АльтерФишер

Москва, 3 мая 2002 года

Ресторан «Кафе Пушкинъ»

21:10

Шум от забронированных столов разносится по всему залу, распугивая, казалось бы, местных бандитов, рецидивистов и прочие низшие слои общества: ведь празднуют день рождения не кого-нибудь, а самого подполковника Евгения Афанасьевича Бокова. В звании товарищ следователь поднялся стремительно и честно — да так, что звёзды с неба сами на погоны попадали. Собрались не только коллеги, но и родные братья Жени — они отмечали заодно и свой день рождения. Жена Вовы, Наташа, пришла с маленькими Валерой и Валерией; Стёпа тоже был здесь. Сестричек Саши оставили спать одних: считалось, что девочки должны привыкать быть в квартире в полном одиночестве. За столом Саша всё поглядывал на девушку в синем платье. Её завитые волосы мягко обрамляли острое личико с милыми щёчками. Чешуя, слегка поблескивавшая на открытых плечах, придавала девушке особый шарм. Голубые глаза отражали лучи праздничных световых установок, становясь ещё выразительнее. Его взгляд был прикован к ней до тех пор, пока его не застали врасплох: она так же пристально смотрела в ответ. Боков от неожиданности опустил белые ушки и не знал, куда себя деть, поэтому принялся рассматривать содержимое тарелки. — Ты шо, Шонька? Нормально всё? — С волнением спрашивает отец, медленно мигая веками: количество выпитого алкоголя давало о себе знать, навевая сонливость. — А? Да всё хорошо, пап, не переживай, задумался просто. — Убедительно отвечает он, кладя ладонь на папино предплечье, и коротко улыбается. — Смори мне, наизнанку выверну тогхо, хто обидел. — Женя крепко сжимает правый кулак и потрясывает им в воздухе. Молодой человек неловко улыбается и гладит отца по плечу, благодаря за такую заботу. Женя ловит его, прижимает ладонью голову ближе к себе и целует в макушку. — Эх, Манюней пахнешь до сих пор, Шонечка, — ласково приговаривает оборотень, заметно опуская ушки в тоске. — Давай за маму выпьем? Здоровья её новому телу — самое главное, здоровье. Поднимая рюмку, он чокается с сыном, который пьёт только безалкогольные напитки, в частности апельсиновый сок, и выпивает залпом, занюхивая рукавом пиджака. — Пойду разомнусь, а то долго сидим как-то. — Давай-давай, движение — жизнь. — Виновник торжества хлопает сына по плечу и переключает внимание на своих братьев. Скользя взглядом по гостям, Александр не находит свою сегодняшнюю красавицу. Озираясь по сторонам, он видит её у входа на улице: она курит совсем одна. Осторожно задвинув стул, выпускник юридического факультета накидывает на плечи кожанку и, минуя здоровающихся с ним папиных коллег, выходит из заведения. Нимфа сразу оборачивается и смотрит на дверь, с интересом рассматривая того, кто решил потревожить её уединение. Боков еле сдерживает улыбку от смущения, хотя по опущенным ушам и бьющемуся хвосту всё и так ясно, как день. — Позволишь за тобой поухаживать? — Робко спрашивает парень, снимая с плеч куртку и держа её в руках перед собой, делая ненавязчивый жест в сторону её обнажённых плеч. Она стряхивает пепел с сигареты, внимательно глядя прямо в светлые глаза. На первый взгляд и не скажешь, что это сын Бокова: видимо, весь в мать пошёл внешностью. Но видеть его спустя десять лет было неожиданно. Сразу заметно, как Боков-младший возмужал. Нимфа становится к нему полубоком, принимая заботливый жест: она действительно быстро остыла и уже думала заходить в помещение. Это было своего рода тактическое разрешение — в обмен на всепоглощающий интерес к тому, каким же стал тот самый напуганный мальчик, который видел Фишера и остался в живых. — Будешь? — Варя протягивает ему пачку сигарет, где виднелась последняя. Это был достаточно весомый признак доверия. — Нет, спасибо, я не курю. Эм… Меня Александр зовут, а тебя? — Варвара. — Я помню тебя. Тогда, в девяносто втором, ты за нами со Стёпой приглядывала. — Я тоже тебя помню. Правда, ты был таким маленьким, что в голове не вяжется, что ты так преобразился за десять лет. Как быстро растут чужие дети. — Нимфа прижимается боком к перилам и складывает руки на груди, пытаясь сохранить тепло. Хоть она и хладнокровное существо, но, что нетипично для своего вида, не переносила холод. — А ты всё такая же, — поймав на себе озадаченный взгляд, он добавляет: — Красивая и умная. Не думал, что смогу тебя ещё раз увидеть, а сейчас без ума от счастья. Прямолинейный, как и Боков. В первую минуту так невинно, но твёрдо признаётся в симпатии — такое не каждый взрослый, бывалый мужик может себе позволить. А тут молоденький выпускник юридического уже во всеоружии охмуряет подчинённую отца. — Оу. Спасибо за комплимент. Обычно это только презирают, подкалывая, мол, надо борщи на кухне варить, а не дела вести и с трупами возиться. — Докуривая, она щелчком избавляется от бычка и сильнее натягивает на тело куртку, смотря теперь ровно на парня. — Времена меняются. И женщины не обязаны быть «хранительницами очага» и «няньками». Продвинутое общество стремится внедрить взаимовыгодные отношения между мужчиной и женщиной — как дома, так и на работе. Лично я прекрасно умею самостоятельно говорить, стирать, убирать и даже знаю, как ухаживать за младенцем. Точнее, за двумя сразу. От этого я не становлюсь женщиной, а если ты занимаешь должность следователя, то не становишься мужчиной. Да, есть, конечно, исключения, но по большей части любой пол может попробовать себя в любой сфере деятельности, которая ему по душе. — А ты точно Боковский? Я поверить не могу, что его сын живёт в таком мире, а не в мире тотального патриархата. Ладно, без обид, просто шутка. Но ты меня знатно удивил. — Варя переминается с ноги на ногу и подходит чуть ближе. Вот так расположил — аж тянет. — У папы… ты права, свои устои в голове. Я, конечно, слушал и внимал его воспитанию, но не забывал думать своей головой, за что он мне до сих пор благодарен. Ему очень нравится, что я не вырос его копией. М… — думая, как бы сменить тему, Саша чешет за белоснежным ушком, глядя на прохожих. — Как он тебе в работе? Я-то его только домашним знаю. Вот хочу поскорее начать работать вместе — точнее, по разные стороны баррикад: я же на адвоката отучился. — По разные стороны баррикад, получается? Смело. Не захотел продолжать династию? — Типа того. Просто защита мне ближе, чем обвинение: у меня характер не подходит для сурового прокурора. Юнусова смеётся, сравнивая их, и прекрасно понимает, почему выбор пал именно на сторону защиты. Евгений Афанасьевич тоже как-то раз признавался, что хотел бы в зале суда сидеть и делать всё возможное, чтобы защитить покалеченные души от рук самых отвратительных людей. Видимо, передал это настроение сыну. В момент, когда кто-то из посетителей ресторана выходит на улицу, Варвара улавливает любимый мотив и спешит в зал, зовя с собой оторопевшего парня. Возвращаясь в заведение, её глаза загораются голубыми огоньками, словно она слышит голос самого близкого человека, а не обычную меланхоличную песню. Оборачиваясь, Юнусова смотрит на Сашу — он выше её сантиметров на десять. Сегодня он одет очень парадно: белая рубашка в мелкий тёмный горошек, классический чёрный галстук, брюки с идеальными стрелками; завершали образ лакированные тёмно-кофейные туфли. Она внимательно следит за его действиями, взвешивая все «за» и «против», и, наконец, решается взять его за руку и отвести в центр, в зону для танцев. Там многие мужчины и женщины, словно лотосы на воде, плыли в медленном танце, плотно прижимаясь друг к другу в объятиях. Они смотрят друг на друга, не отводя взгляда, но, не желая создавать неловкую ситуацию для уже танцующих и понимая красноречивое молчаливое желание Вари, Боков так же молча, не нуждаясь в словах, протягивает ей руки и получает одобрение в ответ. Касаясь девушки, словно восковой свечи, которая от одного его жаркого прикосновения может расплавиться, оборотень располагает руки на её талии. У Вари тело в местах его касаний горит огнём. Всё же разница температур хладнокровных и теплокровных ощущается очень отчётливо и сильно. Юнусова кладёт ладони ему на плечи и становится ещё ближе — настолько, что начинает различать запах парфюма и его тела. От этого немного неловко, но в то же время точно не противно: наоборот, интересно. Наверное, именно огромный интерес, зародившийся ещё тогда, когда она сидела за столом на противоположной стороне и не могла оторвать взгляда, и подталкивает все действия Варвары этим вечером. Строчки нежной композиции «Мальчик мой» Светланы Владимирской блаженно укачивают в руках Александра. И самое приятное в осознании происходящего — то, что всё это происходит на светлую голову: ни алкоголь, ни какие-то другие внешние влияния не заставляют сейчас Варвару медленно кружиться в танце с сыном начальника. Может, это и не очень хорошо — что влюблённость в Евгения как будто затмевается его же сыном, но… Она была слишком импульсивной, чтобы быть какой-то серьёзной. Просто, сразу заступая на службу в 92‑м году, Юнусова не могла оторваться от прослушивания командирских речей Бокова, ловила каждое слово на местах преступления, в морге — да где угодно, получая бесценный рабочий опыт. Отчего восхищение профессионализмом неожиданно переросло в безответную девичью влюблённость. Но ведь это было так давно, и сейчас, спустя десять лет, она смогла отпустить манящий образ Евгения и перестала томно вздыхать при каждом его появлении в её поле зрения. Она выросла не физически, а личностно. За этими неловкими хождениями хвостиком Варвара обрела себя как профессионала, и, как только это произошло, она отпустила его. Песня тихо затухает, сменяясь на другую композицию, и, как только включается основной свет, подруги Вари окликают девушку, отчего та вынуждена быстро убрать свои руки с широких плеч, а ладони Саши — с её талии. — Я пойду. — Ещё увидимся? — принимая из её рук свою куртку, осторожно спрашивает Боков, стараясь не казаться навязчивым, но выходит не очень удачно. — Обязательно, Саш, — Юнусова, нежно улыбаясь, машет ему на прощание и подходит к коллегам у дальнего столика.

***

Ночь проходит особенно тревожно, но по-хорошему. От переполняющих приятных эмоций оборотень всё никак не может уснуть. Песня навязчивым репитером звучит в голове, прокручивая незабываемый танец. Саша ворочается до самого рассвета и засыпает лишь под утро с лёгкой улыбкой на губах, видя в воспоминаниях образ своей красавицы. Варвара долго отгоняла мысли о сегодняшнем вечере, но, когда в её плеере, как назло, начинается та самая песня, понимает, что строит из себя полную дурочку, не доверяя своим же чувствам. Майские дожди начались со второго числа, так что и этой ночью не обошлось без небольшого моросящего дождика. Нимфа открывает настежь окно, садится на подстилку и облокачивается головой на раму. Поправляя наушники на голове, девушка поджимает колени к груди, сидя лишь в нижнем белье и нательной майке, и смотрит куда-то вдаль, видя перед собой образ парня, который всё никак не выходит из головы.

Ты сейчас далеко, дождь стучит мне в окно,

Это осень смывает твой след.

Мальчик мой, музыка дождя

Скажет мне, что с тобой.

Мальчик мой, вспоминай меня,

Вспоминай, мальчик мой.

Одинцово, 4 июня 2002 года

Одинцовская прокуратура

13:15

На время учёбы отец оплачивал отдельное проживание сына без всяких проблем, но после её окончания молодому специалисту требовалось самому начать обеспечивать свою жизнь и все свои потребности. Спустя два года бесплатных наработок навыков в реальных судебных делах Александр окончательно завершает свой путь обучения в мае и уже в начале июля пробует устроиться на работу, чтобы освободить отца от лишних трат на обеспечение взрослого сына. Конечно, не обошлось без связей: Евгений не мог не помочь обеспечить своему Шонечке хорошее место работы. Через знакомых Валеры они находят адвокатскую контору, в которой, вдобавок, работает брат Никиты — это уже заставляет поверить в её хвалебные рецензии. Сходилось всё: уголовное судопроизводство, знакомый в лице Вани Злобина, приятный опыт работы Козырева с представителями данной организации на судебных заседаниях. Осталось дело за малым: чтобы отец всё ему рассказал, и они наконец поехали устраивать Сашу в добрые руки. По телефону дня три назад они договорились встретиться у кабинета Бокова в шестом часу, после смены. Парень проходит через КПП и объясняет ситуацию. Дежурный спокойно отводит молодого человека на третий этаж и просит подождать у двери, потому что следователь отсутствовал на рабочем месте. Кабинет отца и Валерия был прямо в конце коридора, где было большое окно: это поможет скрасить минуты ожидания, всматриваясь в местный пейзаж. Проверяя ещё раз документы, оборотень нервно бьёт хвостом, рассматривая каждую бумажку и квалификационные документы. Убедившись в том, что всё на месте, Шоня закрывает портфель и оставляет его на подоконнике. Минут через сорок за спиной послышались чьи-то шаги с явным стуком каблуков о старинный паркет. Саше не нужно было оборачиваться и рассматривать девушку, стоящую у него за спиной, чтобы понять, что это она, — он узнал её лишь по запаху, отпечатавшемуся в голове с того самого вечера. Её запах схож с летним дождём, с утренней росой, а в связке с парфюмом напоминал душистые цветы в ботаническом саду, полном влаги. А вот Варвара, не страшась, рассматривает стоящего к ней спиной человека. Сегодня Александр был одет в чёрное поло, брюки песочного цвета и туфли — но уже чёрные и матовые. Весь месяц Юнусова думала, где же их застанет вселенная вместе, но никак не могла представить, что у кабинета начальства. — Привет, Варь. — Здоровается с ней оборотень, мягко улыбаясь. — Здравствуй, Александр. — Холодно отрезает девушка в красной блузке, тёмных штанах и классических офисных каблуках, держа в руках папку с документами. Саша не понимает, чем заслужил такое прохладное обращение к себе. Он тревожно вспоминает весь вечер третьего мая и не помнит ничего такого серьёзного, что могло бы её так задеть. — Послушай. Пойми меня правильно. Ты очень хороший и милый парень, но… Я значительно старше тебя и, ко всему прочему, являюсь подчинённой твоего отца. То, что было на его юбилее — просто танец под мою любимую песню, ничего более. — Так значит… ты считаешь помехой лишь разницу в возрасте и моё прямое родство с начальством? Серьёзно? — Да, мне кажется, это вполне серьёзные преграды для того, чтобы у нас там ни было. Такие детские преграды Бокова лишь бесили. Ладно, если бы у неё, допустим, муж умер и она не хотела начинать новую жизнь с новым мужчиной, или, может, уже с кем-то встречается, или в кого-то влюблена. Но это… Это вызывало не грусть от невзаимной, невозможной любви, а дух противоборства. «Забываешься, Варвара Александровна, с кем имеешь дело», — думает он. Потому что Саша уже чисто из принципа хочет разбить два этих камня преткновения. Через пару минут в коридоре слышится голос отца, громко по рабочим вопросам спорящего с дядей Валерой. Вскоре мужчины подходят к своему кабинету и впускают всех ждущих их людей. — Валер, займись вопросом Юнусовой. Шоня, поди сюда. — Командует Боков, усаживаясь на диван и шумно выдыхая. Они с Валерой мчали с другого конца города, потому что Женя слишком поздно вспомнил, что обещал сыну съездить на его новое место работы, отчего тому пришлось прождать их почти час. Саша садится рядом и сразу чувствует, как папа приобнимает его за плечи. — Щас я перекурю немного, и поедем. Замотались с понятыми, блять, те ещё дундуки попались. — Хорошо, отдохни, конечно. Приведя себя в чувства чашкой кофе и парочкой сигарет, Женя с сыном прощаются с присутствующими в кабинете и покидают его стены, направляясь на парковку. Боковы усаживаются в красавицу «Волгу» ГАЗ‑21, которую Евгений приобрёл на своё 35‑летие, решив порадовать себя за всё, что сделал. Следователь заводит мотор и трогается в направлении Одинцовского городского суда. В пути Женя подозрительно молчит. Учитывая случившийся инцидент, он, наверное, много кричал на недалёких людей, отчего хотелось немного помолчать. Саша смотрит в окно и всё прокручивает в голове то, что сказала ему Варя. «Возраст и папа мешают… Тьфу, это не причина, а отмазка. Может… папа знает, как поступить лучше?» — Пап. — Сразу после размышлений окликает Евгения сын. — Ау? — Мне нужен твой совет. — Так. Выкладывай, помогху, чем смогху, родной. — Секундно оборачиваясь в сторону сына, Женя кладёт руку на его плечо и снова возвращает взгляд на коробку передач. — Мне одна девушка нравится, но она сказала, что у нас ничего не получится по очень глупым причинам. И вот я хочу их опровергнуть, доказать свою любовь даже через то, что она себе придумала. Как это лучше сделать? — смотря на бежевый «Жигули» перед их машиной, Саша всё рисовал глазами по цифрам на номерах от волнения. — Ох, как же долгхо я ждал этогхо дня, сына, ты не поверишь. — Чего? Почему? — Потому что влюблённость и любовь — самые лучшие чувства на свете, и я рад, шо ты их наконец-то испытываешь. Так, а шо насчёт твоей дамы сердца? Не буду допрашивать, кто это такая и что сказала: я доверяю твоим чувствам и верю, шо ты поступишь правильно. Ну, шо бы я сделал? Наверно, раз или в неделю напоминал о себе каким‑нибудь образом. Легхче всегхо сделать это через знакомых. Найди тогхо, хто с ней учится или работает, и передай через негхо ей всякие презенты. Женщинам нравятся мелочи, им не нужен вагхон цветов, она и три пиздинки будет от тебя помнить, гхлавное, чтобы искренне. Это только потом, когхда вместе будете, можно подороже шо‑то дарить. — А ты маме что дарил, когда ещё только ухаживал? — Ой, Манюня от меня весь цветочный палисадник бабы Гхали получила в своё время. Как только весна приходила, я тут же ей букеты рвал. Потом, как постарше стали, в десятом классе, дарил ей всякую косметику по советам маменьки, потом колготочки там, чулочки, шобы красавицей со мной в ДК ходила. Все девки ей завидовали. Самое дорогхое было кольцо обручальное, и… наборчик ей покупал из подвески и серёжек в честь твоегхо рождения, в нём и похоронил. — Евгений Афанасьевич умолкает и хмуро смотрит на дорогу, вжимаясь когтями в руль. Копия его любимой жены смотрит ледяными глазками, но понимающе молчит. Сколько бы лет ни прошло, папа всё ещё любит маму, поэтому и не хочет заводить новых отношений. Если бы не громкая совместная жизнь с коллегой, его сыном и, вскоре, с двумя малышками, Женя бы точно спился. Но как‑то раз, когда тот взялся плотно за бутылку, во сне к нему пришла Марина и сказала не убиваться по ней, а помогать сыну выходить в новый мир, учить всему тому, что Боков знает, — и он так и поступил, отдавая всего себя любимому сыну, который так похож на свою маму. — Так что попробуй вот так через когхо‑нибудь ей цветы дарить и, может, маленькие записки. В скором времени она должна расколоться и как минимум захотеть с тобой погховорить лично. А товарища‑партизана попроси следить за её реакцией. Если будет решительно положительной, то действуй. Бабам вообще не нравятся слюнтяи, шо за ними гходами бегхают и яйца мнут. Я Марусе предложение сделал ещё до армейки, а как вернулся, мы сразу решились на ребёнка. Вот так надо. Любишь — бери на абордаж всеми силами, она должна знать, что у тя серьёзные намерения. — Женя смотрит на сына, пока стоит на красном свете, и ловит его кивок и улыбку в ответ, от которой по телу волной тепло проносится. Он бесконечно рад, что сын погрузился в это волшебное, окрыляющее чувство, и искренне надеется, что с его избранницей будет по любви и навсегда.

