Хранимые магией

      «Докажи, что достоин!» Земля под ногами дрожала и ходила ходуном. Кое-как удержавшись на ногах, но всё же совладав с силой толчка, парень снова устремился вперёд. Ему предстоял неблизкий путь, да ещё и с творившимся вокруг безобразием… Впереди, словно из-под земли, возникли два магитех-солдата, мощные, пугающие, внушающие одной только своей неестественно изогнутой фигурой ужас в сердце даже самого отважного путника. Они сверлили и одновременно манили к себе безжизненным, холодным взглядом, словно четыре кроваво-алых маяка, зовущих на саму смерть.       — С дороги! Парень тут же принял боевую позу: сложенные особым жестом два пальца и отведенная в сторону левая рука. Тонкие, перепачканные кровью и грязью губы что-то беззвучно прошептали, и воздух, казалось, наэлектризовался вокруг него, становясь удушающе-плотным. Роботизированный солдат стремительно понёсся на парня, казалось, что в красных лампочках-глазах пылает маниакальный блеск. Робот отвёл механическую конечность с зажатым в ней мечом в сторону, подготавливаясь к атаке. Всё произошло мгновенно – вот магитех-солдат широко замахнулся, готовый нанести смертельный удар, но тут заранее подготовленным заклинанием на кончиках пальцев сверкнула молния, лёгким движением руки отправленная в сторону противника – и робот упал замертво, поражённый заклятием. Второй солдат использовал огнестрельное оружие, выпуская в парня быструю свинцовую очередь, но лёгкое движение всё той же руки и неясный шёпот словно уплотнили воздух вокруг парня, и перед ним возник кристальный щит, в котором моментально завязли вражеские пули. Робот не смог выстрелить второй очередью, не успев вовремя перезарядиться, он поднял оружие, но замер, пронзенный сверкнувшей молнией в ответной атаке со стороны парня. Сейсмическая гроза настигла парня неожиданно, стоило лишь холодному металлическому телу коснуться земли. Вдали, исполинской громадой возвышаясь над всем, Каутесский диск начинал подниматься всё выше… и выше? Парень сузил глаза, пытаясь всмотреться в поднявшееся облако пыли и разглядеть происходящее. Накативший поток прохладного ветра унёс с собой всю витавшую в воздухе грязь, открывая обзор… Представшая перед ним картина сильно удивляла, а его глаза расширились, грозя совсем вывалиться из орбит: вдали исполинский гигант, величиной с огромную гору, на массивных каменных руках поднимал Каутесский диск. Вся левая сторона его тела и лица была пронизана железными балками, а красные хищные глаза устремлены куда-то вниз, под ноги.                    До парня докатился громоподобный голос Титана:       «Пройди испытание, юный Король, чтобы заслужить мое благословение!» Гигантская ножища, пронизанная железными сваями устремилась вниз, пытаясь наступить на кого-то… …и новое землетрясение не заставило долго себя ждать. Над головой парня пронзительно зажужжали корабли, рассекающие небеса в направлении к поднимающемуся из-под Каутесского диска великану. Он не стал ждать: смахнув волосы со лба назад, он приготовился бежать по возвышающемуся каменному уступу вверх… *** «Вдох-выдох, вдох-выдох»        Нудный, немного тяжёлый подъём, но при этом до странного… приятный? Он не мог этого объяснить, просто двигался вверх по лестнице лёгкой трусцой, получая удовольствие от процесса. Размеренное дыхание позволяло держать организм в тонусе и выматываться не так быстро, но при этом заставляло тело парня нещадно потеть. Ему было не очень приятно: вымокшая насквозь борцовка облепила весь торс и больше напоминала пропитанный водой кусок ткани, противно прилипший к телу; та же самая участь настигла и шорты – они тоже были влажными, но всё же меньше, чем майка. «Вдох-выдох, вдох-выдох» Остановившись перед дверью на пятом этаже, парень нащупал в поясной сумке связку ключей, и повернув ключ в замочной скважине несколько раз, с еле слышным щелчком отворил дверь квартиры, заходя внутрь. Заранее подготовленное полотенце заботливо ждало пришедшего на вешалке, и первое, что сделал парень, даже не разуваясь – это с удовольствием накинул его на голову, вытирая волосы, лицо, шею, и все оголённые части тела.       — Ух, какой же кайф! Одновременно с приходом парнишки, вошедший на кухню молодой человек потирал заспанные глаза рукой, зевая и лениво почесывая плоский живот, на котором можно было увидеть чёткие кубики пресса. Короткая стрижка каштановых волос, вкупе с красивыми чертами лица, мощное тело и руки довершали образ. Его серые глаза цветом напоминали хмурые тучи в дождливый летний день. Когда он наконец перестал их тереть, его взгляд прояснился, и мужчина увидел свою любимую девушку и невесту, Иби Леттхер. Та, в свою очередь, легко пританцовывала, шустро снуя по кухне туда-сюда и активно нарезая овощи на одном конце стола, а на другом уже что-то жарилось в сковородке. Приятный аромат тут же защекотал ноздри мужчины, и тот, довольно заулыбавшись, приблизился к девушке.              — Доброе утро, дорогая. — Последнее слово едва не растворилось в зевке, он сладко потянулся, глухо хрустя суставами. Но, не услышав ответа от своей избранницы, мужчина попытался тихо, на цыпочках подкрасться к ней и, обняв её со спины, с глуповатой улыбкой уткнулся носом в шею, посопел туда немножко и нежно поцеловал девушку в щеку.              — Эдей, доброе. Эй, прекрати, щекотно же… Но парень даже и не думал останавливаться, елозя кончиком носа около её уха, покрывая лёгкими поцелуями порозовевшие щёки, шею… Вошедший в этот момент на кухню бегун продолжал активно вытирать голову повлажневшим полотенцем. Он услышал голоса людей на кухне и уже было раскрыл рот для банального «Доброе утро», не успев снять с головы полотенце, и застыл на месте как вкопанный, глядя на воркующих у плиты Эдея и Иби. Но этот ступор продлился всего лишь какую-то секунду.       — Умоляю, избавьте меня от ваших телячьих нежностей с утра пораньше. Его явно не услышали. Возмущенный, парнишка сложил руки на груди и облокотился спиной о дверной косяк. Вся его фигура буквально излучала недовольство, но не совсем было понятно какое: то ли ему не понравилось, что его не услышали, или то, что его проигнорировали.       — Бррр, ну и развели вы тут розовые сопли. Меня сейчас стошнит… Парень сделал вид, что его передёрнуло.       — Дорогой братишка, завидуй счастью других молча. — ехидно ответил ему Эдей и продолжил покрывать шею девушки поцелуями.       — Стоп, Хоуп проснулся?! – воскликнула Иби.       — Ага. — Хоуп сказал это как обычную, дежурную фразу, словно в магазине просил передать ему вон ту булочку с корицей. В его тоне ощущалось возмущение. — И в данный момент, я стою, смотрю и думаю: у кого из вас первым проснётся совесть – у моего глупого братца, или у его вполне себе адекватной девушки, у которой наверняка есть хотя бы грамм стыда.        Внешне Хоуп Прайс не сильно отличался от брата. Разве что был немногим ниже его самого, а также не был коротко пострижен, и почти всегда ходил с зачёсанными назад волосами. Не сильно длинными, но порой заставлявшими парня попотеть в жалких попытках привести их в порядок и придать им нужный вид.        Данная тирада возымела свой положительный эффект: Иби выскочила из объятий Эдея, словно пробка из бутылки шампанского и, красная как рак, стыдливо потупила взгляд, нервно комкая в руках полотенце. Стоявший рядом Прайс-старший с угрозой посмотрел на брата, и если бы он мог испепелять взглядом, то вместо Хоупа на полу уже лежала бы дымящаяся кучка пепла. Поняв, что он возымел нужный эффект, Хоуп широко улыбнулся, приложил указательный палец к губам, и ехидно произнёс:       — О, у нашей парочки проснулось то, что в простонародье называют «совестью». Ан нет, постойте, — фальшивая улыбка сменилась фальшивой грустью, и палец съехал с губ также стремительно, как и выражение лица, — совесть есть только у Иби. Мой брат обделён ей с рождения.              — Заткнись, Хоуп! – прошипел Эдей, хмуря брови.              — Зато как грубить своему младшему братику, так он первый. Ай-яй-яй, плохой старший брат! Плохой!        Хоуп вел себя сейчас, как маленький невыносимый ребёнок: наклонился и с глуповато-детским выражением на лице покачал указательным пальцем из стороны в сторону, ехидно цокая языком. Это ребячество неимоверно раздражало Эдея. Вдыхая и выдыхая воздух через нос, а также сжимая и разжимая кулаки, он думал: как сильно ему прилетит в обратную, если запустить в голову Хоупа кружку? Или кастрюлю? А то и вовсе вилку?              — Тогда поступим так: ты, братец, наказан за утреннее поведение. И наказание твоё будет заключаться в… — Хоуп картинно задумался, возведя взгляд куда-то в потолок и приложив указательный палец к губам. Любил же он делать много разных вещей со своими пальцами, чем неимоверно выводил отдельных людей. — …в пропуске приёма душа с утра первым. Ванная моя! Чао!        Эдей дёрнулся по направлению к брату, но его задумке не суждено было сбыться: Хоуп быстро ретировался в сторону ванной комнаты и исчез за её дверью также стремительно, как и появился в квартире. И стоило ему оказаться за закрытой дверью, первое, что сделал Хоуп – это с облегчением выдохнул, и, уперевшись в неё спиной, молча съехал вниз, подумав:              «Брат, как же я тебя порой ненавижу…»                                                                                      ***        Спустя несколько минут дверь в ванную слегка приоткрылась, и из образовавшейся щели осторожно выглянула голова Хоупа. Его непослушные каштановые волосы, укороченные на висках, хорошо сочетались с более длинными прядями на чёлке. Внимательный взгляд карих глаз прошёлся по просторной кухне – тихо. Даже очень тихо.              «Может, они легли дальше спать?» Эта мысль вселила в парня уверенность – он избежит ответной кары от брата и Иби!        И, стоило ему полностью выйти из ванной и, тихо-тихо, шагая на цыпочках, закрыть за собой дверь, как из-за угла, словно из воздуха материализовался Эдей. Он незаметно подкрался к младшему брату и поймал того в «братский захват». Хоуп сопротивлялся и безуспешно пытался вырваться, вопя и отбрыкиваясь:       — Эдей Прайс, ну-ка живо отпусти своего лучшего, любимого и самого-самого-самого классного младшего братца на свете! Дёргаясь, в попытках хоть как-то врезать по широкой спине Эдея, парнишка старался вырваться, но без толку.       — Тыыы? Самый лучший и классный младший брат на свете?! — Он взъерошил ему волосы. — То, что я тебя, засранца эдакого, обожаю до невозможности, не означает, что тебя минует наказание за утреннюю выходку. Хоуп всё брыкался и пытался вырваться, но Эдей был больше и выше него, а вдобавок – сильнее. Но помощь пришла оттуда, откуда Хоуп меньше всего ожидал её получить.       — Мальчики, завтрак готов.        Иби вышла как раз вовремя; Эдей продолжал крепко держать брата в «братском захвате», и взъерошивал волосы Хоупа уже не ладошкой, а кулаком. Неприятно, но очень доходчиво. Иби это не понравилось.       — Дорогой, прекрати издеваться над Хоупом. К тому же, — девушка театрально задумалась, приложив указательный палец к губам, словно копируя Прайса-младшего, — он был совершенно прав с утра. Мы ведь тут не одни живем, надо уважать тех, кто живёт с нами. И да, Эдей – я сейчас говорю о Хоупе.        Мужчина, всё ещё сжимая брата в мощных объятиях, хотел было возразить, но встретился с серьёзным взглядом своей невесты, в котором ясно читалось: «Никаких возражений!» Эдей наигранно печально вздохнул, напоследок мстительно превратив шевелюру братца в гнездо, и отпустил его. Он уже повернулся и зашагал в сторону ванной комнаты, но остановился в дверях, и, не оборачиваясь, махнул рукой.       — Дорогая, я в душ. Мне скоро на работу бежать. Подождёшь?       — Конечно, — с улыбкой ответила та, — мне позже выходить, чем тебе, дорогой. Девушка могла поклясться, что её жених хоть и не обернулся, но улыбнулся. Хоуп же всё это время недовольно бурчал себе что-то под нос, стараясь вернуть своим волосам прежний, уложенный вид, приглаживая их ладонями. Получалось у него скверно. Как только дверь в ванную комнату закрылась, и послышался звук включенного душа, Иби с улыбкой повернулась к кухне. Хоуп тем временем успел сбегать в свою комнату и поменять одежду, и теперь сидел за столом в новеньких футболке и штанах.       — Приятного аппетита, Хоуп.        Парень поднял голову – вид добродушной мордашки с набитым ртом вызывал у Иби тёплые ассоциации с маленьким ребёнком. Или большеглазым, милым щеночком. Парень быстро прожевал еду, проглотил и сказал:       — Спасибо Иби. Очень вкусно. Их взгляды на секунду пересеклись, и… нечто непонятное промелькнуло в его карих глазах. Что-то странное, необъяснимое, но кажущееся до боли знакомым. Девушка никак не смогла это охарактеризовать и подумала, что ей показалось: она зажмурилась и помотала головой из стороны в сторону, словно отгоняя наваждение. Но, когда она снова открыла глаза, сидящего за столом Хоупа уже не было – парень вовсю орудовал губкой, стоя около раковины, и мыл посуду, активно намыливая тарелки и разводя пышную пену. Он явно был увлечен процессом и, по мнению Леттхер, даже не заметил, как та на секунду выпала из реальности. И поэтому девушка, успокоившись, принялась накрывать завтрак уже для себя и своего жениха. А Хоуп, тем временем, тёр губкой по керамической посуде с такой силой, будто желал проделать в той дыру. Одна-единственная мысль била его черепную коробку изнутри, а эмоции устроили внутри парня самый настоящий ад, окрашивая щёки ярко-красным румянцем. И ничто не могло усмирить бушующий внутри парня ураган, который тот пытался погасить вот уже несколько месяцев. И эта чёртова… грёбаная мысль, твердившая: «Ты влюблен в девушку, почти что жену собственного брата по уши». …никак не спасала ситуацию.                                                                         *** Взошедшее в зенит солнце нещадно испепеляло всё в радиусе своего поражения: асфальт будто плыл, размягчаясь и прилипая к подошвам; к стенам домов было физически больно прикасаться – вероятность заработать ожог была крайне высока, а люди, казалось, должны были уже давно попадать как от солнечных ударов, так и от нехватки выжженного светилом кислорода... Благо, Хоупу это только казалось. Сидя со своим лучшим другом на веранде одного из уличных кафе под большим, раскидистым зонтом, он смотрел на снующих туда-сюда людей с ленивой мыслью: а как они, собственно, ещё не испеклись?.. Ведь, по мнению Прайса, погода именно что благоволила к запеканию людей прямо в одежде. Хех, как картошечка в мундире. А что? Какие мысли, такие и ассоциации…       — Я вот одного понять не могу, – его друг зачерпнул немного мороженого маленькой длинной ложечкой, поднося спасительный десерт ко рту, — почему ты всё ещё живешь с Эдеем и Иби? Серьёзно, чувак, в двадцать три пора бы уже жить самостоятельно. Ложка с мороженым отправилась в рот, и это ни с чем не сравнимое, классное, невообразимое чувство затопило его с головой…       — Может, потому что съём хотя бы однокомнатной квартиры в месяц стоит, как три мои зарплаты вместе с чаевыми вместе взятые? Ну, и тут играет немаловажный факт потери мной чертовой работы уже дважды за месяц. Дважды! – раздражённо ответил ему Хоуп. Он перестал пялиться на прохожих и повернулся к своему лучшему другу, который сидел напротив него, уронив голову на стол. Прохлада деревянной поверхности отдавалась приятным ощущением.       — Если ты лошара, — Денни указал на Хоупа ложечкой, — это не мои проблемы.              — Ага, как скажешь, дружище.       — Серьёзно, Хоуп, — тот снова зачерпнул немного мороженого, отправляя его в рот, — эти две последние работы нашёл тебе я. И с обеих ты… да ладно обеих! Ты потерял кучу мест работы по собственной глупости и неудачному стечению обстоятельств, и… воу-воу, я помню, что ты не всегда был виноват.        