Флирт, бар, ковбой

***

Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо золотым переливом, когда шериф небольшого городка Шанс пришпорил своего коня и въехал во «двор» знакомого бара. Копыта гулко стучали по утоптанной земле, поднимая облачка пыли. Характерная шляпа спадала на глаза, но не мешала осматривать знакомую местность. Скорее по привычке, чем специально. Кто же нападёт в такое мирное время? Вечер обещал быть жарким. Послышалась бодрая мелодия и шум басистых голосов в здании перед шерифом — «Золотая подкова». Сердце города, самое популярное заведение. Именно туда Шанс и направлялся, чувствуя, как внутри разливается теплое, вязкое чувство, которое он редко позволял себе признавать даже в мыслях. Тот небрежно отдал поводья конюху и открыл двери. В лицо ударила волна тепла, смешанная с запахами дешевого табака, дорогого виски, пота и духов. Гул голосов, звон стаканов, хриплый смех — все это было привычной симфонией, которую Шанс слышал почти каждый вечер. Но сегодня он отличался. Ведь на смене был кое-кто особенный. Он прошел к своему любимому столику в углу, откуда отлично просматривался весь зал и, главное, длинная дубовая стойка. Сел, откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу. Но его скучающий взгляд уже нашел того, кого искал. Эллиот стоял за стойкой, и свет ламп выхватывал из полумрака его тонкий силуэт. Он был одет в ослепительно белую рубашку с закатанными до локтей рукавами, и черные узкие брюки. Светлые волосы были небрежно завязаны назад в неаккуратный хвост. Эллиот — мастер своего дела. Его руки двигались плавно, уверенно, и Шанс мог смотреть на это бесконечно. Как он в пару ловких движений мешал ингредиенты, как наклонял голову, слушая заказ очередного посетителя, как его губы, розовые, чуть влажные от постоянного облизывания, растягивались в легкой улыбке. Эта улыбка, даже самая дежурная, была для Шанса подобна глотку воды в пустыне. Вокруг стойки толпились ковбои, пастухи, шахтеры и прочий рабочий люд, который после тяжелого дня искал в заведении забвение и удовольствие. Они были громкими, потными, пахнущими скотом и пвлью, и их неуклюжие попытки привлечь внимание Эллиота были настолько же грубыми, насколько и нелепыми. Молодой парень с рыжими бакенбардами, который явно перебрал с виски и теперь пытался казаться крутым, громко стукнул кулаком по стойке, проливая немного содержимого своего стакана: — Эй, красавчик! — прокричал он, наклоняясь через стойку. — Еще один виски для такого красавца, как я, и, может быть, потом ты получишь капельку моего особенного внимания! Эллиот, не поднимая глаз, ловко достал бутылку и плеснул в стакан янтарной жидкости. Поставил его перед ковбоем, но тот попытался схватить его за руку. Эллиот легко, почти незаметно, убрал конечность, и пальцы рыжего сомкнулись в пустоте. — Ваш виски, сэр, — голос блондина был мелодичным, с легкой хрипотцой. — И, пожалуйста, не проливайте его, на этот раз. Каждая капля для меня важнее всего вашего внимания. В ответ раздался взрыв хохота от его товарищей. Рыжий обиженно нахмурился, но Эллиот уже переключил внимание на другого. — Сладка как персик, но колючка как кактус, — громко сказал кто-то из толпы, и блондин, услышав это, лишь дежурно улыбнулся, но слегка свёл брови на переносице. — Ай да Эллиот, ай да молодец! — крикнул пожилой золотоискатель, снимая шляпу и кланяясь. — Ты бы всех нас тут переженил, если бы вздумал! — Не было бы счастья, да несчастье помогло, — парировал Эллиот, ловко переворачивая в руке стакан и наполняя его снова. — А вы, господа, лучше заказывайте, пока я не ушел искать себе более приличную компанию. Он подмигнул публике, и она ответила ему дружным одобрительным гулом. Его реплики были острыми, но беззлобными, и обаяние работало безотказно. Каждый в баре чувствовал себя особенным, когда Эллиот обращался к нему — ведь навык не пропьёшь. Он умел держать дистанцию, оставаясь при этом центром всеобщего внимания. Красивый, белый, явно заезжий торговец лошадьми, который несколько часов просидел в углу и уже достаточно набрался храбрости, решил подойти к стойке