Двойной выбор: ниндзяго

      Вечерний Ниндзяго-Сити за окном медленно погружался в сумерки, все еще храня на себе свежие шрамы недавней катастрофы. Прошло всего несколько дней после финальной битвы с Кристальным Королем. Город, переживший масштабное разрушение и едва не обратившийся в кристальный хаос, только начинал возвращаться к привычной жизни. Кое-где на улицах все еще стояла строительная техника, рабочие разбирали завалы, а неоновые вывески небоскребов горели лишь наполовину, то и дело подмигивая из-за перебоев с электричеством. В воздухе висело странное, наэлектризованное затишье — город выдохнул после войны, но люди внутри него все еще вздрагивали от любого резкого звука сирен. В комнате девушки, однако, царил привычный островок уюта, надежно скрытый от побитого войной мегаполиса. Сама квартира была небольшой, тесной, с тонкими стенами, сквозь которые то и дело доносился шум от соседей или гул старого лифта. Но здесь, в своем крошечном углу, она умудрилась создать личное пространство. У зеркала горел мягкий, теплый свет ламп, отражаясь в ровных рядах девичьих сокровищ: здесь были флаконы духов, крема и целый стаканчик, забитый кистями для макияжа. Сама хозяйка комнаты — яркая рыжеволосая девушка с пронзительными голубыми глазами — сидела на пуфике в своем любимом нежно-голубом пушистом халате. На ее голове была широкая голубая повязка, аккуратно удерживающая длинные огненные пряди. В одной руке она держала открытую пудреницу, в другой — пушистую кисть, которой лениво касалась щеки. Она устало разглядывала себя в зеркале, пытаясь смыть с лица дневное напряжение, но мысли то и дело уносились к заваленному учебниками столу. Возвращаться к учебе после того, как весь город чуть не уничтожили, было невыносимо трудно. Учеба у нее всегда шла со скрипом. Круглой отличницей она никогда не была — редкие пятерки проскакивали разве что по рисованию или литературе, а в остальном в дневнике жили в основном тройки и четверки. Сейчас же, когда школы только-только открылись после эвакуации, учителя будто сошли с ума, пытаясь нагнать программу. В тетрадях красовались свежие двойки за пропущенные темы, и сегодня ей во что бы то ни стало нужно было доделать домашку, чтобы не вылететь из класса окончательно. С тяжелым вздохом она захлопнула пудреницу, отложила кисть и пересела к столу. Ближайший час превратился в настоящую пытку. Формулы расплывались перед глазами, ручка казалась неподъемной, а мысли постоянно возвращались к новостям о восстановлении монастыря ниндзя. Кое-как, наперекосяк записав последние строчки уравнений и даже не проверяя ответы, она с облегчением захлопнула тетрадь. Сил не осталось совсем. Она прямо в халате и с повязкой на волосах доползла до кровати, рухнула под одеяло и мгновенно провалилась в тяжелый, глухой сон без сновидений. Комната погрузилась в полную темноту и тишину, нарушаемую лишь далеким стуком строительных инструментов с ночных улиц города. И тут оконная рама тихо, словно от слабого сквозняка, приоткрылась. В темную комнату бесшумно скользнули два крошечных светящихся огонька: один — мягкого малинового цвета, другой — едкого, неоново-зеленого. Тикки и Плагг, тяжело дыша от долгого пути через пространственные трещины, оставшиеся после Кристального кризиса, аккуратно влетели внутрь. В лапках они из последних сил держали свои талисманы: круглую китайскую коробочку с серьгами и массивное серебряное кольцо с зеленой кошачьей лапкой. Повинуясь какому-то внутреннему компасу, квами подлетели к прикроватной тумбочке. Плагг осторожно приоткрыл дверцу, и они оставили украшения внутри, прямо поверх раскрытого школьного дневника. Дело было сделано. Квами устало переглянулись и беззвучно растворились, уйдя внутрь своих Камней Чудес. Комната снова замерла, оставив спящую девушку один на один с силой, которая утром изменит абсолютно всё.

