Не поверю

Глава 9. Чужая боль Монитор включился сам. На этот раз Стайлз даже не вздрогнул. — Выключай, — устало сказал он. — Подожди. Голос Питера звучал необычно напряжённо. Экран был чёрным. Несколько секунд ничего не происходило. Потом появилось изображение. Ночь. Маленький мальчик лет десяти сидел на кухонном полу, прижав колени к груди. Питер сразу узнал его. Стайлз. Только совсем ребёнок. На мальчике была слишком большая футболка с эмблемой шерифского управления. Он не плакал. Просто сидел. Не двигаясь. Из соседней комнаты доносились приглушённые голоса взрослых. — …нам очень жаль… — …она больше не… Мальчик крепче обхватил колени. Маленькие пальцы дрожали. Настоящий Стайлз резко отвернулся. — Нет. Питер перевёл взгляд на него. — Стайлз… — Не смотри. Голос прозвучал почти шёпотом. Но экран уже сменил сцену. Теперь больничная палата. Мелисса осторожно обнимала подростка. Шериф стоял у окна. Стайлз кричал. По-настоящему. Не зло. Не истерично. От отчаяния. — Я не хотел! — Я знаю, милый… — Я должен был заметить раньше! Изображение дрогнуло. Питер почувствовал, как что-то болезненно сжалось внутри. Он никогда… Никогда не видел Стайлза таким. Не саркастичным. Не шумным. Не смешным. А совершенно сломанным. Следующая сцена. Пустой школьный коридор. Совсем юный Стайлз сидел на полу возле шкафчиков. Телефон в руках. На экране открыто сообщение. “Мама.” Он нажимает кнопку вызова. Автоответчик. — “Абонент недоступен…” Мальчик закрывает глаза. Звонит снова. И снова. И снова. Настоящий Стайлз стоял неподвижно. Плечи были напряжены так сильно, словно он ожидал удара. — Хватит… Очень тихо. Почти неслышно. Экран его не слушал. Теперь показывал уже совсем другого Стайлза. Постарше. После Ногицунэ. Он сидел в джипе один. Сжимая руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. И шептал себе под нос: — Это был не я… Снова. — Это был не я… Ещё раз. — Это был не я… Питер сделал шаг вперёд. Не к экрану. К Стайлзу. Тот даже не заметил. Монитор продолжал безжалостно листать воспоминания. Больница. Похороны. Бессонные ночи. Панические атаки. Одинокий Стайлз, который смеётся в школе, а потом садится в машину и несколько минут просто молчит, прежде чем завести двигатель. — Хватит. На этот раз голос принадлежал Питеру. Монитор не погас. Питер ударил по нему. Экран лишь мигнул. И показал последнее воспоминание. Стайлз. Совсем недавно. Он разговаривал со Скоттом. Смеялся. Потом, когда друг отвернулся, улыбка исчезла мгновенно. Будто её никогда и не было. Монитор наконец погас. В комнате стало тихо. Очень тихо. Стайлз не поднимал глаз. — Ну… Он попытался усмехнуться. Получилось плохо. — Теперь ты знаешь, почему я так много говорю. Питер долго молчал. Потом подошёл совсем близко. — Нет. Стайлз нахмурился. — Что “нет”? — Теперь я знаю… Он говорил негромко. Очень осторожно. Словно любое лишнее слово могло причинить боль. — …сколько сил тебе стоит продолжать улыбаться. Стайлз впервые за долгое время не нашёлся с ответом. Он ожидал чего угодно. Неловкости. Жалости. Вопросов. Но только не понимания. Питер медленно снял свою куртку с плеч Стайлза. Тот непроизвольно напрягся. Вместо того чтобы забрать её, Питер аккуратно накинул куртку обратно. Поправил воротник. И тихо сказал: — Пойдём домой. Впервые за весь вечер Стайлз не стал спорить.