Все радостные места

      Авто остановилось возле серых улочек с домами. Эрену на секунду показалось, что они заброшены — настолько всё выглядело плачевно.       — О, останови, пожалуйста, здесь, — Хистория указала в сторону какого-то дома, совсем отличавшийся от привычной Эрену роскоши особняков. Да и в целом весь этот район — настоящая, как бы Флок выразился, помойка.       — Ага, — вкинул он совсем безучастно, сам того нехотя.       Всю дорогу они ехали молча, слушая какую-то очередную слащавную песню, которую попросила включить Хиса. То ли Лана, то ли Майли… Эрен даже не вникал, стараясь вообще не смотреть в её сторону. Хистория и сама была не своя, перебирая пальцы рук и светлые локоны.       Бля.       Ему даже показалось, что это всё было сном — губы её, такие мягкие и подрагивающие, как она специально встала на носочки. Эрену очень, нет, чертовски хотелось, чтобы произошедшее оказалось выдумкой сумасшедшего, бредом и не более. Но нет, они вляпались по полной. Ступили на запретную тропу.       — До встречи на балу? — когда Хистория открыла дверь машины, Эрен вынырнул из своих мыслей и заставил её на секунду остановиться.       Хиса взглянула на него, словно олень на свет автомобильных фар, как будто вот-вот, перед самым столкновением. И промолчала, вызвав у Эрена замешательство. Волновалась, переживала, да, наверняка. Она ведь поцеловалась с богатеньким парнем, любимчиком всех и вся, когда сама из себя ничего не представляла. А он-то чем думал? В том и дело, что виной тому был не привычный алкоголь, не трава, а самое обыкновенное желание.              Они сделали это потому что оба хотели.       Но она даже не попрощалась — вышла из машины, легонько захлопнув дверь. Эрен глядел ей вслед, до тех самых пор, пока она неспешно шла к своему дому. В воспоминаниях его резко, как вспышка, предстала мать, бьющая Хисторию до синяков или гематом. И сейчас она шла туда за очередной порцией ударов, издевательств, которых Хисе вполне хватило за этот год в школе. Ему бы давно уже ехать домой, но нет, Эрен провожал Хисторию до тех пор, пока она не зашла в свой небольшой дом. Уже по пути обратно он задумался: может, стоило ей переночевать у него? Снять хороший отель? Но пока Эрен только-только осознал это, то было уже поздно.       Через несколько дней они сдали проект и больше не говорили. Наверное, так было правильно.

* * *

      Ближе к шести утра Эрен уснул, даже во сне улавливая потоки прожитого года. Мессенджеры с бесконечными обсуждениями тоже поутихли, как и все его мысли. Правда, Эрен долго не проспал, поднялся ближе к десяти утра, почувствовав некую тревогу.       Впервые в жизни.       Он не мог оставаться наедине с собой ни минуты. Осознание того, до какой степени он сам себе опротивел, било наотмашь. На кухне он запросто осушил два стакана прохладной воды, проигнорировав «Доброе утро!» от родни и несколько раз устало вдохнул. Это уже было похоже на клинику. Невыразимая пустота внутри. Разверзлась, будто Эрен проглотил отбеливатель, и гудело, гудело, не переставая. Эрен достал смартфон, зашёл в список диалогов и прокрутил до самого конца. Почти рассмеялся, не найдя нужный, потому что с Хисторией он никогда не переписывался даже после проекта.       «Салют! Курьер сегодня должен к тебе подъехать примерно в три часа дня», — Эрен остановился перед функцией «отправить».       Потому что в очередной раз он не помог ей избавиться от невыносимой травли даже в интернете. Не остановил свою преданную свиту, не пригрозил разбитой мордой и ни-че-го. Единственный плюс — сдержал обещание, нашёл подходящее платье, какое Хистория и хотела себе на бал.       «Отправить».       Эрен никогда бы не подумал, что, боже правый, его рука самовольно отправит сообщение стипендиатке. Нет, смешнее подумать о том, что он сам предложил ей купить то самое розовенькое платье. Иногда Эрен даже представлял Хисторию в нём. Она ведь такая вся миниатюрная, как принцесса, только нищая, бедная и жалкая. И о чём он вообще только думал? Эрен окунул лицо в ледяную воду, всматривался в отражение в зеркале.       «Привет, Эрен. Спасибо большое! Я его встречу».       Хах.       