Я куплю тебе новую жизнь

      Утро уже вступило в свои права, и солнечные лучи ослепляюще ярко отражались от металлических боков автомобилей, несущихся сплошным потоком по скоростной магистрали. В этом же потоке быстро и уверенно лавировала между попуток дорогая ауди.       Нанами сосредоточенно следил за дорогой, замерев каменным изваянием на водительском сидении. В свете солнца, проникающего сквозь боковое стекло, его профиль казался монументальным, похожим на скульптуру древнегреческого бога, высеченного из мрамора. И не было даже намёка на то, что всего полчаса назад он был крайне недоволен и самим утром, и компанией, в которой вынужденно находился. Нанами для этого слишком хорошо умел контролировать эмоции. Он всегда, при любых обстоятельствах выглядел внушительно, строго и серьезно. Он настолько привык носить эту маску спокойного отчуждения, что она уже давно просто вросла в его натуру, стала своеобразным щитом от внешнего мира и людей, которые его окружали.       Вот и сейчас он ни единым жестом или движением не выказал своего любопытства, связанного с Кэтсуми. Не позволил себе даже мельком посмотреть на неё. Хотя ему было интересно, о чём она думала. За всю поездку она не произнесла ни слова, но время от времени кидала на него задумчивые взгляды. И это затишье насторожило Нанами. Даже несмотря на то, что вчера её поведение вызвало у него культурный шок, он почему-то пришёл к выводу, что откровенная грубость Кэтсуми — напускная. Что это тоже своеобразный щит, за которым она спряталась. Вот только от чего вынуждена защищаться молодая девушка, имеющая, казалось бы, всё, что только могла пожелать, он даже не представлял. Причём защищалась она настолько отчаянно, что полностью игнорировала впечатление, которое производила на окружающих.       Как только они въехали в черту города, Азуми предусмотрительно вывела на дисплей маршрут пути. Нанами мельком глянул на конечную точку и вновь сосредоточился на дороге, перестроившись в соседний ряд. Путь до делового центра Токио был ему хорошо знаком.       Остановившись спустя полчаса на парковке перед зданием огромного офисного центра, он заглушил мотор и чуть повернул голову к Кэтсуми, ожидая хоть какой-то реакции. — Прибыли, — оповестил он, так и не удостоившись внимания. — Ага, — всё ещё пребывая в задумчивости, кивнула Кэтсуми и, кинув взгляд в окно, непроизвольно скривилась. — Быстро, — то ли похвалила, то ли упрекнула она его. — Азу, рассчитай. — Не нужно, — спешно остановил её Нанами. — Вы достаточно мне заплатили. Большего не требуется. Будем считать, что мы просто вместе вернулись в город. — Серьёзный, обязательный, честный и вежливый до зубовного скрежета, — внезапно с ехидством перечислила Кэтсуми те достоинства, которые успела отметить за время их короткого знакомства. А Нанами снова не понял: она правда считает эти качества достоинствами или же наоборот. — Что скажешь, Азу? Подходит? — На восемьдесят один процент, — немедленно откликнулась Азуми. — Я бы даже сказала, что на девяносто девять, но, боюсь, не могу этого сделать, потому что в первую очередь именно вас будут раздражать некоторые качества Нанами-сана, — с юмором в голосе поддела она Кэтсуми. — Прошу простить меня, Нанами-сан, лично я считаю, что вы подходите идеально. — Подхожу для чего? — выгнул бровь Нанами и откинулся на сидение, понимая, что ему в этой игре отведена роль слушателя. — Бесспорно будут. Даже не так. Уже бесят. — Она озорно ему подмигнула, наслаждаясь выражением лёгкого недоумения на лице. — А подходишь… для работы, конечно. Видишь ли, я вчера оказалась в столь затруднительной ситуации из-за того, что пришлось неожиданно уволить водителя. Я немного вспылила и вышла из себя. — Кэтсуми пожала плечами, как бы выражая мысль: с кем не бывает, но затем брезгливо поморщилась, решив всё-таки объяснить причину столь стремительных действий. — Я не особо интересуюсь личной жизнью своих сотрудников… Но, знаешь, трахать в моей тачке какую-то девку, в то время, как я опаздываю на встречу, пусть она и должна была изначально состояться на час позже, мне показалось перебором. В общем, когда Азу сообщила мне причину задержки машины, я уволила засранца без выходного пособия. Так что теперь нужно срочно искать нового. Сама