***

      Утро ворвалось в комнату яростным, дребезжащим звонком будильника на телефоне. Экран мобильника слепил глаза ядовито-белым светом. Девушка застонала, зарываясь лицом глубже в подушку, и вслепую вытянула руку из-под одеяла. Нащупав корпус смартфона, она яростно смахнула ползунок вызова по экрану. Звук прекратился. Будильник был переведен «еще на пять минуточек», хотя в глубине души она прекрасно понимала, что вставать не хочется физически: тело после вчерашней зубрежки было свинцовым, а халат за ночь перекрутился. Она перевернулась на другой бок, собираясь проигнорировать реальность до последнего. Но тишины в этой маленькой квартире не получилось. С кухни, преодолев короткий коридор, донесся резкий, дребезжащий звук бьющейся посуды, а следом — тяжелые шаги. Из-за плохой звукоизоляции казалось, что кричат прямо над ухом. — Маленькая тварь, ты вставать будешь?! — истошный, сорванный крик матери разрезал утренний воздух, заставив девушку болезненно поморщиться. — Из-за тебя весь дом на ушах! Опять в школу опоздаешь, двоечница, а мне потом перед директором краснеть?! Выметайся из кровати живо! Отношения с матерью у нее давно трещали по швам. Каждый день начинался со взаимных упреков, криков и бесконечных претензий по поводу учебы. Про отца же в этом доме вообще предпочитали молчать. Его фигура в ее жизни была либо невидимой, либо ограничивалась тяжелым, давящим молчанием за ужином и редкими вспышками глухого раздражения, от которых хотелось запереться в шкафу. Семья давно превратилась в поле боя, где комната девушки оставалась ее единственной, хрупкой крепостью. Рывком сбросив одеяло, она села на кровати. Огненные волосы растрепались, повязка съехала набок, а в груди уже закипала привычная утренняя злость. Чтобы не провоцировать новый скандал, она резко дернула на себя дверцу прикроватной тумбочки, собираясь схватить школьный дневник и поскорее уйти. Но вместо знакомой бумажной обложки ее пальцы наткнулись на что-то холодное и гладкое. На вершине стопки тетрадей лежали два предмета, которых там точно не было вчера вечером. Небольшая коробочка из темного дерева, покрытая узорами, и тяжелое серебряное кольцо с выгравированным зеленым контуром кошачьей лапы. Девушка замерла, протянув руку, а крики матери на кухне вдруг отошли на второй план. — Да чтоб тебя! Ты там сдохла, что ли?! — голос матери, искаженный яростью, снова прогрохотал из коридора, и послышался тяжелый шаг в сторону девичьей комнаты. Мать явно собиралась лично выковыривать дочь из постели. Этот крик подействовал как ушат ледяной воды. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы мать ворвалась сюда прямо сейчас, устроила очередной обыск и отобрала эти странные вещи. Времени на размышления не оставалось. Действуя чисто на инстинктах, она сгребла в охапку и деревянную коробочку, и тяжелое серебряное кольцо. На секунду пальцы обожгло странным покалыванием, но она заставила себя затолкнуть находки на самое дно рюкзака, завалив их сверху помятым учебником. — Иду я, иду! — рявкнула она в ответ, стараясь, чтобы голос звучал максимально обыденно. Дальше все происходило в режиме бешеного спринта. Нежно-голубой халат полетел на кровать. Девушка пулей влетела в приготовленную одежду, судорожно стянула с головы повязку и пару раз взмахнула расческой, усмиряя огненные волосы. В зеркало она даже толком не посмотрела — голубые глаза лихорадочно косились на застегнутый рюкзак. Выскочив в коридор, она ловко увернулась от стоявшей у дверей кухни матери, которая уже набрала в легкие воздуха для новой порции криков. — Куда погнала?! А поесть?! — полетело ей в спину. Девушка ничего не ответила. Она даже не заглянула на кухню, где в густом, давящем молчании за столом сидел отец, уткнувшись в экран телефона. О завтраке не могло быть и речи. Схватив куртку и рюкзак, она обулась за тридцать секунд, рванула на себя тяжелую входную дверь и с грохотом захлопнула её за собой. На улице утренний Ниндзяго-Сити встретил её прохладным, пахнущим озоном и строительной пылью воздухом. Солнце едва пробивалось сквозь высотки, окрашивая недостроенные крыши в блекло-золотые тона. Закинув рюкзак на одно плечо, девушка побежала вниз по лестнице, а затем — по тротуару, вливаясь в толпу спешащих на работу горожан. До звонка на первый урок оставалось всего ничего.