Одинцово, 10 июня 2002 года

Одинцовская прокуратура

12:53

Выглядывая своего друга, а по совместительству ещё и брата‑близнеца своего лучшего друга, Саша нервно поглядывает на часы, уже проводив свою неприступную леди взглядом за ворота, уходящую на обед. Из крупных деревянных дверей наконец появляется нужный ему человек, и Боков подзывает его к себе за стенку пристройки. — Здорово, Сань, а ты чего тут прячешься? — Пожимая руку сыну начальника, в недоумении спрашивает Никита Злобин. — От папы и ещё от кое‑кого. Никит, мне твоя помощь нужна будет на постоянной основе, поиграешь роль партизана? — Та‑ак. Судя по пакетику, он явно предназначен для прекрасной дамы. Кого решил охмурить тайными подарками? — Никита ехидно улыбается и виляет подло кончиком хвоста, горя от нетерпения узнать, кому же в их прокуратуре принадлежит этот подарок. — Варю. — Ушки от произнесённого имени сами в неловкости прижимаются к голове. — Да ладно! Абалдеть, дайте два. Круто, Санёк, она дама что надо. Как раз свободна, холоста. Ни котёнка, ни ребёнка, как говорится. Вон только рыбка на столе живёт у неё в аквариуме, и всё. Ладно, я понял, будет сделано. — Спасибо, Никит, очень выручишь. И это… Можешь понаблюдать за её реакциями на подарки? Чтобы я знал, когда можно будет собрать, как папа любит говорить, яйца в кулак и подойти к ней, когда она будет готова. — Без проблем, рассчитывай на меня, сделаем всё в лучшем виде. Ещё раз рад за тебя, прекрасную даму сердца выбрал! — Злобин забирает пакет из рук парня и возвращается в здание. Возвращаясь с обеда, как всегда непринуждённо болтая с Натальей, которая стала ей настоящей боевой подругой, Варя, засмотревшись на старшего следователя, садится за стол и только после того, как завершается диалог между ними, Юнусова видит на столе небольшой пакет, такой, на вид праздничный. Заглядывая осторожно внутрь, Варя, затаив дыхание, разглядывает лежащие внутри предметы и быстро выдыхает, обнаружив лишь маленький букетик и записку.

«Даже после всех тех слов, что ты мне сказала, я до сих пор не могу заставить себя не думать о тебе ♡❀

Боков А. Е.»

Букет из маленьких ромашек и пары голубых цветов, перевязанный тонкой лентой, помещался в ладошку, что придавало ему большего шарма своей миниатюрностью. Растворяясь в тёплых чувствах, Варя никак не может с ними совладать. Не получается не радоваться такой маленькой, но нежной посылке. В голове ульем вьётся мысль о том, что это всё неправильно. Не должна она реагировать на знаки внимания сына своего начальства. А что скажут коллеги? А сам Евгений Афанасьевич? Как это будет выглядеть? «Вот, решила взлететь в глазах тирана‑начальника через его сынка, заделавшись родственницей!!!» Или: «Теперь понятно, почему Боков только с ней так возится: невестка, а значит, жопу прикрывать ей будет в первую очередь». И прочее, прочее — до бесконечности, всё, что только смогут придумать. А с её стороны? Не получилось серьёзно повстречаться с Владимиром, пока они жили в Казани, так как им было всего по семнадцать лет. Распределили в Москву, после учёбы здесь наткнулась на Евгения и опять влюбилась, как дура, но и с ним не получилось даже взаимного понимания и уважения как подчинённой и начальника, не то что в романтическом плане, и закончила его сыном, словно от безысходности. Варю сильно угнетает то, что она в тридцать четыре до сих пор ни разу не была в долгих серьёзных отношениях. У неё на первом месте всегда была работа, она уделила ей сто процентов своей жизни, от чего на личную так и не хватило. Теперь она сидит вся такая распрекрасная — самый передовой следователь после оперативной группы Валерия, Натальи и Евгения — в обвесе из наград за такую конскую службу. Но одна. Друзьями у неё стали коллеги, семьёй тоже. Даже рыбку она оставила в кабинете, потому как дома сутками вообще не появлялась. Варвара читает записку, наверное, уже по двухсотому кругу за день и понимает, что ложь самой себе и ему всё больше похожа на страх перед чем‑то новым и серьёзным. Ведь как давно она была в отношениях и с кем‑то встречалась? Да вот только с Вовой Суворовым. И это было без малого семнадцать лет назад. После него были лишь парни‑однодневки, или, точнее сказать, ночные охмурители в клубе. Больше чем секс на ночь они предложить ей не могли, а этого Варе хотелось меньше всего. С возрастом хочется больше стабильности, плотной почвы под ногами, а не вечного круговорота похоти, где ты лишь удобное мясо для самоудовлетворения. И Юнусову пугало то, что в Саше она видела то, в чём сейчас нуждается. В нём есть та самая твёрдая почва. Он уже держал её в руках, и разрывать его хват очень не хотелось. Есть многократно доказанный ею же факт: когда рядом с человеком Варя хочет спать, то она чувствует в нём безопасность и спокойствие. И с Сашей в тот вечер, на секунду прильнув головой к его груди, она чуть стоя не провалилась в сон, а это очень добрый знак.

Одинцово, 13 июня 2002 года

Одинцовская прокуратура

15:34

На столе Варвара Александровна снова обнаруживает новый пакетик с подарком от своего не очень‑то и тайного поклонника, но в этот раз её застаёт Добровольская и аккуратно подкрадывается со спины, заглядывая вместе с подругой в красивый пакетик. В нём по‑прежнему был скромный букетик и записка. — Варька! Это что такое??? Значит, у тебя есть тайный поклонник, а я об этом не знаю! Ну и подруга называется! — В шутливой форме возмущается Наталья, пуша свои перья на крыльях. Злобин искоса посматривает в их сторону, наблюдая, как и просил его Саша, за реакцией его любимой неприступной девушки. Варя быстро прячет записку обратно, чтобы та не заметила отчётливо написанных инициалов, и вынимает из пакетика лишь букет, ставит его в рабочую кружку и наливает из своей фляжки родниковую воду, аккуратно поправляя цветы и ленту. — Всё тебе расскажи, Натусик, есть кое‑кто, но пока не скажу. — Думаешь, давать шанс или нет? Ну, змеючка, а. Парень вон какой милый подарок сделал, внимание уделил, таких сейчас днём с огнём не сыщешь. Ни цветочка, ни звоночка, да, Никит? — Гарпия решительно подначивает единственного мужчину в их маленьком коллективе. — А… А я что. Я вообще жду, пока Марго вырастет. У драконов с этим всё очень сложно… — Поджимая губы, Злобин смотрит в лист с протоколом и тяжело вздыхает. — Марго? А что за Марго, я уже что‑то пропустить успела? — Интересуется Варя, поглядывая то на свою начальницу, то на напарника. — Не слышала? На крестинах дочек Афанасича он и его брат связались с ними своими этими особенными узами, и теперь что они, что девочки смогут до конца жизни любить только друг друга. Там такое было, Крестия убереги! Боков рвал и метал, но потом ему проповедник всё объяснил, и тот успокоился. — Чтобы ты понимала, Варь, это происходит, когда вторая половинка дракона ещё совсем маленькая. Неважно, девушка ты или парень‑дракон, — судьба сама посылает тебе ситуацию, в которой представитель моей расы встречается со своей будущей любовью ещё совсем крохой, всячески оберегает и ждёт, когда тот вырастет. Это, кстати, от нас не зависит, то есть мы не выбираем, как обычные люди или другие существа, себе партнёра. — Просто ждём, когда вселенная сама его подарит в нужное время. Да мы сами обалдели, откровенно говоря, никто не ожидал. — Обалдеть! Это как раз когда мне нужно было к врачу сходить, я такое пропустила, да уж. «Свезло же Жене не по‑детски, что коллеги с работы разобрали его детей в качестве второй половинки. Бедный», — думает про себя Варя, тихонько хихикнув.

Одинцово, 28 июня 2002 года

Квартира Юнусовой

Возвращаясь домой с очередным знаком внимания от Саши, следователь осторожно ставит его на тумбочку и закрывает входную дверь. Перегревшаяся за день нимфа кое‑как доносит своё тело до ванной и включает воду: шум её всегда хорошо успокаивает и приводит в чувства. Раздевшись, Варвара медленно залезает в ванную и, не дожидаясь, пока та наберётся, садится прямо под высокий кран, с которого струится холодная вода. В тишине людских разговоров и в приятном журчании воды девушка может спокойно подумать не только о работе, но и о себе. Мысли о Саше — вот что волнует её уже без малого месяц. Размышления насчёт настойчивого, упёртого мальчика, который не сдаётся и всё ждёт, когда она ответит ему взаимностью. Порой Варе всё чаще кажется, что ждёт он не зря. Она прекрасно помнит это чувство: она дарила и разделяла его с Вовой два года, и то, что возникает к Александру сейчас, сделано из одного теста. Всё это время Юнусова хирургически аккуратно спрашивала про Сашу у всех, кроме Жени, чтобы узнать мальчика получше. И каждый раз интересовалась им всё больше, но надуманные преграды мешали отдаться пьянящему удовольствию от долгожданной, такой нужной ей любви. Просидев так два часа, Варвара, оголодавшая дальше некуда, выбралась из ванной, промокнула тело полотенцем и на мгновение остановилась в коридоре, глядя на пакет. Подойдя к нему, она достаёт из бархатной коробочки ювелирное изделие и возвращается в ванную. В отражении зеркала она смотрит на себя и на новую подвеску — единственное, что надето на её голое тело. Свет, струящийся из небольшой лампочки сбоку (без плафона, потому как предыдущие жильцы его разбили), не даёт нимфе оторвать глаз. Переливающаяся на свету подвеска поблёскивала вместе с её обилием голубоватых чешуек на теле. Как же точно он увидел её в этой подвеске! Словно будь Варя украшением, была бы именно такой. Налюбовавшись, нимфа окончательно выходит из ванной, переодевается в пижаму и заходит на кухню. В старом кассетном плеере всё ещё стоит на повторе одна отдельно записанная ею песня, под которую начался весь этот ураган эмоций на душе. Юнусова нажимает на «плей» и приступает к подогреванию ужина. Перед сном девушка ещё долго смотрела в окно на звёздное небо, смиряясь с тем, что Саша победил её.