И почему он вообще улыбнулся? Ей-то? Милому сообщению от посредственной беднячки? Эрен вообще никогда так не улыбался, если уж вспомнить. Пока ему сыпались гневные сообщения от Микасы и Хитч, которые вспыхнули от недоумения, мол, почему это Эрен их не пригласил на бал и отказался, Йегер засматривался на фото Хистории. Её аватарка с дерьмовым качеством, но такой лучезарной, искренней улыбкой. Так люди вообще улыбаются? Эрен не помнил. Ему странно паршиво, тухло и мерзко внутри. А послезавтра ведь бал, последний день и долгожданная ступень, именуемая «Добро пожаловать во взрослую жизнь». Ну и Хистория ещё, так, как дополнительный пункт из важных событий.       И это осознание пиздецовее всех пиздецов во вселенной Эрена.       Ему даже не хватило смелости прочитать её сообщение или хотя бы ответить неприметное «ок». Эрен все выходные торчал в своей комнате, играл в приставку и заливал в себя газировку, провожая последние дни типичного подростка. Иногда поглядывал на аккуратно висящий костюм, что в скором времени придётся надеть. А может ему вообще никуда не идти? Дерьмо идея, потому что Хисторию-то хотелось увидеть. Эрена обволакивало тупое чувство страха перед собственными эмоциями, мыслями и тем, что он вообще допускал в свою голову Райсс.       «Ты во сколько завтра придёшь на бал?».       Эрен набрал сообщение с учащённым сердцебиением и отбросил к чертям собачьим телефон. Не отправил, стёр. Ему не нравилось это. Не нравилась Хистория, её дебильная фотка и то, как она увлечённо рассказывала о всех радостных местах, когда они провели выходные за проектом. Не нравились её золотистые, мягкие волосы, свисающие на тонкие плечах и их разница в росте. Его буквально пронизывала её бедность, жалость и по-прежнему доброе лицо до кончиков пальцев, скручивало в тугую пружину, и ему стало так жутко, что не хотелось ни пить, ни курить, ни попытаться успокоиться — только вскрыться на месте. Выблевать газировку, сломать приставку и дать себе по морде за такие мысли.       Распилить череп и вытащить Хисторию из своей головы.       Конечно, ведь как она посмела там вообще оказаться? Эрена уже по десятому кругу убивали в «Red Dead Redemption 2», а каждая попытка пройти дальше по сюжетной линии рухнула крахом. Ему пиздец как хотелось написать ей самое обыкновенное, непринуждённое и простое «Увидимся завтра на балу, да?», «Я буду примерно в пять вечера, а ты?», «Расскажи мне, как тебе платье? Подошло?».       Но Эрен даже не пожелал Хистории спокойной ночи и молча, упёрто и нервно сидел за игрой почти до полуночи. Ведь завтра он в любом случае увидит её и это самое главное.       Он резал эти мысли на части.

* * *

      — Мам, харе, а.       Эрена корежило от запаха Kilian, впитанного с утра пораньше в ладони, волосы и чёрный костюм. А она, любящая, до чёртиков заботливая мать, уже несколько раз поправляла его собранные волосы, галстук и извечное «Эрен, прекрати сутулиться!». Будто Йегер сегодня жениться собирался, Бога ради.       — Лицо проще, Эрен, — подчеркнула мать, ещё раз оглядывая его. — Ты улыбнись хотя бы! Ждал выпуска весь год, а теперь-то что? Микаса отказала тебе быть парой?       Да если бы.       — Живот скрутило, — соврал Эрен. — Ма, я уже должен был минут десять назад выехать…       — Ну всё, всё. Тогда выпей таблетку и перестань корчиться. Ханнес уже подъезжает, спускайся вниз.       Эрен победно выдохнул и вновь глянул на золотые часы, расположенных на запястье. И правда опаздывал. Впрочем, торопиться всё равно не было смысла. Флок уже где-то успел набухаться, высылая Йегеру тысячи фото с незнакомыми девицами, да и… На бал он хотел попасть вообще не из-за литров алкоголя, всяких красоток и не совсем законных промыслов с травкой во главе с Конни.       «Привет, ты не написала вчера, как тебе платье. Дошло ли оно вообще?».       Он, не задумываясь ни на йоту, отправил сообщение. Неужто Хистории не понравилось подаренное платье? Хрена с два, оно было идеальным для неё. Эрен предположил на пути к машине, что у неё всего-навсего сел телефон или она пребывала в таком восторге, что позабыла о всяких мессенджерах.       «Во сколько придёшь?».       Хистория так и не отвечала. Ага, готовилась же во всю наверняка. Эрен сел в лимузин, специально подготовленный отцом для этого знаменательного дня, и попросил Ханнеса, семейного шофёра, включить The Kill. Водитель что-то активно трещал Эрену о светлом будущем, университете и бла-бла-бла… Даже не слушал его и каждую минуту, если не секунду, мониторил свои диалоги и тыкал-тыкал-тыкал на профиль Хисы. Но от неё по-прежнему ни слуху, ни духу. Даже стало забавно: Эрен весь год хотел избавиться от неё, заставить исчезнуть со всех радаров, а теперь злился, что не мог банально получить ответ.       