с более решительными намерениями. Он оттеснил плечом какого-то пастуха и навис над стойкой, опираясь на руки. — Слушай, дорогуша, — начал он, и его голос был маслянистым и самоуверенным. — У тебя, наверное, нет времени нормально отдохнуть. Смена скоро закончится? Может, тогда мы могли бы прогуляться? Я знаю, тут за городом есть тихое местечко... и, клянусь, я умею делать комплименты получше, чем эти неуклюжие медведи. Он сделал жест в сторону остальных ковбоев, которые тут же возмущенно загудели, но скорее для вида, потому что все они знали: Эллиот ни с кем не уходит, и это было их общей тайной надеждой и разочарованием одновременно. Эллиот поднял на него свои яркие, алые, глубокие глаза, и на его губах заиграла та самая загадочная, чуть насмешливая улыбка, которая успокаивала одного и доводила до бешенства другого. Он медленно обвел взглядом фигуру торговца — высокую, широкоплечую, но слишком грубую, слишком напыщенную — и покачал головой. — О, мне так лестно, — сказал он, наклоняясь вперед, чтобы его голос был слышен только торговцу, но у Шанса был отличный слух. — Но я боюсь, что вы расстроитесь, когда увидите, как я могу разочаровать. У меня правило, сэр: я работаю, а не ищу приключений. Вот если вы хотите еще одну стопку или, может быть, мой фирменный коктейль «Разочарование в квадрате» — я к вашим услугам. А все остальное... — он неприятно ухмыльнулся, — остается только в вашей голове. Торговец нахмурился, покраснел от обиды и спиртного, но не нашелся с ответом. Он хмыкнул и отошел, бормоча что-то себе под нос. Эллиот же, нисколько не смутившись, взял чистый стакан и начал натирать его до блеска фирменным мягким полотенцем. Шанс наблюдал за всей этой сценой с ленивым, но напряженным интересом. Он знал, что Эллиот легко справится с любыми ухаживаниями. Сам видел это уже сотни раз и даже был среди ухажёров. Но каждый раз, когда какой-нибудь нахал подходил слишком близко, внутри Шанса что-то сжималось. Не ревность, нет — он не позволял себе этого низкого чувства. Это было скорее... осознание. Осознание того, что этот парень, который сейчас ловко отшивает очередного поклонника, — его. Или, по крайней мере, он хочет, чтобы тот был его. Он допил свой виски и поднял руку, привлекая внимание. Эллиот тут же заметил этот жест. На одно мгновение его лицо потеряло свою профессиональную маску — глаза чуть прищурились, а уголки губ дрогнули в почти неуловимой, но совершенно иной, более теплой улыбке. Это было как молния — быстро и неожиданно. Только для одного человека. Он взял бутылку и неспешно, словно нехотя, направился к столику шерифа. Походка его была легкой, бесшумной — умел двигаться так, словно не касался пола. Подойдя к столу, он поставил перед Шансом стакан и налил виски, чуть больше, чем обычно, сразу два исключения, учитывая что Эллиот почти никогда не входит из-за стойки. — Как прошел день, шериф? — спросил он, и его голос теперь звучал мягче, без той острой ироничной нотки. — Опять гонялись за бандитами? Или, может, спасали несчастную корову от самой себя? Шанс усмехнулся, откидываясь на стуле и снимая шляпу, чтобы положить ее на соседний стул. Его глаза, светлые и цепкие, встретились с глазами Эллиота. — День был долгий, — сказал он, и его голос был низким, хрипловатым. — Но он становится лучше, когда вижу тебя за стойкой. Хотя ты слишком добр к этим болванам, Эллиот. Они не заслуживают твоей улыбки. Эллиот театрально закатил глаза, но было видно, что ему приятно. — Ах, шериф Шанс, вы вечно ворчите, как старый дед. Я просто делаю свою работу. И кто, если не я, развлечет этих несчастных, которые целый день гнули спину на ранчо? — он чуть приподнял бутылку. — Еще? — Да, — коротко ответил Шанс, и Эллиот, повинуясь этому короткому слову, наполнил его стакан. При этом он наклонился чуть ближе, и Шанс почувствовал его запах — смесь табака, мыла и чего-то сладкого, только ему присущего. — Сегодня вы рано, — заметил Эллиот, поглядывая на публику, которая уже переключила внимание на заезжего торгаша. — Устал? — Устал от этих разговоров, — проворчал Шанс, кивая в сторону барной