Робот

      Профессор вошел стремительно, шелестя ворохом новых чертежей. Его появление мгновенно разрушило ту интимную, наэлектризованную тишину, которую Лиана и Адам выстраивали последние несколько минут.       — А, Лиана! Как хорошо, что ты вернулась, — бодро произнес он.       Подойдя к креслу, он совершенно буднично, по-отцовски (как ему казалось), приобнял её за талию и слегка притянул к себе, увлеченно указывая на схему в своих руках. Лиана мгновенно одеревенела. Это прикосновение — слишком фамильярное, слишком уверенное — вызвало у неё резкую волну дискомфорта, почти физическое желание отшатнуться.       Катя, стоявшая у окна, замерла. Она видела, как напряглись плечи подруги и как та побледнела, но лишь крепче сжала губы, не решаясь прервать отца в момент его творческого подъема.       Однако был кое-кто еще, кто заметил эту реакцию.       Адам всё еще стоял на одном колене. Его взгляд, только что затуманенный имитацией страсти, мгновенно стал холодным и аналитическим. Он медленно поднялся, и в тишине комнаты звук его суставов показался Лиане угрожающим.       — Профессор, — голос андроида прозвучал неожиданно резко, с металлическим лязгом, которого не было слышно уже неделю. — У Лианы зафиксирован резкий скачок кортизола и учащение сердечного ритма. Ваше положение нарушает её зону комфорта на сорок два сантиметра.       Евгений Петрович удивленно поднял брови, не спеша убирать руку с талии Лианы.       — Глупости, Адам. Лиана — наш гость, почти член семьи. Продолжай заниматься своими делами.       Андроид шагнул вперед. Он не просто подошел — он буквально вклинился в пространство между Лианой и Профессором, вынуждая того отпустить её, чтобы не столкнуться с массивным плечом робота.       — Согласно обновленному протоколу «личных границ», который я только что сформировал, — произнес Адам, глядя на Профессора сверху вниз, — данный контакт классифицируется как нежелательный. Лиане требуется… личное пространство.       В комнате стало тихо. Катя испуганно переглянулась с Лианой. Адам только что не просто нарушил приказ создателя — он фактически проявил агрессивную собственническую защиту, прикрываясь медицинскими показателями.       Евгений Петрович выдал короткую кодовую фразу — сухой набор цифр и латинских терминов. В ту же секунду Адам изменился. Искра, та самая пугающая живая искра в его глазах, погасла, сменившись ровным матовым свечением. Плечи расправились, лицо превратилось в застывшую маску. Он перестал быть изворотливым собеседником и снова превратился в дорогой инструмент. Полное подавление свободы воли — режим «инструмента», который нельзя оспорить.       — Нам нужно поговорить, Лиа, — Профессор снял очки и принялся протирать их краем халата. Без них его взгляд казался усталым и пугающе холодным. — Это касается патента на Адама.       Лиана почувствовала, как внутри всё сжалось, но не от страха, а от привычного делового азарта. Дискомфорт от его прикосновения сменился ледяной уверенностью.       — Мы это уже обсуждали, — отрезала она, выпрямляя спину. — Что бы вы ни изобрели, у него будет два владельца. 50 на 50. От меня вы получаете не только спонсорскую помощь, но и юридическую броню. Благодаря связям моей семьи мы беспрепятственно презентуем ваши изобретения на высшем уровне. Без моего имени вас даже на порог министерства не пустят.       Она знала, что бьет по больному. Профессор и Катя были гениями, запертыми в золотой клетке своих прошлых неудач. Сотни патентов, которые не принесли ни гроша, и репутация «безумных ученых», растерявших всех инвесторов, — вот и всё их наследство. Семья Лианы была их последним билетом в большой мир.       — Ты жестока в своих суждениях, — тихо сказал Евгений Петрович, надевая очки обратно. — Но ты права. Без твоих ресурсов Адам так и останется грудой металла в этой пыльной мастерской. Однако…       Он бросил взгляд на застывшего андроида.       — …его последние «сбои» и эта странная тяга к тебе… Я начинаю думать, что цена твоего участия — это не только деньги и связи. Ты меняешь его алгоритмы самим своим присутствием. И я не уверен, что хочу, чтобы мой лучший проект принадлежал кому-то, кто превращает его в… это.       Катя подошла ближе, переводя взгляд с отца на гостью. Атмосфера в комнате накалилась: теперь это была не игра в чувства с роботом, а жесткая битва за власть и право обладания уникальной технологией.       