Одинцово, 7 июля 2002 года

Кабинет следователей

15:44

Варя решила для себя, что, если это продолжится до июля, то она сожжёт мосты сомнений и как минимум поговорит лично с Сашей, чтобы не мучить парня односторонним проявлением внимания. Ведь тот даже не знает, как она реагирует на всё это. Задержавшись в коридоре, она аккуратно смотрит в щель приоткрытой двери, чтобы узнать, кто помогает Бокову проносить все его подарки. И самый очевидный вариант оказывается на сто процентов верным. — Никита! — врываясь в кабинет, пугает Варвара напарника, от чего тот сбрасывает пару чешуек от страха. — Ё‑маё, извини, я не хотела так сильно пугать. Я так и знала, что это ты Саше помогаешь. Я вот что хотела узнать: у тебя есть его номер? — Есть. — Злобин расслабляется, прогоняя прошедший испуг, достаёт из кармана брюк писк телефонной индустрии в облике Nokia 3310, находит друга в записной книжке и передаёт телефон коллеге. Трубку берут почти мгновенно. — «Да, Никит, слушаю». — Это Варя. У Александра переворачиваются все внутренности разом, а глаза, округлившиеся со сторублёвую монету, напугали даже Ваню, сидящего напротив его стола. — Ты сегодня вечером свободен? Хочу встретиться, поговорить. — «Свободен. Но освобожусь только после восьми, у меня позднее слушание сегодня». — Хорошо, тогда, как освободишься, подойди ко мне. На входе в Одинцовку встретимся. Нимфа заканчивает смену раньше, поэтому в ожидании садится возле окна, заваривает кофе, прощается с коллегами и вглядывается во входные ворота, чтобы не пропустить приход своего мальчика. Томительный час ожидания проходит, и в поле зрения показывается знакомый силуэт. Парень в сером костюме и с тёмно‑коричневым портфелем из натуральной кожи уверенно шагает к входной двери Одинцовской прокуратуры. Варвара встаёт со стула и, взяв с собой сумку и ключи, закрывает их кабинет. Спустившись на первый этаж, отдаёт их вахтёру и, чувствуя трепет в груди, толкает первую входную дверь, а после и вторую, наконец‑то оказываясь у него на виду. — Пойдём за мной. — Собрав всё своё хладнокровие, командует Юнусова, сильнее сжимая лямку сумочки. Идут они молча, что пугало Сашу до ужаса. Ладно там решить здесь и сейчас, но ждать, пока они дойдут, и услышать какую‑нибудь тонну ругательств, ему вообще не хочется. Да от такой молчаливой прогулки и холодного тона Вари ничего хорошего не ожидалось, как будто она наверняка всё решила и решила разрубить его тонкий мостик к ней из маленьких подарков где‑нибудь при всех, чтобы стыдно стало. Пока Саша накручивал себя как мог, они неожиданно остановились возле какого‑то магазинчика с табаком. Варвара заходит за его стену, и они скрываются от посторонних глаз. Она прижимается спиной к прохладному кирпичу, чтобы как‑то себя охладить: а то это лето в Москве выдалось слишком жарким, или это её так нагревает от волнения, что вероятнее всего. — На счёт того, что между нами… Я ночами не спала, пытаясь понять, что же я к тебе чувствую, без своих этих предрассудков, чисто и искренне. Каждый твой подарок он… ощущался таким трепетным и душевным. Я не сводила глаз с цветов, что ты для меня собирал, а все эти записки громче сказанных вслух слов. Мне было очень сложно побороть себя, ту себя, которая боится начала новых отношений после расставания с твоим дядей, да. Когда Вова жил в Казани, мы были вместе, но после него у меня никого не было, и я ударилась в учёбу, а потом в работу. А все остальные парни были такими серыми, такими никакими, и я бросила попытки устроить личную жизнь. Но с появлением тебя мне стало так хорошо. Тогда на юбилее твоего отца я ни разу не пожалела, что танцевала с тобой под любимую песню: она многое для меня значит, и то, что я разделила её трепет с тобой… Саша внимательно выслушивал Варю, не перебивая озвучивание таких потаённых чувств, рассматривая девушку и всё больше замечая следы своих подарков. Запах духов, которые посоветовал ему Валерий, особый ценитель французского парфюма, подобравший с консультантом их настолько точно, что они сохраняли и её естественный запах, и шлейф парфюма. Две аккуратные заколки с маленькими рыбками на концах и, самое главное, золотую подвеску с перламутровыми чешуйками в круглой оправе, нежно подчёркивающую открытое декольте тёмно‑зелёной атласной рубашки. Он слушал внимательно и молча ровно до того момента, пока сердце не подсказало сделать решающий шаг. Бросить всё на кон, пойти ва‑банк и прочее. Боков роняет портфель под ноги, берёт осторожно лицо Вари в ладони, так, чтоб не задеть острыми коготочками, и целует, зажмурив глаза. Чувствуя прохладные пальцы, запущенные в его затылок, Саша расплывается и улыбается в поцелуй. Шею неприятно сводит, когда он наклоняется к своей миниатюрной девочке, но даже через такую неприятность Саша всё продолжает льнуть к Варе, пока она сама осторожно не разрывает их поцелуй и сразу прижимается к его груди. Парень обнимает её, поглаживает нежно спину и прикрывает глаза от удовольствия. От осознания, что всё было не зря. — И как мы твоему отцу это объясним? Да помоги нам, дуракам, вселенная. — Чего сразу дуракам? Мы очень даже разумно пришли к этому. Он всё поймёт и против точно не будет. Нимфа плотнее зарывается носом в его рубашку и смотрит на мусорный бак, размышляя. — Может, сходим куда‑нибудь, отметим? От громкого гула в грудной клетке парня Юнусова отлипает от него и смотрит на счастливое личико с яркими голубыми глазками. Какой же он всё‑таки хорошенький. Её мальчик. — Я кофе бы выпила. Может, в кафе тогда? — Давай. — Боков поднимает свой портфель и ловко берёт Варюшу под локоть, как принято ходить всем уважающим себя парам. В маленьком кафе «Звездопад» они проводят время до самого его закрытия, разговаривая на всевозможные темы, пытаясь узнать друг друга поближе. Варвара и думать не могла, что ей нужен будет именно такой мужчина: умный, образованный, очень спокойный и преданный романтик, готовый ждать её ответа, даже не зная, что у неё на уме. Саша был именно тем, кого хотел вырастить из него отец — достойным мужчиной. Порядочный, образованный человек, сделающий всё для своей избранницы. Александр не перенял его манеру речи и стиль жизни, за что Евгений ему очень благодарен: что Саша выбрал быть собой, а не копией папы. Мальчик сам учился на отлично и много чем увлекался, был настолько умнее своих ровесников, что был переведён в гимназию с математическим уклоном на какое‑то время, пока они не переехали в Москву. А с такими людьми всегда приятно вести диалог и надёжно строить долгосрочные отношения, в том числе и семейные. Варя не видела в нём маленького ребёнка, как боялась видеть из‑за разницы в возрасте. Боков знал те вещи, о которых она и слыхом не слышала. И не видела копию Жени: перед ней сидел отдельный от него человек, но родной по крови. Посади их рядом — и в жизни не скажешь, что они родственники. Два самых главных опасения сгорели и развеялись пеплом по ветру за время их сегодняшнего первого свидания.

Одинцово, 15 августа 2002 года

Квартира Юнусовой

22:13

После окончания рабочего дня Варвару встретил её кавалер, по‑детски спрятавшись за пристройкой, чтобы его лишний раз никто не видел, а с ней — уж тем более. Пока лёд тонкий, не хотелось трезвонить всем подряд о том, что они вместе. Как пройдёт время, подвернётся хороший момент — тогда и расскажут. Гуляя по городу, они зашли в магазин и взяли всё, что нужно было для ужина, а дома принялись за готовку. Самое быстрое, что можно было приготовить, уставшими после целого дня работы, — это простецкие макароны по‑флотски. Пока Саша жарит фарш, уверяя в том, что мясо оборотни готовят отменно, так как это их основной рацион питания, Варвара наполняет трёхлитровую кастрюлю водой и ставит на соседнюю конфорку. Переодетые в домашнюю одежду, которую Саша впервые взял с собой на ночёвку, они смотрелись гораздо уютнее, чем зажатыми в рабочую форму. Словно их встречи были слишком формальными, но дома у Вари они стали теплее и нежнее прежнего. Девушка садится за стол и смотрит на то, как тщательно перемешивает фарш Шоня. Мужчина, и умеющий готовить! Не то что просто умеет — так ещё и любит! Кому расскажешь — никто не поверит. Хоть бери и на видео записывай, чтобы девчонки‑коллеги обзавидовались тому, как они вместе готовят ужин, а не она одна упахивается возле плиты, пока Александер смотрит футбол и деловито чешет задницу. — Надо завтра сходить к семье. Девочки меня давно не видели, а они хоть и бойкие, но ранимые. Я вот думаю, может, ты со мной сходишь? — Хочешь познакомить меня с ними? Хотя, — Варя хихикает. — С отцом меня точно знакомить не нужно. Я‑то не против, но не рановато? — Уже второй месяц пошёл, мне кажется, в самый раз, — Саша заканчивает с готовкой фарша и оставляет сковороду в сторону. — Ладно‑ладно, тогда не говори ему, пускай будет сюрпризом.

***

После рождения дочек Боков ещё какое‑то время жил в квартире вместе с Козыревым, но, подкопив немного денег, съехал на отдельную квартиру с расчётом на вторую полноценную комнату для подрастающих девочек — как минимум до восемнадцати лет. Квартиру удалось найти, как оказалось, рядом с домом Варвары — на улице Свободы, в четвёртом, в самом что ни на есть соседнем доме. Узнав это, Саша очень обрадовался, потому что долго думал, перевозить Варю к себе на квартиру или переезжать к ней, но вселенная решила всё за него. Поэтому выбор пал на квартиру Юнусовой, но пока он только думал, хотел решиться после официального знакомства с папой. На первый взгляд кажется, что они с Варей спешат, но им обоим так не казалось. Традиционные свидания в общественных местах быстро переместились на совместную готовку ужина после работы. Неожиданные ночёвки, на которых Саше приходилось неловко спать в чём пришёл на диване в соседней комнате, переросли в сознательное времяпровождение вместе. Их свели не радужные романтические прогулки, а настоящий быт, который они разделили вместе: то сходить вместе к врачу, поддержать в нескончаемой очереди, то порешать дела, связанные с ЖКХ, которые насчитали Бокову баснословную сумму за свет, хотя его дома не было неделю. Они оба чувствовали, что это тот самый человек, с которым хочется решать мелкие проблемы и быть уверенным в том, что тебе помогут или просто поддержат в трудную минуту. Первенец Бокова, как всегда, с уверенностью стучит мелодично по входной двери, и за ней сразу узнают, кто пришёл. Открывая дверь, Женя, стоящий в таком домашнем виде — в нательной белой майке, испачканной чем‑то во время готовки, в каких‑то мешковатых шортах и полосатых тапочках, — проявляет на лице удивление на долю секунды, а потом хмыкает и пропускает гостей в дом. Обнимая сына и целуя его в висок, Евгений обращает внимание и на свою подчинённую, протягивая руку для приветствия. Все трое подозрительно молчат, пока занимаются своими делами и подготовкой к совместному ужину. Саша с Варей всё крутят в голове, до чего конкретно догадывается Боков, не возразив её визиту на семейный ужин. На кухне Маша и Марго резали овощи на салат, а как только в помещении появился брат, срываются с места и бегут его обнимать. — Привет, мои маленькие девчонки! — Саша расплывается в улыбке, обнимая сестричек как можно крепче. — О, а мы видели тебя в видении. — Смотря на девушку на пороге, говорит Маргарита. — Мы знали, что ты сегодня со своей женщиной будешь, хи‑хи‑хи. — Подтверждает Машенька, отходя от брата. — Вы… ясновидящие? В таком‑то возрасте? Я впервые сталкиваюсь с подобным. — Нимфа присаживается на стул и внимательно рассматривает однояйцевых близняшек с яркими огненными волосами. — Да, девочки у меня особенные, мои сладкие, — Евгений, после того как разобрал стол в зале, заходит на кухню и включается в диалог, поглаживая малышек по голове. — Пришлось отдать их в специальный кружок к одной женщине‑экстрасенсу, шобы она научила их правильно обращаться с данной им силой. Гховорит, шо то, шо они близнецы, даёт ещё большую точность видений, когхда они рядом. Да и сны тоже одни и те же. — Хоть у нас и часто такое встречается, да и мы не прочь прибегнуть к помощи в расследовании, но чтобы такие юные — это удивительно, прекрасно. — Так, с салатом закончили, несите всё в зал, сейчас уже будем садиться. — Командует по‑отцовски Евгений, доставая из навесного шкафчика тарелки и ещё плюс одну. Хоть на дворе уже как несколько лет двухтысячные и абсолютно новая эпоха, дом Евгения Афанасьевича был эталоном моды восьмидесятых: огромный ковёр на стене с изображением двух волков в лесу; диван, прислонённый спинкой к нему с левой стороны; с правой всю площадь стены занимала так называемая стенка, где был и платяной шкаф, и сервант, и секции для книг, телевизора и для прочих принадлежностей. На полу также возлежал красивый расписной палас тёмно‑бордовых оттенков. Различные предметы тех времён неосознанно возвращали в детство. Даже сейчас его дочери играли с игрушками, что передала ему мама, сохранёнными бережно ещё с её детства. Входя в помещение, Варю усаживает Александр и просит ничего не делать, а просто дождаться их. Когда все окончательно садятся за стол, девушка с интересом рассматривает, на что же горазд Афанасьевич в кулинарии, ведь, по словам его сына, готовит он феноменально. На столе стоял один салат из солений: маринованной капусты, солёных огурцов, консервированной кукурузы. Хоть в оригинале шёл горошек, Женя сознательно его не кладёт, потому что на дух не переваривает это зелёное нечто. Вот как в детстве он вызвал рвоту, вот с тех пор даже нюхать не решается — не надо оно ему. Также был классический крабовый салат, который уж очень сильно любили девочки. Основным блюдом стало, само собой, мясо: глупо было бы думать, что в семье оборотней на ужин будут одни салаты. Запечённая на банке целая тушка курицы по маменькиному рецепту и пюре идеальной консистенции, толчёное умелыми руками главы семейства. Александр стремится ухаживать за своей женщиной, поэтому начинает накладывать ей первой всё, что та попросит, в заключение разливая по фужерам апельсиновый сок. Накладывая себе, Саша попутно помогает девочкам дотянуться до нужных салатов, и вскоре, со спокойной душой, все приступают к ужину. — Пап, — зовёт Саша, получая незамедлительную реакцию, и продолжает свою мысль. — Наверняка это очень очевидно, да и все уже прекрасно понимают, что к чему, но я всё равно хотел бы по‑человечески рассказать. Мы с Варей встречаемся, вот. Чуть позже хочу к ней переехать, так что будем жить в шаговой доступности. — Да уж, очевиднее некуда было. Девочки, пока баловались с видениями, узнали про то, шо ты начал с кем‑то встречаться, а я подкрепил этот факт стойким запахом от Варвары. Уж чей‑чей, а твой запах, Шонь, я различу из миллиона, — Женя хмыкает, но по‑доброму: приятно, что сын решил рассказать так быстро про свою первую любовь. Мужчина поднимает бокал с минералкой — сегодня ужин был без алкоголя — и проговаривает тост: — Шо могху сказать, я рад, шо это именно ты, Варь. Ты ему хорошо подходишь. За вас.

