Пэйринг и персонажи
ОЖП/Сейширо Наги, ОЖП/Ренске Кунигами, ОЖП/Йоичи Исаги, ОЖП/Мегуру Бачира, ОЖП/Хёма Чигири, ОЖП/Рин Итоши, ОЖП/Михаэль Кайзер, ОЖП/Рео Микаге, ОЖП/Саэ Итоши, ОЖП/Рюсэй Шидо, ОЖП/Кэнъю Юкимия, ОЖП/Отоя Эйта, ОЖП/Карасу Табито, ОЖП/Йо Хиори, ОЖП/Курона Рандзэ, ОЖП/Джинго Раичи, ОЖП/Шоэй Баро, ОЖП/Алексис Несс, ОЖП/Икки Нико, ОЖП/Банни Иглесиас, ОЖП/Дон Лоренцо, ОЖП/Шарль Шевалье, ОЖП/Джулиан Локи, ОЖП/Киёра Джин, ОЖП/Лавиньо, ОЖП/Ноэль Ноа, ОЖП/Сендо Шуто, ОЖП/Хьюго Вивьен
Метки
Описание
Или зарисовки с любимыми мальчиками.
Примечания
естественно с написанием новых глав метки будут добавляться/изменяться. буду стараться максимально передать каноничность персонажа, а дальше уже посмотрим… m(_ _)m
Посвящение
своему гиперфиксу в 24-ом году.💪🏽😌
"diary" — alexis ness. nc-21
28 июня 2026, 09:41
«Любовь — это временное помешательство, излечимое браком или смертью.»
***
"22 октября. Ах, какой сегодня был ужасный день! Первый день в университете — и я ни с кем не смог поладить! Все слишком высокого мнения о себе, раз смогли пробиться в столичный университет чтобы стать врачами. Ага, блять, прям сами. Половина - с золотой ложкой в жопе, другая половина - подкупили приёмную комиссию. Но один человек все же отличился — поступил сюда как и я, при помощи ума и знаний, а не своего положения и социального статуса "папочки с мамочкой". Катрин Вайсс. Ох, этот ангелок пробудил во мне столько эмоций, стоило мне только посмотреть в ее голубые глаза! Ей Богу, самый настоящий ангел: голубые, почти алмазные глазки, обрамленные густыми белыми ресницами, снежные кудри, длиною примерно до лопаток и бледная кожа. А тело… Она словно из китайского фарфора: стоит лишь неаккуратно притронуться и все, разобьешь драгоценную вазу в дребезги. Мне так хотелось подойти к ней ближе, завести разговор, сказать, какая она красивая… Но кто я? Я - Алексис Несс, простой слизняк и человек, которому дозволено лишь любоваться дорогим. Мечтатель и верующий в магию, которой, наверно и нет? А когда я услышал ее голос на первых парах, так сразу в моей груди, где-то там под рёбрами, что-то толкнулось и стало медленно растекаться по моему телу, наполняя его непонятной субстанцией. Эта субстанция медленно поднималась к голове. И смотря на нее, я вдруг представил Катрин у себя на руках: она обнимает меня, прижимается и смотрит глазами, полными любви и нежности. Блять, клянусь, от одной этой картины у меня встал хер в штанах. "Алекс, стой, не смей пугать девушку своими странными желаниями!" — отчаянно кричал голос сознания и здравого смысла мне, но эта субстанция вмиг приглушила тщетные попытки моего подсознания думать меня правильно. Я думаю, что это просто интерес к необычной персоне - такое у меня бывало и ранее, я любил интересоваться необычными вещами. Хранить их над рабочим столом, коллекционируя "драгоценности". Там покоилась голубая роза в стеклянной сфере, подаренная бабушкой мне на 10-ти летие; кольцо из серебрянной стали с красным камушком в центре, которое я нашёл у школы и прочий хлам, который для меня правда важен. Мама всегда говорила, мол: "Выкинь этот мусор и оставь свои мечты по поводу магии. Сколько уже можно говорить, Алексис? Ты уже не маленький, чтобы верить во все эти сказки и небылицы." А я все верил, что рано или поздно Господь сжалится надо мной, рабом своим, и пошлёт мне утешение в виде близкой для меня души. И, как видно, Всевышний услышал мои молитвы - даровал мне моего милого ангела по имени Катрин. И раз Царь Наш смолился надо мной, грешником и отродьем человеческим, завтра надо будет сходить и помолиться. А сколько время-то? Ого, пол первого… Вот это я, конечно, засиделся за своими размышлениями, раз не заметил столь быстрого наступления ночи. Ну ладно, пойду готовиться к завтрашнему дню - нам предстоит разбиться на команды и начать работу над проектом по созданию какой-то вакцины. Надеюсь, я буду в одной группе с Катрин! Не хотелось бы мне, чтобы мою куколку касался кто либо кроме меня."***