Ощущение тотального наебалова.       Чёрный лимузин остановился у школы, где Эрен уже приметил скопившуюся элиту. Что удивительное — даже красную дорожку постелили, будто звёзды снизошли. Йегер обвёл взглядом знакомые лица и так странно отчаянно выдохнул, осознав, что шевелить языком для разговора с ними отнюдь не хотелось. Потому что хотелось другого, а обозначить себе то самое, явное, тёплое, как лучи июньского солнца, совершенно не выходило. Эрен вышел из авто, поправив галстук. У него вовсю сияли неестественным блеском чёрные оксфорды, на парфюм обернулись практически все девчонки, кроме…       Ха-ха.       Эрен приметил свою верную свиту, даже Флок подоспел к началу торжества в нетрезвом виде и с вонью изо рта. На нём был бордовый пиджак, подходящий под цвет волос, и в голове Эрена так и пронеслось «Вырядился подстать сегодняшнему цирку». Вспышки от фотографов тоже стали раздражать, а вешающийся в хламину Флок на плечи — ещё хуже.       — Хэ-э-эй, — протянул Форстер, игриво махая рукой Рико, — слышь, там Конни достал не только травку, но и…       — Да срать, я не собирался сегодня, — без особого энтузиазма бросил Эрен.       — Чё? — Флока будто ошпарило. — Алё, вызываю Эрена, он здесь?       Он далеко не здесь. Где-то в прострации, слышал отдалённые смешивающиеся друг с другом голоса и почти не моргал. Форстер замахал руками, пытаясь спустить Эрена с небес на землю, но всё это тщетно. Хистории здесь нет. От собственных мыслей, которым нет конца и края, Эрену просто хотелось выйти. За дверь или в окно — да не столь важно, главное — подальше от себя. Его обводили голодными взглядами Хитч с Микасой и о чём-то трещали друг другу на ухо, пока Флок неустанно уговаривал Эрена оторваться по полной. Может, Форстер прав? Пора бы расслабиться, вытрясти из себя всё дерьмо и мысли о жалкой девчонке.       Самой худшей девушке, которую Эрен когда-либо знал.       Внутри школы уже вовсю царило веселье: дерьмовое попсовое музло, которое Эрен ненавидел, тысячи бутылок алкоголя, элитные закуски, нестандартные наряды и яркие светодиоидные огни. От вспышек камер и трезвого состояния Эрен знатно раздражался с каждой секундой.       — А ты чё один-то пришёл? — Флок что-то активно нащупывал в кармане брюк. — Микаса на тебя пялит, как дикая. Поссорились?       — Не.       — А что тогда? О-о! — Форстер нашёл то, что искал и покрутил упаковку презерватива перед лицом Эрена. — Тебе надо?       — Не.       — Бро, сходи-ка к Конни, ну, — Флок напоследок похлопал того по плечу. — А то ты совсем вялый сегодня. Если что, ищи меня на танцполе или у дальнего столика. Чао.       Когда Флок уже вовсю слился с веселящимися учениками, Эрен успел подхватить с подноса официанта бокал игристого и опустошил за секунду. В голову ударило почти сразу, даже приевшаяся музыка заставила невольно подкачивать в такт. Хистории бы наверняка это дерьмо понравилось. Второй бокал был выхвачен так же внезапно, как Райсс, что опять просочилась в мысли, и Эрен попытался выбить её. Пил, пил и пил. Ступил на танцпол, поздоровался с накуренным Жаном, не совсем трезвым профессором Смитом и просто танцевал в одиночку. На него странно пялились, а как же — Эрен Йегер разделял сегодняшнюю последнюю школьную вечеринку только в компании самого себя! Не с Микасой, пытавшейся невзначай задеть его во время танцев или Хитч, виляющей своей задницей практически у самого лица.       — Мне сказали, что скоро поставят музыку для медленного танца, — Микаса всё же нашла в себе уверенность прервать его одиночество. — Потанцуем?       Эрен пожал плечами и продолжил так же проёбываться в своём непривычном одиночестве. А за тот период его сообщений Хистории от неё не пришло ни одного уведомления. Ни ответа, ни чёртового смайлика в ответ или обыкновенного «прочитано». Она словно специально игнорировала его, а Эрен, сам того не замечая, сейчас игнорировал Микасу.       — Ну, не хочешь, не надо.       Микаса бросила последнее слово и взвалилась на шею Кирштейну, что тот, безусловно, обрадовался её действиям. Она опять попыталась заставить Эрена ревновать, но его безупречный, превосходный и всегда любимый «похуй» держал верхнюю планку. Его задевали другие выпускники, зазывали оторваться, накуриться, проблеваться и отдаться моменту, но Эрен просто стоял каменным изваянием и пялил куда-то безжизненным взглядом.       Всё не то.       — Пошли закроемся в кабинете профессора Смита, — пьяный голос Хитч обжёг ухо. Она стояла на носочках и всё пыталась дотянуться ближе. — Не спрашивай, откуда у меня ключи…       Эрен устало выдохнул и оборвал её уверенные намёки.       — На, — Эрен достал стодолларовую купюру и подсунутую Флоком упаковку презерватива, — купи себе выпить или, не знаю, закажи стриптизёра на час. Что хочешь, в общем, но как-нибудь без меня.       В спину полетела бранная ругань, клевещущее, но весьма не постыдное «сука ты, Йегер!» и прочее, прочее. Он, право, мог бы и задержаться, доступно объяснить Дрейс, что сейчас предпочтёт отдать себя только тому человеку, от одного прикосновения к которому кровь растечётся золотистым мёдом и все крылатые выражения обретут суть — но Эрен задумался. Ведь сколько не объясняй очевидное, все подобные Хитч дойдут до сердцевины только, когда сами созреют или захотят чего-то большего, чем пьяный перепих.       Святошу состроил из себя, хотя недавно бы согласился разложить её на столе и вбиваться до головокружения.       Эрен никогда не думал о любви. Так, если невзначай задумывался об этом бессонными ночами и несвязно рассуждал, оставаясь без должного ответа. Любовь? Хах. Если любовь — то когда всё тело его должно болеть и ныть, когда чувства по венам должны ходить ходуном и ощущаться как все остальные внутренности. Если любовь — Эрена должно штырить, коротить и прорываться изнутри через кости, мышцы и кожу. Если она — самое одинокое и воющее от тоски животное, — если всё так, то пиздец.       Потому что Эрен, по всем грёбаным параметрам, увяз в ней по уши.       Да Бог с ней, если к Микасе или липучке по имени Хитч Дрейс, очередная богатенькая девица или просто та, что не ниже его по статусу никак точно. Но его разрывало, Эрену хотелось вывернуться наизнанку от осознания, что он думал сейчас только о Хистории.       — Бро, погнали к нам?       Конни как раз кстати оказался рядом, покрутил небольшим пакетиком с травой и так же быстро растворился в толпе. Но это сработало — Эрен наплевал на игнор со стороны Райсс и засеменил следом, пройдя через пьяную свиту и оказался на просторном диване. По носу мгновенно ударил запах травки.       — Х-е-ей, — накуренная Саша кое-как поприветствовала Йегера и тут же откинулась на спину. — Трава просто… Отменная!       Ему срочно нужно забыться. Конни поджёг трубку и передал Эрену. Затянулся.       Слишком долго.       — Не переборщи, малой.       Браун похлопал Эрена по плечу, что тот мгновенно прокашлялся и с видимым раздражением вперил злобный взгляд на подавно убуханного Райнера. Набить бы ему морду прямо здесь, давно пора, но…       — Отъебись, чучело, — прыснул Эрен.       Но лишние разборки, переживания от родни и так насели бы лишним грузом. Эрен сделал очередную затяжку и всё поплыло цветной рябью перед глазами, как бонус — тактильность повысилась до ебанутых масштабов, как и желание поговорить. Но говорить не с Флоком, Конни, Жаном или другими приевшимися ему людьми.       — Я выйду подышать, — вкинул Эрен напоследок, махнул рукой и осушил шот с егермейстером.       Он пиздецки мечтал, чтобы его эта внезапная любовь закончилась прямо сейчас. Эрен отказывался мириться с несправедливостью жизни, жестокими подоплеками и каверзами судьбы. Он сломался по пути: Йегеру наплевать, он почувствовал во рту чужой девичий язык, лимонную цедру и привкус куантро. Даже почти потерялся по пути к выходу из школы, нелепо запинался, толкал без угрызения совести других учеников и впустил свежий ночной воздух в свои лёгкие.       — Сколько времени? — пьяным и обкуренным голосом спросил Эрен у охранника, схватившись за перила.       И плевать, что он мог сам посмотреть время на телефоне.       — Почти девять, — хриплым голосом ответил мужчина.       Хистории всё ещё не было.       — Спасибо, — Эрен усмехнулся, даже почти рассмеялся и пошёл вдоль дороги.       Она не пришла. Впрочем, а на что он надеялся? Хотелось бы Хистории мило улыбаться в лица тех, кто над ней издевался на протяжении этого года? Наверняка нет. Она ж сидит сейчас у себя дома, читает какую-нибудь книгу или слушает музыку, наплевав на платье и этот сраный вечер. Эрен взял в руки телефон, зашёл в диалог и убедился, что да — ни одно сообщение не прочитано.       Он не знал её номера, но запросто нажал на функцию голосового сообщения.       — Слушай, Хистория, — Эрен даже не скрывал своё нетрезвое состояние, — я торчу здесь почти с самого начала бала и там даже уже был медленным танец, ха-ха. Не знаю, почему ты решила не прийти сегодня, но знаешь, блять, что? Я тебя ждал, чтобы потанцевать с тобой в том самом платье. Да хуй с ним с этим платьем, просто увидеть тебя, ладно? Возможно, даже в последний раз, мы ведь разъедемся, наверное, учиться в разные города. Я не знаю, что происходит и почему я будто бьюсь в агонии с самого начала от осознания, что тебя здесь нет. Не знаю, я, возможно, удаляю нахуй это говно и ты это не услышишь, но знай, что ты открыла мне новый мир, помогла понять себя и людей, даже подарила поддержку, стала другом на день.       Эрен смеялся с самого себя. Как же это всё выглядело жалко.       — Я сегодня понял, что чувствую на самом деле. Ты готова это выслушать? Хах, да наверняка нет, какое тебе вообще дело… Блять, ладно, смотри, что я думаю. Нам не суждено любить друг друга, я знаю. Я могу только сказать тебе это всё напоследок, в надежде, что это заставит тебя улыбнуться. Если ты когда-нибудь чувствовала себя мусором, если испытывала холод и одиночество, то послушай, что я тебе скажу, ладно?       Он едва ли переставлял ноги. Перед глазами лица прохожих расплывались масляной абстракцией.       — Всё временно. Ночь не длится вечно, Хистория. Да, я знаю, что все говорят: «потерпи, всё наладится», а тебе плохо прямо сейчас, — Эрен упал на траву возле дороги и выругался себе под нос. Он вперил взгляд на ночное небо, наверху ему привиделось лицо Хистории из звёзд. — Тебе пиздецки плохо прямо сейчас и ты вправе никогда не прощать меня за то, что я ничего не делал на протяжении всего года, — эти слова больно кольнули у него внутри. — Но… всё правда наладится, не веришь ты — буду верить я, — он резко примолк, обдумывая следующие слова. Мимолётно это даже отрезвило, сердце забилось куда чаще. — Мы никогда не будем вместе, но знай, что я люблю тебя. Правда, серьёзно, ты будешь смеяться, потому что я сейчас тоже почти смеюсь в истерике. Но… Хистория, я люблю тебя, когда ты плачешь из-за больно бьющих слов от отморозков, когда ты в очередной раз с отвращением смотришь в зеркало. Я люблю тебя, когда ты ненавидишь себя и когда злишься на весь мир. Я не говорю, что завтра будет лучше, не пичкаю тебя пустыми обещаниями, потому что не в моих силах что-то изменить. Но я знаю, что на это способна ты сама.       Мимо проезжали машины и сигналили Эрену, мол, все ли с ним хорошо. Он жестом показывал «ок», хотя знал, что он ни черта не в порядке. Так Эрен пролежал с мёртво-непроницаемым взглядом ещё несколько минут и поднялся на ноги, тяжело выдохнув.       Он только что признался ей любви.       Хистории, которая нравилась ему с самого начала. Хистории, которую он ни грана не защищал все эти месяцы. Хистории, ставшей первой девушкой, которой он вылил всю свою душу, эмоции и чувства.       — Ханнес, — еле как он сумел набрать номер личного водителя, — ты сможешь приехать сейчас?       Эрен пропустил все его напыщенные вопросы из разряда: «Как? Уже так быстро?», но после сказал: «Да, минут через семь буду у школы». И не солгал — приехал тотчас вовремя, как и обещал. По навигатору они быстро добрались до дома Хистории.       — Подожди меня здесь, — пьяно выдал Эрен.       — Да-да, конечно… — но Ханнес по прежнему был в смятении. — Что-то случилось? Мне позвонить Карле или…       — Нет, — напоследок ответил Йегер, захлопнув дверь авто.       Дойдя до нужной двери, Эрен чересчур громко и сильно постучал. Через несколько секунд он услышал приближающиеся шаги по ту сторону и щелчок от щеколды. Мать Хисы оторопела и вперила непонимающий взгляд.       — Здрасьте, э-э… — неуверенно протянул Эрен. — А Хистория дома?       Женщина выглядела уставшей и посеревшей в лице, однако, засунула руку в карман желтого халата и достала оттуда блокнот с ручкой. Эрен быстро оглядел её с головы до ног: такие же белокурые волосы, низенький рост, вот только взгляд был куда злее, чем у Хистории.       — А, точно… — горько усмехнулся Эрен. — Вы же… не говорите.       Она явно этого не ожидала и даже не секунду остановилась что-то записывать, но вскоре овладела собой и показала Эрену записку.              «А вы кто?».       — Меня зовут Эрен Йегер, я одноклассник Хистории. Она должна была пойти на бал сегодня… со мной.       Женщина удивилась, продолжив писать.       «Она сегодня вечером куда-то ушла в новом платье, я не успела спросить. Телефон тоже не берёт. Напилась, наверное и уснула где-то, пьянь!».       — И что вы… Даже не пошли её искать?       «А куда ж она денется? Вернётся скоро, куда ей ещё возвращаться?».       — Ага, как же… — Эрен заметно разозлился и вперил на женщину осуждающий взгляд. — Вам совсем плевать на неё, да? Хотя, ладно, забудьте… До свидания.       Эрен не стал дожидаться, пока та что-то напишет в ответ и просто развернулся обратно к авто. Ханнес мигом приковал к нему всё своё внимание.       — А чё происходит-то? — Ханнес выкинул докуренную сигарету в окно. — Ты кого-то ищешь?       — Поехали к старой заброшенной библиотеке, — тараторил Эрен, протирая глаза. Ему срочно нужно протрезветь. — Это в четырёх милях отсюда, я подскажу.       — Малой, ты сдурел? Нахрена нам ехать туда? Какая-то закрытая вечеринка чтоль? — но как бы Ханнес не возражал, он завёл машину и направился в нужном направлении.       — Нет, просто… Давай поедем, ладно?       Изредка Эрен помогал даже лучше, чем навигатор. Они молчали почти всю дорогу, только сообщения из мессенджеров раздражали Эрена не на шутку.       «Ты куда пропал?» — неожиданная тревога проснулась в Микасе, а следом от Дрейс:       «Ну ты и сука, Эрен Йегер!».       Он моментально отключил уведомления и опять заходил на профиль Хистории, чтобы увидеть хоть малейшие признаки её неравнодушия. Потому что сейчас любое её сообщение заставит сердце Эрена подпрыгнуть в груди. Эрен откинулся на кресло сидения, вновь протёр глаза, и от осознания, что чертовски хочет, чтобы Хистория сейчас была рядом, испытывал ни с чем не сравнимые радость, страх и предвкушение. Но в библиотеке и рядом никого не оказалось.       — Т-а-ак, — протянул Ханнес, разглядывая непримечательное заброшенное здание. — И что теперь?       — Чёрт, что там было дальше…? — Эрен напряг свою память и вскочил, словно громом поражённый. — Озеро! Ханнес, давай поедем к небольшому озеру недалеко отсюда.       И вновь Эрен наблюдал и неустанно ждал, когда они доберутся до нужного пункта. Покусывал губы, дёргал ногой и смотрел в окно с непонятной надеждой увидеть Хисторию хоть где-нибудь. После библиотеки ему заметно ударили в голову воспоминания: то, как они сперва пререкались с Хисторией, как она увлечённо рассказывала о каждом радостном месте, как достала свой дурацкий, блять, сэндвич в закусочной и многое, многое, многое… Как он поцеловал её подрагивающие губы. Её пререкания и споры всегда раздражали Эрена, но этой злости было ничтожно мало, чтобы затмить или растворить тяжеловесные и мягкие, как огромное, плотно набитое перьями одеяло, потоки влюблённой, трепетной нежности. Всё это для Эрена было похоже на смерть в горящем адском котле, на кровь, льющуюся из каждой трещинки на замерзшей коже, чем на жизнь, которой нет и никогда не будет без самого звучного, красивого, самого трепетного на этой чёртовой планете имени.       Хис       то       ри       я.       — Эрен, а тут что? Тоже тишь да гладь… Нет никого.       А на озере и правда никого не оказалось. Эрен знал, что даже обойдя его, он не сыщет здесь эту самую худшую девушку. Но всё равно ведь вышел, прошёлся немного и ощутил во рту сладкий чай, который он пили, сидя у дерева. Ему ещё никогда не было так паршиво, словно что-то тухло внутри, как испорченная рыба на круглосуточном продуктовом рынке — закономерно, вяло и мерзко. Это разъедающее ощущение и заставило делать глупости, вроде этих поездок поздно ночью.       — Ну конечно… — Эрен горько усмехнулся и что-то защемило в его сердце, когда он вернулся обратно в авто. — Там ведь ещё была стена суицидников…       — Стена чего? — поперхнулся Ханнес, отпив газировку. — Ты уж не пугай меня, малой…       — Ханнес, извини, что я немного выбил тебя из графика, я доплачу тебе, — Эрен мигом посерел во взгляде, неспешно ища в кармане брюк купюры. — Давай заедем в последнее место.       Конечно же Ханнес не прочь был подзаработать и тотчас спрятал к себе деньги, разворачивая авто, куда указывал навигатор. Эрен не хотел верить в то, что он надумал у себя в голове… Нет, нет, нет, Хистория попросту не могла. Она ведь чересчур слабая и жалкая для такого поступка, слишком добрая для этого сраного мира, чтобы просто так взять и…       — Эй, Эрен, там стоят полицейские машины… Нам точно к этой стене нужно было? — в голосе Ханнесе послышалась тревога.       А сердце Эрена пропустило последний удар, который размозжил его внутренности на части.       