***

      Влетев сквозь массивные стеклянные двери в здание школы, она едва успела перевести дыхание. Вокруг стоял привычный утренний гул: хлопали дверцы шкафчиков, где-то на верхних этажах громко хохотали старшеклассники, а дежурные учителя лениво покрикивали на толпу. Девушка перехватила поудобнее лямку тяжелого рюкзака, который сейчас казался почти осязаемо горячим, и быстрым шагом направилась по длинному школьному коридору глядя исключительно перед собой. Друзей у неё не было. Вообще. За несколько лет учебы в этой школы она так и не обзавелась преданной подругой, с которой можно было бы шептаться на задней парте. Но одиночество не было результатом её замкнутости — скорее, это была вынужденная защита от местной экосистемы. Стоило ей пройти мимо стайки местных «популярных» девчонок, стоявших у подоконника, как гул голосов на мгновение затих. В спину тут же полетели колючие, оценивающие взгляды и едва слышный, ядовитый шепот. — Смотри, опять приперлась... — процедила одна из них, демонстративно поправляя безупречный локон. Её откровенно недолюбливали, и виной тому была глупая, абсурдная мужская логика. Стоило парням из параллельных классов — особенно местным звездам спорта или просто самоуверенным пижонам — затеять в коридоре или в школьном чате очередной спор о том, кто в их параллели самая красивая, как разговор неизменно заходил в тупик. Они могли перебирать кого угодно, но в финале кто-нибудь обязательно кивал в сторону и лениво ронял:       - «Да ладно вам, ребят. Посмотрите на ту рыжую. У неё глаза нереальные, да и вообще... Очевидно же, кто тут топ». Эти случайные мужские комплименты, к которым сама девушка не имела никакого отношения, превратили её жизнь в тихий ад. Местные королевы школы не прощали конкуренции, особенно со стороны молчаливой троечницы. Парни пытались с ней флиртовать, но делали это настолько топорно, что она лишь раздраженно отшивала их, зарабатывая среди мужской половины статус «неприступной стервы», а среди женской — статус главной мишени для сплетен. Проигнорировав очередной смешок за спиной, она ускорила шаг. До кабинета истории оставалось всего пара метров. Внутри рюкзака, прямо под тяжелым учебником, что-то едва ощутимо толкнулось, словно маленькое живое существо пыталось поудобнее устроиться среди тетрадей. Девушка испуганно прижала сумку к боку, молясь только об одном: лишь бы досидеть до конца этого проклятого урока.

