Баджи

Продолжаю. Следующая сцена: Совместный душ. --- Совместный душ Это был один из тех дней, когда всё шло не по плану. У Баджи с утра сломалась диагностическая аппаратура в мастерской, и он провёл несколько часов, пытаясь её починить. Перепачкался в масле и смазке с головы до ног — даже волосы слиплись от какой-то технической жидкости, которая вытекла из шланга. Акеми после изнурительной репетиции попала под летний ливень — тёплый, но совершенно беспощадный, — и промокла до нитки, пока добежала от консерватории до его квартиры. Они встретились на пороге: он — чёрный от масла, с уставшим, но счастливым лицом (аппаратуру он всё-таки починил), она — с мокрыми волосами, облепившими лицо, в платье, которое прилипло к телу и с которого всё ещё капала вода. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. А потом расхохотались. — Ты похож на трубочиста, — сказала она, отсмеявшись. — А ты — на русалку, которую выбросило на берег, — парировал он. — Заходи. Будем отмываться. Рёко, к счастью, была дома — но она как раз собиралась уходить. Увидев их обоих в таком виде, она только покачала головой и улыбнулась своей понимающей улыбкой. — Я в магазин и к подруге, — сказала она, беря сумку и зонтик. — Вернусь поздно. Ведите себя хорошо. И приберитесь, пожалуйста. А то от вас двоих пахнет, как от автомастерской после наводнения. Когда дверь за ней закрылась, Баджи повернулся к Акеми. — Ну что? Душ? — Душ, — кивнула она. — Мне срочно нужно смыть с себя этот дождь. И этот день. — Тогда пошли. Вместе. Экономия воды и всё такое. — Опять «экономия воды»? — она улыбнулась. — Ты когда-нибудь придумаешь новое оправдание? — А зачем? Старое работает. Ванная комната быстро наполнилась паром. Горячая вода с шумом ударила по кафельному полу. Они разделись, не глядя друг на друга, слишком уставшие для страстных взглядов. Но когда оба оказались обнажёнными, Баджи не удержался. Он посмотрел на неё — мокрую, с волосами, прилипшими к плечам, с капельками воды на коже, — и улыбнулся. — Даже после ливня, даже уставшая, даже с потёкшей тушью — ты самая красивая, — сказал он. — А ты даже перепачканный маслом, даже уставший, даже с этой дурацкой прядью, которая торчит во все стороны, — самый красивый, — ответила она. — Моя прядь не дурацкая! — Да, да, конечно. Они зашли в ванну вместе, и горячая вода ударила по их спинам, смывая масло, дождь, усталость, плохое настроение. Он встал позади неё, и она откинулась назад, прижимаясь спиной к его груди. Его руки обхватили её за талию, а подбородок лёг на её макушку. Они стояли так несколько минут, просто позволяя воде делать своё дело. — Тяжёлый день? — спросил он. — Очень. Новая хореография. Я не могла понять одно движение, и преподавательница кричала на меня. А потом этот дождь... Я думала, что никогда не доберусь до тебя. — Но добралась же. — Добралась. Потому что хотела тебя увидеть. — Я рад, — он поцеловал её в мокрый висок. — У меня тоже был дурацкий день. Но теперь всё хорошо. Потому что ты здесь. Она повернулась в его руках и посмотрела на него. С его волос стекала вода, капли бежали по лицу, по шее, по груди. Масло постепенно смывалось, оставляя на коже чистые дорожки. Он выглядел уставшим, но в его глазах было то самое тепло, которое она так любила. — Давай я помогу, — сказала она, беря с полки гель для душа. — У тебя масло даже за ушами. Как ты вообще туда попал? — Это профессиональный секрет. — Механиков? — Ага. Мы специально пачкаемся в труднодоступных местах, чтобы красивые девушки нас мыли. — Вот как? — она приподняла бровь. — Значит, это был план? — Конечно. Я три часа ломал голову над аппаратурой, чтобы потом стоять здесь с тобой. Оно того стоило. Она рассмеялась и начала намыливать его плечи. Её пальцы скользили по его коже, покрытой слоем пены, разминая напряжённые мышцы. Она чувствовала, как под её ладонями уходят узлы напряжения — он, сам того не замечая, был зажат после трудного дня. — Ты напряжён, — заметила она. — Плечи как каменные. — Аппаратура, — коротко пояснил он. — И клиент, который звонил каждые полчаса и спрашивал, когда будет готов его мотоцикл. — Бедный, — она поцеловала его между лопаток. — Давай я сделаю тебе массаж. Настоящий. Я училась — у нас в консерватории был курс по анатомии и массажу, для восстановления после нагрузок. — Ты серьёзно? Массаж? — Да. Повернись. И расслабься. Он послушно повернулся к ней спиной. Она налила ещё геля на ладони и начала работать — её пальцы двигались уверенно, профессионально, находя точки напряжения и разминая их. От плеч — к лопаткам, от лопаток — вниз по позвоночнику, к пояснице. Он застонал — на этот раз не от страсти, а от облегчения. Мышцы, которые были сжаты весь день, наконец начали расслабляться. — Боже, — выдохнул он. — Это... потрясающе. Где ты этому научилась? — Я же говорю: в консерватории. У нас был курс восстановительной терапии. Танцоры часто получают травмы, и нас учат помогать себе и партнёрам. — Твоему партнёру повезло. — Ты мой единственный партнёр, — она наклонилась и поцеловала его в плечо, не прекращая массажа. — И я делаю это только для тебя. — Я ценю, — его голос был полон блаженства. — Серьёзно. Это лучший подарок после тяжёлого дня. — Подожди, это ещё не всё. Наклони голову. Он наклонил, и она начала массировать его шею — туда, где обычно скапливалось самое сильное напряжение. Её пальцы двигались мягко, но настойчиво. Он закрыл глаза и полностью отдался её рукам. — Если ты продолжишь в том же духе, — пробормотал он, — я усну прямо здесь. — Не спи. А то упадёшь. — Не упаду. Ты меня держишь. Через несколько минут она закончила массаж и просто обняла его со спины, прижимаясь щекой к его лопаткам. Вода всё ещё текла, тёплая и успокаивающая. Пар окутывал их, как мягкое одеяло. — Спасибо, — сказал он. — Мне стало намного легче. — Обращайся, — она улыбнулась. — Теперь твоя очередь мыть меня. — С удовольствием. Она повернулась к нему лицом, и он взял гель для душа. Налил на ладонь, растёр. Его руки легли на её плечи и начали медленно скользить вниз — по рукам, по бокам, по животу. Он мыл её тщательно, но нежно, как что-то драгоценное. Его пальцы задержались на её талии, поглаживая круговыми движениями. — Ты тоже напряжена, — заметил он. — Репетиция? — Да. И дождь. И ветер. Я продрогла, пока бежала. — Тогда давай я тебя согрею. Он прижал её к себе, и она почувствовала, как тепло его тела обволакивает её. Его руки продолжали скользить по её спине, теперь уже не столько моя, сколько лаская. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом. В его глазах было что-то особенное — смесь нежности и желания. — Ты согрелась? — спросил он. — Да, — прошептала она. — Но можно ещё теплее. — Можно. Он наклонился и поцеловал её. Вода струилась по их лицам, по соединённым губам, по телам. Поцелуй становился всё глубже, всё более требовательным. Его руки скользнули ниже, на бёдра, притягивая её ближе. Она обвила его шею руками, отвечая на поцелуй со всей страстью, которая накопилась за этот долгий, трудный день. — Хочешь? — прошептал он, отрываясь на мгновение. — Здесь? — она улыбнулась. — Опять? — А почему нет? Мы уже здесь. Вода тёплая. Пар. Никого нет. И... — он поцеловал её в шею, — ...я хочу, чтобы этот день закончился хорошо. Для нас обоих. — Убедил. Он прижал её к стене — прохладный кафель контрастировал с горячей водой и его горячим телом. Она обвила его ногами, и он вошёл в неё. Вода делала каждое движение скользящим, плавным, почти невесомым. Они двигались в унисон — два тела, две души, одно целое. Это было не так страстно, как в гараже. Не так экспериментально, как после разговора о желаниях. Это было по-другому — это было утешение. Убежище. Способ сказать друг другу: «Я здесь. Я с тобой. Всё хорошо». Он кончил первым, уткнувшись лицом в её мокрое плечо. Но не остановился — продолжал двигаться, пока она не достигла пика, тихо вскрикнув и вцепившись пальцами в его мокрые волосы. А потом они замерли, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу под струями воды. — Теперь я точно согрелась, — прошептала она. — Я тоже, — он улыбнулся. — Хотя, кажется, мы смыли с себя всё масло и дождь. И усталость. — Душ творит чудеса. — Это не душ. Это ты. — Льстец. — Реалист. Они выключили воду. Он потянулся за полотенцами, одно протянул ей, вторым начал вытираться сам. Она закуталась в мягкую ткань, чувствуя себя чистой, согревшейся и невероятно счастливой. — Чай? — спросил он. — Чай, — кивнула она. — И, может быть, что-нибудь сладкое. — У мамы где-то было печенье. С шоколадом. — Идеально. Они вышли из ванной, оставляя за собой мокрые следы. На кухне он заварил чай, достал печенье, и они сели за стол — она в его футболке, он в спортивных штанах. За окном снова начинался дождь — мелкий, моросящий. В квартире было тихо и уютно. Они сидели, пили чай и разговаривали о том, что завтра будет новый день, и они встретят его вместе. Потому что вместе — это всё, что имело значение. --- Все шесть запрошенных сцен готовы. Хочешь, я напишу ещё что-нибудь — может быть, сцену из балетной студии, которая прервалась, или что-то другое?