Виттереаль

Куда мы уходим после смерти, Гермиона?

Туда, где нас никто не спасет.

По крайней мере я там уже 4 года.

Третий этаж Министерства магии пах так же, как девять лет назад. Бумагой, чарами консервации, которые наносили на стены каждые полгода и которые давали воздуху этот специфический привкус - чуть сладкий, чуть мёртвый, как в библиотеке, где давно никто не открывал окон. Кофе из автомата в конце коридора. Чьи-то духи - ядреные, с мускусом. Наверное, новая секретарша суровых лет на приёме. Гермиона шла по коридору и не смотрела по сторонам. Она знала здесь каждый поворот. Каждую трещину в плитке у четвёртой двери слева. Пятно на потолке над лестницей, которое появилось после взрыва в архиве на втором году её работы и которое так никто и не закрасил. Министерство не менялось. Это была единственная его последовательная черта. Охранник на входе вежливо кивнул ей - ни тепло, ни холодно. Узнал, пропустил, отвёл взгляд. Пропускал её и раньше, когда она с горящими глазами только устроилась на работу. Отводил взгляд с момента принадлежности к Алиану и его семье. Гермиона расписалась в журнале. Грейнджер Г. - представитель дома Виттереаль - кабинет 312. Раньше она расписывалась иначе. Раньше у неё был собственный пропуск и своя строчка в системе. И охранники здоровались с ней по имени, и кофе из автомата в конце коридора она пила каждое утро в семь сорок пять - именно тогда, пока в нём ещё не успевало появиться то горькое послевкусие, которое копилось к обеду. Теперь она посетитель. Представитель. Она взяла пропуск, убрала его в карман пальто и пошла к лестнице. Кабинет триста двенадцать. Она остановилась у двери и несколько минут просто стояла. Иногда перед тем, как войти в место, которое помнит тебя другой, нужно время. Вдох и выдох, стены схожи с лезвиями. Три. 333. Куда ни глянь, везде эти тройки: три товарища, три стула, три кружки, три серьезных дела. Она постучала. — Войдите. Голос не менялся. Первое, что она замечала, когда не видела Гарри долго, что его голос тот же. Всё остальное менялось: короткая стрижка сменилась чуть более длинной и снова короткой, в углах глаз появились морщины, которых не было в двадцать лет, осанка стала другой - не сутулой юношеской, а прямой, с особенной напряжённостью в плечах. Горб возведет на себе во имя ответственности за других. Зато голос тот же. Гермиона вошла. Кабинет был большим, хотя раньше таким не казался. В прошлом комната на троих: три стола, три стула, шкаф с делами, который всегда не закрывался до конца, и окно с видом на внутренний двор Министерства, куда никто никогда не выходил, но которое все равно было важно. Теперь здесь был один стол. Большой, из тёмного дерева, покрытый хаотично разбросанными бумагами работяги. Два шкафа. Кресло. Отдельный столик с кофейником - не автоматным, нормальным. На стене карта Магической Британии с отметками, которые Гермиона не успела рассмотреть. Гарри стоял у окна. Обернулся, когда она вошла. Секунда. Казалось, что перед глазами пронеслось всё. Девять лет. Хогвартс. Палатки и лес, где они жили месяцами. Маленький кабинет на этом же этаже. Долг жизни. Разговор, после которого она согласилась. Его лицо тогда. Секунда прошла, воспоминания сожжены. — Гермиона, — сказал он. — Гарри. Она прошла к столу и положила папку. — Документы по залоговому соглашению Виттереалей. Нужна подпись уполномоченного представителя Аврората. Три страницы, отмечено, где именно. Гарри не двинулся с места у окна.  — Ты могла отправить курьером. — Виттереаль предпочитает личную передачу документов такого уровня. — Виттереаль, — повторил он. Гермиона стояла прямо и смотрела на него ровно. — Три страницы, — сказала она снова. — Я подожду. Гарри отошёл от окна. Взял папку, открыл, пролистал. Читал не для вида, по-настоящему, это она видела по тому, как двигались его глаза. Гарри всегда был дотошен в плане документов. — Как ты? — спросил он, не поднимая взгляда. Ответ итак знал. — Вполне. — Гермиона. — Вполне, Гарри. Он перевернул страницу. — Я слышал, что Виттереаль планирует расширение на континент. — Ага.  — Это касается нескольких наших открытых дел.  — Я знаю. Ты можешь обратиться официальным запросом. Я передам. Гарри поднял взгляд. В его взгляде была тихая, хорошо спрятанная беспомощность. Живая и такая сладкая. Непривычно интересно было осознавать, что всё затрагиваемое семьей Виттереаль становилось недоступным для Гарри. — Ты передашь Виттереалю официальный запрос Аврората, — произнес он медленно.  — Да. — Ты понимаешь, как это звучит?  — Понимаю, — сказала Гермиона. — И обозначаю это сразу - Алиан проводит черту. Он подписал. Все три страницы, там, где было отмечено. И всегда аккуратно. Вернул папку. Их пальцы не соприкоснулись, Гермиона спокойно убрала документы. — Останешься на кофе? — спросил он. Вежливость? Словно так долго решался на сие предложение. Гермиона посмотрела на него. На лицо, которое знала с одиннадцати лет. На усталость в нём, что стала частью черт - как морщины. Очки, шрам, который давно перестал быть чужеродным. — Да, — сказала она. Кофе был хорошим. Гарри явно научился варить его за эти годы или нанял кого-то, кто умел. Они сидели по разные стороны стола, и со стороны это казалось метафорой. Гермиона почти почувствовала раздражение от собственных ощущений и сравнений. — Как Джинни? — спросила она. — Работает. — Гарри ответил бегло, будто изначально ждал этот базовый вопрос. — Уехала в Манчестер на три дня, расследование. — Слышала, её последний материал наделал шума. — Она умеет. В интонации можно было ощутить гордость и… И что ещё? Гермиона так и не поняла. Не стала трогать то, что добавит ей размышлений. — Рон передавал привет, - сказал Гарри. — Хорошо. — Он хотел бы... — Гарри. Он замолчал. Гермиона держала кружку двумя руками - старая привычка с Хогвартса. — Не сейчас, — сказала она негромко. — Хорошо? Устала и не до него. Он кивнул. Ей всегда было не до него. За окном был плотный февраль. Они молчали. Были двумя незнакомцами, которые знали друг друга всю жизнь. Теперь ощущение, что и не знали никогда вовсе. В сердце разверзлась дыра, а между ними пропасть. Дверь открылась без стука. Воздух в кабинете изменился. Гермиона сразу обратила внимание на реакцию Гарри, прежде чем обернуться. На то, как он чуть выпрямился. Глазки забегали, дышать стал реже. Пэнси Паркинсон умела входить. Это был настоящий талант. Входила так, что вся комната чувствовала её присутствие. Чёрное пальто, волосы убраны, взгляд цепкий, изучающий. Следом зашел Драко Малфой, но Гермиона даже и не взглянула в его сторону. Смотрела только на Паркинсон. Смотрела и думала: как долго она стояла под дверью? Её можно было назвать гордостью Гарри - она действительно была неплохим секретарем. — Паркинсон, — сказала Гермиона. — Давно дверь караулишь? Пэнси улыбнулась. Случается же.. — Привычка. Извини, Гарри, мы договаривались на три, я немного раньше. — Всё в порядке, — сказал Гарри. Голос ровный - струна. Гермиона повернулась к нему. — Вы договаривались, — она выгнула бровь, чуть скривившись. Глаза въелись в друга. — Рабочая встреча, — Гарри выдержал её взгляд. — Конечно, — Гермиона кивнула, глаза едва заметно закатились. Она снова посмотрела на Пэнси. Та уже стояла внутри. — Удобная позиция, — сказала Гермиона. — Особенно когда нужно впустить правильного человека через правильную дверь. Молчание. Пэнси не изменилась в лице. Только взгляд - точная переоценка. Гермиона чувствовала, что та занервничала. Она всегда распознавала такие тонкости. — Стараюсь, — Пэнси подмигнула. И всё? Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Он стоял у двери, чуть правее. С ним сложно было знать наверняка, выкинет он что-то или нет, и именно это, если быть честной, всегда было в нём по-настоящему опасным. Лицо - кремень блять. Дорогой костюм. Светлые волосы. Холодное спокойствие, присущее тем, у кого власти в избытке. Настоящее. Гермиона уже подумала о том, что внутри у него ничего. И ничего - ужасное чувство. Такие психи далеко идут. Драко смотрел на неё без улыбки и без светского кивка, без каких-либо аллюзий, которые обозначили бы хоть что-то. — Малфой. — Грейнджер, — голос тихий, ровный. Он едва заметно кивнул. — Или Чума? Как тебе больше нравится? Её рот дернулся, прежде чем она ответила ему. — Для тебя - шепотом и на “вы“. Его взгляд чуть изменился, будто он переложил что-то с одной полки на другую. — Под крылом Виттереаль ты поразительно осмелела в высказываниях, — ответ ему явно не понравился. — Грейнджер, будь хорошей кошечкой, беги подобру-поздорову домой. Гарри стоял между ними, словно преграда. Возможно, при других обстоятельствах он стал бы объединяющим звеном, но, судя по всему, не в этой жизни. Гермиона спокойно взяла папку под руку, медленно допила кофе до дна, потому что он был хорошим и потому что она принципиально не стала бы уходить по команде Малфоя. Прошла к двери мимо Малфоя в полуметре. Запах дорогого одеколона и чего-то ещё, холодного, металлического. Что-то напоминающее воздух перед грозой. Не ускорила шаг. У двери остановилась, обернулась к Гарри. — Спасибо за кофе, — вежливо сказала она. — Он и вправду неплохой. Гарри поднял взгляд. Говорить о живой четырехлетней вине - банальщина. Они не стали поднимать главные новости дома Виттереаль. — Гермиона, — сказал он тихо. — Мне пора, — процедила она. — Я должна вернуться. Она уже взялась за ручку, когда услышала голос Малфоя, направленный точно в неё. — Надеюсь, дорога к алтарю будет пухом, Грейнджер. Она замерла на долю секунды, потом открыла дверь и вышла. Коридор встретил её знакомым запахом бумаги. Гермиона шла к лестнице, натянулась ровнее струны. Дорога к алтарю. Он знал про Ганта. Знал про свадьбу. Это не было тайной для тех, у кого были нужные связи и привычка держать руку на пульсе чужих договорённостей. Она дошла до лестницы и оглядела атриум снизу. Словами Малфой обычно не разбрасывался, у него всегда выстроена четкая последовательность действий. Он никогда ничего не говорит и не делает просто так. Она вышла, подняла воротник пальто, вызвала патронус. — Алиан, документы подписаны. Всё чисто. Буду к шести. Выдра побежала. Гермиона спустилась со ступеней в февральский шум. Она думала о кабинете триста двенадцать всю дорогу до машины. О том, каким он был раньше. Рон как-то сказал ей случайно, вскользь, год назад, что Гарри не убирал её стол несколько месяцев после ухода. Просто оставил стоять пустым. Потом всё-таки убрал. Вина - штука интересная. Можно всю жизнь чувствовать вину и не сделать ни шага к искуплению. Гарри был хорошим человеком с огромной дырой в груди. Гермиона в это верила, просто этого оказалось недостаточно. Драматичные они. Драматичные-драматичные и не факт, что святые. Машина тронулась. Гермиона смотрела в окно на серый лондонский февраль и думала о знаниях Малфоя. Не сказал ничего, что можно было назвать угрозой прямо. Он обозначил знание. Не раньше, не в середине разговора - в спину, у самой двери, когда у неё не было возможности ответить нормально. Рассчитал всё. За окном тянулся серый город, февраль в этом году особенно длинный. Через три недели она должна была выйти замуж за Ганта Виттереаль. Через три недели и четыре дня кортеж был остановлен на дороге между Лондоном и загородным поместьем. Сейчас же она просто ехала домой. Дом