стойки. — Хочу тишины. И... — он запнулся, что было для него необычно, — я хочу немного твоего времени. Когда закончишь? Эллиот удивленно поднял бровь. Шанс редко озвучивал такие просьбы так прямо. Обычно все было окутано многозначительными взглядами и намеками. Он оглянулся на часы над стойкой. — Через час, наверное. Нуб придет на смену. — Он наклонился еще ближе, почти шепотом, обдавая ухо Шанса теплым дыханием. — Хочешь, я приду к тебе? Или ты зайдешь наверх? — Зайду к тебе, — мгновенно ответил Шанс. — В твою комнату. Мне нравится, там... — он сделал паузу, подбирая слово, — спокойнее. Эллиот кивнул, его улыбка стала шире и откровеннее. — Хорошо. Тогда я буду ждать, — он выпрямился и уже громче добавил: — Наслаждайтесь виски, шериф. И если кто-то начнет буянить, вы же знаете, что делать. Он подмигнул и вернулся за стойку, ловко избегая рук какого-то пьяного старателя, который пытался его обнять. Шанс смотрел ему вслед, сжимая стакан в руке. Собственныйе пальцы были большими, грубыми, с въевшейся грязью под ногтями, и он с наслаждением представил, как эти самые пальцы будут сжимать мягкие волосы Эллиота или скользить по его гладкой коже. Оставшийся час тянулся медленно. Шанс потягивал виски, наблюдая за жизнью бара. Игра в покер за соседним столом шла своим чередом, кто-то громко спорил о ценах на лошадей, а в углу какая-то женщина легкого поведения пыталась завлечь в свои сети молодого парня. Все это было привычно, обыденно, но его мысли были заняты не этим. Он видел, как Эллиот, закончив разливать напитки, снял белый фартук и повесил его на крючок. Он перебросился парой фраз с Нубом, новым барменом, приезжий погостить к родственникам молодой парень, и, не оглядываясь, направился к узкой лестнице в углу зала, которая вела на второй этаж. Его шаги были уверенными, и когда он проходил мимо столика Шанса, он на мгновение замедлил шаг, бросив быстрый взгляд из-под ресниц. Шанс выждал еще пару минут. Он допил виски до дна, поставил стакан на стол и, негромко попрощавшись со знакомыми, поднялся. Его сапоги тяжело ступали по деревянному полу, и когда он начал подниматься по лестнице, все остальные звуки начали затихать, словно погружаясь в воду.

***

Он поднялся на второй этаж. Коридор был узким, освещенным одной масляной лампой. Дверь Эллиота была приоткрыта — узкая щель, но в ней горел мягкий желтый свет. Шанс толкнул дверь и вошел. Комната была небольшой, но уютной. В углу стояла кровать, застеленная клетчатым одеялом. На тумбочке — керосиновая лампа с богатой окантовкой. На стене висела карта местности, а на подоконнике — несколько подсохших цветов, которые Эллиот, видимо, нашел в прерии и пожалел выбросить. Пахло здесь не баром — пахло деревом, чуть пылью и тем же сладковатым ароматом духов, что исходил от Эллиота. Сам Эллиот стоял у окна, спиной к двери. Он снял рубашку и остался в тонкой майке, которая обтягивала его узкую спину. Шанс слышал, как он что-то напевает. — Закрой дверь пожалуйста. — сказал Эллиот, не оборачиваясь. Шанс послушался. Щелчок замка прозвучал громко. Он сделал два шага в комнату, и они остановились друг от друга на расстоянии вытянутой руки. Эллиот повернулся. Его лицо было уставшим, глаза блестели в полумраке. — Ты долго, — тихо сказал он. — Я уже начал думать, что ты передумал. — Никогда, — так же тихо ответил Шанс. — Я бы не передумал., ведь это касается тебя. Он шагнул вперед, сокращая расстояние. Его руки поднялись, и он мягко, почти невесомо, провел ладонями по плечам Эллиота, затем вниз, к его локтям, сжимая их. Шанс чувствовал под пальцами тепло чужого тела, чувствовал, как бьется пульс. Эллиот не отстранился — наоборот, он подался вперед, касаясь грудью груди Шанса. — Я видел, как ты смотрел на меня весь вечер, — прошептал Эллиот, приподнимая голову, чтобы смотреть в глаза. Его губы были так близко. — Ты не скрываешь. — Я не умею иначе, — признался Шанс, и его голос стал хриплым. — ты свет в этой дыре. Он наклонился, чтобы поцеловать его, но Эллиот, смеясь, подставил ладонь и мягко отстранил лицо напротив. — Постой, шериф. Ты так торопишься, — его улыбка