Одинцово, 13 октября 2002 года

Квартира Александра и Варвары

20:37

За неделю до сегодняшнего дня Юнусова всё собиралась с духом и готовилась как морально, так и предметно. Они с Сашей уже без малого полгода вместе, а после похода на семейный ужин, на радостях, что их союз благословил сам Евгений Афанасьевич, незамедлительно съехались. Но в моменты, когда на Александра влияла луна, их сковывал страх и неловкость. Молодой оборотень сжимался в клубок на своей привычной правой стороне кровати, скуля от тянущего чувства, которое не побороть даже попыткой самоудовлетворения. Слушая его хрипение и стоны, Варе было искренне жаль, что она не в силах ему помочь. А после того, как узналось, что, имея вторую половинку, оборотни ещё пуще прежнего мучаются, стало не по себе. Был понедельник. Следователь задержалась допоздна, совсем не представляя в голове, что могло в данный момент происходить дома, а по приходе… застала измученного желанием близости Сашу в обнимку с её домашним халатом. Ничего пошлого он не делал, просто вдыхал её запах и сжимался в узел, да так, что суставы сводило. После этого случая Юнусова обратилась в местную библиотеку, чтобы понять, почему же он так реагирует на полнолуние. Конечно, в общих чертах она знала, но хотелось бы выяснить, как можно помочь любимому не испытывать это желание так болезненно. Вчитываясь в каждый мельчайший факт, девушка всё больше убеждалась в том, что, помимо полноценного полового акта, ничего и не поможет. В этом не было ничего плохого: для оборотней это в порядке вещей, это естественный процесс, благословлённый влиянием луны, ведь именно в этот момент происходит самое жизнеспособное зачатие ребёнка. Вкупе со всем этим мама очень легко переносила всю беременность и роды, почти не замечая. Детки рождались сильными и с крепким иммунитетом. В общем, всё, что нужно для хорошей полноценной жизни, получалось благодаря полнолунию, чёткому зачатию с полуночи до часу ночи. Удивительно для Вари было и то, что, даже если менструальный цикл совсем рознится с лунным циклом, в любом случае за день организм женщины‑оборотня мог подстроиться под полнолуние, чтобы точно не пропустить этот важный момент. А после, если зачатия не случилось, он вполне в комфортной форме возвращался к тому этапу, на котором был до этого дня. Поистине удивительная природа оборотней, которой оставалось только позавидовать. У женщин‑оборотней почти никогда нет гормональных проблем. Даже если были какие‑то зачатки, то после полнолуния всё становится на свои места: эдакая ежемесячная перезагрузка, которая позволяла без дискомфорта уладить возможные проблемы с гормонами. Поэтому сегодня Варя решила провести ночь со своим волчонком как положено. Хотелось выглядеть эротично и утончённо, но не вульгарно — так, как одеваются в кабаре для эффектного выступления, а не в провонявшем кабаке с проститутками. Выкраивая из зарплаты несколько тысяч на новый наряд, девушка ещё за неделю до назначенного дня отправляется в соответствующий магазин и приобретает там набор из нижнего белья чёрного цвета в красивый резной узор, поясок для держания чулок и, соответственно, чулки, завершая образ бордовым пеньюаром. С начала августа Саша начал ходить с отцом в зал, так что сегодня он вернётся домой как раз ближе к десяти, что на руку Варе. Она возвращается домой в восьмом часу вечера, хорошенько купается, используя парфюмерный бальзам после душа, втирая тот в кожу. В книге неоднократно говорилось про то, что оборотни плывут от естественного запаха своей второй половинки, отчего девушкам не рекомендовалось бриться в интимной зоне, оставляя себя в своём естестве для мужчины, не стесняясь, а воспринимая это как комплимент их особого внимания. Единственный народ, который действительно не понимал эту тотальную моду на принудительное бритьё всего тела, — это оборотни. Они и так, в силу своего специфического запаха, каждый день перед сном купаются, так что понятия не имели, как волосы в определённых зонах влияли на общую напыщенную гигиену, а уж про внешний вид вообще молчали. Для них различие мужчины и женщины было не внешним, а по запаху. Пускай мужик ходит с длинными волосами и носит платье, а женщина, побритая налысо, грубую робу — они всё равно различат их пол. Пробегая босыми ногами по холодному линолеуму, нимфа подходит к кровати, где разложила всё по порядку, и приступает к прихорашиванию, надевая всю эту красоту на себя. На шее акцентом и неотъемлемой частью её образа снова становится та самая подвеска, которую Саша подарил ей в последний из своих дней ухаживания, после которого они наконец‑то осознали взаимность чувств. С тех пор Юнусова её не снимает, ощущая её не на шутку частью тела. Пока было время, прекрасная дива решает завершить свой образ небольшим макияжем с ярко‑алой помадой. Как раз в то самое прочитанное Варей время Боков возвращается домой. Дверь закрывается, и тот кричит из коридора приветствие, замыкаясь на ночь на ключ. — Варюш, я в душ сразу. Принеси, пожалуйста, сменную одежду! — Конечно! — Отвечает хитрая природная обольстительница, не думая даже открывать часть его шкафа, дожидаясь, пока Саша удобно для сегодняшнего события искупается после тренировки. Как же всё‑таки быстро оборотни набирают мышечную массу! Ладно, там понятное дело, что мужчины к этому предрасположены в силу набора нужных гормонов и без их же скачков, как у женщин, но, чёрт возьми, всего за два месяца каждодневной тренировки Александр набрал такую красивую, сочную форму, будто сошёл с обложки журнала для взрослых тётенек. Ох, не зря Афанасьевич предложил сыну с ним в зал ходить, когда у них неподалёку от прокуратуры открылся и хорошо так сотрудничал, предоставляя зону с тренажёрами для сотрудников абсолютно бесплатно. Видит Крестия, за это Варенька ему руки целовала. Не наблюдая открытия двери и одежды на стиральной машинке, оборотень не обижается: всему есть свои причины. Может, Варенька чем‑то занята была и ответила машинально, но отвлечься от дел так и не смогла. Всякое бывает. Боков промакивает волосы и хвост, после оборачивает полотенце вокруг бёдер, заправив кончик, чтобы не развязалось. Открывая дверь, первое, что видит молодой человек перед собой, — свою прекрасную девушку в новом бордовом халате с чем‑то пушистым на концах и в тёмных чулках. От взгляда, блуждающего по телу, Юнусова заметно тушуется, но всё было куплено ради этого, чтобы приятно удивить любимого. — Мы… — она запинается, пытаясь подобрать нужные слова. — Не поднимали никогда эту тему, хотя уже даже живём вместе. Когда тебе было плохо в полную луну, я не знала, чем могу помочь, а потом оказалось, что самое очевидное было лучшим решением. Поэтому… Я хочу провести эту ночь с тобой, как полагается оборотням. Не думай, что я себя принуждаю, нет. — Иначе ты бы так не готовилась. — Прикусывая губы клычками, подмечает он. — Именно. Так что, надеюсь, ты не против, чтобы это произошло сегодня? — Только за. Но хочу предупредить: я могу быть грубым, особенно под конец, и ненарочно причинить боль. Это… — Саша вздыхает, делает круговое движение глазами, не зная, как это признать. — В общем, это нормально. У нас же регенерация почти мгновенная, вот и во время полового акта могут быть укусы и царапины до крови. — Спасибо, что предупредил, — как будто бы она не читала об этом весь прошлый месяц и не чувствовала жар по всему телу от собственных мыслей, представляя его следы зубов и когтей на своей бледной коже. — Не буду наезжать из‑за этого. Боков улыбается своей нежной, хоть и клыкастой улыбкой, прижимая ушки, а потом подходит ближе к своей красавице, гладит тонкие линии талии, опускает руки ниже, оглаживая поясницу, блуждая по такой приятной атласной ткани её нового халатика, что так безумно сочетался с алой помадой на манящих губах. Подрывая бдительность нежными движениями, целуя свою крошку в шею, легонько играя укусами, Саша в один момент крепко сжимает её ягодицы и поднимает с места, заставляя инстинктивно схватиться руками за его шею и скрестить ноги за его спиной. — Ёбушки! — произносит своё особенное ругательство Варвара, ошарашенно глядя на улыбающегося мужчину. — Пусти, тяжело же, наверное. — Рыбонька моя, ты легче моего рабочего веса вдвое. По сравнению с ним ты пушинка. — И какой же он, этот твой рабочий вес? — Сотня. У папы вообще сто пятьдесят, но это прям верх. Я до такого уровня не скоро дойду. — Боков несколько раз целует Варю в губы и ненадолго прикрывает глаза. После пары минут нежности в прихожей двое любящих сердец перемещаются в спальню. Оборотень осторожно кладёт свою любимую спиной на кровать и нависает, но задерживается недолго, принимаясь жарко осыпать открытые участки кожи поцелуями. Саша берёт в руки два конца бантика и медленно их распускает, разводя две части халата в стороны, обнажая вид на новое бельё: бюстгальтер с двумя тонкими полосочками на груди чуть выше чашек, кружевной поясок на рёбрах ниже косточек, такие же кружевные трусики и нежный поясок, удерживающий чулки на подтяжках. В свете надкроватной лампы поблёскивали тонкие чешуйки, коими была усеяна вся кожа нимфы. Космическая красота его женщины сводила с ума, а время как раз близилось к полуночи, от чего ещё больше желания бурлило внутри молодого волка. — Пока есть время: дамы вперёд. Мне понадобится снять с тебя бельё. Ты не против? — Чуть рычащим голосом бормочет Саша, расцеловывая её внутреннюю часть бедра. Хоть и смущаясь от таких откровенных речей, Варвара кивает и гладит его по голове, почёсывая правое ушко, безмолвно одобряя егоПолучив должное разрешение, Боков плавно, словно от резкого движения его нежная исчезнет, отстёгивает чулки от двух придерживающих прищепок, несколько раз целует каждое колено и неторопливо подцепляет края чёрных кружевных трусиков, стягивая их до самых голеней. Юнусовой с непривычки хотелось сжаться, прикрыться пледом. Да, они частенько видели друг друга голыми в душе или после него, но это было мельком, это было по‑домашнему естественно — видеть человека в собственном доме без одежды. Но сейчас совсем другой контекст: сейчас они должны будут намеренно раскрыться друг перед другом, отдаться блуждающим хаотичным движениям рук и губ, не ожидая, где тебя коснутся в следующий момент. Самым логичным способом побороть неловкость стали закрытые глаза: чтобы мозг не видел и не паниковал по пустякам, давая телу чувствовать, как его любят и одаривают лаской. Возвращая прищепки на концы чулок, Александр Евгеньевич смело размещается прямо между расставленных коленей Вари, смачивает губы и целует в низ живота, чувствуя под губами вздрагивание всего тела. Поцелуи учащаются стремительно, как и сердцебиение обоих. Он действует медленно и нежно, не спешит. Когда запах тела Вари усиливается, Саша приступает к самому главному. Слегка раздвинув указательным и средним пальцами половые губы в стороны, он высовывает язык и широко мажет по влажной коже клитора. Запах, что исходит от Варвары, для него был сродни кошачьей мяте или календуле для кошек: сейчас, в полнолуние, обоняние и реакция на него обостряются до невообразимых ощущений. Дыхание становится рваным, частые вздохи сопровождаются лёгким головокружением и мушками перед глазами, а половой орган стремительно переходит в эрегированную форму, от чего в коротком полотенце становится не очень комфортно. Он добавляет больше слюны, утыкается откровенно носом в короткие волоски, вдыхая дурманящий аромат, и улыбается, когда, запустив пальцы в волосы, Варя их сжимает, сводит тонкие ножки в суставах и инстинктивно поддаётся тазом к его лицу, не теряя ни капли его ласки. К сожалению, сегодня Саша не мог подготовить её пальцами: не зная о её планах, он имел на руках слишком опасные для такого нежного места когти. Зато, сжимая её бёдра и невольно покалывая ими, он замечает лишь положительную реакцию. Громко чмокая, он возбуждает их обоих ещё сильнее, а на пороге пика удовольствия своей девушки вынужденно останавливается, коротко целуя напоследок. — Извини, малышка, нужно будет чуть‑чуть потерпеть. После я обязательно доведу тебя до оргазма. Так, эм… А у нас презервативы хоть есть? У меня в портфеле могли заваляться, но это не точно. — И что же они у тебя в портфеле делают? — Помогают во время ночных смен при полнолунии не сойти с ума из‑за желания подрочить. Нет, конечно, я шлюх деру без разбора, Варя, блин. — Тот забавно для нимфы хмурится и недовольно прижимает ушки. — Было интересно, что ты ответишь, хотя я и без этого прекрасно знала. Да, есть новёхонькие, недавно купила, — она запускает руку под подушку и достаёт маленький коробок. — Я сама хочу надеть. — Без проблем. — Саша поджимает губы и меняется с ней местами, укладываясь поудобнее на спину. Хоть тело и просит соответствовать его истокам и заняться любовью в коленно‑локтевой позе, но подчиняться он этому зову не хотел, зная, что будет слишком агрессивно для первого раза. Хотя, кто знает, как пойдёт, — может, ею и закончат. Девушка сжимает в левой руке конвертик искусственной защиты, долго не решаясь хоть что‑то сделать. Он так хорошо её трогал и подарил столько эмоций, что не хотелось от него отставать и желательно ответить тем же. Взгляд светлых глаз буравит тёмно‑синее полотенце, до сих пор обмотанное вокруг пояса парня. Оно уже даже успело высохнуть, оставаясь слегка влажным в том месте, где его ворс касался хвоста. Смелости сразу приступить к такому ответственному моменту не хватает, отчего Варвара мнётся на постели, аккуратно забирается на него и садится сверху, упираясь ладошками в грудную клетку. Парень кладёт руки на её бёдра, смотря на любимую снизу вверх. Доминантная поза ей к лицу. Рассматривая внимательнее тело под ней, Юнусова невольно сравнивает его с тем, каким оно было до походов в зал: долговязое, тощее и щупленькое. Но сейчас от «прошлого Саши» не осталось и следа. Первым делом в глаза бросается объёмная упругая грудь с еле заметной полоской волос. Наверняка это связано с тем, что шерсть у него на ушах и хвосте белая, а не тёмная — потому как у Жени с Вовой она, как помнит Варя, достаточно тёмного цвета. Опуская взгляд ниже, она невольно закусывает губу от вида аккуратных кубиков пресса. Каким же он стал манящим и красивым! Казалось бы, куда лучше? Поначалу он зацепил её своим внутренним миром, а теперь радует и внешней оболочкой, такой замечательной, чистой души. Нимфа наклоняется ближе, целует пару раз в щёки, оставляя на них следы помады, и меняет местоположение, располагаясь так же, как и он совсем недавно, — между ног. Взявшись за ткань полотенца, уголок которого был засунут под весь слой, Варя не может игнорировать то, как оно не справляется с сокрытием чужого возбуждения. Нет, она далеко не в первый раз видит подобное явление, связанное с эрекцией своего волчонка. Вполне естественно было такое заметить рано утром или посреди ночи: это всего лишь работа мужского организма. Но сейчас это не просто неосознанное возбуждение, а самое что ни на есть разумное и специальное, отчего девушка всё ещё немножко переживала. — Варюш, — Боков поднимается только корпусом и зажимает её щёчки в своих ладонях. — Я вижу, как ты переживаешь, сладкая. Я сам в ахуе и напряжён до чёртиков. Это наш первый раз, и, конечно, хочется, чтобы он был самым идеальным на свете. Но если что‑то пойдёт не так с непривычки, то ничего страшного. Мы хоть и перерождаемся каждый раз, но познаний в правильности секса нам никто так и не оставил, так что придётся самим как‑нибудь. — Слегка пугает, каким будет это чувство проникновения. Я понимаю, что весь процесс — приятная штука, но… всё равно не по себе. Да и я прекрасно знаю, что он у тебя далеко не с мизинец. Короче, ссыкотно, да, признаю. — Ох, солнышко. Ну, давай сегодня будешь только ты контролировать этот процесс. Я сам двигаться не буду — тебе так должно быть спокойнее. Ну вот как мы сейчас сидим: ты сама сможешь регулировать глубину и темп, как тебе надо. Главное, чтобы было комфортно, и, не дай Крестия, больно. Варя улыбается и протягивает к нему руки, крепко обнимая. — Всё будет хорошо, обещаю. У нас всё получится. — Поглаживая её спину, приговаривает оборотень. — Ты прав. Возвращаясь на исходные позиции, Юнусова берёт себя в руки. Ведь бояться, когда рядом — да какой рядом, когда в этом процессе участвует такой понимающий мужчина, любящий её человек, — и речи идти не может о страхе. Он не будет наседать, не будет насильно использовать как секс‑игрушку, потому что сам уже еле держится, не станет долбиться как бешеный до невыносимой боли. Девушка проводит большим пальцем по светлой дорожке волос, мягко поглаживая вверх‑вниз, пока не касается злосчастного полотенца. Набрав воздух в лёгкие, нимфа наконец‑то от него избавляется, отложив в сторону. — Не могу умолчать кое о чём, — она на мгновение поднимает взгляд на парня и снова смотрит вниз, поглаживая свой объект любви. — Не знаю почему, но мне всегда казалось привлекательным наличие у мужчины такой явной полосы волос внизу живота. Она такая аккуратная, но очень манящая. Так что трогать тебя сейчас в таком контексте мне доставляет особое удовольствие. Как будто могу коснуться чего‑то запретного, недоступного другим. И это даже не про половые органы речь, просто полосочка волос. — Приятно слышать. Если хочешь, можешь не только во время интимной близости обращать на неё внимание — я буду не против, раз так нравится. Юнусовой кажется более чем справедливым и честным попробовать доставить ему удовольствие ртом. До тех пор, пока она не наденет презерватив, и после одобрительной реакции на предложение Саши она решается на свой план действий. Облизнуть губы не получится: всю помаду сотрёт и ею же наестся. Поэтому, без предварительной подготовки, она лишь собирает волосы в левую руку, чтобы те не мешали, и правой, паучьими лапками с чёрным лаком на коротких ногтях, приподнимает ствол, коротко целуя головку. Реакция была незамедлительной: сжимаясь, Саша царапает когтями простынь, но, быстро осознав свою глупость, крепко сжимает плед и тихонько мычит, когда поцелуй повторяется, переходя во влажное блуждание губ и языка по всей длине. Краем глаза он смотрит на часы: время ещё есть, но придётся вынужденно остановить её в моменте, когда таких ласк будет слишком мало, чтобы пережить полнолуние. — М… Малышка, пора. — Жмурясь от нарастающего напряжения, кое‑как выговаривает Боков, смотря на неё щенячьими глазами. Понимая всю важность происходящего, Варя уже не боится и не смущается. Она даже как будто подхватывает ту самую тонкую нить не похоти, а любовной страсти — ту, что тянет именно к своему мужчине. Снимая с плеч пеньюар, она лёгким движением откидывает его в сторону подушек, чем тут же пользуется Александр, располагая его ближе к себе, чтобы окончательно сойти с ума от её запаха. Юнусова раскрывает упаковку и одним движением распределяет латекс по всей длине. Чуть помедлив, она всё же садится на его бёдра и приподнимается, самостоятельно прислоняя напряжённый орган к себе. В мыслях казалось всё гораздо страшнее, а на деле не было даже малейшего дискомфорта. У существ, связанных с водой, естественной смазки гораздо больше, чем у остальных, поэтому её сполна хватило на безболезненное проникновение. Присаживаясь до конца, она льнёт к Саше, опускаясь на него грудью, упираясь лбом в плечо, попутно чувствуя его ладони на ягодицах. Пальцы не сжимают, просто мягко поглаживают. — Мне сейчас будет сносить башню, — запыхавшись, шепчет Александр, так, словно пробежал несколько километров, а это всего лишь влияние луны и усиление возбуждения. — Но я постараюсь держать себя в руках. — Может… всё же не будешь сдерживаться, раз мы решились на секс? — Варвара целует его в кончик носа. — Н‑нет. Точно не сегодня. Это, знаешь… Можно попробовать, когда будет уже не так неловко и захочется экспериментов. Ты должна быть готова к тому, что может быть дискомфортно. Резкие толчки, укусы до крови, царапины по всему телу — вот что будет, если я не буду сдерживаться. Сегодня я этого не хочу, не хочу тебя напугать. — Всё настолько страшно у оборотней? — К сожалению. Нет, многим это нравится — сходить с ума вместе, отпускать своего внутреннего зверя с поводка. Но я вообще не такой человек. Мне нужен нежный, ласковый секс, с долгими прелюдиями, поцелуями, а не орами от боли и бешеными движениями. Это больше к папе. Я на сто процентов уверен, что у них с Катей так и было, потому что она долго залечивала его отметины. Варя хмыкает и снова приподнимается. Странно упоминать во время секса свою неразделённую любовь, да ещё и отца своего любимого. А кто ей виноват, что на Боковых, как муху на говно, тянуло? Ладно, это всё в прошлом. Она не жалеет, не грустит. Она искренне рада за Вову, у которого появилась прекрасная жена и есть двое детей, за Женю, который нашёл счастье в своих детках, не ища больше спутницу жизни после смерти своей первой и единственной любви. Она бесконечно благодарна вселенной и Афанасьевичу с Мариной за Сашу, с которым у неё всё хорошо и прекрасно, как в сказке. Поэтому она машет головой, прогоняя глупые, ненужные сейчас мысли, и улыбается, глядя на своего любимого, получая такую же реакцию в ответ. Чем тебе не счастье? Варя упирается руками в его торс и начинает медленно двигаться, уже привыкнув за время их разговора к пугавшему ранее её ощущению. Позу они не меняют, как и договаривались, проведя весь этот час только в таком положении. Зато Юнусову поначалу испугало, что одного раза Саше было мало и даже второго — только на третьем он смог окончательно расслабиться. Видимо, про это она не прочла, или информация ускользнула от неё: о том, что мужчина‑оборотень способен весь этот час оргазмировать хоть до бесконечности. Но сил Саше хватило только на три подхода. Презервативов хватило, если честно, впритык: на будущее надо будет покупать явно не одну пачку, в которой несчастных пять штук. Боков роняет свою любимую на постель, гладит широко ладонями, устало улыбаясь, расцеловывает её тело — мягкую, как шёлковая ткань, грудь, игриво покусывает шею, напоследок оставляя один глубокий укус, чтобы та знала на будущее, что её будет ждать. Парень снова размещается между её бёдер и, целуя, губами ощущает сильную пульсацию: не только ему хочется достичь оргазма сегодня. Как и обещал, Боков выше всех ожиданий дарит ей такое удовольствие, от которого девушка впервые за долгое время испытывает сквирт, содрогаясь всем телом, невольно сжимая его волосы и прижимая голову ближе к себе. Отдышавшись, Варя поднимается и берёт лежащее рядом полотенце, вытирая с раскрасневшегося лица следы его филигранной работы языком. Пара, изнеможённая приятными ощущениями, устало улыбается друг другу, приводя дыхание в норму, пока на часах стрелки заваливают за полвторого ночи. — Я пойду за водичкой схожу, тебе принести? — Шёпотом спрашивает нимфа, не имея больше сил на более громкий звук, хотя и мужественно желает пройтись до спасительной влаги. — Да, почему нет. — Саша округляет глаза, слыша, как сильно сел его голос от таких отчаянных стонов в подушку, чтобы не злить соседей. И они оба смеются. Варя целует Бокова в лоб и аккуратно встаёт, протирает себя всё тем же полотенцем и забирает его с собой, чтобы по пути кинуть в стирку. По приходе в спальню Юнусова наблюдает нежный обнажённый комочек: он поджал белоснежный хвост, скрутившийся вокруг её пеньюара, и уже вовсю видит третий сон. — Как же всё‑таки он быстро засыпает. — Шепчет со смешинкой нимфа. Подойдя к кровати, она накрывает его пледом, целует в макушку и уходит в ванную — смывать последствия их жаркой ночи. В ванной девушка замечает, как долго держится на лице улыбка. Всё прошло настолько хорошо и приятно: так понимающе со стороны её Сашеньки, смело — с её стороны. Перебарывая волнение, она получила удовольствие, от которого кружило голову. Её радовал больше не сам факт секса, а то, как он прошёл: как относился к ней её мужчина, как стойко держал себя в руках, понимая, что может доставить в первый раз ненужный дискомфорт, как успокоил, видя её волнение. Неужели вселенная сжалилась и решила за все потуги Варвары за всю жизнь подарить такой бесценный подарок? Пребывая ещё какое‑то время в своих мыслях, нимфа искупалась и покинула ванную, надела свою любимую шёлковую сорочку и чистое нижнее бельё. В комнату она пробирается на носочках, неторопливо ложится рядом с Сашей, ещё несколько минут смотрит в окно на яркую луну и прикрывает глаза.