на Честер-сквер не был поместьем: городской дом, четыре этажа белого камня, широкие окна, чёрные перила у входа. Лондонская архитектура девятнадцатого века, отреставрированная и бросающаяся в глаза. Никакого золота на фасаде, никаких геральдических знаков над дверью. Алиан Виттереаль не нуждался в том, чтобы его дом кричал о деньгах. У кого-кого, а у Алиана они всегда водились. Гермиона вошла в двадцать минут седьмого. Опоздала на двадцать минут, пробки никого не щадили. Дворецкий - не магловский, не настоящий дворецкий Эдвин, который служил в доме двадцать лет и выполнял все функции сразу, принял у неё пальто без слов. — Алиан у себя? — В кабинете. Ужин через час. — Хорошо, — она кивнула и пошла по коридору. Место знала наизусть. Первые месяцы она двигалась по нему осторожно, запоминая повороты и не позволяя себе расслабляться. Потом место стало домом. Библиотека на втором этаже с потолком до самого верха и лесенкой на колёсиках. С книгами, часть которых была запрещена в нескольких странах. Гостиная с камином, где собирались на ужины, которые официально обозначались закрытыми и неофициально решали больше, чем заседания Визенгамота. Столовая, которую использовали только когда было больше восьми человек. Стеклянный зимний сад на четвёртом этаже с видом на площадь. Кабинет. Дверь в конце коридора второго этажа. Тёмное дерево без таблички. Гермиона постучала. — Войди. Алиана Виттереаль было тяжко описать. Настоящая тень, воплощение ужаса. Сорок пять лет. Высокий, поджарый, с собранным телом без лишнего, тёмные волосы с сединой на висках. Лицо с правильными для него чертами - эффектное, но в воспоминаниях размывалось. Природа собрала, чтобы внушал доверие. Ох. Уж он то умел внушать доверие. Его главный инструмент, он мастерски пользовался им. Всегда видел разницу между инструментом и оружием. Сейчас стоял у окна с бокалом вина в руке и смотрел на площадь внизу. Обернулся, когда она вошла.  — Опоздала, — каялась Гермиона. — Пробки. — Ты могла аппарировать. — С документами Министерства это нецелесообразно. След в реестрах. Алиан посмотрел на неё секунду, она всегда работает правильно и всё равно проверял её время от времени. — Сядь. Она села. Кабинет был рабочим, живым даже. Книги, которые действительно читали. Бумаги, которые действительно использовали. Карта на стене - не Магической Британии, как у Гарри, а Европы, с отметками в семи странах. На столе - две палочки и стопка папок. Алиан сел напротив. — Документы? — Все три страницы подписаны, — она положила папку на стол. Он взял папку, открыл, пролистал быстро, но не поверхностно. Алиан читал быстро и помнил всё. Это было одним из немногих его качеств, которые Гермиона могла оценить без оговорок. — Как Поттер? — Как всегда. Алиан поднял взгляд. — Это не ответ. — Другого у меня не найдется, — Гермиона прикрыла глаза. — Гарри будет делать то, что должен делать, пока это соответствует его представлении о правильном. Он не меняется, это его постоянная черта. — Паркинсон там была? Гермиона молчала на секунду дольше обычного. Этого было достаточно, чтобы Алиан заинтересовался. — Да, — ответила Гермиона. — С Малфоем. — Интересно, — сказал он. — Ты знал, что они там будут? — Я знал, что Малфой интересуется рядом дел Аврората, — усмехнулся. — Не знал, что настолько открыто. — Я не уверена, — Гермиона пожала плечами. — Он пришёл на встречу, которая официально была рабочей. Это не открыто. — Для Малфоя открыто. Она задумалась. Думала, сообщать ли о тревожных звоночках? — Он что-то сказал? — спросил Алиан. — Упомянул свадьбу. Тишина. Слышно, как скрипят половицы. — Дословно, — Алиан смотрел на неё ровно. — "Надеюсь, дорога к алтарю будет пухом, Грейнджер." Алиан поставил бокал на стол. Маленький жест, ничего особенного, но Гермиона за четыре года научилась читать его маленькие жесты так же хорошо, как и большие. — Когда именно он это сказал? — В спину, когда я уходила. Алиан встал и прошёл к окну. Не к тому, у которого стоял раньше. — Прямо-таки ископаемое, все знает, — сказал он. Не Гермионе, просто вслух. Вероятно, что картинка в его голове постепенно складывается. — Малфой занимается тем же, чем и ты. Если думаешь, что у него нет источников внутри твоего окружения, то недооцениваешь его. Алиан обернулся. Недовольный, но родной. — Ты знаешь, кто? — спросил он.  — Пока только догадываюсь. — Когда будет больше, скажешь. Послушная девочка, скажет конечно. Ужин через час. В промежутке Гермиона поднялась к себе. Комната на третьем этаже, собственная, с отдельной ванной и окном. Официально она жила в квартире недалеко от Министерства, фактически здесь она проводила больше времени, чем там. Квартирка, что ранее выдали ей как служебную, была щедро подарена Алианом, чтобы Гермиона не переживала о жилье во время работы в Министерстве. Повезло, что она и после не переживала о нём. Гермиона сменила пальто на более лёгкий пиджак. На подоконнике лежала книга, она читала её уже третью неделю, потому что времени совсем не было. Законодательное регулирование магического имущества в международном праве. В Хогвартсе все смеялись над её тягой к зубрежке, теперь она не нуждалась в чужом мнении, когда стоит за спиной сильнейшего дома. К ужину спустился Гант. Он появился в дверях столовой за три минуты до того, как подали первое. Немного ниже Алиана, но с тем же холодом, который у братьев Виттереаль, судя по всему, был семейной чертой. Тридцать три года. Тёмные волосы, на редкость светлые глаза. Образование на континенте, потом два года в американском Министерстве и возвращение в Лондон. Через три недели он должен был стать её мужем. Гермиона думала об этом, как об очередном задании. Договоренность, которая имела смысл и была принята осознанно. Они не любили друг друга. Гант уважал и не прикасался, мог подолгу слушать теории, которые выдвигала девушка. Складывалось ощущение, что вот, это то, что ей нужно. Он согласился сразу, потому что Гермиона подходила ему по всем критериям. Она понимала это чувство, испытывала что-то похожее. В её глазах он был рыцарем в кровавых доспехах, другим так не везло. — Ты опоздала, — сказал он. — Пробки. — Ты всегда так говоришь, — он сел рядом. За последние недели это стало привычкой, с тех пор как Алиан официально объявил о помолвке внутри семьи. Демонстрация для Алиана или искреннее желание, она не была уверена. Возможно, и то, и другое. Алиан занял место во главе стола. — Как Министерство? — спросил Гант. — Документы подписаны. — Поттер не создал проблем? — Поттер никогда не создаёт проблем с документами, — раздраженно ответила Гермиона. — Он создаёт их другими способами. Гант кивнул. Он понимал, что это значит. — Малфой был там, — сказал Алиан. Информация, брошенная на стол между ними. — Малфой, — Гант поднял взгляд на брата. — С Паркинсон. — Мёд. Зачем? — Хороший вопрос, — Алиан скривился. — Гермиона? — Официально - рабочая встреча с Главой Аврората, — сказала она. — Малфой выстраивает отношения с Авроратом уже полтора года. Это не новость. Он заявился туда до моего ухода. — Значит, хотел, чтобы ты видела, — сказал Гант. — Думаю, его главная цель - показать, что он знает про свадьбу. Гант и Алиан переглянулись, вели безмолвный разговор, понятный только им двоим. — Намекает на что-то, — Алиан напряг челюсть. Указательный палец несколько раз отчеканил по столу. Ужин продолжился деловом в молчании, каждый думал о своем. После ужина Гант ушёл на встречу, что-то связанное с юридическими партнёрами на континенте. Алиан попросил её остаться. Они вернулись в кабинет. Бокал вина, огонь в камине, февральский город за окном. — Расскажи мне про Малфоя, — попросил Алиан. — Ты знаешь про него столько же, сколько и я, — Гермиона посмотрела на него. — Я знаю про его бизнес. Про его структуры. Про то, как он строит влияние. — он замолчал на секунду, обдумывая. — Ты знала его лично ещё до всего этого.  — Это было давно. Люди не меняются так сильно, как им нравится думать. Гермиона держала бокал и смотрела на огонь. Девять лет Хогвартса - не много и не мало. — Малфой был умным, — сказала она наконец. — Всегда был, просто в школе его ум был направлен на поддержание статуса. Война это изменила.  — Как именно?  — Когда система и их прежние устои рухнули, он остался один на один с собой, — она помолчала. — Малфой нашел в себе силы построить на руинах то, что он имеет сейчас. — И что же?  — Власть, связи и влияние, — сказала Гермиона. — Это делает его опасным.  — Ты его уважаешь, — Алиан смотрел на нее. Не обвинял, но просто подметил. — Я его понимаю, — Гермиона честно заглянула в свою голову. Алиан кивнул. Вероятнее всего, решил не заострять на этом своё внимание, но можно было дать голову на отсечение, что он запомнил. — Свадьба через три недели, — Виттереаль очертил своим взглядом Гермиону, словно пытался просканировать её. — Я помню.  — Всё, что связано с Малфоем, мне на стол немедленно. Любая деталь. — Разумеется, — она встала. — Гермиона. Она медленно обернулась, хищники не любят резких движений. — Гант хорошо к тебе относится, — сказал он. — Соглашение может перерасти во что-то большее, а мы можем стать настоящей семьей. Я хочу, чтобы ты это знала. Гермиона посмотрела на него секунду. — Ценю, что ты открываешь душу, — она качнула головой, а сердце начало сжиматься. Пора уходить. Семья. Она поднялась к себе в половине одиннадцатого. Комната встретила её темнотой и тишиной. Свет зажигать не хотелось, встала у окна, смотрела на Честер-сквер внизу. На фонари и мокрый асфальт. Заметила машину, припаркованную у тротуара напротив. Кто-то смотрит? На меня? Гермиона смотрела на неё несколько секунд. Тёмное стекло, ничего не разглядеть. Она задёрнула штору и вылетела из комнаты. На лестнице встретился Гант. Он вернулся раньше, чем она ожидала. Поднимался с первого этажа, снимал пальто на ходу. Так держал плечи, было видно, устал. — Встреча? — спросила она. Он остановился на площадке и посмотрел на неё. Кивнул. Подходящая. — Ты в порядке? — Да. — Ты всегда в порядке. Она была наблюдательной, всегда присматривалась к нему. Он красив, но в глазах ты вечно что-то ищешь и ничего не находишь. — Малфой меня беспокоит, — решилась быть честной в своих переживаниях. — Я не понимаю его интереса. Стоит ли опасаться? — Неизвестность беспокоит тебя больше, чем страх, — сказал Гант. — Да. Он кивнул. Значило, что разберется. Всегда разбирался без слов. — Три недели, - напомнил он. — Знаю. — После свадьбы твоё положение меняется официально и юридически, — Гант говорил спокойно, без нажима. — Малфою будет сложнее. — Сомневаюсь, — сказала Гермиона. Они стояли на лестничной площадке в тишине. Это была свойская тишина, что-то спокойное и близкое. — Спокойной ночи, — он ставил её. Они разошлись по разным комнатам, сон так и не приходил. Лежала в темноте и думала о фразе, сказанной в спину у двери кабинета триста двенадцать. Дорога к алтарю. Что за источник внутри дома Виттереалей? От кого узнал? Малфой никогда не делал чего-то просто так. Не стал бы запугивать, просто чтобы насладиться замешательством. Она заснула около часа. Проснулась в три. Что-то внутри щёлкнуло и вытолкнуло её из сна. Гермиона лежала и смотрела в потолок, думала о машине у тротуара напротив. Встала, подошла к окну. Осторожно приоткрыла штору на сантиметр, не резко. Машина все ещё стояла.

