Жизнь милой леди

Нэд Старк приехал в столицу, чтоб встать на место прежнего мёртвого десницы. Притащил с собой двух дочек, а жену, леди Кейтилин, оставил в Винтерфелле, с сыновьями. Один из них, говорят, покалечился и выпал из башни, когда Ланнистеры гостили на Севере. Сандор слышал это от стражников, слышал, как шушукались служанки. Ему было плевать, но история цеплялась за мысли. Стоя у ворот, он наблюдал, как въезжала повозка. Серые плащи, суровые лица и лошади с длинной шерстью, какие водятся только на севере - холодные, дикие, с глазами, полными ветра. Северяне. Пахло от них мокрой шерстью, сосной и ещё чем-то чужим, что не вязалось с вонью Королевской Гавани и то,что Сандор ощущал не очень то и часто. Приехали, - подумал Клиган, сжимая рукоять меча. - Ещё одна семейка, которой я должен кланяться. Или по крайней мере делать вид, что кланяюсь. Он смотрел, как Нэд Старк спускается с седла. Высокий, худой, с этим своим вечным каменным лицом. Праведный, мудрый, лучше всех знает, как надо жить. Сандор почти слышал его мысли. Это было смешно. Человек, который верит, что правда победит либо дурак, либо святой. А святых Сандор не встречал, кроме мертвецов в септе -Глупец, -тихо, почти беззвучно, проговорил он, глядя, как Старк помогает сойти с повозки младшей дочери. Он думал о том, что слышал. О сестре Старка - Лианне. Её изнасиловали и убили, так говорили. Или не так? Сандор не знал, ему было всё равно на сказки о Роберте и драконьем принце. Но он знал одно: если бы Нэд тогда был не "честным" и "благородным", а просто взял бы меч и перерезал каждого, кто коснулся его сестры, она бы осталась жива. Или, по крайней мере, мертва не так позорно Но нет. Он ждал и верил, и слушал своих старых "богов". Дочери Старка. Сандор перевёл взгляд. Одна мелкая, угловатая, похожа на немытого мальчишку, которую по ошибке нарядили в платье. Лицо острое, глаза слишком быстрые, слишком любопытные. Она таращилась по сторонам, хватая ртом воздух, будто в Королевской Гавани можно было чем-то дышать. Ещё одна северная дикарка, которая думает, что город это сказка. "Подожди, маленькая. Скоро ты увидишь, как здесь пахнет после казней" И вторая - Санса Он смотрел на неё дольше, чем следовало и можно было бы. Рыжие волосы, не красные и не медные, а те редкие оттенки, что встречаются у Талли. Она стояла рядом с отцом, прямая, как тростинка, в платье, которое ей явно было тесновато в груди, и улыбалась той пустой, счастливой улыбкой дуры, которая уверена, что приехала на бал Вторая дура - решил Сандор, и в его мыслях не было жалости. - Эта готова раздвинуть ноги перед первым, кто назовёт её принцессой. Особенно перед этим змеёнышем Джоффри. Она уже воображает, как станет королевой, как ей будут кланяться, как она будет сидеть на троне и улыбаться. Он почти слышал её мечты: белое платье, золотые львы, рука в руке с наследником. Чертова дура. Ты думаешь, что Ланнистеры возьмут тебя в семью? Ты для них — просто породистая сука, а когда ты надоешь, они выкинут тебя. Он вспомнил её мать. Леди Кейтилин. Сандор видел её мельком, в Винтерфелле, когда ездил с королём. Тогда она была уже немолодой, но в ней всё ещё жила та порода Талли, что сводила с ума лордов по всему Семиречью. Говорили, в юности за ней бегали все - от Брандона Старка до самого Петира Бейлиша, того вонючего лисёнка из Долины, который теперь крутится вокруг совета, как муха вокруг дерьма. Сандор не понимал, что мужчины находят в женщинах такого, что готовы годы терпеть их капризы, смотреть в их глаза и класть к их ногам земли и замки? Всё из-за одной вещи? - думал он, ощущая горечь на языке - Из-за простой, грязной, человеческой нужды? Они делают вид, что любят, а сами хотят просто засунуть. И женщины, эти умные суки, знают это. Они пользуются этим. Кейтилин Талли была одной из таких. Холодная и расчётливая. Она выбрала Нэда, потому что он был вторым сыном — тихим, безопасным. Мужчина, который не будет таскать её по постелям, а будет сидеть в своём Винтерфелле и слушать её. И она любила его. Да, конечно. Сестра Кейтилин, Лиза Аррен. Та вообще была редкостной уродиной. Сандор встречал её один раз, на турнире, когда она ещё была женой Джона Аррена. Впалые щёки, тонкие губы, и взгляд липкий и нервный, как у перепуганной птицы. Она смотрела на всех так, будто ждала удара. А после смерти мужа, говорят, она совсем поехала головой. Кормит грудью своего сына, которому уже шесть лет, и сидит в Орлином Гнезде, как паучиха в своей паутине. Но даже она нашла мужа. Даже уродцы находят тех, кто готов терпеть их ради наследства. Сандор скривился, поправил плащ и отвернулся от процессии. Всё это, в целом, было ему глубоко безразлично. Он был здесь, потому что ему платили. Это был плюс работы наемником. Где-то в глубине двора засмеялась Санса, и смех её был чистым, как звон колокольчика или щебетание птички. Сандор не обернулся. "Смейся, маленькая дурочка. Смейся, пока можешь. И твой отец..." Он остановился на мгновение, усмехнувшись в бороду. "Твой отец скоро узнает, что цена правды это жизнь" Он пошёл дальше, к казармам, где его ждал кубок вина и тишина. Дождь к тому времени прекратился, но небо всё ещё было серым и тяжёлым