***

Утро не заставляло спешить на работу, радуя долгожданным выходным днём. По стенам лениво тянулись первые лучи солнца, заводились моторы машин — работяг, которых, к несчастью, сегодня угораздило выйти на смену. На улице разбушевались животные: собаки явно погнали дворовую кошку по площадке, отчего Саша инстинктивно просыпается, слыша их лай сквозь сон. Лежащий бог знает как, повёрнутый от варёной половины кровати в противоположную сторону, парень несколько раз плямкает, как делают его предки, сглатывает слюну и глубоко вздыхает. Сон уже не шёл, поэтому, повозившись на месте и пытаясь понять, в каких путах он застрял, ощущая скованность мягкой тканью, Боков переворачивается в сторону Вари и, видя её лицо, тут же улыбается. — С добрым утром, греческий полубог. — Маякуя на его тело, по‑доброму шутит Варя, целуя парня в щёку. Александр Евгеньевич мутным, заспанным взглядом осматривает своё тело, потихоньку понимая такое точное сравнение. Хаотично замотанное обнажённое тело в белый тонкий плед действительно напоминало моду тех лет в Греции. Белое априори шло ему как нельзя больше остальных оттенков в силу схожести с этим цветом шерсти волчьей анатомии. — Блин, я так и уснул, да? Срамота какая. — А как по мне — более чем эстетично. Не каждый день вижу тебя как ребёночка, замотанного в пелёночку, ха‑ха‑ха. — Варвара разливается в смехе, сжимая в обеих руках подушку. — Почти как мать родила, но не такой маленький, конечно, — сантиметров так на сто с лишним больше, — он льнёт к успокоившейся от приступа смеха девушке, кладёт голову ей на грудь и осторожно ведёт левую руку по её телу вниз, останавливаясь внизу живота. — Ничего не болит? — Нет, всё хорошо. Даже цистит не подхватила — это уже победа. — А из‑за чего он бывает? — Мог был быть из‑за разницы нашей флоры, или твоей слюны, или странной смазки, если бы ты натёр слишком сильно клитор и занёс туда что‑нибудь левое. Короче, там такой букет, как будто вообще сексом нельзя заниматься. — Страхи какие… Тогда действительно хорошо, что всё хорошо. Не хотелось бы, чтобы ты после этого ещё страдала интимными болями. — Эх, твои слова да в уши тупым мужланам. Как же много женщин, которые после секса молча страдают от всяких болячек этих неприятных, а те жалуются, что хотят ещё, а она не даёт. Ты у меня не мужчина, а золото, Шонь. Афанасьевичу при жизни памятник поставить надо за такое воспитание и отношение к любимым женщинам. Саша улыбается и целует её в нижнюю челюсть, возвращая голову обратно на грудную клетку, обнимая крепкой от обилия мышц рукой. — Всё благодаря его рассказам о маме. Такой глубокой любви я тогда ни у кого больше не видел. Как он рассказывал про ухаживания, как она долго не могла согласиться на отношения, потому что он был больно хулиганистым. Но особенно трепетно было слушать про время, когда мама была беременна нами. — «Нами»? — Юнусова впервые слышит о чём‑то вроде родных братьев или сестёр Саши. — Да, нас трое было. У оборотней же большой выводок, как у животных. Но из‑за рака они даже толком не развивались. Как папе сказала врач: «Сил организма хватило только на один плод». — Маленький мой. — Юнусова прижимается к нему сильнее, обнимая двумя руками. — Да ладно, столько лет прошло. До конца жизни убиваться, что ли? Девочки сказали, мама не переродилась, а осталась астральной душой и приглядывала за нами всё это время. Меня это успокоило, да и папу тоже. Но всё‑таки мне бы хотелось, чтобы она обрела новую жизнь. — Думаю, так и будет, Сашуль. Она достойна прожить долгую счастливую жизнь после всего, что случилось с ней в этой. Они умолкают, погружаясь каждый в свои мысли. Александр задумчиво бьёт хвостом по матрасу, Варя гладит плечо, рисуя пальцем по кругу. Жизнь многогранна: вчера они страстно проводили ночь, а кто‑то сегодня уже умер. Этого не стоит бояться или корить себя за то, что живёшь в своё удовольствие, пока другие страдают. У каждого свой путь, и он предначертан ещё до появления души вновь на этот свет. Остаётся только радоваться отведённому времени, любить близких, заниматься любимым делом, жить так, как хочется, не жалея о том, что тебе лучше, чем кому‑то другому. Умерев, ты продолжишь свой путь в другой проекции, в другой профессии, другой расы. Но моральные принципы, духовные ценности и отношение к окружающему миру всё равно зависят от первоначальной души. Проживи ты хоть сотню жизней: бандит будет дебоширить, спасатель будет спасать — и всё это ради баланса вселенной. Даже если маме Саши суждено переродиться гораздо позже, она останется такой же, какой её помнили Женя, Вова, её родители, подружки и родители Бокова. Все, все… Пройдя молча по улице и взглянув ей прямо в глаза, они точно скажут: «Вернулась наша Мариночка».

Одинцово, 12 декабря 2002 года

Одинцовская прокуратура

16:25

— Евгений Афанасьевич, можно мне сегодня пораньше уйти? — Юнусова знает, что Боков поменьше должен был предупредить отца, поэтому врывается достаточно уверенно. — Это ещё за каким лядом? Обожди, — старший по званию отвлекается на звонок телефона и быстро поднимает пластиковую красную трубку. — Боков. А, да, Сань звонил. Ты во сколько подскочишь? Надо ж поздравить тебя успеть до смены суток? Варвара складывает руки на груди, не замечая, как сильно нахмуриваются брови от нарастающего недовольства. Впрочем, что можно было ещё ожидать после такой просьбы? У них в группе закон: если не умер на выезде — значит, за бумагами. Заканчивая диалог с сыном, Евгений встаёт из‑за стола, поправляет коричневый пиджак и осматривает позу недовольной девушки. — Лицо попроще. Сёдня остаёшься до талого, без разгховоров. — Женя прижимает в напряжении ушки к голове, говоря холодным тоном, совсем не похожим на тот нежный голос, которым он общался с Сашей по телефону. — Мы планировали с Сашей отпраздновать день рождения вместе. Он должен был вас предупредить, Евгений Афанасьевич. Пожалуйста. — Я выше тебя по званию, на руководящей должности. Захочу — завалю тебя работой, до утра не успеешь управиться. Рассказать, гхде я свою тридцатку встречал в 87‑м? Над трупом мальчика, любезно подаренногхо Фишером. Так шо раз выбрала себе такую работу, будь добра ей соответствовать. Дослужишься до моего звания — тогда и померяемся яйцами, а пока шуруй к Добровольской и спрашивай, шо нужно сделать. — Фыркая широко раздутыми ноздрями и нервно виляя хвостом, Евгений видит на лице девушки перед собой лишь лёгкую ухмылку. Он знает, что это единственная женщина‑следователь, которая достойна его уважения, но до гроба в этом не признается, поэтому продолжает войну характеров, по‑отцовски закаляя её молодой пыл. Следователь прыскает воздухом, садится за стол и всматривается в дверной проём, в котором не поместились Валера и Варя. Но, быстро извинившись за столкновение, Козырев входит в кабинет и сразу же направляется к зачинщику ссоры. Ой, чуется Бокову, сейчас ему оплеуху надают. — Что опять случилось? Жень, от тебя наши девушки всегда в какой‑то истерике уходят. На пять минут одного в кабинете оставил — ты уже успел Варе насолить, — Валерий понижает тон, чтобы случайно никто из проходящих мимо за дверью не услышал. — Я же сказал: просто вежливо попроси её остаться до конца рабочего дня. А ты что сказал? — Шо завалю её работой до утра. — непринуждённо отвечает оборотень, зажимая фильтр сигареты губами. Мужчина прикладывает ладони к лицу и медленно ведёт их вверх, ероша чёрные кудри. — Тебя только за смертью посылать можно, Жэк. У неё день рождения, в конце концов. Можно как‑то повежливее, хотя бы сегодня? — Подойди. Ну, поди сюда, давай, — Боков ставит стул так, чтобы сидеть боком к столу и можно было без препятствий коснуться прокурора. Валера наклоняется левым ухом, как тот просит, и ждёт. Либо Женя сейчас какую‑то гадость сморозит, либо глупость — третьего не дано. — Мне похуй, нахуй, — тихо шепчет он, взяв сигарету пальцами на какое‑то время, и злорадно хихикает. Козырев, возмущённый поведением Жени с их женщинами в штабе, да ещё и такими словами, отпрядывает и становится в свою фирменную позу, всплескивая руками. Но, не успев начать свои нравоучения, его перебивают. — Да шучу я, Крестия с тобой. Мы не всерьёз погхавкались, так, яйцами померялись, и всё. Она теперь из принципа до утра останется, не кипишуй, Лер. Ты попросил — я сделал, делов‑то. К тому же Шоня сказал: стратегически важно, чтобы она пришла. Даже если она назло соберётся, я её схомутаю до вечера. — Мне стоило догадаться, что это будет сделано именно таким способом. — Да, ты со мной уже как шесть лет возишься. Пора бы эту чуйку заиметь. Варвара возвращается в кабинет вся злая и на иголках. Присаживаясь за стол, девушка берёт в руки телефон, ищет в номерной книжке контакт под названием «Волчонок» и набирает, прижав плечом к уху, пока возится с сигаретой. — «Привет, малышка». — Привет, Саш. У меня к тебе претензия. Какого хрена Афанасич устроил мне концерт, как только услышал, что я хочу уйти раньше? Мы же договорились, что проведём этот день рождения вместе сегодня вечером. И я просила тебя сказать ему об этом заранее. А ещё он оставил меня сидеть с какими‑то левыми документами, лишь бы не отпускать. Накрывается наш праздник медным тазом, блин, — нервно выдыхая, Варя бегло смотрит на Наташу, которая сочувствующе ей кивает. — «Так, Варюш, не нервничай. Я ему говорил, просто… папа захотел сделать нам приятно. Он забронировал место в том самом ресторане, где мы впервые встретились, за столько лет. Я сказал, что сидеть будем не до рассвета точно: пару часиков ему уделим и пойдём домой. Милая, уверен, он хотел как лучше. Наверное, заставив тебя работать, он так неумело скрыл сюрприз. Не обижайся на него, он не со зла, просто как умеет». — Так это просто, чтобы я досидела до конца смены и поехала вместе с ним туда? — «Ага. Я попросил его тебя подвезти, но не знал, что он так… грубо расскажет о сегодняшнем вечере. Извини. В общем, всё будет хорошо. Мне нужно бежать. Увидимся вечером. Целую». — И я тебя. Пока.

***

Москва, 12 декабря 2002 года

Ресторан «Кафе Пушкинъ»

