трио, — Драко невесело усмехнулся, — они отстояли мою честь в суде, напоминая всем, что я, вообще-то, был их информатором во время войны. Поэтому в итоге меня оправдали и в качестве наказания заставили пройти повторный курс Хогвартса, а потом полгода поработать на Министерство. — О и кем ты там будешь?, — Блейз оживился, этих подробностей он не знал. — Кем возьмут, мне плевать. — Хорошо, с тобой всё ясно, но что здесь делает твой брат? Он давно должен был окончить обучение в Дурмстранге, но его же исключили? И чем он все это время занимался?, — Тео приподнялся на локтях, внимательно рассматривая друга. Драко открыл рот, чтобы ответить друзьям, но в этот момент дверь спальни распахнулась и внутрь вошел тот, о ком они говорили. — Добрый вечер, господа, — Арон окинул всех презрительным взглядом, которым раньше щеголял младший Малфой и занял кровать ближе к окну. — Добрый. Два Малфоя на одну комнату — это перебор даже для Слизерина, — Тео хохотнул, пытаясь разрядить моментально накалившуюся обстановку. — Не представляешь как тяжело было в одном поместье, — Арон хмыкнул и лег на постель, складывая руки под головой, — и чем вы тут обычно занимаетесь? — В перерывах между вечеринками — учебой. Но как будет в этом году не знает никто, — Блейз окинул Арона взглядом, отмечая про себя, что от парня буквально исходит негативная энергия. — А этот год, мои дорогие товарищи, брюнет сделал ударение на первом слове, — вы точно запомните надолго. С этими словами Арон отвернулся, а по спине Драко пополз холодок. Он переглянулся с друзьями, понимая, что не он один уловил в этом нечто зловещее. Что ж, это будет очередной непосильный год его жизни.