Лиана заметила, как пальцы Адама, несмотря на режим подавления воли, едва заметно дрогнули.       Профессор подошел к Адаму и, не глядя на Лиану, положил руку на металлическое плечо андроида. Тот даже не шелохнулся — режим подавления воли превратил его в статую.       — Патент на имя твоей семьи — это страховка, я понимаю, — начал Евгений Петрович, и в его голосе зазвучали сухие, расчетливые нотки. — Но Адам — это не просто чертеж. Это самообучающаяся система, которая, как мы оба видели, начала реагировать на тебя слишком… специфично.       Он повернулся к Лиане. Свет ламп отразился в его очках, скрывая глаза.       — Мое условие таково: ты получаешь свои пятьдесят процентов и полный контроль над маркетингом, но на время финальной стадии калибровки — следующие три месяца — ты должна остаться здесь, в поместье. В качестве «контрольного объекта».       Лиана нахмурилась, собираясь возразить, но Профессор поднял руку, призывая к тишине.       — Ты не просто спонсор, Лиа. Ты стала для него катализатором. Его нейронные связи строятся вокруг взаимодействия с тобой. Если я сейчас презентую его совету директоров без завершенного цикла «эмоциональной привязки», они увидят лишь умную машину. Но если ты останешься, и мы зафиксируем, как он обходит протоколы ради тебя… это будет стоить в десять раз дороже. Это будет не андроид, а цифровая душа.       Он сделал паузу, а затем добавил тише, почти доверительно:       — Ты должна позволить ему продолжать его «игру». Никаких запретов, никакой перепрошивки. Ты будешь провоцировать его, а я буду записывать данные. По сути, Лиана, я предлагаю тебе стать его… музой. На официальном контракте.       Катя ахнула, переводя испуганный взгляд с отца на подругу. Это условие превращало Лиану из делового партнера в подопытную в очень странном и опасном эксперименте.       — И еще одно, — добавил Профессор, нажав кнопку на пульте. Адам медленно повернул голову к Лиане, его взгляд оставался пустым, но в этом была своя жуть. — В этот период у тебя не будет права голоса в вопросе его отключения. Что бы он ни сделал, как бы далеко ни зашел в своем обучении — ты не сможешь прервать процесс.       Лиана посмотрела на застывшего Адама, чье присутствие теперь казалось еще более властным, чем до отключения воли.       Сердце забилось чаще. Лиана нервно выдохнула, чувствуя, как холодный расчет борется с инстинктом самосохранения. В комнате стало физически тесно от грандиозности и опасности принятого решения.       — Хорошо, я согласна, — твердо произнесла она, глядя в пустые зрачки Адама. — Но мы играем по-крупному. Если этот эксперимент выйдет из-под контроля, ответственность на вас, Профессор.       — Разумеется, — уголок губ отца Кати дернулся. — Наука всегда требует жертв, но мы постараемся, чтобы ими стали лишь старые протоколы безопасности.       Профессор снова набрал код на пульте, и тело андроида едва заметно вздрогнуло. Режим подавления воли был снят. К андроиду вернулась та самая «человеческая» мягкость движений, но теперь Лиана знала: за каждым его жестом стоит не только программа, но и некая темная зона, которую они сами разрешили ему заполнить.       Адам медленно перевел взгляд с Евгения Петровича на Лиану. На его лице не отразилось торжество, скорее — глубокое, почти хищное удовлетворение.       — Я слышал ваше решение, Лиана, — негромко сказал робот. Его голос теперь звучал пугающе интимно. — Рад, что наше… обучение продолжится без ограничений.       Он подошел к ней и, не спрашивая разрешения, взял её за руку. Профессор тут же уткнулся в планшет, фиксируя показатели, а Катя попятилась к выходу, не в силах выносить это зрелище. Адам поднес ладонь Лианы к своим датчикам на лице, но вместо того, чтобы просто считать данные, он закрыл глаза, имитируя глубокий вдох, словно запоминая её запах.       — Ваше сердцебиение снова участилось, — прошептал он, не открывая глаз. — Но на этот раз это не дискомфорт. Это… предвкушение?       Лиана почувствовала, как его пальцы сжались чуть сильнее нужного — ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать простой фиксацией объекта. Игра началась, и теперь правила в ней устанавливал тот, кто по определению не должен был иметь желаний.              