22:18

День быстро сменяется вечером. Начало зимы в Москве заметно сразу по вьющимся на улице хлопьям снега. Северная столица наряжается белым кружевом, накидывая мягкую шубку на крыши домов и ветви деревьев. Снегопад не слишком сильный, но всё же заставил Сашу опоздать на двадцать минут. Входя в заведение, которое так сильно любили отец с Валерой с начала их рабочих отношений, он постукивает ногами по длинному чёрному ковру, стряхивая параллельно с пальто снег. Боков снимает тёплый берет, наконец‑то расправляя ушки. По знакомым голосам несложно было найти дорогу до заказанного столика. Через пару минут Саша подходит к залу и слышит знакомые голоса: папиных коллег и их родственников, которых тот знал ещё с пятнадцати лет. Ваня и Никита Злобины, связавшиеся тонкими узами с его сёстрами на крестинах. Наталья Добровольская — та самая единственная женщина‑следователь, которая вместе с отцом и Валерой нашла‑таки Фишера. Приятная девушка, быстро находящая общий язык с детьми, и маленьким Сашей в то время тоже. Пара оперативников, хоть и дослужившихся до более высоких званий за это время, но продолжающих по старой памяти находиться под подчинением Евгения Афанасьевича — о чём сейчас лишь мечтает каждый человек из органов. Валерия, который стал ему отличным примером аристократии, чей стиль жизни и перенял маленький оборотень, обожая всей душой слушать рассказы Козырева про стиль и дорогой парфюм. Сашу встречают тёплыми улыбками и радушными фразами с порога, ласково называя именинником. — Явился, гхоре луковое. Здоров, Саш. Как добрался? — Пожимая руку сыну, а после прижимая к себе в крепких объятьях, недовольно бурчит по‑отцовски Женя, заботливо направляя рукой на спине к нужному стулу. — С переменным успехом. Водители, наверное, не успели резину поменять. Все скользят на трассе, поэтому едут со скоростью черепахи от греха. — С лёгкой усталой улыбкой отвечает Александр, присаживаясь за стол рядом с Варварой. — Ну что, товарищи, повод для застолья у нас сегодня добротный. Целых два именинника, — Юнусова до последнего не знала, зачем она на чужом празднике жизни. Тут, оказывается, сговор произошёл: решили поздравить сразу двоих. — Шонечка мой и Варвара. Судьба подшутила, не меньше. Вот так живёшь себе, а потом — бац! — и оказывается, шо сына родной, да верный молодой сотрудник в один день рождённые. Ей‑богу, я обалдел. Я долго, долго жил. Вот сколько лет живу, без малого сорок пять, а такой феномен меня впервые посетил. Да даже близнецов однояйцевых два раза видел: Злобины — двое из ларца, одинаковы с лица, и девочки мои. В общем, ребята, вы молодые и амбициозные. Не теряйте этот пыл, а как достигнете цели — задавайте новую. После лирического тоста Афанасьевича все дружно чокаются, перешёптываются кто о чём и, наконец, приступают к ужину. Саша, заморив червячка, аккуратно поглядывает на отца. Судя по лицам людей, он, как и обещал, никому ничего не рассказывал. Маленькая красная коробочка огнём расплавляет карман пиджака, но ещё слишком рано. Аккуратно поглядывая на свою Варюшу, с аппетитом уплетающую предложенные блюда, он улыбается и снова обращает внимание на содержимое своей тарелки. От коллег и друзей никто ничего не ожидал: они не обязаны тратиться и дарить какие‑то подарки, имеющие физическую форму. Но самые близкие решили сегодня сделать приятно обоим. Наташа своей верной подруге подарила набор хорошей косметики и две пары чулочков, которые когда‑то приглянулись Варе во время их прогулки по магазинам. От Злобиных Варвара получила резную заколку в форме шпильки с подвеской на конце — такие носят обладательницы длинных волос. Шпилька была сделана на заказ в морской тематике, что сразу понравилось девушке, и она сразу же собрала волосы по советам Никиты, радуя их положительной эмоцией от подарка. Саше отец подарил новые часы производства завода «Восток», точнее, подержанную классику, которая так нравилась его сыну, на смену его Casio. Варя одарила своего молодого человека набором запонок и прищепкой для галстука, зная, как сильно он любит ходить в такой классической одежде не только на работу. Когда обмен подарками дошёл до Саши, он заметно занервничал. Но сидящий справа от него Евгений Афанасьевич погладил сына по спине и кивнул, улыбаясь. — Так, народ, попрошу поймать тишину и послушать тост от моего сына! — постучав вилкой по бокалу, громко предупредил всех Боков, давая слово умирающему от волнения парню. — Кхм, спасибо, пап, — поднимаясь с места, он держит в руке бокал с вишнёвым соком, так и не переходя на распитие алкоголя в свои уже двадцать шесть лет. — Я благодарен всем, кто пришёл в этот день, за ваши поздравления и подарки, за то, что нашли время провести наш с Варей праздник вместе с нами. Вы прекрасные и давно уже близкие мне люди, поэтому я так сильно хотел, чтобы вы узнали всё и разом. Варюш, — он поворачивается лицом к девушке и смотрит так ласково‑ласково, — ты у меня женщина не просто умная, так ещё и следователь. Наверняка догадалась, о чём идёт речь, поэтому я долго тянуть не буду. Хочу сказать лишь одно. Прожив со дня нашей первой встречи в 92‑м при самых отвратительных обстоятельствах, с тех самых пор я не мог тебя забыть. А на юбилее папы понял, что, если не сделаю первый шаг, то мне останется о тебе лишь мечтать. И сегодня я хочу решиться на ещё один, гораздо более важный шаг. Отпив немного, чтобы смочить горло, Александр ставит бокал на стол, вынимает из кармана пиджака ту самую коробочку, волнующую его целый день, и, раскрыв, смотрит в налившиеся слезами радости и предвкушения глаза своей любимой. — Юнусова Варвара Александровна, согласны ли Вы юридически оформить добровольный и равноправный союз мужчины и женщины, направленный на создание семьи с Боковым Александром Евгеньевичем? — Дурак, ха‑ха‑ха, — да. Да, я согласна заключить с гражданином Боковым добровольный союз двух любящих сердец! — Подскакивая со стула, Варя становится на носочки, тянется к Саше и целует под громкие восторженные возгласы. Когда они оба садятся на места, Саша осторожно окольцовывает свою будущую невесту, а Варя не может оторвать взгляд от такого нежного кольца. Весь ободок был усеян зелено‑голубыми маленькими камнями, имитирующими чешую, а посередине, в форме раскрытой половинки морской раковины, была маленькая светло‑розовая жемчужина. — Теперь мой тебе подарок выглядит нелепо, — с улыбкой шепчет ему Варя на ушко. — Ой, брось ты. Прекрасный подарок. Погоди, — Боков надевает всё из набора и красуется. — Глянь, как хорошо сочетается с твоим колечком и заколкой от Никитоса. Ну песня! — Ладно‑ладно, я поняла, что тебе нравится. Носи с удовольствием. Иронично, что все наши подарки так или иначе имеют синий цвет и тематику моря. — Значит, на свадьбу сделаем всё в таких же цветах. А… ты не будешь против, если я очень‑очень сильно попрошу тебя быть в том платье, в котором ты была на юбилее тогда? — Взяв ручки Вари в свои ладони, Саша жалобно опускает ушки, напоминая голодно‑грустного щенка. — О, Крестия, оно тебе так сильно нравится? Я не против. Будет достаточно символично. Да и я не любительница белого цвета, поэтому точно бы не надела классическое белое платье. После такой новости Варвара не настаивает побыстрее уйти с застолья, а вместо этого полностью погружается в атмосферу двойного праздника: их дня рождения и такого великолепного предложения от Саши. Честно, девушка и думать не могла, что он так скоро сделает предложение. Знала, что он точно его сделает, но не так быстро. С начала их отношений прошло около полугода, но за это время они успели узнать друг друга в быту, сойтись во взглядах на мир и понять, что им комфортно друг с другом в любом состоянии — будь то праздник или тяжёлая простуда. Улыбаясь, Юнусова кладёт руку на ладонь будущего мужа и мысленно примеряет его фамилию. Как ни крути, но она смогла связать себя с этой семьёй — и, видит вселенная, по чистой любви. Кто бы мог подумать, что юная любовь к Вове, безответная влюблённость в Женю приведёт её к Саше — своему будущему мужу.

Одинцово

Квартира Варвары и Александра

3:20

Придя домой и долгожданно уронив уставшие тела на постель, Варя и Саша сжимаются в клубочек, нежно поглаживая друг друга, иногда целуя куда попало. — Надо уже планировать, как всё будет. Я не спешу, просто, сам понимаешь, если мы захотим пригласить кого‑то, кто живёт очень далеко, им нужно будет ещё отпроситься и приехать. А бронь торжественного зала, а встать в очередь в ЗАГСе… Хотя, если мы не как все дурачки в субботу попрёмся расписываться, то, наверное, не будет таких проблем. — Рассуждает вслух нимфа, перебирая меж пальцев светло‑русые локоны жениха. — Ты права. Помимо праздника жизни, это ещё очень сложный организационный вопрос. У нас с Ваней есть знакомые в ЗАГСе — я как минимум завтра могу почву прощупать. А насчёт знакомых — ты кого бы хотела пригласить из далёких мест? — Боков выбирается из‑под её руки и укладывается, как он обычно любит: ковром растягивается по её телу, закидывает ногу и руку, кладёт голову на левое плечо. — Бабушку свою. Куплю билеты, попрошу знакомых посадить её на поезд и встречу. И подружку из института. А ты кого хочешь позвать? — Ну, друзей из Ростова… Я уже не помню, прям близким мне стал только Стёпа, но он априори будет, так что, наверное, тоже только бабушку обязательно хотел бы видеть. Ну ещё дядю Вову и Костю, Злобиных… Короче, будет явно очень людно с моей стороны. — Она же мама Жени с Вовой, правильно же? — Ага. А маминых родителей… Не знаю, тревожить вообще не хочется. Как это будет выглядеть? Сто лет не виделись и зову на свадьбу, где они никого не знают, ну кроме папы и бабушки. — Но ты же их родной внук, Саш. У них больше других нет. Или ты думаешь, они живут в тотальном трауре? Крайне сомневаюсь. Если они тоже оборотни, то они прекрасно понимают, что прожить условно ещё триста лет после смерти дочери затворниками — это ад на земле. Будь у меня такая ситуация, я бы всё равно была рада, что от моей кровинушки остался ребёнок. Ты — родной сын их любимой дочери и мужчины, который её так сильно любил. И как от тебя можно отгородиться? К тому же, когда у нас будет ребёнок, у них появится и правнук. Или ты думаешь, они не будут рады ни тебе, ни твоему ребёнку? Саша вздыхает и задумывается. Ведь по большей части он их даже не видел в сознательной жизни. Наверняка папа показал им внука ещё младенцем, но потом Саша даже не задумывался о том, что у него есть бабушка с дедушкой и по маминой линии. Он не знает, почему отец с ними никак не контактирует, но всему есть свои причины, так ведь? Может, ему было страшно смотреть в глаза родителям, навешивая вину за её смерть на себя: ведь не будь она беременна, прожила бы чуть дольше. В этом плане между ними всё действительно очень сложно: они просто молчат, пытаясь забыть травмирующее прошлое. И, даже на удивление, они ни разу не просили встречи с внуком, а после, наверное, уже было слишком поздно, когда они с отцом переехали в Москву. — Я попробую предложить. Если нет, я пойму их нежелание приезжать. — Правильно. Попытка не пытка. Вот и узнаешь, какого они о тебе мнения, по реакции, чтобы не накручивать себя. Думаю, если назначить на двадцать второе, мы всё успеем? — Думаю, да. Типа десять дней — нормально для организации, и бабули успеют приехать. — Значит, решено. 22.12.02… Интересная дата получается — как на убывание цифры идут. — Хихикнув, проговаривает Юнусова, целуя парня в макушку. — Красивая. Мне нравится. Двенадцатого у нас день рождения, а двадцать второго будет день рождения нашей семьи. — О‑о‑о, чёрт, как мило звучит, Саш! День рождения ещё одной семьи Боковых. Мы будем третьими. А потом и сестрички твои… Мне кажется, Злобины бы взяли их фамилию, особенно Никита: к такому величию прикоснуться… Ты чё, какой дурак откажется? Это представляешь, сколько нас вообще будет? Захватим всю Москву! А‑ха‑ха! — Заливаясь смехом, Варвара попутно целует Сашу в губы, заражая и его этим милым смехом.

***

На следующий день почти уже молодожёны приятно встречают утро, завтракают, целуются на прощание и разбегаются каждый на свою работу. Александр Евгеньевич, как и обещал своей любимой, озадачивается вопросом подачи документов в ЗАГС вместе с Ваней, чтобы не так одиноко было участвовать во всех этих документальных вопросах. Знакомая Злобина с радостью их проконсультировала, показала, какие даты свободны. Боков с облегчением, услышав, что число, которое они ночью выбрали, свободно, попросил придержать его. Пока нужно только внести свои данные, а за документами Вари он обещал сходить как можно скорее и сегодняшним днём. Позвонив своей женщине, он выясняет, где что лежит, кабанчиком, с Ваней на хвосте, возвращается домой, находит паспорт, затем снова едет в ЗАГС и уже там просит подписать заявление вечером, когда супруга освободится после работы. День выдаётся не таким напряжённым: в течение часов эдак трёх было лишь несколько юридических консультаций, дело им новое не дали. Так что Саша в перерыве решает позвонить своим родственникам. Первой в очереди становится самая близкая ему бабушка, заменившая ему маму в первые месяцы жизни. Набирая номер, записанный в маленьком блокноте, где хранятся всевозможные контакты, Боков прикладывает к уху свой мобильный телефон и ждёт ответа. — «Алло, я вас слушаю». — Привет, бабуль, это Саша. — «Здравствуй, мой маленький! Сколько лет, сколько зим! Как ты там? Как папа? Как сестрички»? — Голос сразу меняется на ласковый, едва она слышит на том конце любимого внука. — Всё хорошо. Я это… не просто так звоню. Бабуль, я хочу, нет, я требую, чтобы ты приехала ко мне на свадьбу. Подслушивая от скуки чужой диалог, Злобин улыбается, всё ещё неподдельно и искренне радуясь за друга. — «Ба! Мой золотенький! Свадьба… Крестия всемогущая! Конечно, приеду, Сашенька! А как невесту зовут»? — Варвара. Так вот, я куплю тебе билет, отправлю письмом. Роспись будет двадцать второго, так что всё успеется. Ну всё, родная моя, я ещё кое‑кого должен обзвонить. Как отправлю билеты — позвоню. Целую! — «Буду ждать, Сашенька, буду ждать! Счастье‑то какое, мой дорогой! Ну всё, пока‑пока». Сразу после звонка Саша набирает папу. — «Аюшки, слушаю тебя, Шонь». Стоящая возле стола Варвара быстро навостряет уши: ей интересен разговор Бокова с её будущим супругом. От мысленного произношения сего слова она невольно улыбается: как же приятно это осознание скорого юридического подтверждения их любви. — Привет, пап. А у тебя… м… Случайно нигде не завалялся номер маминых родителей? Я хочу их пригласить и в кои‑то веки увидеть. — «Был, но, возможно, он не рабочий. Обожди немного», — Женя кладёт трубку на стол и вынимает из внутреннего кармана пиджака удостоверение, где под обложкой хранились маленькие фотографии с Марусей, Сашей и девочками, чтобы его семья всегда была рядом. На фотокарточке Марину он очень давно записал её домашний номер, который сейчас мог помочь их сыну наладить контакт с бабушкой и дедушкой. — «Вот, диктую»… — Записал, спасибо большое. Кстати, бабушке я уже позвонил, надо будет ей билет купить туда‑обратно. Ну, я этим займусь. Может, позвонишь дедушке? Или дядь Вову попроси — он к нему ближе. — «Да ладно, я сам бате звякну, шо мне будет. Там, глядишь, и Маратку подцепят. Хоть и твой ровесник, но по факту сводный дядька получается, как‑никак тоже родственник». — Да, точно, было бы приятно его видеть. Всё, спасибо за номер, пойду позвоню. — «Давай, родной. Люблю тебя». — И я тебя, пап.

***

— Саша уже обзванивает родню? Быстро он. — Осторожно вклиниваясь в тему их разговора, говорит Варя, присаживаясь возле стола начальника. — Да, попросил номер бабушки с дедушкой по маминой линии. — Копошась с тем, чтобы снова засунуть все фотографии под обложку, бубнит Боков. — О, мы вчера говорили об этом. Мне казалось, лучше попробовать, чем жалеть, что так и не пригласил. — Даже не знаю, — Женя откладывает удостоверение и тянется к пачке сигарет, прикуривает, попутно предлагая своей будущей невестке. — С тех пор как они его пару раз в младенчестве видели, мы с ними не общались. Я тогда корил себя за смерть Манюни, очень сильно. Мне было до жути страшно смотреть им в глаза, думал, словно своими руками её убил. Но это всё из‑за утраты, сейчас я это понимаю. Но уже до черта времени прошло: Шоне пошёл третий десяток, а я с ними так ни разу и не говорил. — Каждый переживает горе по‑своему, Евгений Афанасьевич, уж поверьте. Я половину своей семьи похоронила, — делая затяжку, она на секунду прерывается и продолжает, задумчиво прокручивая сигарету между пальцев. — И даже те, кто был самым близким другом и вечно приходил в гости, после похорон так и не объявлялся, оставляя меня наедине со всем этим. Вон только бабуля, дай Крестия ей здоровья, всё со мной пережила. Может, родители Марины тоже не смогли, как и вы, по первой видеть Сашу, осознавая, что жив остался он, а не она. У родных всегда это будет первой реакцией, так как к ребёнку ещё нет никакой эмоциональной привязанности. А сейчас просто уже слишком много воды утекло, и все боялись сделать первый шаг? Вот я вчера Саше так и сказала, что, чтобы они себе ни думали, он — их единственный внук, самый что ни на есть родной: сын их прекрасной дочери и мужчины, который её так сильно любил. И как от него можно отгородиться? К тому же я понимаю: будь вы последним уродом, который сделал с ней это насильно и бросил ребёнка, но, ё‑маё, вы растили его с мамой в одиночку, смогли воспитать такого прекрасного мужчину, отдали всё, чтобы у него была самая лучшая жизнь. Если они откажут, то будут самыми глупыми людьми на всём белом свете. Боков смотрит на девушку не как начальник на подчинённую, а как тот, кто скоро станет для неё семьёй. Варвара всегда ему нравилась. Он учил её, как и Никиту в своё время, наставляя своих подопечных на нужный путь: их — на путь первоклассного профессионала своего дела. Он давал им всё, что знал сам, в твёрдой родительской форме, проникаясь каждым, подбирая подход по‑разному. Юнусова была такой бойкой и эмоциональной, реагировала на все замечания как на личную трагедию. Зато сейчас, гордо нося звание стальной леди, она могла обойтись без единого эмоционального скачка, решая все вопросы уверенно и чётко, не давая оппоненту себя нагнуть. И, посвятив Варваре десять лет учебной практики, Боков настолько спокойно отдаёт своего сына в её руки, что даже ухом не поведёт, если что‑то случится. Он уверен в этой женщине, как в самом себе, заранее зная, что их союз будет таким же искренним и любящим, как когда‑то было у него с Мариной.