"25 января. Я очень счастлив! Очень! Блядский выродок Кайзер! Посмел увести мою девочку, хотя сам явился только через месяц после начала занятий! Как же я рад, что расправился с ним! Так, что же это я кричу? Спокойно, Алексис, давай-ка все по порядкк. 23 октября я пришёл в нашу аудиторию. Как обычно, в 7:30 утра там были только двое: я и мой прекрасный ангел, который сидел у окна и читал что-то, пока солнечные лучи красиво ложились на ее белые кудри. Заметив меня она улыбнулась и поздоровалась, назвав меня по фамилии. Я опешил. Сама судьба надо мной сжалилась, или что? После того как я ответил, естественно засмущавшись, Катрин встала иза парты и подошла ко мне. Она спросила меня по поводу того, чтобы она могла ко мне обращаться по имени. И когда я дал согласие, с ее чуть пухлых губ слетело нежное: "Очень рада нашему с тобой сближению, Алексис". Клянусь, я готов был кончить прямо здесь. Оказывается, так сладко называть меня по имени она могла не только в моих влажных мечтах, но и в реальности. Мы немного поболтали, а уже после пришли все. Наш руководитель, Ноэль Ноа, мигом распределил нас по группам, состоящих из трёх человек. Я заметил его странный взгляд, направленный в сторону моей ненаглядной. Мерзость. Но пока рано делать выводу — хотя я уже хочу выколоть ему глаза, чтобы он больше не смотрел на мою девочку с похотью и жадностью. Как же я был благодарен Всевышнему за то, что я в группе с Катрин. С нами должен был быть еще некий Михаэль Кайзер, но на тот момент его не было среди студентов. Весь этот месяц мы разрабатывали наш проект, готовились и встречались с Катрин у меня дома. Ей, кстати, очень понравилась моя комната. Она сказала, что мечтала бы о такой же комнате. Ох, милая, уже хочешь сблизиться? Что ж, я не против — у меня большая кровать, а родители с братом и сестрой редко появляются дома. Надо будет почаще её в гости звать. И вот, когда наш проект был готов, вырисовывается этот Кайзер — высокий, со смазливым личиком, на которое падки все девчонки нашего универа, и с подтянутым телом. Я и Катрин в это время шли из столовой, когда к ней пристал этот идиот, открыто намекая на что-то непристойное. Боже, мне так и захотелось плюнуть ему в эти белые зубы и дать кулаком в яйца. Как он вообще смеет говорить в таком тоне с ней, Богиней? Катрин же проигнорировала его и мы пошли дальше, в аудиторию. Но то, что меня больше всего разозлило… Это было 9 ноября, пол второго ночи. Мне позвонила Катрин, чего я не ожидал вообще. Взяв трубку, я сонным голосом спросил что случилось. В ответ я услышал неровное дыхание, зарёванный голос и ее мольбу: "Алексис, помоги пожалуйста! Кайзер меня изнасиловать пытался! Я сейчас у твоего дома, пожалуйста, выйди ко мне!". Я мигом сорвался с кровати, выбежав на улицу в одних спальных штанах. И увидев ее, та самая субстанция в моих венах и теле перекрыла мне здравый смысл с пониманием своих действий. Ее белые волосы растрёпаны, голубые глаза покраснели от слёз, на шее красные следы, видимо от удушья, юбка с футболкой разодраны в клочья, и свисают с хрупкого женского тела. Этот мудак посмел сделать с моей Катрин такое?! О, а вот и виновник всея пиздеца появился: весь красный от злости и выпивки, с ножом в руке и вздутой веной на лбу. Как я уложил Катрин спать - не помню. Как расправился с этим мудаком - ясно помню. Дома никого не было, а подвал всегда был пустым. Я притащил бессознательное тело придурка в сырое помещение, и крепко привязал к стулу. Раздел тело до гола, чтобы можно было спокойно наносить удары и порезы. Зафиксировал веревкой лодыжки, запястья, шею, торс и плечи. Рот завязал тряпкой, которую нашел на полу. Хоть его крики все равно никто не услышал бы, но перестраховаться надо — вдруг Катрин проснется и услышит. А я не хочу чтобы мой ангелок пугался, и видел такого меня. Когда Михаэль проснулся, я стал постепенно ломать его: сначала шли пальцы ног, затем лодыжки, которые пришлось развязать, после пошли коленки. Уже из сломанных ног я стал делать шедевр: выцарапывал имя своей ненаглядной, разрезал кожу и выдергивал сосуды с мышцами. То же самое произошло и с руками — только ко всему этому искусству добавилась голубая роза с его шеи и левой руки. Ну я просто взял и отслоил кожу от мышц и откинул свой любимый цветок в сторону. Ах, его