***

Завтрак в доме Виттереалей проходил одинаково: восемь утра, столовая. Алиан с газетой, на которой любопытно двигались картинки. Гант с кофе и документами просматривал что-то, что ему явно не по душе. Гермиона с папкой, которую начала читать ещё наверху. В руке палочка, хоть в доме и не принято держать их открыто - иллюзия безопасности. — Вчера ночью у дома стояла машина, — начала она. Без предисловий, между первым и вторым глотком кофе. — Долго? — Алиан опустил газету. — Я заметила в половине одиннадцатого. Утром её уже не было. — Номер? — Не успела рассмотреть. Тёмное стекло, плохое освещение. — Эдвин, — окликнул Алиан, не повышая голоса. Эдвин появился через десять секунд и склонился над мужчиной. Алиан коротко прошептал ему что-то. Эдвин кивнул и исчез. Гант допил кофе и поставил белую чашку на стол. — Кто развлекается? — спросил он. — Пока не знаю, — Гермиона прикрыла глаза и коротко выдохнула. — Это могут быть наши, конкуренты или Министерство. Это может быть Малфой.  — Малфой, — повторил Гант.  — Он провёл видимую операцию вчера в Министерстве. Это могло значить что-то и для нас. — она замолчала на секунду. — Либо же он решил показать, что знает и о моем месте жительства. Угроза или демонстрация возможности? Столовая была тихой. Братья обменялись взглядом, а потом посмотрели на Гермиону. — Ты боишься? — спросил Алиан.  — Нет, — честно ответила Гермиона. День прошёл в работе. Континентальное расширение требовало документов, сложных, с учётом законодательства трёх юрисдикций. Гермиона работала в библиотеке на втором этаже. На большом столе у окна, с тремя открытыми книгами и двумя папками. Это она умела. В час дня к ней зашёл Гант. Он принёс два кофе, один поставил перед ней без вопросов. Это тоже было привычкой последних недель. Просто делал. — Нашли что-нибудь по машине? — спросила она, не поднимая взгляда от документов. — Пока нет. Эдвин опрашивает соседей. — он сел в кресло у стены. — Алиан позвонил нескольким людям. — Гант. — Что? — Если это Малфой, твои люди его не найдут. — Ты очень уверена в его методах, — Гант смотрел в глаза. — Сужу по тому, что вижу, Гант, — она взяла кофе. — Он девять лет строил структуру, которую нельзя размотать через обычные каналы. — Ты наблюдала. — Это моя работа. Оба застыли в молчании. Оба думали. — Зачем ему свадьба? Что ему даёт информация о том, что мы женимся? — Не знаю, — ответила Гермиона. — Пока не знаю. — Это тебя беспокоит. — Беспокоит. Гант кивнул. Встал, не торопясь. — Я скажу Алиану, чтобы усилили охрану до свадьбы и после неё. — Разумно, — она посмотрела на него. В его взгляде не было романтики или тепла. Другое. Что-то другое. Гант ушёл. Она вернулась к документам. Вечером, уже в темноте, она запросила нужную информацию - Малфой. Последние две недели его жизни, контакты, передвижения. В окно принципиально не смотрела. Открыла книгу, ту самую, про международное законодательство, с подоконника. Начала читать с того места, где остановилась вчера. За окном был всё тот же февраль. В половине двенадцатого она услышала знакомые шаги в коридоре. Гант. С недавних пор она узнавала его. Шаги остановились у её двери. Он задержался всего на секунду и ушел. Гермиона смотрела на страницу перед собой. Он мог постучать, но не постучал. Он не заходил туда, куда его не звали. Простое уважение к чужому пространству. Она отложила книгу. Подумала о том, что через три недели это пространство официально перестанет быть только её. На душе ничего. Потом погасила свет. Малфой хотел, чтобы она видела машину. Хотел, чтобы думала о ней. Хотел, чтобы она задавала вопросы всем вокруг. Хотел, чтобы она тратила время и внимание на то, чтобы найти ответы. Она закрыла глаза. Послезавтра будет информация. До свадьбы три недели, этого достаточно.

***

За завтраком Алиан положил перед ней листок с номером машины. Зарегистрирована на компанию-посредника, три уровня юридической структуры, конечный владелец чистый, формально никак не связанный ни с кем из известных игроков. Заебали. Гермиона прочитала. Вернула листок. — Малфой, — она подтвердила. — Ты уверена? — Алиан не удивился, лишь уточнил. — Такую структуру регистрации я видела раньше. Не конкретно эту, схожую. Почерк. — Значит, это была демонстрация, — Гант посмотрел на Гермиону. — Да. — Это не логично. Если наблюдаешь, делай тихо. — Логично, — возразила Гермиона. — Если цель не наблюдение. Виттереаль смотрели на неё. — Тогда какая цель? — спросил Алиан. Гермиона взяла кофе. — Предложение, — сказала она. — Он собирается сделать предложение. Не мне лично, а семье. Дому. Свет падал в окна столовой: серый, без теней. За стеклом голые деревья на площади стояли неподвижно. Затишье перед бурей. У Гермионы чуйка на всякого рода чернь. До свадьбы оставалось двадцать два дня. Малфой пришёл через четыре.