***

Набирая номер, Саша чувствует, как учащается дыхание. Что поделать, ничего не попишешь: не разговаривать с бабушкой и дедушкой двадцать шесть лет — это тебе не хлеб с маслом. Вслушиваясь в гудки, он уже заранее радуется, ведь номер до сих пор обслуживается. — «Я вас слушаю, кто это»? — Эм… Это дом Милютиных? — «Да. А по какому поводу вы интересуетесь»? — Дело в том, что… Кхм… Я Александр. Боков Александр Евгеньевич, если быть точнее. Я… Сын вашей дочери Марины Боковой. Женщина бессильно прислоняется к стене и скатывается вниз. Её губы дрожат, глаза наливаются слезами, а в горле стоит твёрдый ком. — «Сашенька? Это ты? Неужели это и правда ты»? — Да. Одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года, рождённый вчерашним днём. Бабушка, прости, пожалуйста, что я так долго не держал с вами контакт, но я хочу всё исправить. Пожалуйста, дай мне шанс. Саша и сам слышит, как дрожит его голос, а желваки сводит от напряжения. Сдерживаясь, он пару раз глубоко вдыхает. — «Ты ни в чём не виноват, малыш. Это мы с Эдуардом, с твоим дедушкой, оказались полными глупцами, когда решили о тебе просто забыть. Это ты нас прости, родной. Забываясь в горе по Манечке, мы совсем забыли, что тебе больнее всех нас, ведь ты так и не смог увидеть свою маму. Нам очень стыдно, что мы бросили Женю и тебя, когда вам нужна была помощь. А когда решили попытаться всё исправить, то узнали, что вы переехали. Прости нас, пожалуйста, Сашенька, прости». Сжимая телефон дрожащей рукой, Боков смотрит на поверхность стола — туда, где его скатывающиеся по щекам слёзы падают на блокнот. Часто сглатывая, парень шмыгает и еле дышит, вслушиваясь в такие важные для него слова. Ведь всё, о чём он думал, оказывается, сейчас неправда. — Всё хорошо, ба. Правда. Я никогда в жизни не держал на вас зла, и папа тоже. Но мне действительно было важно это услышать. Спасибо большое за твои слова. Эм… — вытирая слёзы рукой, он пытается успокоиться. — Я не просто так решил позвонить. В общем, у меня двадцать второго декабря свадьба, и я очень хотел бы вас видеть. Вы сможете приехать в Москву на мой праздник? — «Ох, Крестия»! — Ольга Ивановна вытирает слёзы рукавом халата, поднимаясь с пола. — «Какое счастье! Конечно, мы приедем, маленький. Хотя ты, наверное, уже не маленький ни разу: уже двадцать шесть лет прошло, совсем большой мужчина. Мы приедем, Сашенька, не волнуйся, обязательно будем». — Славно. Я ещё раз позвоню, когда мы решим вопрос с местом и временем. Так что до связи, бабуль. — «Буду с нетерпением ждать звонка, родной».

***

Вечером, когда уже все закончили свои смены, Александр с Варварой вновь посещают ЗАГС, плюсом которого был тот факт, что он круглосуточный, ведь в их мире есть существа, которые начинают бодрствовать только на закате солнца. Они подписывают все нужные бумаги и возвращаются домой. После ужина Юнусова садится за обзвон всех, кого бы хотела пригласить со своей стороны; туда входили также и коллеги по работе. А Саша занимался обзвоном ресторанов, которые могли бы позволить для них аренду на этот торжественный день. С радостью соглашается предоставить помещение ресторан на Арбате под названием «Прага». Оборотень оговаривает все нюансы: возможную стоимость, максимальное количество мест и сумму предоплаты. По словам отца, ресторан — поистине красивое место: как‑то раз Евгений там был на чьем‑то дне рождения, и ему очень понравилась обстановка, так что Саша без сомнений соглашается и договаривается с девушкой перезвонить ей в течение двух дней, как всё точно решится. В паузе между звонками будущий муж придвигается плотнее к своей будущей жене, кладёт ей руку на бедро и нежно поглаживает. — Ты же будешь в том синем платье? — Конечно, мне оно тоже очень нравится. Кстати, надо будет отдать его в химчистку. А тебе я бы прикупила синий костюм, только не вечерний, а обычный, чтобы в нём можно было потом на работу ходить. Вообще не люблю этот прикол: покупать одежду на один праздник и потом вешать её в шкаф на всю жизнь, чтобы тебя в ней потом похоронили — ну ужас. Завтра у нас выходной, так что поедем выбирать тебе тот, что пойдёт к платью по цвету. — Отличная идея, мне бы не помешал синий костюм‑тройка в мою коллекцию. — Целуя любимую в губы, Боков улыбается и уходит по своим делам, давая Варе закончить обзвон.

Одинцово, 22 декабря 2002 года

Квартира Варвары и Александра

14:00

Всевозможные традиции молодожёны решили не соблюдать не из‑за буйного нрава модернистов, а просто потому, что хотелось провести этот день так, как хотелось именно им, а не как «надо». Поэтому они наряжаются дома, прекрасно видя друг друга, под любимые песни, светясь изнутри и подпевая мелодичным словам. Варвара надевает обещанное супругу платье, которое сама до беспамятства любила, украшая шею подаренной золотой подвеской, которую вечно носит с того дня, как получила. На левой руке — тонкий золотой браслет и часы женской модели, более нежные, нежели те, что она носила каждый день на работе. На правой — ещё один браслет и кольцо, которым Александр сделал предложение. Варе хотелось носить их сразу вместе: подглядев у знакомой на работе, она сразу прониклась этой идеей. Боков же надевает новый костюм‑тройку тёмно‑синего цвета, который они специально купили для свадьбы, но, как и договаривались, — обычный, повседневный, чтобы позже ходить в нём на работу и стоять красиво и строго в зале суда. Из украшений у Саши были, конечно же, запонки и прищепка, подаренные Варенькой на день рождения, — они так замечательно сейчас смотрелись на новом костюме. По сегодняшней программе роспись у них в три часа дня, а фуршет — уже ближе к вечеру, часов в шесть, чтобы не отпрашиваться так рано гостям с работы. На роспись они приглашают лишь Евгения, бабушку Вари и бабушку Саши — как самых близких людей, которые их растили. Остальных же увидят уже в ресторане. Выходя из подъезда, они оглядываются по сторонам и видят, как Женя машет им рукой, стоя возле своей «Волги». Пара улыбается и спешит к нему, а когда подходят, останавливаются на минуту и красуются. Александр даже просит у Вари ручку, поднимает её над головой и кружит, как балерину в музыкальной шкатулке. — Да, красавица, красавица, Юнусова. Звезда прям. Шо у нас там по времени? — Откидывая бычок, спрашивает мужчина, по‑доброму хмыкая на такое ребячество. — Но‑но‑но, Евгений Афанасьевич, без пяти минут Бокова. — Со смешинкой она машет указательным пальцем из стороны в сторону. — Конечно‑конечно. А как станешь — я с тебя не слезу. Семью будешь представлять, там уже не до лафы будет, усекла? — Так точно, гражданин подполковник, Боков Евгений Афанасьевич! Буду служить на славу фамилии! — Шутливо отдавая честь, девушка становится в стойку и смеётся. — Правильно. Давайте усаживайтесь в карету уже, а то пропустим такой знаменитый момент — и всё, не быть тебе принцессой Боковой, Золушка — Метафорично выражается Евгений, вспоминая сказку, которую недавно посмотрел с дочками по DVD. В машине уже сидели две бабулечки, о чём‑то оживлённо переговариваясь. Как увидели своих внуков, умилённо вздохнули. Ехать им недолго — всего пару кварталов, поэтому никто не нервничает, что они могут опоздать.

Одинцово, ЗАГС

14:45

У входа уже несколько групп молодожёнов фотографировались на фоне здания — явно уже получив долгожданную роспись. Евгений паркуется, где повезло, и все сопровождающие и брачующиеся выходят из салона, направляясь ко входу. Здание встречает их помпезными лепнинами, высокими потолками и всем своим белым цветом — оттенка школьного мелка. Попросив помощи у девушки, стоящей около входа, они внимательно её слушают и проходят в указанном направлении. В маленьком зале они сидят недолго: уже минут через двадцать их вызывают. — Боковы? Прошу, входите. — Окликает их нежным голосом девушка, приглашая в зал. По традиции народа Варвары кольца перед тем, как надеть на жениха и невесту, кладут в большую половинку раковины и заливают водой. Вода — символ жизни у всех нас на этой планете, а у нимф подавно: ведь без неё они жить не могут. Поэтому, скрепляя узы с представителем водной расы, нужно было получить благословение от воды — начала жизни. То, что кольца лежат на дне, тоже имело своё значение: ведь до них никто не смог дотянуться, не коснувшись воды — той, которая их защищает. Так всевозможные недуги она в первую очередь обязана брать на себя, защищая своих подопечных. У оборотней был достаточно схожий с вампирами обычай: супруги кусали друг друга в запястье, где надевали кольцо. Вот только вампиры ещё пили кровь друг друга, а оборотни просто кусали, помечая свою пару. Стоя у алтаря, пара смотрит прямо на женщину, зачитывающую такую важную речь. Возле неё как раз и лежали кольца в половине раковины. — Александр Евгеньевич, готовы ли Вы связать свою жизнь священным союзом двух любящих сердец и прожить все радости и невзгоды с Варварой Александровной сквозь все свои перерождения, пока ваши души не обретут вечный покой? Заглядываясь на милые щёчки своей любимой, Саша с улыбкой отвечает: — Да. — Варвара Александровна, готовы ли Вы связать свою жизнь священным союзом двух любящих сердец и прожить все радости и невзгоды с Александром Евгеньевичем сквозь все свои перерождения, пока ваши души не обретут вечный покой? — Да. — Кивая, отвечает девушка, коротко глядя на Сашу, и продолжает слушать завершающий этап речи. — По традиции водных народов кольца должны быть в воде во время торжественной речи. А сейчас я попрошу ими обменяться. Прошу. Первым колечко берёт Александр. Осторожно стряхивая с него капли воды, парень кладёт на левую ладонь её правую кисть и надевает тонкое золотое украшение, символизирующее их узы любви. Варвара, взяв кольцо в руки, прислоняет его к губам, целуя — всё так же по их традициям, — и надевает на руку Саше. — А теперь прошу Александра исполнить часть брачного ритуала своего народа. Смотря на ведущую, он кивает, получая одобрение, берётся двумя руками за предплечье Вари, подносит ближе к лицу. Совсем невесомо касается губами, опаляя горячим дыханием прохладную кожу. Сглотнув слюну, обнажает клыки и с силой впивается в запястье. Пустив кровь, Саша целует место укуса и слизывает капельки крови. — Александр Боков, Варвара Бокова, я даю вам разрешение на скрепление союза поцелуем. И пока они целовались, женщина добавляет ещё пару заключающих слов: — С сегодняшнего дня и до конца вы будете под защитой и благословением Крестии. Да прибудет с вами вечная любовь. Поздравляю! Женя, не сдерживаясь, звонко засвистел, а бабушки рассыпались в овациях, роняя слёзы счастья. Не сговариваясь, Евгений и Варвара Петровна смотрят на свои запястья, где когда‑то в своё время их любимые оставили метки, и тепло улыбаются, переглядываясь. Завершая торжественное мероприятие, молодожёны с родными возвращаются к машине и направляются прямиком в ресторан: времени как раз впритык к общему сбору — сначала всех местных, после чего подключатся и приезжие гости. Варвара выходит последней: забыв сумочку в бардачке, она неловко оступается, становится мимо тротуара и подворачивает правую ногу. — Ай! М‑м‑м… Чёрт возьми! — Варюш? — Александр подбегает к ней, настороженно оглядывая с ног до головы. — Что случилось? Ножку подвернула? Девушка лишь кивает, жмурясь от боли. А Боков, не долго думая, опускается вниз, снимает с неё каблуки, вручает их ей и поднимает на руки, прикрывая предплечьем то, что никому нельзя видеть, под подолом платья. — Оп, и нет проблем. Пойдём. За такой жест парень получает протяжный поцелуй и лучезарную улыбку. Новоиспечённая Бокова трётся виском о его плечо, прижимаясь как можно ближе и вдыхая его запах. — Молоток, Шонь, мужик, — похлопывая сына по плечу, с гордостью хвалит его отец, чуть обгоняя их, чтобы открыть дверь.

Москва, ресторан «Прага»

