Не по-джентльменски

***

      — Люблю вас, рыженьких, – нахально заявляет Фаенон, откидываясь на спинку кожаного кресла в отцовском чёрном Бентли. На мятой рубашке расстёгнуто на две пуговицы больше, чем может позволить себе ребёнок состоятельных родителей. В ногах валяется пустая бутылка бурбона, остатки которого Фаенон случайно разлил на сиденье рядом, прежде чем трясущиеся под воздействием алкоголя руки уронили бутылку. – Вы похожи на пятитысячные купюры.       Мидей молча ведёт машину. За столько лет привык не обращать внимание на этого сопляка, воображающего себя важной шишкой в большом обществе. Но сейчас Мидей не сдерживает смешок. Этот сопляк забавен в пьяном состоянии. Лучше разговорить мальчишку, может от мыслительного процесса быстрее отрезвеет.       — Где ты видел рыжие пятитысячные купюры? — спрашивает Мидей, украдкой бросая вглядывается в зеркало заднего вида. Крепкие руки проворачивают руль, сварачивая с главной дороги.       Фаенон улыбается, на заднем сиденье его немного качает. Парень тянется вперёд, хватаясь за металлические стойки подголовника.       Свободная рука нащупывает в кармане купюру, с трудом достаёт её, вывернув подкладку. Банкнота оказалась сложенна вдвое, из-за чего, к удивлению, совсем не помялась. Фаенон протягивает её к лицу Мидея, чтобы тот увидел.       — Я за рулём, — рявкает мужчина, когда сбоку начинает мельтешить чужая рука. — Сядь на место, — уже спокойнее. — Потом посмотрю.       — Это русская купюра, — гордо заявляет парень, всё же слушаясь Мидеймоса. — Мы выпивали с одним русским парнем. Его имя начиналось как-то на «А», — Фаенон щёлкает пальцами, но лицо его снова принимает задумчивый вид. — А хуй там, я не помню. Он пытался расплатиться этим в баре, — он опускается вниз, подхватывая бутылку. Пустая. Грустно. — Я закрыл его счёт, а он отдал мне это в качестве «сувенира».       — Ты с детства ко всем «неразумным» тянешься или у тебя период такой?       Ответ он не получает.       Мидей слабо верит в то, что этот человек когда-то был «паинькой», и только в последние несколько лет начал играть в «богатенького мудака». Около пяти лет назад Кефал приставил его к своему сыну, чтобы приглядывал и оберегал, и научил уму разуму. Всю дурь выбивают в детстве. Хороший ремень ещё никогда не подводил.       Нет, не стоит. Если на нём найдут хоть один синяк или царапину, то ему же будет хуже.       — На, выпей, — мужчина отпускает одну руку от руля и тянется к минералке. — Ещё полчаса ехать, надеюсь, ты придёшь в себя. Иначе твой отец явно будет недоволен, — между бровей проскакивает морщинка.       — Он всегда недоволен, — Фаенон прикладывает холодное зеленоватое стекло ко лбу.       — Да,, — соглашается Мидей.       Дорога пустая, и мужчина надавливает на педаль газа, превышая установленную скорость. Колёса плавно пролетают по асфальту. Окна затонированы, и ещё пьяному Фаенону трудно определить местность, в которой они находятся.       Голова трещит не только от спиртного, но и от недавних неприятных воспоминаний. Вот он ссорится с отцом, вот идёт в бар, выпивает, очень много. Чуть не полез в драку — Мидей вовремя оттащил его, но всё-таки обидчику «подопечного» врезал пару раз по морде. Затем взял за шкирку и насильно забросил в машину.       На костяшках его рук засохшая кровь. Чуть выше браслет из ниточек, связанный младшей сестрой — Касторией.       Фаенон уж точно никогда не считал Мидея ужасным. Да, иногда вёл себя как мудак по отношению к нему, но не всё это делалось для того, чтобы сделать ему плохо. Его отец и так знает, что у него такое себе будущее. Никакого воспитание, никакой благодарности. Только вечные скандалы, пьянки и попытки доказать, что он чего-то стоит.       «Мне не нужен позорный сын»       В один из вечеров он подслушал разговор в кабинете отца. И на следующий же день ему приставили сторожевого пса. Вот только Фаенон не был согласен со всем этим. Однако с Мидеем отношения выстроилис крепче, чем с кем-либо другим. Через время, разумеется.       Эти слова опять вертятся в голове. Обида накатывает по новой. И Фаенон не выдерживает.Парень сжимает кулаки и начинает стучать по водительскому креслу. Настойчиво, агрессивно, насколько это возможно в его состоянии. Светлые пряди взъерошены. Чересчур реагируют на погоду.       Мидей даже не дёргается.       — Ты знаешь, как он ко мне относится, — срывается светловолосый парень. — Если бы не ты, он отправил бы меня куда-нибудь за границу, чтобы не мешался. И у тебя было бы на одну проблему меньше.       — Это ты так думаешь, — сухо бросает второй, не поворачивая головы.       — И что же я должен думать? — Фаенон продолжает стучать, уже в такт каждому своему слову.       — Фаенон, прекрати.       — Нет! — откуда только у него хватает сил вести себя так. — Мне нужно знать. Думаешь ли ты обо мне так же, как и отец?       Пальцы сильнее сдавливают обивку руля.       — Фаенон, я сказал, прекрати, — голос Мидея становится ниже, опаснее.       — А что же сделаешь!? — он немного приподнимается с места, тянеться к Мидею, и продолжает. — Ударишь меня? Нет, ты не посмеешь. «Старик» запретил меня трогать, — усмехается парень.       — Я не собираюсь тебя бить, — рыжеволосый мужчина жмет на тормоз, и машина резко останавливается. Фаенон теряется равновесие, плюхаясь на сидение. Руки Мидея опускаются к брюкам, где в свете придорожных фонарей пряжка ремня блестит непозволительно опасно. — Но это не значит, что нет других способов поставить тебя на место.       Фаенон сглатывает, губы поджимаются, а агрессия мгновенно улетучивается, оставляя вместо себя только панику.       — Ты не сделаешь этого, — голос Фаенона дрожит, как бы не старайся.       — Выходи из машины.       Мидей глушит двигатель и салон погружается в тишину. Он отстегивается и хлопает дверью. Подошва ботинок шаркает по гравию. Он обходит капот, сбивая носком мелкие камни.       Он останавливается у задней двери. Не дёргает ручку, просто наклоняется к стеклу, прикрывая глаза ладонью от дорожного света, вглядываясь в темноту салона. Потом стучит костяшками по раме.       — Выходи, — ждёт секунд пять, а затем грубо тянет дверь на себя.       Фаенон вздрагивает, когда дверь с глухим звуком открывается. Холодный ночной воздух обдувает щёки, заползаеь под одежду. А одет он достаточно легко. Если вообще можно сказать, что одет.       Мидей отступает на шаг, освобождая ему пространство и кивает головой в сторону капота. Фаенон понимает без слов, передвигаясь медленно, кажется что он сейчас запутается и упадёт. Он обходит машину, принимается щекой к чёрному металлу, сцепляя руки в замок за спиной, словно преступник. Тонкая рубашка натягивается на спине, обрисовывая позвонки.       Тёмно-коричневый кожаный ремень, изрядно потёртый на сгибах, но всё ещё упругий и жёсткий. Надёжное средство, чтобы выбить дурь из головы самонадеянного паренька. Мидеймос сгибает ремень пополам, перехватывая его за середину. Тёплая ладонь ложится на чужую спину. Пальцы приминают тонкую ткань, проводя от лопаток до поясницы. Фаенон худой, нужно постараться не переборщить, чтобы ненароком не сломать его. Мидей замахивается, и ремень со свистом рассекает воздух, с глухим хлопком ложась поперёк ягодиц.       Фаенон вздрагивает всем телом. Дыхание перехватывает, лёгкие сжимаются, и он прикусывает губу до солёного привкуса, сдерживая стон. На месте удара разливается жгучее тепло.       — Будешь ещё выделываться или всё-таки поедем домой?       Мидей наклоняется ниже, почти нависая над телом Фаенона, опираясь одной рукой на капот рядом с его плечом. Намеренно вторгается в личное пространство, давит, заставляя чувствовать себя загнанным в угол. Ждёт, что он испугается и сдастся, но кто же знал, что вместо страха это вызовет совершенно иную реакцию организма. Фаенон никогда ещё не чувствовал себя так хорошо, как сейчас.       — Я буду мешать тебе всю дорогу до дома, — честно признаётся юноша, усмехаясь. — Каждый раз.       — Значит мы продолжим наш воспитательный процесс, — утвердительно произносит Мидей.       Ремень фиксируется вокруг запястий Фаенона раньше, чем он успевает осознать происходящее. Кожаная полоса обжигает, стягивая их в замок за спиной. Пряжка с металлическим звоном защёлкивается на второе отверстие, фиксируя хват. Фаенон вздрагивает всем телом, когда Мидей затягивает петлю до упора, и его руки оказываются плотно прижаты к позвоночнику, почти до хруста плечевых суставов. Он дёргается на мгновение, проверяя, но ремень не поддаётся, только сильнее впивается в кожу, оставляя на ней следы.       — Твоё поведение из года в год выводит меня из себя, — Мидей не рассчитывает силы, рывком разворачивая Фаенона к себе лицом. Пальцы сжимают воротник его рубашки, приподнимая, заставляя встать на цыпочки. Ткань натягивается, пуговицы жалобно скрипят, грозясь отлететь.Фаенон бьётся спиной об холодный капот. Мидей нависает над ним, почти прижимая его корпус к машине. — Но хуже всего то, что я позволяю тебе это делать.       И дело тут даже не в деньгах. Хотя он регулярно получает на карту кругленькую сумму от того, что следит за этим щенком.       Фаенон облизывает пересохшие губы, глядя на мужчину в упор.       Свободной рукой Мидей зарывается в серебряные волосы Фаенона, хватает за тонкие короткие пряди и притягивает к себе. Губы сразу ловят горький привкус алкоголя и сладкой карамели, которой Фаенон старался перебить запах. Мидей сминает его губы грубо, толкается языком внутрь неумело, у него не было времени учиться целоваться. Он вжимает Фаенона в капот, опираясь коленом о холодный металл, и его рот действует на инстинктах. Сминает, прикусывает, втягивает губу Фаенона в рот, проводит по ней языком, чувствуя, как та пульсирует под натиском, и снова толкается внутрь, глубже, жёстче, заставляя парня выгнуться и застонать в ответ.       Мидей отрывается на мгновение, и Фаенон смотрит на него мутным взглядом. Он сгибает голову к плечу, игриво поигрывая бровями. Золотая цепочка с крестиком вывернулась.       — Тебе идёт, — хрипло говорит Мидей, и его пальцы касаются украшения, проводят до крестика, задевая ключицу. Его голова медленно опускается к плечу Фаенона, и он устало трётся виском об него, чувствуя, как под кожей бьётся чужой пульс. — А теперь будь добр вести себя прилично до самого дома.