я водить, конечно, умею, но не сказать, что очень люблю. Плюс мне банально выгоднее ездить пассажиром. Во время поездки я успеваю решить множество проблем удалённо, если не требуется моего личного присутствия. Обычно подбором персонала занимается Азу, но раз уж так совпало, что твоя кандидатура устраивает нас обеих, то… Вот. — Она открыла отсек для хранения мелких принадлежностей на приборной панели и вытащила оттуда визитку, которую самолично, наклонившись к нему поближе, засунула в нагрудный карман пиджака. После чего хлопнула по груди ладонью, поставив точку в своём маленьком представлении. — Думай. Недели на рефлексию и сомнения тебе будет достаточно? Больше ждать не смогу, извини. Я в принципе не отличаюсь терпением, так что… не затягивай с решением. Конечно, платить по пятисотке за поездку не обещаю, но, думаю, и месячное жалование тебя приятно удивит. — Кэтсуми отстегнула ремень и грациозно выбралась из машины, посчитав разговор завершённым.       Нанами, чуть оглушённый её предложением, выбрался следом. Поставил авто на сигнализацию и молча протянул ключи, когда она подошла. Забрав их, Кэтсуми покровительственно улыбнулась и, похлопав его по предплечью в знак прощания, гордо вскинув голову, шагнула к дверям. — Удачного дня.       Когда она скрылась за стеклянными створками вестибюля, Нанами, наконец, очнулся и спешно взглянул на часы, после чего едва ли не бегом бросился ловить такси. Он уже критически опаздывал на работу.       Всю дорогу до своего офиса ему казалось, что грудь буквально горела огнём там, где между плотных слоёв ткани костюма лежал пластиковый прямоугольник. Да и слова Кэтсуми никак не желали покидать гудящую от недосыпа голову. К концу поездки её предложение вообще стало казаться ему издёвкой. Как и в целом прошедшие сутки выглядели бредовым наваждением или идиотским сном. Он бы даже подумал, что заработался до белой горячки, если бы не сумма на счёте, который Нанами первым делом проверил, забравшись в такси. И только заметив за окном знакомые очертания здания, где работал, Нанами удалось взять себя в руки и на время забыть о произошедшем, переключившись на более насущные проблемы.

***

      Спинка офисного кресла жёстким давлением почти сразу напомнила Нанами о том, что он так толком и не отдохнул за прошедшую ночь. Вряд ли те несколько часов сна в сидячем положении могли принести переутомлённому организму хоть какое-то облегчение. Он тяжело вздохнул, потянулся, разминая ноющую спину, и включил компьютер, отчаянно уговаривая себя, что сделать это необходимо. Мерцание экрана отозвалось резью в глазах, и, проморгавшись, он решил избавить себя хотя бы от этой проблемы. В нижнем ящике стола у него лежали глазные капли, за которыми он и потянулся, низко нагнувшись, прямо с кресла, не пожелав лишний раз вставать.       Что-то выскользнуло из нагрудного кармана, гулко стукнувшись об пол, и Нанами перевёл взгляд на выпавший предмет. Визитка. Достав для начала капли и отставив их на стол, он протянул руку и поднял пластиковую карточку, после чего разогнулся. Глянцевая поверхность издевательски сбликовала по глазам, отражая холодный свет офисных ламп, вызвав у него острый приступ негодования. Нанами резко поднёс руку с зажатой в ней визиткой к мусорной урне под столом. Будь она бумажной, он бы, пожалуй, даже смял её. Но в последний момент замер, не решаясь разжать пальцы и навсегда распрощаться с прошлой ночью. Твёрдое намерение больше никогда не вспоминать о наглой девчонке и вычеркнуть её из своей жизни боролось с робким, но не менее сильным желанием оставить себе призрачный шанс на новую встречу.       Он уже знал, что не позвонит ей. Слишком многое в её поведении показалось ему неприемлемым. Он не любил такой тип людей. Они его раздражали. Их пренебрежение к правилам и нормам приличия вызывали чувство неприязни, но… Пластик снова перекочевал в нагрудный карман. «Выброшу через неделю», — решил Нанами, наотрез отказавшись анализировать свой поступок и причины данной прихоти.       К обеду офисную тишину, нарушаемую тихим клацаньем клавиатуры, шуршанием бумаги, глухим гудением принтеров и еле слышными шорохами сотрудников, с грохотом разорвал удар входной двери о стену. Нанами не потребовалось даже оборачиваться к источнику шума: так войти в помещение мог только один человек — их начальник.       