16:12

Чтобы описать красоту ресторана, не хватит всех слов на свете: такое внимание к деталям — и всё это лишь после телефонного разговора с заказчиком. Словно Александр лично участвовал в оформлении зала. Всё было в акцентном синем цвете: большие ленты на стенах, на столах — украшения и корзинки. Даже такая деталь, как стулья, была продумана: у мужа и невесты они единственные были синего цвета, остальные — чёрно‑белые. Минуя несколько проходов, где сидели другие люди, они проходят в свой банкетный зал и сразу видят толпу со счастливыми лицами. Те, в свою очередь, хором кричат: «Поздравляем!» Саша осторожно усаживает Варюшу на её место, и к ней тут же слетаются девушки‑коллеги, расспрашивая, что уже успело с ней случиться. Женя подходит к сыну и отводит его чуть в сторону для разговора. — Шо, мамины родители ответили? Смог дозвониться? — Полушёпотом спрашивает он, с нежностью глядя карими глазами. — Да, смог. Мы немного поговорили с бабушкой, но, если коротко, то обещали приехать. Она очень извинилась за то, как они себя повели, и им до сих пор жаль, что они бросили тебя, когда нужна была помощь. — Я их не виню. Каждый переживает горе по‑своему, как мне Варя недавно сказала. Я такого же мнения. Я вон чуть счёты с жизнью не свёл, если бы ты от неё не остался, — точно бы решился. Так что… — он по‑отцовски хлопает его по плечу. — Главное, что решили всё исправить и наконец‑то наладить с тобой контакт. Ты всё‑таки, как‑никак, их единственный родной внук. — Это точно. — Парень тянется к нему и крепко обнимает, вдыхая смесь естественного волчьего запаха, одеколона и сигарет. — Оу, Шонечка, мой ты ласковый и нежный зверь. Ну всё, не кисни, всё хорошо. — Поглаживая того по спине, шепчет, убаюкивая, Женя. — Волнуюсь перед встречей. Я же их впервые увижу. — Да нормально всё будет. Не кипишуй. Иди лучше сёстрам кольцом похвастайся. Маргарита и Мария сидели вдвоём на его месте и внимательно слушали разговоры Вари с Натальей Добровольской, весело болтая ножками в воздухе. Саша подходит к ним сзади и одновременно двумя руками гладит их по голове, приминая рыжие ушки. — Уши греете, да? Хулиганки. — Братик! — В один голос кричат девчонки, задирая головы назад, чтобы посмотреть на Сашу. — А когда мы выйдем замуж, нас тоже укусят в запястье? — Спрашивает озадаченная их традициями Рита. — Ну, смотря за кого замуж выйдете. Если за оборотня — то да. А так вы сами должны будете укусить своего мужа. Метка на всю жизнь останется, даже регенерация её не залечивает. — У‑у‑у, круто как, блин! Очень мило так — со следом от любимого ходить всю жизнь. Мне кажется, это лучше, чем кольцо. — Рассуждает Маша. — Ну, кольцо — это один из символов нашей религии. К тому же нужно было выбрать что‑то, что могла бы использовать абсолютно любая раса. Вот и выбрали самый отличный символ — защитное поле вселенной вокруг нашей планеты. — Ё‑маё, Саш, я слышу что‑то слишком заумное. Чем ты там сестёр нагружаешь? — Оборачиваясь к ним, перебивает Варя. — Сильно сложно, да? Я не заметил. Да девочки спросили, что кольцо означает, вот я и ответил, как мог. — Прижимая ушки от неловкости, парень виновато смотрит на сестричек. — Да ладно тебе, братик, в общих чертах было понятно! — Успокаивает его Марго, и они обе его обнимают, после встают со стула и убегают в объятия папы. В дверях показывается семья Суворовых и Вовы, и Афанасия Кирилловича, в сопровождении жён и их детей. Первым для поздравления подходит Володя с Наташей. — Рад видеть тебя в нашей семье, Варь, правда рад. Ты очень замечательный человек. Саньку с тобой повезло. — Обнимая и вручая цветы, нежно улыбаясь своей фирменной усатой улыбкой, говорит Владимир и целует её напоследок в щёчку. — Спасибо, Вов, это взаимно. Я тоже очень рада войти в такую прекрасную большую семью. Родной дядька переключает внимание на своего племянника: сначала жмёт руку так крепко, по‑командирски, затем всё равно трепетно обнимает. — Я прекрасно помню тот день, когда в, казалось бы, обычной весточке из дома узнал, что у Женька с Мариной будет ребёнок. А сейчас вон какой мужик стоит передо мной! Я горжусь тобой, Саш. Семья — это святое. Береги её и своих будущих деток тоже. Они ещё раз обнимаются, и очередь доходит до Наташи. — Если ты когда‑нибудь волновалась из‑за того, что раньше встречалась с Вовой, отбрось эти стереотипные предрассудки: мол, нынешняя жена и когда‑то бывшая девушка должны вечно враждовать. У каждого человека была первая любовь. Так что, Варюш, моя золотая, я к тебе прекрасно отношусь. Ты уже стала членом нашей семьи, чему я безмерно рада. Если нужно будет чем‑нибудь помочь, обязательно обращайся! — Спасибо за тёплые слова, Наташенька. Я правда немножко переживала, но хорошо, что всё хорошо. Я тоже рада нашим родственным связям. Девушки обнимаются, пару раз целуются в щёчки и расходятся с улыбками на лицах. — Саша, помню тебя ещё маленьким, неловким подростком. Чему всегда удивлялась при таком шумном‑то отце и дяде. Рада, что ты стал таким взрослым и уверенным в себе мужчиной. Любимая работа, любимая женщина… Может, скоро и детки‑конфетки. Пусть у тебя так будет всегда. — Спасибо. Обязательно будет, куда я денусь. — Он обнимает тётю и отпускает её к своему мужу. От поздравлений дедушки они тоже не отвертелись. Мужчина, воспитавший его отца, максимально соответствовал тому, что рассказывал про него Женя. Обнявшись и пожелав всего самого лучшего, он с новой женой, с которой сошёлся сразу после переезда в Казань, рассаживается на нужные места. Марат так же тепло поздравил молодожёнов, похихикал с Сашей над чем‑то их локальным и, так же как отец, занял своё место с девушкой за столом. Гости всё прибывали. Чуть позже явились Злобины, и Костя Волков даже отпросился с ночной смены. После личных поздравлений они усаживались за праздничный стол, разговаривая с новыми людьми и уже новыми близкими родными, ожидая начала банкета. — Шонь! Это они. — Привлекая внимание постукиванием по плечу, Женя указал кивком головы в проход. И Саша тут же вскакивает с места, направляясь к бабушке с дедушкой. Пара была одета по моде своей молодости. Ольга Ивановна и Эдуард Николаевич Милютины осторожно смотрели по сторонам, рассматривая интерьер. Как рассказывал папа, они были аристократами очень чистых кровей — кстати, такие же, с белоснежной шерстью, как и Саша. Полярные волки считались редкостью везде, кроме своей родины, поэтому и являлись тонкой аристократией. Держась под локоть, они останавливаются, видя, что к ним идёт молодой человек, так похожий на их дочь. Трое молча стоят, не зная, что сказать первым делом. Но бабушка решается сделать первый шаг. Подойдя к внуку как можно ближе, она осторожно гладит рукой по его щеке. — Мы и не знали, что тебе удалось унаследовать нашу кровь. Как же ты похож на свою маму. Иди сюда, внучок. Саша обнимает родную бабушку и чувствует поверх объятия деда. Мужчина строгого внешнего вида сжимает их крепче и улыбается, прижимая ушки. — Я рад вас видеть, правда. Спасибо большое, что приехали. Мне хотелось бы столько всего рассказать и в ответ услышать про маму. Мы обязательно поговорим наедине. А сейчас присаживайтесь, угощайтесь. Александр Евгеньевич, мягко касаясь их спины, подталкивает в нужном направлении и возвращается на своё место, получая безмолвную поддержку от Вари в виде поцелуя. Милютины — последние, кто должен был прийти. Поэтому, видя всех за заполненными людьми столами, Боков встаёт и стучит вилкой по фужеру с его любимым вишнёвым соком. Сегодня его так много, что он наверняка ещё несколько месяцев не захочет его пить. — Кхм‑кхм. Уважаемые гости, — делая паузу, прям как в зале суда, он продолжает речь, когда все более‑менее затихают. — Я очень рад приветствовать вас на нашем празднике: родителей, бабушек, дедушек, друзей, коллег, даже племянников и, конечно же, родных сестричек, — Шоня поднимает фужер, глядя на своих роднулек, тем самым привлекая внимание и семьи Милютиных, которым было уж очень интересно узнать про сестёр их внука. — В этот день мы с моей любимой женщиной связали узами брака не только друг друга, но и вас всех, здесь сидящих, помните об этом. Это застолье для меня значит не просто типичную бухаловку, лишь бы был повод. Притом что я вообще не пью алкоголь, я бы хотел, чтобы вы как можно ближе познакомились друг с другом и, в частности, с моей женой. Ведь с этого момента мы все связаны. Семья нужна для взаимовыручки, и в неё входят также близкие нам друзья. В горе и в радости мы готовы прийти на помощь вам, и надеюсь, вы будете готовы помочь и нам. Ведь, к сожалению, в жизни всякое случается, а никто, кроме родных, по‑доброму помочь не может. Ещё раз спасибо за ваш визит. Мне очень приятно видеть каждого из вас. За нас! Гости радостно аплодируют, и через мгновение слышится громкий звон фужеров. Жених присаживается на своё место и, посмотрев на Варю, решает, что ещё один поцелуй за этот день ей не помешает. Как следует отужинав, родственники и близкие люди начинают по очереди высказывать свои пожелания, поздравления и даже забавные истории из жизни, подчёркивая, как же они рады видеть Александра с его прекрасной женой в этот день. Играет музыка, которую Саша очень кропотливо собирал по кусочкам, записав список на целых двух листах А4 с различными пометками, чтобы приятно удивить своих близких. Вечер набирает обороты. От нескончаемого «Горько!» уже сводило губы, но молодые лишь ловили с этого тихое хи‑хи. Как и положено каждому застолью, где присутствует алкоголь, его градус стремительно рос в крови присутствующих, от чего хотелось какого‑то действия — например, танцев или пения. А под такую славную музыку, что прописал Боков, грех было этим не заняться. Как‑то раз, вытягивая отца в его один из малочисленных выходных, Саша сходил с ним на премьеру кинокартины «Брат», а после — и на вторую её часть. Тогда им обоим понравились абсолютно все представленные в фильме музыкальные композиции, которые в большей части играли сейчас на свадьбе, радуя всех знающих своим звучанием. Александр осторожно покидает Варю, целуя её напоследок, и ретируется к Стёпе, Ване и Марату за стол, получая личные поздравления чисто по‑дружески. Спустя какое‑то время все гости поменяли свои предписанные места, поэтому этих троих было не так уж и странно видеть вместе за одним столом. Пока муж обсуждает с друзьями свои планы на жизнь, Бокова Варвара Александровна вовсю принимается голосить со своим свёкром одну из любимых песен из всей подборки — «Линия жизни» группы «Сплин». Сидя в обнимку, держа правой рукой рюмку и сигарету, а левой — друг друга, они раскачивались в такт, ну или, по крайней мере, пытались. После пошла более тяжёлая артиллерия в виде «Агаты Кристи», «Нэнси», «Арии» и «Комбинации». Улицы Арбата сегодня вспоминали, как звучали минувшие восьмидесятые и девяностые. — Слышь, Варь, — зовёт её Боков, больше бубня нечленораздельное себе под нос, да ещё и с сигаретой во рту. — Я тут осознал… шо… Ручаюсь за тебя перед сыном. Ведь если шо случится, он с меня три шкуры снимет. Да и, ес честно, как будто и не хочется больше с тобой гхавкаться. Вот исправленный вариант: поправила грамматику, пунктуацию, кое‑где — формулировки, чтобы текст читался ровнее. При этом сохранила разговорный стиль, жаргон и специфику мира. — Ты такая баба зачётная. На кой чёрт мне с невесткой счёты иметь, — прижимаясь головой к голове, вещает Евгений Афанасьевич, сжимая её открытое плечо. — Так значит… кхм… мне стоило заделаться вашей родственницей, и вы сразу дали заднюю? — Эй, я щас передумаю, Юнусова! — Всё, — шелестит Варя. — Нет никакой «Юнусовой». Привыкайте к однофамильности, товарищ начальник. — Ты прям как моя мать родная. Только за исключением отчества: по батюшке она Петровна. — Точно. Мило вышло. Думаю, во внерабочее время тоже буду обращаться к вам на «вы», а то перепутаю ещё случайно перед какой‑нибудь комиссией — не поймут. — Без базара, я не против. Бокова расслабляется, ставит рюмку на стол и обмякает в его руках. — Как же я люблю вашего сына, Евгений Афанасьевич. Меня даже не пугает, что свадьба так скоро — всего через полгода отношений. Вот как почувствовали связь, так уверенность и появилась, — смотря уже замутнённым алкоголем взглядом на Сашу, который смеётся со своим дядей Костей, с улыбкой делится невеста, не сводя нежного взгляда со своего любимого. — Верю, родная. Я таким счастливым ни тебя, ни его ещё не видел. Значит, всё точно по любви, сомнений быть не может. Жених прощается с Волковым и, проходя мимо танцующих медленный танец под лирическую песню «Арии» «Возьми моё сердце», Александр возвращается за стол, где сидели отец и Варя. Он глядит на них, как родитель на выпивших детей, — даже как‑то с умилением. А что с них взять: сидят, сбившись в кучу, и снова поют на самом громком проигрыше в песне. — Так, опасно тебя с папой наедине оставлять, судя по всему. Варюш, ау! — Я с ним сутками на работе. Чего сразу нельзя наедине? Ммм… Ахуенный мужик. Не говори так о бате. — Да я не спорю. Просто вы у меня смотритесь как два алкаша, что мимо прошли. Может, уже хватит? Плохо же будет. — Шоня! Не пьёшь — не лезь, иди погуляй. Мы с невесткой тут, между прочим, проводим культурный досуг под крутые песни. — Возмущается Евгений, выгоняя его жестом руки. Против двух уже изрядно выпивших было трудно стоять на своём, поэтому парень подходит, целует её в макушку и уходит к столику бабушки с дедушкой. За Сашей увязываются сестрички, и они вместе рассаживаются за столом Милютиных. — Женя как всегда прям. На свадьбе они также сидели с твоей мамой, уже не видя дна бутылки. Мы же, грешным делом, подумали, что он из неё алкоголичку делает. — Причитает Ольга Ивановна, глядя на два тела в конце зала. — Папа на праздниках всегда такой. Не переживайте, он не каждый день так до беспамятства пьёт. Да и Варя далеко не столько пьёт. Как вам здесь? Всё хорошо? С кем‑нибудь говорили? — Поправляя хвост на стуле, чтобы тот не свисал и не подметал пол, спрашивает внук. — Да, почти со всеми понемножку. Особенно было интересно снова с матерью и отцом Жени поговорить. Всё‑таки они очень приятные люди: воспитали двух сыновей, а теперь вон какие семьи появились, детки… — С дядей твоим ещё говорил, с Константином. Мы не знали, что Евгений с Владимиром — не единственные дети у Боковых. Да и у того другая фамилия. Неужели у них тройня была? — В недоумении спрашивает у Саши дедушка Эдуард. — О, это интересная история. Нет, они не родились все втроём одновременно у бабушки. Костя совсем от других родителей. Просто, когда душа папы и его братьев раскололась, чтобы, по‑видимому, как можно больше дел закончить, она нашла тело совсем у другой женщины. К сожалению, та скончалась, как мама, при родах. Так что в этом я его понимаю. Он учился на учёного, очень много знает про законы нашей вселенной. Безумно умный мужчина. Каждый раз его слушаю с открытым ртом. — Вот так редкость. Даже не слышала о таком. — Переводя взгляд на Волкова, она качает головой в изумлении. — Так, а это у нас кто такой красивый сидит? Две лисички, две сестрички, а? — Нежным голосом, таким, каким обычно разговаривают с маленькими детками, спрашивает Эдуард, поглаживая девочек по ушкам. — Маша и Маргоша, мои родные сёстры. Папа… как‑то раз осознал, что хотел бы ещё детей, но жениться ни с кем категорически не хочет. Поэтому ему помогла их мама, — Саша тоже гладит девочек, но по спинке. — Катерина занимается помощью парам, которые по причине заболеваний не могут иметь детей: она их вынашивает и передаёт нуждающейся семье. Девочки — особенный папин подарок, ведь они родились в… — День поимки Фишера! — Хором заканчивают за него предложение две егозы. — Да. Папа вёл это дело с восемьдесят шестого года, и в тот день, когда всё‑таки смог его поймать, они и родились. До сих пор, как вчера, помню: он заходит в кабинет, где нас временно оставили под стражей с моей женой, растрёпанный весь, кулаки разбитые, плечи тяжёлые. Он поворачивается ко мне, берёт мои руки в свои ладони и поздравляет с тем, что у меня появились две прекрасные сестрички. После рассказа девочки синхронно обнимают его, чему он улыбается и тискает их в ответ. Саша с родными обсуждает всё, что они, к сожалению, пропустили: как переехал с папой в Москву, как ему тут понравилось, как жили с Козыревыми и очень сильно сдружились со Стёпой, как неожиданно встретили Марата и начали плотно дружить — считай, он ему как дядя, сводный брат Владимира. Рассказал забавные истории из юношества: их очень внимательно слушали и сёстры. Также о первой влюблённости в Вареньку — как она у него из головы не выходила, об усердной учёбе, хвастаясь красным аттестатом за одиннадцатый класс, отличной учёбой в вузе и успехами на нынешней работе. Ко всему прочему рассказал, как именно их судьба свела с его женой, видя в ответ искренние улыбки и расспросы подробнее по разным темам. В микрофон человек, ответственный за музыку, оповещает об особенной композиции для молодожёнов, и Саша, скомканно попрощавшись, быстрым шагом возвращается к их с Варей столику. — Саш, неужели это наша песня… — Строя щенячьи глазки и чуть поджимая губки, спрашивает нимфа, не ожидая её услышать. — Она самая, любовь моя. Пойдём потанцуем. Ножка уже не должна болеть. Девушка кивает, надевает каблуки и, осторожно поднимаясь на ноги, держась за предложенное Боковым предплечье, выходит вместе с ним на середину. Им охотно уступают место, рассаживаясь по краям импровизированной зоны для танцев и глядя на жениха и невесту. Александр нежно сжимает руки на её талии. Далеко не так неловко, как в их первый раз, когда он боялся лишний раз надавить. Сейчас же эти касания были сигналом крепкого желания быть как можно ближе, стремлением слиться воедино. Варвара не кладёт руки ему на плечи: она так же обнимает его за спину, прижимаясь лицом к широкой тёплой груди. Даже из‑под рубашки она чувствует его жар, который был так кстати, потому что она немного замёрзла. Песня, как путеводитель, заставляет их вспомнить все свои чувства и мысли, свои глупые неловкие переживания, сомнения и безграничное чувство любви друг к другу. После того вечера Боков купил кассету с этой песней для своего плеера, стёр все остальные песни из альбома, оставив лишь её одну, и каждый вечер, каждое утро по пути на собеседование, на какие‑то дела, в автобусе, в метро слушал её и вспоминал о своей любимой. Всё, что было связано с ними, они воображали именно под эту песню: как признаются в своих чувствах, как получают взаимность, как гуляют под дождём, пьют кофе, как впервые целуются и держатся за руки. Единственное, что они так и не смогли тогда сделать, — это закончить столь нежный танец не менее трепетным поцелуем. Оборотень берёт её щёки в свои ладони, смотрит в глубокие голубые глаза, отражающие верхний свет люстр, словно скопление звёзд. Прижимая белоснежные ушки к голове, прикрывая глаза и чуть склонив голову набок, парень смыкает губы и нежно целует, стараясь не стереть Варварину помаду за контур. Девушка запускает пальцы в его белокурые волосы, улыбаясь в поцелуй. Как же хотелось этого тогда, полгода назад, а сейчас они закрывают свою больную тему на собственной свадьбе.

Одинцово, ул. Свободы

3:55

Празднование заканчивается около трёх часов ночи. Местные жители помогают проводить приезжих до их отелей, а те, кто прибыл в ресторан на машине, безвозмездно подвозят остальных гостей по домам, продолжая приятные беседы по пути в салонах автомобилей. Сашу с Варей всё так же подвозит Женя — в связи с ближайшим соседством с новой ячейкой общества. По дороге пара держала на руках спящих малышек; после Саша помогает папе донести их до квартиры и, прощаясь на пороге, желает спокойной ночи, возвращаясь к себе домой. Варвара ждала мужа на лавочке, вглядываясь в звёздное небо, укутанная в его куртку. — Ну что, пойдём? — У тебя тоже такое чувство, словно это самый лучший день за всю жизнь? — Определённо. Давай, моя хорошая, пора спать и всё такое, — снова поднимая девушку на руки, Саша вручает ей ключи, чтобы та открыла входную дверь. В квартире Боков помогает раздеться своей женщине в коридоре, после заводит в ванную и осторожно смывает с неё макияж средствами, которые она ему показала пальцем. Снимая с неё платье там же, в ванной, оборотень без капли пошлого подтекста, относясь к её телу как к родному и близкому, помогает расстегнуть бюстгальтер, массируя места, где бретельки сильно надавили. После чего помогает надеть ночную сорочку, напоследок целуя в лоб. Он проводит её в спальню, расстилает кровать, помогает лечь и накрывает одеялом. — Сладких снов, любимая, — тихо шепчет он, хотя, кажется, она слишком быстро засыпает и уже не слышит его напутствия. Александр Евгеньевич уходит из комнаты, закрывая за собой дверь и захватив разве что только вешалку для костюма. Раздеваясь в гостиной, он осторожно вешает одежду на вешалку и складывает все украшения на краю книжной полки. Спать особо не хочется, хотя день был очень насыщенный. Поэтому, сходив в туалет и умывшись, Саша заваривает себе чай и садится встречать рассвет с книгой, которую написал его дядя Костя. Пускай это всего лишь сборник рукописных текстов, но ему было очень интересно, а Волков был не против отдать свои труды на какое‑то время племяннику.