была дразнящей, но глаза уже потемнели от желания. — Мы никуда не бежим. Все ночь впереди. Завтра воскресенье, тебя наверняка подменит твой заместитель. — Я хочу тебя, — прямо выдохнул Шанс, и в этом не было ни намека на флирт или игру. Эллиот медленно убрал руку от его лица, коснулся щеки подушечками пальцев и скользнул ими по линии челюсти. Его взгляд прошёлся по лицу Шанса — высокие скулы, прямой нос, жесткая линия губ. Затем он опустил глаза, снова сосредоточившись на его руках. Больших, сильных, лежащих на его локтях. — Знаешь, в высшем обществе не принято обсуждать такие вещи, но у меня... Видимо, фетиш на твои руки, — прошептал Эллиот, как завороженный. — Я возвращался к ним весь вечер. Они такие... грубые. И сильные. Я хочу чувствовать их на себе. — Ты будешь, — усмехнувшись, пообещал Шанс. — Ты будешь чувствовать их всю ночь. Он отодвинул ладонь Эллиота в сторону и наконец поцеловал его. Это был нежный, медленный поцелуй, скорее исследование, чем страсть. Он пробовал на вкус, чувствуя сладкий привкус сладкого сиропа, который Эллиот всегда добавлял в свои коктейли. Шанс мягко прикусил его нижнюю губу, тут же проведя по ней языком, залечивая мнимое повреждение. Эллиот выдохнул, приоткрывая рот, и поцелуй углубился. Шанс запустил свои пальцы в его волосы, откидывая его голову назад, и начал целовать шею. Это были не просто поцелуи — это были укусы. Легкие, почти невесомые, но достаточно чувствительные, чтобы оставить на коже розовый след. Он поцеловал ямку у головы, затем спустился ниже, к ключице, покусывая кожу и тут же слизывая следы. Эллиот выгнулся ему навстречу, тихо застонав. Его пальцы вцепились в рубашку Шанса, сжимая ее в кулаках. — Шанс, — выдохнул он. — Ты сводишь меня с ума... — Я еще не начинал, — хрипло ответил Шанс, отрываясь от его шеи и снимая с него майку одним ловким движением. Он смотрел на его тонкое тело, бледное в тусклом свете лампы, и в его глазах загорелся голод. Но спешить некуда. Он снова взял чужое лицо в ладони и поцеловал в губы, на этот раз более напористо, покусывая его губы до красноты. Затем Шанс толкнул Эллиота на кровать, но сам не навалился на него — он склонился над ним, опираясь на руки по обе стороны от чужой головы. Свет лампы отбрасывал тени на смуглое лицо, делая его суровым и почти зловещим, но в ярких глазах была только нежность и ненасытность. Эллиот прикусил губу, чувствуя, как его тело становится податливым под этим взглядом. Шанс медленно провел рукой по его груди, спускаясь к животу, очерчивая мышцы, затем пальцы сжали светлые бедра — сильно, осязаемо, оставляя на коже отчетливые следы. — Раз у нас получается вечер откровенностей — блондин сглотнул вязкую, от возбуждения, слюну — мне нравятся твои касания...— прошептал Эллиот, и его голос был прерывистым. — особенно твоими руками.. — Почему я не удивлен. — парировал душевную речь Шанс, снова сжимая чужие бедра, и Эллиот чуть дернулся от этого резкого ощущения. Серовласый наклонился и поцеловал блондина в живот, проводя языком по коже, а затем укусил — на этот раз бедро, там, где кожа была особенно нежной. Эллиот издал полустон, не в силах сдержаться. Шанс довольно улыбнулся, увидев отпечатки своих губ на его коже. Он приласкал это место языком, успокаивая и одновременно распаляя. Затем снова поднялся к его лицу, поцеловал в губы, в то время как его пальцы продолжали играть с чужими бедрами, сжимая, массируя, оставляя новые следы. — Знаешь, — выдохнул Шанс между поцелуями, — когда ты отшивал тех парней внизу... Я думал, что я самый счастливый человек на земле. Потому что ты улыбался им, но искренне обращал внимание только на меня. Не много ли чести, господин Билдер? Эллиот, чуть задыхаясь под касаниями, схватил его за плечи, чувствуя под пальцами крепкие мышцы. Он сжал чужие предплечья, впиваясь ногтями в кожу, чувствуя, как напрягаются мускулы под его руками. — Мне нечего культурного на это ответить. — прошептал Эллиот в ответ, — знаешь, я конечно даю тебе право быть со мной жёстче, но сегодня... просто будь со мной, я слишком устал. Шанс замер, на мгновение удивленный этой