крики нужно было слышить! Так умоляюще звучало его мычание, когда я стал скальпелем отделять его кожу с грудной клетки от органов с внутренностями. Переломав косточки рёбер я решил покончить с его мучениями: проткнул его же костью сердце и легкие блондина. Развязал рот, и почти мертвое тело стало жадно глотать воздух. Когда рваные вздохи прекратились, я решил зайти дальше и избавиться от тела быстрее. Расчленив на маленькие кусочки, я запаковал все в черные пакеты и оставил их в подвале. Ненадолго. Что ж, минус один из конкурентов. Приняв душ и смыв с себя железный запах крови, я пришел спать к Катрин: она лежала на моей кровати и дрожала во сне. Я не мог не заулыбаться. Прилег рядом, накрывая нас двоих одеялом и проволился в сон, приобнимая её за талию. Ее личико мило уткнулось мне в грудь, а тело прижалось ко мне. 25 ноября она узнает, что Кайзер пропал. А через месяц, 25 декабря, я отправил родителям этого придурка его глаз и язык, в качестве подарка на его день рождения. Полиция на меня подозрений не списала, ведь я хорошо все продумал и успел подкупить одного из них. Но Катрин… Она стала сторониться меня."***
"14 февраля. Сегодня день Святого Валентина. И сегодня я получил от своей ненаглядной подарок, который считал для себя запретным плодом — ее тело. После пар мы снова пошли ко мне, чтобы поработать над очередным заданием. Когда она ушла в туалет, я решился на переломный шаг, который изменит наши отношения на все триста шестьдесят градусов. Она всегда оставляла свою бутылку с зеленым чаем открытой. Ах, милая, такая невнимательность тебе не к лицу. Подсыпав снотворное своей любви, я мигом перемешал его и вернулся в прежнее положение. Когдая моя девочка пришла, она как всегда сделала маленький глоток, чтобы намочить горло. И спустя каких-то пару минут моя куколка стала засыпать. Ах, милая, не бойся! Я уложу тебя на нашу постель, переодену в свою футболку и буду ласков. Когда она очнулась, я уже был в ней и просто наслаждался моментом. Катрин, видимо, не желая интимной близости, стала дергаться и кричать, моля остановиться и отпустить её. Но меня вновь заполнила та субстанция, что и при инциденте с Кайзером. Я стал вдалбливаться в податливое тело, пока ее острые ноготки оставляли красные полосы на моей груди и лопатках. Блять, как же хорошо… Она такая узкая, что мне просто необходимо было натягивать ее на свой ствол сильнее. Я слизывал ее слёзы, шептал мягкие слова, обещая счастливое будущее для нас двоих. Она почему-то отнекивалась, умоляла прекратить это безумие, не поступать также, как Кайзер. Я не слышал. Когда я закончил ей на животик, она лежала вся в слезах и дрожала. Милая, обещаю, что кроме меня тебя никто трогать не будет. Кстати, по поводу этого. 28 января мой ангел рассказал мне по секрету, что на нее странно смотрит наш руководитель, Ноэль Ноа. Я и раньше это замечал, и не хотел подтверждать свои догадки. Но судьба — злая штука. И я сразу все понял — не надо мне ждать еще одной попытки изнасилования моей крошки. С телом старика я разобрался быстро: пришёл к нему домой, выстрелил ему в голову, прямо в мозг. А после закопал тело у кладбища, чтобы было меньше подозрений и тело спокойно разлогалось рядом с другими трупами. А когда к ней на обеде подкатывал Хикари, наш одногруппник, то я был готов вилку воткнуть ему в артерию на шее. Но с ним оказалось ещё проще: подкупил каких-то ребят, чтобы накачали его наркотой. И что случилось? Правильно, на утро нашли его расчлененное тело в одном из переулков богатого района. А пацаны-то хорошо поработали, даже труп расчленили и лицо в фарш превратили, чтобы не узнали.***