Йегер быстро покинул авто, не сказав Ханнесу ни слова. Сейчас его по-настоящему отрезвило, вот только ноги всё ещё пошатывались и дрожали, как в тридцатиградусный мороз. Несколько полицейских стояли около стены и внимательно записывали то, что им говорила какая-то пожилая женщина. Эрен посмотрел дальше — рядом лежал чёрный мешок. Его охватила истерика. Самая настоящая, колющая и не просто истерика — вой. Вот только Эрен выл внутри, как самое одинокое животное на этом свете, а внешне просто рассмеялся.       — Сэр, сюда нельзя, — внезапный прилив смеха не мог остаться не замеченным, и к Эрену тут же подоспел полицейский. — С вами всё в порядке?       — Нет, сэр, я не в порядке, — сказал он сквозь смех, протерев глаза. Намокли.       Полицейский бегло осмотрел Эрена, хотел было попрощаться, но вновь заговорил:       — Возможно, вы в курсе произошедшего? — задал вопрос он. — Судя по вашей одежде и по одежде девуш…       Эрен почувствовал, как сжалось его сердце.       — Хистория, — Эрен не стал медлить, чем явно удивил полицейского. — Её звали Хистория Райсс.       — Верно.       Он никогда ещё не хотел так сильно полететь вниз следом.       Пока полицейский ему объяснял о случившемся, Эрен просто мечтал проснуться в своей холодной постели и выдохнуть полной грудью с мыслью, что это всего лишь сон. Что его чёртово сознанием сыграло с ним самую злую шутку, заставило выбиться из колеи. Но нет, нет и нет. Эрен трогал щупал свои пальцы, даже один раз дал самому себе пощёчину (сильно смутив полицейского), чтобы убедиться в том, что он не спит. Он живой, это не сон.       Только Хистория больше не жива.       Она прыгнула с обрыва в том самом платье, которое Эрен купил ей на бал. Значит, всё-таки Хистория получила его, ха-ха. Наверное, это было его наказание за то, что он позволял делать с ней все эти месяцы. Хистория решила отомстить ему, пустив себя в его сердце. Эрен на секунду подумал, что да, так и должно быть, это его заслуга, его вина.       — Кем вы приходились мисс Райсс? — позже к ним подошёл следователь с большим блокнотом.       Никем.       — Сэр? — ещё раз спросил следователь.       — А, да… — Эрену попросту было тяжело говорить. — Просто одноклассником.       — Вы знали что-то о депрессии Хистории Райсс? — монотонно спрашивал следователь, листав блокнот и выискивая информацию. — Возможно, её травили, издевались?       Было нетрудно догадаться, что с такой жизнью, как у неё, депрессия была частью всего существования. Но Хистория никогда не проявляла слабость на людях и уж тем более не рассказывала Эрену о том, что ей нужна помощь.       — Нет, мы с ней почти не общались, — неубедительно соврал Йегер, махнув рукой. — А буллинг… Был, вроде, да, был. Но как-то пофиг, знаете.       — Правда ли? — резко оборвал того мужчина, поправив очки-половинки. — Ваша реакция будто говорит об обратном.       — Я очень сентиментален, — Эрен усмехнулся внутри себя со своих же слов.       — Что ж, — видимо, следователю наскучил разговор и он взглянул на часы. — В любом случае спасибо вам, но вас и ваших одноклассников ждёт допрос в ближайшее время.       Следователь и полицейский обменялись словами и кивнули друг другу, пока Эрен просто стоял и вперил немигающий, посеревший взгляд на стену. Интересно, написала ли что-то Хиса напоследок?       — Сэр, что мне сейчас делать? — тихо спросил Эрен, продолжая смотреть вдаль.       — У вас выпускной сегодня, ну, продолжите веселье, — тот пожал плечами. — Хотя очень вряд ли вы сможете настроиться на выпивку после такого… Езжайте домой, господин Йегер. Хорошего вам вечера.       Голоса смешались в его голове и не разобрать, стало труднее дышать и Эрен больше не скрывал своих слёз. Только плакал он тихо, проглатывая вой и отчаяние внутри. Хистория. Хистория. Хистория. Эрен наблюдал, как с каждой секундой отъезжала машина скорой помощи, на которой увезли её тело. Она ведь даже не прослушала его мысли в последний раз. Но, возможно, она оставила напоследок какое-нибудь послание. Хоть что-нибудь, пожалуйста? Он подошёл к стене, ощутив, как покрылся холодной нервной дрожью по всему телу. Было нетрудно найти свежую надпись, написанную чёрным маркером. Эрен нежно провёл по нему пальцами.       «Меня зовут Хистория. Моё имя означает «история» или «рассказ». Поэтому, скорее всего, в следующей жизни я стану человеком с историей своей жизни, которой не стыдно будет поделиться с окружающим миром».       — Пожалуйста, прости меня, — полушёпотом произнёс Эрен, вытирая стекающую по щеке слезу.       Хистория бы обязательно его простила.