Худощавый мужчина, чуть старше самого Нанами, всегда одетый с иголочки, широко улыбнулся находящимся в офисе сотрудникам. Впрочем, улыбка вообще редко сходила с его лица. Он постоянно балагурил, смеялся и подкалывал подчинённых, считая себя крайне остроумным. Нанами периодически посещала мысль, что начальник что-то употребляет. Он искренне не понимал, как при их уровне нагрузки можно было оставаться в приподнятом настроении сутки на пролёт. — Доброго утра, коллеги! — жизнерадостно поздоровался тот. — Как там поживают наши денежки? То есть, конечно, мани мани наших дражайших клиентов?! — поправился он и задорно рассмеялся, предлагая остальным оценить его шутку.       Большая часть сотрудников несмело заулыбалась, не желая огорчать начальника. Они также поприветствовали его в ответ. И только Нанами, да ещё парочка коллег постарше сдержано кивнули на этот каламбур. После окончания процедуры приветствия абсолютно все замерли в ожидании распоряжений: шеф никогда не спускался в офис просто так.       Когда его взгляд остановился на Нанами, тот нервно сглотнул, потому что и так широкая улыбка начальника растянулась ещё больше. А это могло значить только одно: работы прибавится. — Нанами-сан! Ты-то мне и нужен! — радостно подтвердил его опасения мужчина и шагнул к рабочему месту Нанами. — Да, дзё-си, чем я могу быть вам полезен? — не поменявшись в лице и встав навстречу, вежливо поинтересовался Нанами. — Кудо-кун! Заходи! Не стесняйся! Тут все свои, — крикнул он в сторону двери, затем повис на плечах Нанами и, совершенно не заботясь о чужом личном пространстве, фамильярно постучал того по руке. — Не так ли, кими?       Нанами сдержано кивнул и посмотрел на молодого парня, стеснительно замявшегося в дверях. Поймав между делом себя на мысли, что его постоянно, где бы он ни находился, окружали клоуны или идиоты, и озадачился вопросом: в какой же из жизней он так сильно нагрешил? Всю неинформативную болтовню начальника Нанами позволил себе пропустить мимо ушей, потому что и так понял суть просьбы: на него решили повесить новичка, взятого на место коллеги, уволившейся пару недель назад. А это, в свою очередь, означало, что работы не просто прибавится — её станет в два раза больше. За парнем придётся присматривать, учить, проверять и, в конечном счёте, исправлять всё, что он сделает.       Сам парень, приблизившись к мужчинам, внутренне подобрался, отметив их взгляды, обращённые к нему, вытянулся по струнке, опустив руки вдоль тела, и глубоко поклонился. — Меня зовут Кудо Арэта! Рад знакомству! Надеюсь на вашу поддержку! — Нанами Кенто, — поклонился в ответ Нанами, заодно избавившись от чужой руки на своих плечах. — Взаимно. Добро пожаловать в коллектив. — Его тон был ровным и почти безжизненным, а лицо выражало крайнюю сосредоточенность, из-за чего смотрелось слишком серьёзным. — Ну-ну! Нанами-сан, не будь таким строгим! Ты пугаешь девственников! — рассмеялся начальник и снова попытался повиснуть на нём. Чего Нанами смог избежать, только сделав шаг в сторону рабочего места, которое теперь предназначалось Кудо, жестом подозвав его ближе.       Кудо смутился, но пересилил себя и подошёл к Нанами, в душе испытывая благодарность за то, что тот избавил его от необходимости как-то реагировать на слова начальника. А Нанами в очередной раз мученически вздохнул про себя: «Неужели только я считаю тему сексуальных отношений чем-то личным?» — Принимай кохая! Парень к нам сразу из экономического колледжа попал. Молодой, подающий надежды специалист. Ты уж позаботься о нём. Опыта, конечно, никакого, но зато он очень сообразительный и инициативный! Всем удачи! — обращаясь к остальным сотрудникам, громко попрощался начальник и, хлопнув по плечу теперь уже Кудо удалился к себе, насвистывая под нос какой-то весёлый мотивчик.       «Отлично. Инициативный дурачок. Нет, меня точно кто-то проклял…» — подумал Нанами.       Последующий час он потратил на то, чтобы вкратце обрисовать Кудо его обязанности и хоть немного поумерить его пыл. Парень напомнил ему щенка, который с восторгом смотрит на мир и ластится к каждому встречному человеку, не замечая в руках палку или цепь. В горящих воодушевлением глазах Нанами ясно видел, что тот преисполнен уверенностью, что в скором времени непременно проявит себя и его заметят.       «Точно дурачок, — вздохнул Нанами. — Не надорвался бы…»       Сколько он таких повидал за шесть лет работы и не сосчитать. Он устал наблюдать за тем, как со временем тускнеет их взгляд, и единственным желанием остаётся только неосуществимая мечта — просто как следует выспаться. Он и сам был ничем не лучше. Разве что, устроившись сюда на работу, Нанами не испытывал никаких иллюзий по поводу своей ценности в безжалостном механизме маркетинга и биржевых войн. Это бездонное чрево без сожалений прожёвывало всех. И за то, что Нанами до сих пор в строю, поблагодарить стоило только собственную рассудительность и отсутствие завышенных ожиданий. Всё, что его изначально интересовало — это деньги. Достойная зарплата. А шанс добиться признания он оставлял наивным энтузиастам вроде Кудо, потому что слишком хорошо знал, куда приводят несбыточные чаяния.       Неделя показалась Нанами бесконечной, а ближе к выходным он сильно обеспокоился, что это далеко не предел. И дело тут было даже не в новом подопечном. Худо-бедно, но Кудо справлялся с порученными ему делами. Как и предполагал Нанами, он оказался очень исполнительным и расторопным, компенсируя недостаток опыта усердием. Да таким, что Нанами уже через пару дней перестал даже пытаться сдержать его рвение, махнув рукой на очередного претендента в пациенты к психологу. Он решил, что тот сам растеряет весь свой запал, дай боги, через год, а то и раньше. Его беспокоило даже не то, что работы стало в два раза больше: ему за это доплачивали, и к концу месяца можно было смело рассчитываться на хорошие премиальные.       Нанами серьёзно тревожили посторонние звуки, всё чаще звучавшие со стороны соседнего рабочего ряда. Оттуда то и дело раздавалось приглушённое покашливание и шмыганье. И в перспективе это могло стать для него проблемой. Близился конец полугодия, а на весь их многочисленный офисный штат только сам Нанами и ещё двое сотрудников имели необходимые знания и навыки, чтобы подготовить полугодовой отчёт и завершить работу по планированию на следующие шесть месяцев. Поэтому тихий кашель, звучавший из-за спины, с места второго старшего менеджера, нервировал Нанами до глазного тика. Если тот уйдёт на больничный, останется только вздёрнуться.       Утро четверга началось именно с сообщения, что второй старший менеджер заболел. А сообщила ему эту далеко не радостную новость помощница этого самого менеджера, пряча болезненно красные глаза и тихо шмыгая носом под медицинской маской. Она тоже заболела.       Нанами едва не заматерился в голос, просто титаническими усилиями спрятав своё недовольство поглубже. Пожелав им обоим скорейшего выздоровления, он сдержанно поинтересовался судьбой отчётов, а точнее тем, в какой фазе процесс производства.       Видимо, часть эмоций всё же отразились у него на лице, потому что коллега заметно побледнела, несмотря на покрывавший её щёки нездоровый румянец. Она, заикаясь, проблеяла, что отчёты сформированы. Нанами чуть выдохнул, обрадовавшись таким известиям, но, как оказалось, преждевременно. Девушка, сделав пару шагов назад, ещё тише добавила, что они не проверены. То есть отчёты не прошли самую тяжёлую и кропотливую часть процедуры.       Стиснув челюсти до зубовного скрежета и вздувшихся желваков, Нанами на мгновение прикрыл веки. Он понимал, что она не виновата, понимал, что ей плохо, но она пришла на работу, чтобы успеть передать ему хотя бы то, что уже сделано. Понимал, что это всего лишь случайность, досадная неприятность, и выражать своё негодование было бы ошибкой. Было бы непрофессионально и жестоко вываливать на неё свои эмоции. Она и так чуть не со слезами на него смотрела. Поэтому он коротко кивнул, показав, что услышал её, и принял к сведению текущее положение дел, попросил принести документы, а затем деревянной походкой удалился в уборную. Остыть. Он хотел плеснуть в лицо холодной водой, хотел взять под контроль бушующие в груди чувства. Сделать это было необходимо, потому что даже Кудо сжался в своём кресле, едва взглянув на него. Что уж тут говорить о бедной девушке, на которую и было направлено его недовольство.