"16 марта. Сегодня мне исполнилось 20 лет, хах. И все бы ничего, если бы моя девочка отвечала на мои звонки. после 14 февраля Катрин живёт со мной — я пригрозил ей, что если она надумаеь сбежать от меня, то я расправлюсь с ней также, как с тремя ее бывшими "ухажерами". И после этого моя Катрин жила со мной, ходила в универ со сной, в столовой была со сной, по вечерам смотрела фильмы со сной, и сексом занималась со мной. Она, кажется, даже привыкла к моему члену и сама начинала получаьб удовольствие от наших занятий в нашей постели. Но сегодня мне пришлось уехать по просьбе нашего нового куратора в другой университет за какими-то документами, а Катрин осталась дома. И вот она уже третий час не отвечала мне на звонки. Я правда думал, что она просто спит или у неё сел телефон. Но в груди больно заныло. Приехав домой, я посмотрел на время — пол одиннадцатого вечера. А разошлись мы с ней в двенадцать дня. Зайдя домой, меня сразу напрягла темнота. Катрин не любит, когда темно — она боится темноты, тем более если дома кроме нее никого нет. Пройдя в нашу спальню, я замер — ее там нет. Но в ванной горел свет. Странно, ведь вода не шумит. Или… Я бросился к двери ванной, чуть ли не срывая ее с петел. Вода в ванне была бордового цвета. Не алого, не ярко-красного — именно густого, тёмного, почти винного оттенка. Тёплый пар всё ещё клубился над поверхностью, смешиваясь с терпким, металлическим запахом, который мгновенно заполнил лёгкие. По краю ванны лежала бледная, безжизненная рука, свисающая почти до пола. С запястья медленно, по капле, срывалась алая капля в уже остывающую лужицу на плитке. Она лежала в воде. Некогда голубые глаза были закрыты. Белоснежные волосы разметались по поверхности, как водоросли, некоторые пряди прилипли к вискам. Лицо спокойное — даже слишком спокойное. Таким оно бывает только у тех, кто уже не чувствует боли. Я не кричал. Не звал скорую. Я просто стоял и смотрел, не в силах осознать, что это — она. Моя Катрин. Мой хрупкий фарфор, который я так боялся разбить. И мой фарфор разбился сам. Без меня. Прошло несколько секунд, а может, вечность. Я бросился вперёд, не замечая, как вода хлещет через край, заливая джинсы. Схватив её под мышки, я с нечеловеческой силой выдернул из ванны. Вода плеснула на пол бордовой волной, оставляя разводы. Тело оказалось почти невесомым — слишком лёгким, слишком податливым. Кожа была холодной, несмотря на то, что вода ещё сохраняла тепло. Холод шёл изнутри, мёртвый холод, который не могло прогнать никакое полотенце. Я понёс её в спальню. Мокрый след тянулся за нами. Катрин безжизненно болтала головой, её мокрые волосы хлестали меня по лицу. Я уложил её на кровать — на белое покрывало, которое мгновенно начало впитывать розоватую влагу с её тела. Я опустился на колени у кровати. Мои руки дрожали. Не как тогда, когда я убивал Кайзера, Хикари и Ноэля. А как сейчас — когда понял, что не хочу ее терять. Я прикоснулся к её лицу — пальцы скользнули по мокрой, ледяной щеке. Я шептал её имя как молитву, надеясь, что она просто спит и сейчас очнётся. Мой голос сел, превратился в хрип. Я склонился над ней. Мои губы коснулись её чуть пухлых, таких аккуратных губ. Они были солоноватыми — от слёз, от воды, от крови. Холодными. Я целовал её снова и снова — в губы, в щёки, в закрытые веки, в мокрые виски. Я гладил её волосы, шептал её имя, пытаясь согреть дыханием эти бледные, безжизненные губы. Я умолял ее очнуться. Обещал, что стану лучше. Что больше не буду следить за ней. Что отпущу её. Но она не просыпалась. Её грудь не вздымалась. На её запястье зияла глубокая, аккуратная рана — неспешный, продуманный порез, как будто она делала это с хирургической точностью — в конце концов она, как и я, училась на хирурга. Второе запястье — такое же. Катрин готовилась к этому. Она хотела этого. Она оставила меня — одного, с её холодным телом и с её молчанием. Я продолжал целовать её, пока мои слёзы не начали смешиваться с каплями воды на её лице. Я гладил её по щеке и всё пытался внедрить себе, что она просто спит. Я знал, что она не спит. Я знал, что мой хрупкий китайский фарфор разбился на тысячи осколков, и никакой клей не соберёт их обратно. Но я не мог остановиться. Я не мог отпустить. Не тогда, когда впервые в жизни она была полностью моей — такая тихая, неподвижная, беззащитная. Но она была холодной. И с каждым поцелуем я чувствовал, как холод перетекает в меня. Ах, Катрин, зачем ты так поступила? Ты не оставила мне выбора… Обняв ее труп и прижав к своему телу, я достал из тумбочки револьер. Одна пуля. Ровно одна. Приставил холодное дуло оружия к виску, и…"Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.