* * *

      Вся последующая неделя, как ни странно, пролетела как в тумане: обещанные допросы до вечера, лживые фразы верной свиты:       — Нет, никакого жесткого буллинга и в помине не было, — уверенно трещал Форстер в кабинете следователя.       — Хистория? Быть не может… Такая хорошая девочка, слов нет! — наигранно удивлялась Микаса, даже сумев пустить слезу.       Флок вместе с Микасой и Хитч впервые в жизни состряпали на лице уж чересчур сожалеющие лица, аж смотреть было до смерти тошно. Эрену хотелось плюнуть им в лица, но в первую очередь — себе. Единственным, чьей реакции Эрен взаправду поверил, был, как ни странно, Райнер, который заметно осунулся после трагедии. Они иногда пересекались взглядами и понимали друг друга без слов. Эрен ни с кем не разговаривал, даже с роднёй.       — Ужасная трагедия случилось в ночь выпускного бала… — говорил в общем зале директор Шадис. — Хистория Райсс была светлой, доброй и невероятно талантливой девушкой…       В тот день в школу впервые пришла мать Хистории, давила из себя слёзы и те же сожалеющие речи, которые читал с её блокнота директор. Огромная фотография улыбающейся Хистории в большой раме и окружении цветов каждый раз резала Эрена изнутри. Заставляла всё кровоточить без заживления. На кладбище он не сразу сумел прийти, даже в день прощания словно был пригвоздён к постели и там же медленно гнил. Выходил только в туалет, поесть, помыться и обратно. Не жил, а существовал. Даже без особого энтузиазма и восторга открыл пришедшее на почту письмо о поступлении в университет.       «Уважаемый г-н Йегер!       Сообщаем вам, что вы зачислены в Лигу Плюща…».       Эрен даже не стал дочитывать и лишь на секунду испытал толику радости, что поступил в престижное место. Но после он опять почувствовал лишь боль и ничего, кроме этой боли внутри у Эрена не было.

* * *

      В жизни у Эрена не было ничего настоящего. Всё какое-то бутафорское, изъеденное молью, припорошенное пылью, до такой степени приземлённое, обычное, пресное, что было тошно. Эрен пытался выжить в свете дней, искал положительные стороны, но тоска неизменно нападала с пришествием вечера. Потому что он один. Друзья — выжившие в пене страстей, уцелевшие после сотен ментальных кораблекрушений — те, что ещё остались. Но друзьями ли были те, с кем Эрен проводил половину своей жизни — чёрт его знает. Он почти ни с кем не сохранил прежнюю связь и лишь изредка обменивался с Райнером сообщениями. Пожалуй, именно Браун стал для него внезапный открытием и, как оказалось, друг из него вполне себе достойный. Может быть, потому что достойных друзей у Эрена никогда и не было.       Через несколько лет, после окончания университета, Эрену было странно возвращаться в родной город и боялся того, что его вновь накроет от воспоминаний. Потому что он изрядно постарался спрятать свою боль где-то глубоко внутри, да так, чтобы её даже не было слышно. И ему удалось — боли не было, когда он ступил на порог дома или проезжал родные просторы. Эрен отпустил её.       И Хисторию в том числе. Но он никогда не забывал её, даже тогда, когда прошло уже более двадцати лет с того дня, когда они впервые провели время вместе за проектом. Каждый раз, когда Эрен вновь приезжал навестить родню со своей женой и детьми, он всегда забегал в лавку за букетом хороших цветов.       И как бы грустно, жалко и отчаянно это не звучало, но Эрен, каждый раз стоя у её могилы, осознавал, что научился жить у девушки, которая хотела умереть.