***

      «Вот и воскресенье… — заторможено подумал Нанами, разглядывая тротуар под ногами, возвращаясь в офис. — Я даже успел с отчётами. Осталось только чуть подправить прогнозы и можно сдавать». — Большое спасибо! Приходите к нам ещё!       Он притормозил, услышав за спиной громкий окрик девушки из пекарни, в которой вот уже три года покупал выпечку. В последнее время его любимый вид сэндвичей практически исчез с прилавков магазинов и супермаркетов, а тут их всё ещё готовили. Девушка попыталась его поблагодарить за помощь, выскочив следом на улицу, потому что он не стал выслушивать её в пекарне, быстро покинув торговый павильон. Он не считал, что сделал что-то героическое: всего-то уничтожил мелкое проклятие у неё на плече — мухоголовку. Слабое, практически неопасное. Просто из-за этого проклятия девушка не высыпалась, чувствовала упадок сил, и у неё немного побаливало плечо, причиняя дискомфорт.       Можно сказать, что это он таким способом поблагодарил её за вкусную еду, посчитав, что она ничего не поймёт и не почувствует. Но выходило, мухоголовка сильно беспокоила её, раз она смогла не просто почувствовать облегчение, но и связать улучшение самочувствия с ним. Она поняла, что серьёзный и всегда выглядевший уставшим мужчина в строгом костюме, который регулярно покупал в её пекарне один и тот же вид выпечки, что-то сделал, как-то избавил её от ноющей боли в плече. И ей захотелось непременно показать, что она признательна ему. Отчего-то она решила, что это важно. Что он должен знать. — Большое спасибо! Приходите к нам ещё! — снова прокричала она, подумав, что он её не расслышал. Но Нанами никак не отреагировал, а просто пошёл дальше.       «Симпатичная девчушка. Может, стоило бы пригласить её выпить кофе на выходных?» — Он не стал оглядываться, понимая, что всё равно не сделает этого. Совершенно незачем затягивать в своё болото уныния и безысходности такую улыбчивую девушку. Не нужно портить ей жизнь, добиваясь внимания. Да и не было у него сил на встречи. Он смертельно устал.       Всю неделю, точнее с её середины, он даже домой не ездил, ночуя прямо в офисе, откинувшись в своём кресле. Четыре часа на сон и бесконечный поток данных. Вот и всё, что отложилось в памяти. И самым, пожалуй, обидным было то, что он не ощущал и капли удовлетворения, закончив сложное дело. Он просто сделал то, что должно и не более. Ведь выбор как таковой у него отсутствовал.       А вот благодарность девушки из пекарни на секунду, но смогла всколыхнуть давно позабытое чувство значимости, чувство гордости за проделанную работу. Осознание, что не зря старался, тратил время и силы, приятно согрело. А ещё он вспомнил, что значит приносить людям пользу, быть нужным. Вспомнил, каково это, когда тебе благодарны от всего сердца. И эти воспоминания что-то тронули в давно окаменевшей душе.       Весь остаток рабочего дня Нанами не мог сосредоточиться на бумагах. Он снова и снова возвращался мыслями в своё прошлое. Он опять начал сомневаться в принятом шесть лет назад решении: покинуть стены магического колледжа. И ему с новой силой стало казаться, что он тогда совершил ошибку. Там он хотя бы делал то, к чему у него были способности.       И вроде бы даже решение он знал. Оно всегда было рядом, буквально под рукой. Стоило только достать телефон, и все его проблемы с самореализацией исчезли бы. Всего-то и нужно было набрать так и не забытый со временем номер. Вот только… лица погибших друзей и знакомых никак не позволяли сделать этот звонок, чёрно-белой вереницей вспыхивая под прикрытыми веками. А ещё его останавливало понимание того, что, скорее всего, вернувшись, ему снова придётся не только рисковать своей жизнью, к этому он был готов, но и подталкивать в объятия смерти других магов. И возвращаться именно к подобным моментам Нанами не желал больше всего.       И всё же, покидая офис в первом часу ночи, Нанами оставил на столе у начальника, помимо идеально выполненного отчёта, заявление об уходе.       