Денни хотел спокойно доесть мороженое, параллельно устраивая лучшему другу конкретную головомойку, но после фразы «…Ты потерял кучу мест работы по собственной глупости…» Прайс поднял на него злой и крайне недовольный взгляд, и тот опасливо заткнулся.              — …с последних двух мест я вылетел не по собственной вине. Обида Хоупа напоминала обиду маленького ребенка: надутые губы, и потупленный взгляд. Со стороны это выглядело даже немного забавным – двадцатитрёхлетний лоб, который дуется как маленький! Кому расскажешь – не поверят.       — Да, знаю, извини… — идущие по улицам люди не обращали внимания на пару сидящих на веранде парней, но возможно кто-то про себя подметил, что сидеть в прохладе под крупным раскидистым зонтом тёмно-синего цвета и есть мороженку было бы неплохой перспективой хождению по жаре. Видят боги, там есть хоть какая-то тень и спасение.       — С последней у тебя так вообще случился тот ещё пиздец! Как ты умудрился влипнуть в неприятности вместе с Дрейном, я не понимаю, вот честно. Хоуп натурально застонал, услышав это имя, переменившись в лице:       — Везение – моё второе имя, не иначе. Он до сих пор не понимал, как его угораздило попасть на работу с одним из сынков Советника Короля. Причем совершенно неадекватным, не желающим выйти из-под тени папочки нормальным человеком, а самым что ни на есть ублюдком, делящим людей на «своих» и «недостойный мусор, не имеющий права даже находиться с ним рядом». Причем Хоуп прекрасно знал – это он не приукрасил, всё так и было в действительности. Перематывая в голове воспоминания, которые мелькали в его черепушке будто кадры из кинопленки старого проигрывателя, Хоуп заново переживал то, как он работал официантом, и то, как вместе с ним работал – хотя его действия было сложно так назвать – чёртов Дрейн, и то, как того заставили в кои-то веки вынести заказ одной красивой девушке… Неся десерт с каменным выражением лица, будто ему пришлось идти по заполненному тараканами или ещё более неприятной живностью залу, Дрейн вышагивал к красивой девушке, устроившейся за одним из столиков. Приблизившись к столу, выражение лица Дрейна с «какие мерзкие вокруг люди» тут же изменилось на «как же я хорош собой».              — Эй, детка, ты такая горячая чикса, — его донельзя наглая физиономия растянулась в уродливой, по мнению Прайса, ухмылке, — зачем ты сидишь тут и ешь эту дрянь? Пойдем лучше со мной! Тебе понравится моя компания, киска, я тебе клянусь.       «Блядь, что он творит?!» Хоуп даже не собирался идти в ту сторону. Протирая стоящий рядом столик, он лишь наблюдал из-под длинной чёлки за творящимся беспределом, и про себя раздумывал: а надо ли ему вмешаться? А нужно ли девушке его заступничество?       — Спасибо за столь ценное приглашение! — Девушка картинно-наигранно засияла, чем напомнила Хоупу гигантскую люстру с кучей лампочек. — Но нет, обойдусь. Не люблю противных и самоуверенных парней. Дрейн цыкнул сквозь зубы, тут же меняясь в лице: наглая ухмыляющаяся рожа превратилась в кислую недовольную мину. Протиравший соседний столик Хоуп тихо прыснул в кулак со смеху, довольный храбрым ответом девушки.       — Да брось, крошка, — парень снова натянул свою нагловатую улыбочку. Не такую самоуверенную как раньше, но всё же, — тебе точно со мной понравится, обещаю. И, даже не дождавшись ответа девушки, потянул её к себе за локоть. Хоуп встрепенулся, откинул тряпку и уже было двинулся в сторону пострадавшей посетительницы кафе, но остановился, не успев сделать и пары шагов. Стоило Дрейну совершить эту опрометчивую глупость в виде распускания рук, то первым, что прилетело ему в лицо – нет, совсем не карма, вместо этого ей стала дамская сумочка. Блестящая, в стразах и с интересно нашитыми на неё каких-то крупными, вроде бы металлическими украшениями, выступавшими наружу множеством треугольничков, которые от сильного удара хорошенько отпечатались на лице парня. Он отшатнулся, тут же выпуская барышню из своей цепкой хватки. Шипя как змея, и при этом неистово матерясь, Дрейн прижимал ладонь к лицу. И пускай Хоуп не увидел капель крови, тому явно было больно. А может, та девушка своим отчаянным поступком уязвила его гордость? Вероятно.       — Ах ты, сссучка… — теперь Дрейн и вправду напоминал змею: шипение в голосе и гневный холодный взгляд, устремлённый вперёд, — сейчас ты у меня получишь!        Хоуп не сразу поверил, что Дрейн поднял руку и собирался влепить девушке не то оплеуху, не то пощечину. А девушка, приготовившись отбиваться от урода, крепко держала за цепочки-лямочки свою сумку, готовая снова зарядить парню в ответ или предотвратить его наступление вовсе.              — Эй, хорош Дрейн, — Хоуп материализовался между ними тут же, как увидел замахнувшегося на девушку выродка, — она сказала «нет». Так отвали от неё!              — Завались! — Рявкнул тот, сжимая кулак и надвигаясь на Хоупа. — Съеби в туман, чтоб я тебя здесь не видел! Но Хоуп не собирался сдвигаться с места. Дрейн сразу это понял, и, не став мешкать, сделал свой ход. Сильный удар по носу выбил Хоупа из равновесия. Парень на секунду потерялся: мир перед глазами плыл, менялся и изменялся, но всё никак не хотел приходить в норму. Вдобавок к этому, Дрей зарядил коленом Хоупу в живот, пока тот пытался прийти в себя… … и снова получил по морде сумочкой. Уже с удвоенной силой девушка ударила по лицу нападавшего своим боевым аксессуаром, привлекая к себе его внимание. А Хоуп, кашляя и жадно глотая воздух, был готов поклясться, что сейчас выплюнет свои внутренности, не иначе. Но удар в живот оказал на парня целительное воздействие: боль вернула миру ту целостность, которую он потерял после удара в нос. Который, кажется, был сломан.       — Ну всё, крошка, ты попала, сейчас я тебя…       — А-а-а!!! — Хоуп с криком накинулся на Дрея. Прайс чётко и ясно понимал одно – если он сейчас не вмешается, бедная девушка пострадает от рук морального урода, да ещё как. Именно поэтому он помчался на своего «коллегу», сбивая того с ног. Во все стороны полетели стоявшие рядом стулья, столы, моментально снесённые падением двух туш на пол. Хоуп уселся на обидчика сверху и, недолго думая, начал избивать его. Дрей, прикрывшись руками, старался избежать ударов… Потерев давно заживший, но сейчас занывший фантомной болью нос, Хоуп поднял хмурый взгляд на Денни. Друг уже успел прикончить одну пиалу мороженого и, довольно облизываясь, уже приступал к поглощению второй, заказанной им минутой ранее.       — Поверить не могу, что тебе сошло с рук избиение Дрея. Серьёзно – как тебя его отец на месте не прибил?       — Его отца я увидел вот как раз на том самом месте. Он расспросил обо всём произошедшем сначала владельца кафе, затем пострадавшую девушку, а потом уже и меня. Ну и попросил прощения за своего сына! Нет, ты прикинь – попросил прощения за своего сына-дебила. Для меня это было настоящим шоком.       — Но это не спасло тебя от потери работы… Денни с упоением облизывал ложку с мороженым, отчего его речь была немного невнятной.       — Ага, — Хоуп тяжело кивнул, подтверждая его слова, — как только Советник Гальвус ушёл, владелец кафе сказал, что я уволен. Мол, «это непозволительно – распускать кулаки между коллегами!». — Хоуп попытался передразнить манеру речи своего бывшего босса. И надо отдать ему должное, по мнению Денни, у парня получилось неплохо. — Как будто я первым затеял всё это…       — Ну-ну, не начинай, — Дэнни тяжело вздохнул, отодвигая в сторону пиалу с прохладным десертом. Он сплёл пальцы рук между собой и, подперев ими подбородок, задумчиво продолжил, — я помогу тебе снова.       — Правда? Дэнни кивнул, поднимая глаза на Хоупа:       — Только пожалуйста – не вылети оттуда сразу, я тебя умоляю! Владелец кафе – мой дядя, и мне меньше всего хотелось бы позориться перед ним. А ты, кусок невезучего придурка, можешь в два счёта уронить меня в его глазах. Кусок ходячего идиота с завышенным чувством справедливости, черти бы тебя побрали…       — А Эдей всё думает, откуда же я нахватался этих красочных выражений, и вообще – почему у меня такой скверный характер? Так я тебя наслушался, вот и результат. Услышав данное предположение, Дэнни, до этого игравший с ложечкой, на секунду замер и злобно посмотрел на собеседника. Потом пришёл в себя, и кинул в того деревянный столовый прибор.       — Вы посмотрите на эту наглую морду! — Возмущенно начал он. — Я ещё и виноват в том, что у него «скверный характер»! Хочу заметить, на секундочку – это ты научил меня всем этим колкостям, подколам, и в целом сделал из меня язву ходячую. Хрен обнаглевший. Гадены… Услышав, какими «уменьшительно-ласкательными» награждает его лучший друг, Хоуп рассмеялся. Задорным, и заразительным смехом.       — Что смешного? Этот вопрос вызвал ещё больший взрыв веселья со стороны Хоупа – тот схватился за живот, задыхаясь со смеху. Строгое выражение лица Дэнни тронула лёгкая улыбка, а потом и он подхватил настрой Хоупа. Так они и сидели, за столиком уличного кафе, укрытые от солнца прохладой тенью большого зонта, и беззаботно смеялись. Проходящие мимо люди с интересом смотрели на них, и каждый реагировал по-своему: кто-то крутил пальцем у виска, кто-то улыбался, а кто-то и вовсе игнорировал их, безучастно проходя мимо.                                                                               *** Прохладный ветер залетел в квартиру, освежая и унося с собой дневную духоту. Сидевшая в кресле пожилая женщина держала в морщинистых руках маленький, вытянутый кулон из чёрного камня, цепочка которого поблёскивала серебром в свете заходящего солнца. На её коленях лежала книга сказок, на которой красивыми, витиеватыми буквами было написано: Сказки о Хранителе Магии Обложка книги была жёлтого цвета, украшенная по краям белыми витыми линиями. А в центре обложки, прямо под надписью, был изображён серьёзный юноша в длинной, синей мантии с коротким рукавом и широкополой шляпе. Он тянул руки вперед, аккуратно держа в ладонях звезду. Ее лучи касались краев книги, и в каждом треугольнике такого «луча», было что-то написано. Но написанное больше походило на набор случайных знаков, чем на знакомую речь. Пожилая дама аккуратно отложила книгу на стоявший рядом с креслом-качалкой столик, и, сжав в руках кулон, начала что-то шептать. Сначала ничего не происходило, но спустя некоторое время женщина почувствовала порыв приятного, свежего ветра. Он прошёл через распущенные, длинные седые пряди волос, секунду поиграл с ними в воздухе и утих. Женщина перестала читать заклинание. Она открыла глаза, и как по волшебству, комната преобразилась – там, где до этого у стены стоял шкаф, словно созданная из воздуха, света и тепла появилась кровать, застеленная простыней тёплых пастельных тонов, с изображенными на ней слониками. Всё окружающее убранство комнаты изменилось, и, казалось, стало таким же, как и кровать – тёплым, приятным на ощупь, но таким хрупким.       — Бабушка, бабушка, — лежащий рядом с молодой женщиной маленький мальчик лет шести держал в руках ту самую книгу сказок, которую пожилая женщина недавно отложила в сторону, — бабушка, ну почитай сказку! Голос ребёнка звучал странно… словно почти забытое, но бережно хранимое воспоминание, детали которого уже начинали постепенно растворяться в памяти. Но не забываться до конца.       — Ох, Хоуп, — с улыбкой ответила женщина, бережно беря из рук ребёнка книгу. — Какую сказку сегодня тебе почитать?              — Ту! Ту! – радостно захлопал в ладошки мальчик. — Ту, как Хранитель ловит руками звезду, и дарит её людям! Женщина рассмеялась добрым, приятным смехом. Она приобняла внука и ласково поцеловала его в макушку, ответив:              — Мы её уже читали вчера. И позавчера. И поза-поза-позавчера…              — Знаю бабушка, знаю! — Ребенок был громким, шебутным и в какие-то моменты чересчур активным, но это совсем не волновало женщину – наоборот, она была счастлива. И ей это очень нравилось во внуке. — Но ведь это моя любимая сказка!              — Хорошо, Хоупи. Но сначала ты почистишь зубы.              — Я уже почистил, бабушка!              — Тогда слушай, — женщина кивнула, открывая книгу. Она поправила очки на переносице и, дойдя до нужной страницы, хотела начать, но увидела, как её внук вдруг поник. — Хоупи, дорогой, всё хорошо?              — А когда братик будет со мной слушать сказку? Женщина из воспоминаний посмотрела на соседнюю детскую кровать: бабушка, которая держала в руках кулон, также перевела взгляд. Грусть промелькнула в её взгляде, но задержалась там всего на мгновение – женщина из воспоминаний снова поцеловала внука в висок, и сказала:       — Когда Эдей приедет из лагеря, обещаю – я почитаю вам обоим. — Ребенок снова улыбался – а это было всё, что нужно для счастья бабушки. По крайне мере сейчас. — А теперь, давай начнём. Давным-давно… Неожиданно в дверь громко постучали, а потом резко зазвонил дверной звонок. Тонкая иллюзия, созданная магией, пошла рябью, словно круги от брошенного в водную гладь камня. Концентрация женщины разрушилась – она снова произнесла заклинание, и почувствовала, как порыв прохладного ветра тронул её плечи, облачённые в длинное платье с рукавами. Женщина встала, надела кулон на шею, и прошла к двери.       — Кто там?       — Бабуль, это я, Хоуп. Женщина сразу узнала голос любимого внука. Она взмахнула рукой, и несколько замков с большим засовом мигом начали открываться, синхронно отпирая дверь. Как только последний замок щёлкнул, молодой парень вошёл в квартиру и, как только оказался за порогом, тут же обнял пожилую женщину.       — Ба, я так рад тебя видеть!       — И я рада, внучок, только ты меня сейчас раздавишь в своих объятиях.       — Ой, прости, — Хоуп с виноватым видом отпустил женщину, почесав затылок. Потом оглядел её с ног до головы: всё же для своего возраста, его бабушка выглядела очень молодо, ростом была также высока, как и сам Хоуп, а её сарафан с длинным рукавом в розовый цветочек выглядел, по мнению Прайса, очень мило. Парень отступил на несколько шагов и отвесил бабушке шуточный реверанс:       — Леди Агния Прайс, вы как всегда великолепно выглядите. Женщина оценила жест, также в шутку исполнив ответный реверанс:       — О, вы мне льстите мистер Прайс. Право, не стоило.       — Стоило-стоило, мадам, — он снова весело осмотрел бабушку с ног до головы, — а этот красивый тёмный кулон с искорками на вашей шее просто бесподобен и великолепно сочетается с вашим нарядом!       — О, вы мне льсти… — до этого улыбавшаяся женщина тут же осеклась. Она ошарашенно смотрела на улыбавшегося ей внука, переваривая сказанное им. Заметив перемену в настроении женщины, Хоуп перестал улыбаться, и уже более серьёзно спросил:       — Ба, все хорошо?       `— Хоуп, милый, — начала женщина, немного шокированно глядя на внука, — ты… ты видишь этот кулон?       — Конечно вижу, — пожал плечами юноша, — его только слепой не заметит на моей самой-самой красивой бабушке на свете. Женщина на такое заявление легко улыбнулась и, не мешкая ни секунды, схватила внука за руку, бодро таща его за собой на кухню.       — Нечего разговаривать в дверях, Хоуп. Пойдём, угощу тебя чаем…       — Приму за честь, мадам Прайс. Агния же всё это время размышляла о том, что Хоуп видит! Внук видит кулон под скрывающим его заклятием. «Если он его видит, значит…» женщина неторопливо разливала по кружечкам чай, доставая из буфета различные сладости. Запах свежезаваренного травяного чая с ягодами заполнил кухню, а приятные угощения только радовали глаз, «значит, не Эдей, а Хоуп… это кардинально меняет все планы. А почему именно он…»       — Ба, давай я помогу, – подлетевший к ней внук взял у Агнии тяжёлую пиалу с вкусняшками, и дождавшись благодарности и одобрительного кивка со стороны своей ба, поставил увесистую посудину на стол.       «Значит, именно он будущий Хранитель магии…».