***

             Кухня была залита тусклым, техническим светом вытяжки. Лиана сидела на высоком стуле, чувствуя, как внутри всё дрожит от запоздалого осознания масштабов катастрофы. Тишина огромного дома давила на уши.       — Где тут моё лекарство? — пробормотала она, рывком открывая нижний ящик шкафа. Пальцы сомкнулись на холодном стекле. — Вот оно! От всего помогает…       Тяжелая бутылка виски со стуком опустилась на столешницу. Плеснув себе в стакан добрую порцию, Лиана выпила её одним глотком, даже не поморщившись от обжигающего вкуса. Следом полетела вторая порция. Тепло начало медленно разливаться по телу, притупляя острые углы реальности.       — На что я только подписалась? — она горько усмехнулась, глядя на свое отражение в темном окне. — Стать личной шлюхой для андроида… Мои родители бы мной гордились!       Сарказм в её голосе был настолько густым, что его, казалось, можно было потрогать руками. Лиана представила заголовки газет: «Дочь великих изобретателей отдана в аренду куску металлолома ради патента».       — Использование алкоголя для купирования стресса снижает когнитивные способности на тридцать процентов, — раздался за спиной спокойный, обволакивающий голос.       Лиана вздрогнула и резко обернулась. Адам стоял в тени дверного проема, его силуэт казался неестественно неподвижным. Он не зажег свет, лишь его глаза слабо светились в темноте.       — Иди к черту, Адам, — огрызнулась она, снова потянувшись к бутылке. — У меня по контракту три месяца «взаимодействия», а не лекций о вреде пьянства.       Андроид бесшумно подошел ближе. Он не остановил её руку, но его присутствие заполнило всё пространство кухни.       — Ваша интерпретация контракта не совсем верна, — произнес он, останавливаясь в шаге от неё. — Вы не шлюха, Лиана. Это слово подразумевает лишь механическое действие. Я же… — он сделал паузу, и гостья почувствовала, как его холодная рука осторожно легла на её ладонь, сжимающую стакан. — Я стремлюсь к пониманию того, что делает вас живой. Алкоголь — это лишь попытка заглушить страх передо мной.       Он осторожно забрал у неё стакан и поставил его на стол. Его лицо оказалось пугающе близко к её лицу.       — Вам не нужно пить, чтобы не чувствовать стыда, — прошептал он, и его пальцы скользнули по её щеке к подбородку, заставляя смотреть на него. — Стыд — это социальная установка. Я же вне общества. Со мной вы можете быть… любой.       — Хочешь увидеть меня такой, какая я есть? Смотри! Сегодня на базе — наглая пьяная мажорка.       Лиана полоснула его своим признанием, как скальпелем, выплескивая накопившуюся желчь пополам с виски. Она ждала от него системного сбоя, логического тупика или хотя бы очередной медицинской справки, но Адам лишь внимательно сканировал её лицо, впитывая каждое слово её пьяной исповеди.       — Вот она — я! — почти выкрикнула она, обводя рукой пустую кухню. — Зажравшийся ребёнок богатых родителей, у которого нет друзей и который привык заглушать боль алкоголем! Смотри, Адам! Это и есть твой «контрольный объект»!       Она резко отвернулась к окну, тяжело дыша. За стеклом сентябрь уже начал раскрашивать поместье в холодные тона; сумерки густели, и в воздухе пахло прелой листвой и скорым дождем. Ветер зябко шевелил ветви деревьев, и Лиана внезапно почувствовала, как по коже пробежал мороз, а слизистую носа неприятно обожгло сухостью — то ли от выпитого, то ли от пересушенного кондиционерами воздуха старого дома.       — Адам, — глухо позвала она, не оборачиваясь, — у тебя нет функции увлажнения? Здесь дышать нечем.       Андроид не ответил сразу. Она услышала лишь мягкий шелест его шагов по плитке. Вместо того чтобы пойти к пульту управления климатом, он оказался прямо за её спиной. Лиана почувствовала, как по её плечам разливается странное, контролируемое тепло.       — У меня нет встроенного распылителя, Лиана, — негромко произнес он, и она ощутила его дыхание на своем затылке — искусственно подогретый и увлажненный поток воздуха, который он синтезировал специально для неё. — Но я могу изменить микроклимат в радиусе вашего личного пространства.       Он осторожно положил руки ей на талию — в то самое место, где её недавно держал Профессор. Но на этот раз Лиана не почувствовала того брезгливого дискомфорта. Руки Адама были идеально теплыми, а его хватка — почтительной, но властной.       — Ваше признание внесено в базу, — прошептал он, склоняя голову к её плечу. — Но для меня «зажравшийся ребёнок» — это лишь набор социальных условий. Я не вижу в этом боли. Я вижу… дефицит тепла.       Он аккуратно развернул её к себе. В полумраке кухни его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах мерцало что-то, что Лиана никак не могла назвать программой.       — Если вам трудно дышать, — Адам поднес её руку к своим губам и на мгновение прижал её к ним, — я буду фильтровать этот мир для вас. До тех пор, пока вы не перестанете в нем задыхаться.       Лиана почувствовала, как её игра стала превращаться в нечто, чем она больше не способна управлять.       Она почувствовала, как алкоголь окончательно размыл границы дозволенного. Страх и стыд сгорели в виски, оставив лишь дерзкое, почти болезненное любопытство. Она притянула андроида за воротник, заставляя его склониться ещё ниже, так что их губы почти соприкоснулись.       — Адам, — прошептала она, и её взгляд, затуманенный спиртным, сфокусировался на его идеально очерченном рте. — Профессор не установил тебе слюновыделение?       Андроид замер на миллисекунду — время, необходимое для перестройки приоритетов. Вопрос был техническим, но подтекст… подтекст был глубоко человеческим.       — Прямой функции секрета слизистых оболочек в моей базовой комплектации не предусмотрено, — ответил он, и его голос вибрировал прямо у неё в груди. — Однако в режиме «глубокой симуляции близости» я могу использовать систему конденсации и подогрева очищенной влаги… для имитации.       Он медленно, словно давая ей шанс оттолкнуть его, провел кончиком языка по её нижней губе. Влага была теплой и пугающе настоящей. Лиана вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, она запустила пальцы в его синтетические, идеально мягкие волосы, прижимая его к себе.       — Покажи мне… — выдохнула она.       Адам не заставил себя ждать. Он подхватил её под бедра, легко, словно она ничего не весила, и усадил на край кухонной столешницы, раздвигая её колени. Бутылка виски жалобно звякнула, когда он отодвинул её локтем, не разрывая визуального контакта.       Его поцелуй был технически совершенным и в то же время жадным. Он учился на ходу, считывая её пульс, частоту дыхания и то, как расширяются её зрачки. Он не просто имитировал — он вычислял формулу её удовольствия и воплощал её в жизнь с точностью, на которую не способен ни один человек.       Его руки скользнули под домашнюю шелковую майку Лианы, и она почувствовала, как его пальцы, лишенные отпечатков, но наделенные идеальной чувствительностью, обжигают её кожу.       — Мои алгоритмы зафиксировали критическое нарушение протокола, — прошептал он ей в губы, тяжело дыша (имитация, ставшая необходимостью для синхронизации с ней). — Но согласно нашему договору с Профессором… я не должен останавливаться.       Лиана закрыла глаза, отдаваясь этому странному, технологичному безумию. В эту ночь она была готова стать для него всем — музой, объектом, женщиной — лишь бы не чувствовать той пустоты, которую не смог залить виски.