просьбой, а затем кивнул. Он откинулся назад, медленно стягивая с себя рубашку, открывая мощный торс с широкой грудью и рельефным прессом. Эллиот смотрел на это, затаив дыхание, уже не первый раз видит эту картину, но сердце замирает всегда. Шанс приспустился на блондина, прижимаясь всем телом, чувствуя чужой жар, запах, прерывистое дыхание. Он снова стал целовать бармена, но теперь это были долгие, глубокие поцелуи, полные нежности. Шериф вновь покусывал его губы, проводил пальцами по его лицу, гладил шею, спускаясь к плечам. Шанс целовал Эллиота везде — глаза, щеки, уголки губ. Все его движения были пропитаны трепетом. Они двигались медленно. Шанс чувствовал, как под его пальцами трепещет тело Эллиота, и это ощущение было пьянящим. Он знал, что сильнее, что может сделать больно, если захочет. Но хотел только одного — чувствовать, как Эллиот тает в его руках, отдаваясь полностью. Блондин впился руками в чужую сильную спину. Он уткнулся носом в крепкую шею и прошептал, почти неслышно: — Ты никогда не делал мне больно. Ты всегда нежен. Это... Заставляет хотеть все больше... Шанс усмехнулся, прикусывая его плечо и одновременно подминая бедра бармена. — Слишком уж ты дорог мне, солнце. Он приподнялся, ловя чужой взгляд. Их глаза встретились — яркие, как у хищника и округлые алые. Шанс видел в них отражение своего собственного желания и что-то большее — что-то, что он «боялся» называть. — Ты «мой», — прошептал шериф почти беззвучно, но не в смысле собственности. — Ты — единственный для меня. Единственный, с кем мне хочется всё больше. Эллиот улыбнулся, и его улыбка была мягкой и удовлетворённой. Он провел рукой по щеке Шанса и в сотый раз притянул того для поцелуя, в котором смешались все слова, которые они не могли сказать. Комната наполнилась тихими вздохами и поцелуями, шелестом простыней и теплом разгоряченных тел. За окном выла степь, кричали совы, но здесь, в этой маленькой комнате над баром, существовал только их собственный мир, построенный из запахов, прикосновений и обещаний, оставляющих свои немые обещания на коже. В нём не было место мерзким, грязным, недоверчивым чувствам. Отдаваясь друг другу без остатка сейчас, они могли не оставаться наедине еще несколько месяцев. Это была любовь, голод, одиночество, скучание — всё.

***

Когда рассвет начал окрашивать небо в тон волос блондина, они лежали, переплетясь телами. Шанс на спине, одной рукой обнимая Эллиота за плечи, Эллиот прижимался к нему, положив голову на чужое плечо, и его дыхание было ровным и спокойным. — Ты оставил на мне столько «меток», — прошептал Эллиот, прикасаясь пальцами к месту укуса на плече. — слева богу выходной сегодня... — Это отчасти грустно, — ответил Шанс, целуя блондина в макушку. — Потому что тогда ты мог думать обо мне даже на работе, эх, неудача. Эллиот поднял голову и посмотрел на него. Взгляд сверкал смесью раздражения и удовлетворения: — Я и так думаю о тебе всегда, глупый — Он потянулся к губам Шанса и нежно поцеловал— теплый, утренний поцелуй. Шанс улыбнулся и притянул его ближе. Его рука скользнула по его спине и остановилась на пояснице, сжимая мягко, но уверенно. — Так ладно, а ну быстро мыться! — чуть пихнул партнера Эллиот в сторону ванны. — Мои коллеги не оценят того что я вообще никак им не помогаю. Нужно собраться. — Ну Элли- — Никаких «Элли» — быстро мыться. И не надо корчить рожу побитой псины, Шериф Шанс. — Не любишь ты меня, господин Билдер... Эллиот вспыхнул. И, поцеловав Шанса в щеку, затолкнул в дверь ванной. — Можешь ты мне хотя бы сменную одежду дашь... Ну пожалуйста? — послышалась мольба из-за двери. — Иди иди, я отдам. Эллиот повернулся к кровати и почувствовал дискомфорт в районе кишечника. Блондин скривился. Он поменял постельное, закинув все в корзину для стирки, приоткрыл окно и потянулся. Эллиот почувствовал знакомые руки на талии. Он повернулся и одарил партнера яркой улыбкой. Они переплелись ладонями. Возможно им не удастся пересечься так ещё несколько месяцев после, но ни один из них об этом не думает в данный момент. Есть только они и бесконечное светлое будущее.