Добравшись на шатающихся от усталости ногах до первого перекрёстка, он остановился в кругу света фонаря, освещавшего безопасный переход через дорогу, и замер. Перед мысленным взором то и дело мелькали кадры-воспоминания нескольких последних лет. И все они были серыми, блёклыми и бессмысленными. Все, кроме одного: «Большое спасибо! Приходите к нам ещё!»       Нанами тяжело вздохнул, посмотрел в ночное небо и достал телефон, выискивая в списке контактов номер, по которому не звонил уже целых шесть лет. «Сатору Годжо» — высветилось на экране. Он стоял и вчитывался в знакомый набор иероглифов, но никак не мог нажать кнопку вызова. Всё медлил, не в силах решиться вернуться. Он всё ещё не был уверен, что действительно этого хочет.       Внезапно телефон в руках разразился громкой трелью. Нанами ощутимо вздрогнул и от неожиданности чуть не выронил его на асфальт. В первое мгновение он даже подумал, что это сам вездесущий Годжо решил его поторопить, каким-то образом узнав о сомнениях. Но номер на экране не определился, да и в общем был странным. Раньше он таких номеров не встречал. — Слушаю, — недоумевая, кому мог понадобиться в такой час, ответил Нанами. — Доброй ночи, Нанами-сан. Простите за столь поздний звонок. Я вас не отвлекаю? — раздался из динамика вежливый голос Азуми, который он сразу узнал. — Здравствуй, Азуми, — отозвался Нанами, намеренно обозначив, что понял, кто ему позвонил. — Нет. Всё в порядке. Я свободен. Что-то случилось? — Мне неловко вас беспокоить, но я вынуждена обратиться к вам за помощью. Помощью мне. — Азуми прервалась, давая собеседнику возможность высказаться или сразу отказаться, и, не дождавшись ни того, ни другого, продолжила: — Не могли бы вы приехать в район Roppomgi и увезти госпожу Кэтсуми домой? — А сама она, как я понимаю, сделать этого не в состоянии? — Последнее, чего он сейчас хотел — это снова встречаться с наглой девчонкой, которая к тому же опять пьяна. — И почему в таком случае просто не вызвать такси? Прости, Азуми, но я сегодня слишком устал, чтобы с ней нянчиться. — К сожалению, я не могу вас проинформировать о состоянии госпожи. — В голосе ИИ послышалось неподдельное волнение. — Госпожа отказала мне в доступе к своему телефону и запретила подключаться к информационному оборудованию клуба, в котором сейчас находится. Но это место пользуется дурной репутацией, и я опасаюсь возможных негативных последствий. — Вот как, — вздохнул Нанами, испытав иррациональную жалость по отношению к ИИ. — А позвонить кому-то из знакомых? — Он всё равно попытался откреститься от спасательной операции. — Так или иначе, я вынуждена буду действовать. Госпожа была в крайне нестабильном эмоциональном состоянии. Или, как принято называть подобные чувства у людей, сильно расстроена. Знакомых она слушать не станет, поэтому мне придётся оповестить о её местонахождении охрану. А они, в свою очередь, поставят в известность её дядю, чего хотелось бы, конечно, избежать. — Азуми по-человечески вздохнула. — Госпожу Кэтсуми в этом случае ожидают серьёзные осложнения в семье, а меня, скорее всего, полное форматирование. — Она умолкла, а Нанами нахмурился. Последнее предположение Азуми ему совсем не понравилось. А сомневаться в том, что, вспылив, Кэтсуми вполне способна сделать нечто подобное, не приходилось. — Я приеду, — сдался он. — Вот только почему ты думаешь, что она послушает меня? — Я не могу этого гарантировать, но моделирование возможных путей решения проблемы с вероятностью в шестьдесят три процента показало, что ваша кандидатура имеет наибольшие шансы на положительный результат, — отчиталась Азуми. — Хорошо. Сбрасывай адрес клуба и жди. Я поймаю такси и приеду. — Нанами осмотрелся, прикидывая, что выйдет быстрее: дойти до ближайшего парковочного места такси или вызвать по телефону. — Не стоит беспокоиться, Нанами-сан, — прервала его размышления Азуми. — Такси в трёх минутах от вас. Я вызвала машину до того, как позвонила вам. — Немного помолчав, она сама, не дожидаясь вопросов с его стороны, пояснила: — Я просчитала процент на ваше согласие. Девяносто пять.