***

      Звонок с первого урока прозвенел для неё как сигнал к освобождению. Едва учитель успел закрыть журнал, рыжая стремительно скинула тетради в рюкзак, закинула его на плечо и одной из первых выскочила из душного кабинета истории. Сидеть на месте, когда в сумке у тебя буквально что-то шевелится и скребется, было невыносимым испытанием. Весь час она чувствовала себя как на иголках, то и дело прижимая рюкзак к ногам под партой. Стараясь не привлекать лишнего внимания и игнорируя ленивые взгляды парней у дверей, она быстрым шагом направилась в конец коридора, туда, где находился дальний женский туалет. Это место на отшибе крыла старшей школы обычно пустовало во время коротких перемен, что сейчас было ей только на руку. Толкнув тяжелую пластиковую дверь, девушка скользнула внутрь. Специфический запах дешевого мыла и хлорки ударил в нос. Она быстро осмотрелась, заглянув под двери трех кабинок — никого. Полная, спасительная тишина. Облегченно выдохнув, она повернула тугой замок на входной двери, изолируя себя от нарастающего шума школьного коридора. Тесная комната с треснувшим зеркалом над раковиной на пару минут стала её персональным убежищем. Дрожащими от волнения пальцами она дернула замок рюкзака. Запустив руку на самое дно, мимо острых углов учебников, девушка бережно извлекла обе находки: круглую деревянную шкатулку с красными узорами и тяжелое серебряное кольцо, которое она на всякий случай тоже засунула в небольшой бархатный мешочек для украшений, найденный дома. Она положила вещи на холодный мраморный бортик раковины. Сердце колотилось где-то в горле. Сделав глубокий вдох, рыжая протянула руку и аккуратно приподняла крышку деревянной коробочки, одновременно освобождая кольцо. В ту же секунду пространство над раковиной озарилось неестественным, неоновым сиянием. Из артефактов с тихим, пронзительным свистом вырвались две маленькие энергетические сферы — одна сочного малинового цвета, другая едкого, фосфорно-зеленого. Они начали бешено кружить под потолком, оставляя за собой искрящиеся шлейфы магии, которая в корне отличалась от привычной силы стихий Ниндзяго. Девушка от испуга вскрикнула, отшатнувшись назад, и больно ударилась спиной о закрытую дверь туалета. Голубые глаза округлились от ужаса, а рука инстинктивно нащупала в кармане куртки тяжелый металлический маркер, который она выставила перед собой как единственное оружие. В Ниндзяго-Сити появление летающих светящихся объектов никогда не предвещало ничего хорошего, и сейчас она была уверена, что случайно активировала какую-то опасную ловушку Кристального Короля.       Светящиеся сферы сделали последний резкий круг под самым потолком, заставив девушку еще сильнее вжаться в пластиковую дверь, и с глухим, мягким хлопком остановились прямо на уровне её лица. Яркие искры начали быстро опадать, словно угасающий праздничный салют, и энергетические сгустки на глазах обрели четкие, плотные контуры. Свист прекратился. Наступила звенящая тишина, в которой рыжая даже перестала дышать, все еще сжимая в подрагивающих пальцах свой дурацкий маркер. Перед ней, зависнув в воздухе и плавно покачиваясь, словно на невидимых волнах, стояли два крошечных существа. Они были не больше её ладони, с непропорционально огромными головами и тонкими, почти ниточными тельцами. Слева парила аккуратная, невероятно милая малышка сочного малинового цвета. На её круглой голове красовались три черных пятнышка — одно прямо на лбу и два по бокам, а из макушки росли тонкие, изящные усики. Её огромные, чистые темно-синие глаза смотрели на испуганную школьницу с такой теплотой и искренним сочувствием, что защитная агрессия девушки сама собой начала таять.       Справа же, вальяжно закинув лапку за лапку прямо в воздухе, завис угольно-черный котенок. У него были большие, слегка прищуренные неоново-зеленые глаза с вертикальными кошачьими зрачками, длинный тонкий хвост и смешные заостренные ушки. На его мордочке читалась смесь вселенской скуки и легкого любопытства. Он демонстративно зевнул, обнажив крошечные белые клыки, и почесал за ухом. Девушка медленно опустила руку с маркером. В её голове, привыкшей к опасным змеям-анакондай, летающим пиратам и механическим ниндроидам, произошел настоящий сбой. Эти существа не были похожи на чудовищ, призраков или роботов. Они выглядели как ожившие, невероятно дорогие неоновые игрушки, от которых исходило странное, почти осязаемое ощущение древней и очень спокойной магии. — Привет... — мягко, тонким и удивительно мелодичным голоском нарушила тишину малиновая малышка, подлетая на пару сантиметров ближе к застывшей у двери девушке. — Пожалуйста, не бойся нас. Мы не причиним тебе вреда. Котенок лишь хмыкнул, перевернулся в воздухе на спину и, закинув лапы за голову, лениво добавил: — Да уж, вреда от нас никакого. А вот от голода я сейчас точно упаду в обморок. Слушай, у тебя в этом набитом хламом мешке найдется хоть кусочек сыра? Желательно с плесенью. Ну или хотя бы то, что у вас тут называют едой? — Вы кто вообще такие? — наконец выдавила из себя девушка, стараясь, чтобы голос не слишком сильно дрожал. Рука с маркером опустилась окончательно, но она все еще была готова в любой момент рвануть замок двери и выскочить в коридор. Малиновое существо дружелюбно прижало лапки к груди и подлетело чуть ближе, удерживая идеальную дистанцию, чтобы снова её не испугать. — Я Тикки, — мягко представилась малышка, и её усики на макушке едва заметно всколыхнулись. — А это Плагг. Мы — Квами. Древние духи, которые олицетворяют саму суть этой вселенной. Я — квами Созидания, а он — квами Разрушения. — Ага, великий и ужасный, к твоим услугам, — лениво отозвался черный котенок, переворачиваясь в воздухе вверх тормашками. — Только пока что очень голодный великий и ужасный. Так что давай побыстрее с официальной частью, ладно? Девушка перевела ошеломленный взгляд с Тикки на Плагга, а потом на кольцо и сережки, сияющие на мраморной раковине. В Ниндзяго-Сити хватало странностей, но летающие боги Созидания и Разрушения, просящие сыр в школьном туалете, — это был явный перебор для обычного вторника. — Квами?.. — нахмурившись, повторила она странное слово. — Подождите. Если вы такие древние и могущественные, то что вы делаете в моей тумбочке? И вообще... почему именно я? Она невольно горько усмехнулась. Мысль о том, что её скромная, тесная квартира и вечные проблемы с учебой и родителями могут привлечь кого-то вселенского масштаба, казалась абсурдом. В этом городе были ниндзя. Были великие мастера стихий, которые только что спасли мир от Кристального Короля. Они были сильными, смелыми, идеальными. А она была просто рыжей троечницей, которая даже геометрию сдать нормально не может. Тикки подлетела еще ближе, и в её огромных синих глазах отразилось глубокое, вековое понимание. — Потому что Камни Чудес сами выбирают того, в ком скрыта истинная сила, — серьезно ответила малиновая малышка. — Пространственные трещины после недавней катастрофы в твоем мире привели нас именно к тебе. Ты особенная. В тебе есть баланс, который необходим, чтобы удержать и созидание, и разрушение одновременно. Мы выбрали тебя. — Короче говоря, ты теперь наша новая хозяйка, — перебил её Плагг, приземляясь прямо на край раковины и усаживаясь на хвост. — Поздравляю, рыжая, ты теперь супергероиня. С тебя маска, крутой костюм и... я все еще жду еду. Эти побрякушки на раковине дают тебе невероятную силу, но без нас они просто бижутерия. Так что нам придется подружиться.       Девушка застыла, переваривая услышанное, пока за дверью туалета снова начал нарастать гул голосов — до начала второго урока оставались считаные минуты.